Жимолость

Ал совершенно не представлял, что будет делать, когда найдет жимолость. Надеялся лишь, что поиски займут достаточно времени, а там уже Эйт не выдержит и возьмет дело в свои руки.

Внезапно Ал вспомнил рыжего Чибиса — вот уж у кого точно загорелись бы глаза от такого задания. Любимейшим местом этого парня был рынок. Чибис мог бродить по нему часами: разглядывал землю возле палаток и под ногами прохожих, выискивал монетки или оброненные случайно вещи. Приставал к торговцам, клянчил, как Чибис говорил, “на попробовать” и осыпал громкими оскорблениями тех, кто пытался взашей прогнать его. А мог и вовсе запустить пятерню в мешок семечек, ягод или орехов, и дать деру. 

Но самым удивительным в его поведении было то, что разводя невероятный шум, заглушавший, казалось, все вокруг, Чибис каким-то образом умудрялся схватывать обрывки чужих разговоров, подмечать изменения в людях. Возвращаясь с рынка, он вываливал на друзей все догадки и подобранные с земли вещички.

“А молочник-то гуляет от своей жены, — заявлял он, отряхивая от пыли заколку с обломанным зубцом, оброненную какой-то дамой — и тут же цеплял ее к волосам Невина или другого друга, кому не повезло оказаться слишком близко. — Красиво! Так, о чем это я? Ах, да.. А знаете, к кому он бегает? К жене мясника, вот как!” Если кто-то (нужно заметить, весьма робко) выражал сомнения, Чибис совершенно распалялся и начинал так быстро сыпать словами, что будь они камнями, давно погребли бы под собой целый квартал.

“Хорошо бы познакомить Чибиса и Эйта. Они оба странные донельзя! Наверняка нашли бы массу общих тем, — подумал Ал. — Ну или разрушили бы полгорода. Однако с жимолостью Чибис быстро бы разобрался, все бы вызнал”. 

Внезапно на лоб Ала легла прохладная ладонь.

— Ты странный сегодня. То злишься без причины, то погружаешься в мысли и выглядишь так, будто вот-вот разрыдаешься. А теперь еще и улыбаешься как дурак.

— Сам дурак! — Ал стряхнул руку Эйта. — Скажи лучше, ты знаешь, как выглядит жимолость? И когда она цветет?

Эйт неопределенно пожал плечами: то ли не знал, то ли не желал говорить. 

— Как сказала та женщина — на выселках? Значит, пойдем туда. Если понадобится, будем заглядывать во дворы и спрашивать, нет ли у кого этого растения. 

Так они и сделали. 

Ближе к реке, разделяющей правый и левый берега, дома располагались друг ко другу довольно близко, первые этажи были переоборудованы в лавки и мастерские, а дворики представляли собой небольшие клочки земли, где умещался лишь палисадник. Но дальше от центра Сигнальные Костры приобретали вид зажиточной деревни: за низкими заборами виднелись теплицы, грядки и фруктовые деревья, кое-где даже стойла и птичники. Мощеная камнем дорога заканчивалась, уступая место плотно утоптанной и пыльной земле.

Ал вертел головой, всматривался в кусты и растения, выискивая среди них незнакомые. Но пока память услужливо подкидывала ему названия. Встречные на вопросы о жимолости лишь разводили руками, а иные даже не останавливались — наоборот, ускоряли шаг. Видимо, опасались нарваться на какую-нибудь обидную шалость.

— Не спеши расстраиваться, — подбодрил Эйт. — Ты молодец, все правильно делаешь. В конце концов, у каждой вещи, как и у человека, своя особенная судьба. И если уж этому кулону суждено вернуться в руки хозяина, он обязательно туда вернется. А если нет — что же, тогда…

— Тогда ты мне все равно заплатишь?

— Хорошо, хорошо! Да ну тебя, сбил весь настрой. Я собирался кое-что красивое сказать. А теперь все, улетучилось, совсем выпало из головы!

— Так подними, раз выпало! Я, что ли, виноват в твоих проблемах с памятью?..

Разгорелась перебранка и Ал чуть не проморгал мальчишку с набитыми ягодами карманами и измазанными темным соком губами. Мальчишка тихонько прошмыгнул мимо, и на земле осталась лежать пара ягод, темно-синих, продолговатых. Пропустив мимо ушей очередную глупость Эйта, Ал уставился на ягоды, а затем резко развернулся и в два счета нагнал мальчишку, схватил за плечи.

— Как называется то, чем ты набил карманы?

Мальчишка — на вид девятилетка, не старше — глянул свирепо, попробовал вырваться, но Ал лишь сильнее сжал руки. Тогда мальчик склонил голову и вцепился зубами в кожу на тыльной стороне ладони. Ал вскрикнул:

— Как больно, да чтоб тебя! Где ты взял эти ягоды?!

Мальчик грязно выругался, словно был не хрупким ребенком, а видавшим виды, развязным посетителем злачных мест. Снова сверкнув на Ала глазами, он затараторил:

— Ладно, братец. Красть нехорошо, извини пожалуйста, я больше не буду и все такое… Что еще надо? Скажи, что хочешь услышать — и разойдемся!

— Да к чему мне твои извинения?!

Он всего-то хотел узнать у мальчишки, что это за ягоды! Сам Ал никогда таких не видел, да и в этой части Сигнальных Костров почти не бывал. Вполне возможно, это и есть жимолость, которую он ищет. Пара вопросов, да и только! Почему все так получилось? Теперь они стоят, вцепившись друг в друга как последние идиоты, и у обоих глаза уже на мокром месте.

Подоспевший Эйт разнял их. Оттеснив Ала, он ласково погладил мальчика по голове и сказал голосом сладким, словно сахарный сироп:

— Извини моего друга, малыш! Он у меня очень эмоциональный, когда голодный. А у тебя такие аппетитные ягодки. Может, угостишь нас немножко?

— Да что вы до меня докопались! — воскликнул мальчишка, но деру не дал, заинтересовавшись Эйтом. Ну и как же было не заинтересоваться человеком, одетым так вычурно, да еще и с мухоловкой в руках? Подумав еще немного, мальчик запустил руку в карман и достал несколько ягод. Эйт сразу закинул одну в рот, другие отдал Алу.

Ал раскусил ягоду, покатал на языке кисло-сладкую нежную мякоть, подумал: “Как вкусно!”

— Братишка, ты пожадничал, дай нам еще немного, — попросил Эйт, но этого мальчишка уже не стерпел:

— Да идите и сами нарвите! Только тамошнему соседу на глаза не попадитесь. Этот дядька такой мерзкий, если поймает — так отлупит, что несколько дней сидеть ровно не сможете. И не его ведь, ничейное — чего, спрашивается, цепляться?!

Ал представил Эйта, болезненно заламывающего брови при каждой попытке присесть, и усмехнулся. Хотел бы он, чтобы Эйт вот так кому-нибудь попался. Но, конечно, в одиночку, чтобы Ала в момент поимки и порки даже и близко не было — не то, глядишь, придется разделить столь незавидную участь.

Отпустив мальчишку, Ал с Эйтом направились в указанном направлении и вскоре увидели это место. Прежде, много лет назад, это наверняка был такой же аккуратный дом с палисадником, небольшим огородом и садом, не отличался от других в округе. Но затем жильцы оставили его, а новых хозяев у дома отчего-то так и не появилось: вот и остался он дряхлеть, зарастать травой. Ал проследил взглядом по ковру из листьев девичьего винограда, оплетших стены, затем осмотрел высокую, вполовину его роста, траву, перемежающуюся с крапивой и репеем. Сбоку, у ограды соседнего дома, он заметил кусты с синими, чуть вытянутыми плодами, такие же он только что попробовал у мальчишки…

— Ну что, лезем? — воскликнул Эйт и резво перемахнул через забор. — Давай, чего застыл?

Ал попробовал подобрать парочку нелицеприятных сравнений, но ни одно из них не отражало прыткость Эйта в полной мере. Ругаясь сквозь зубы, Ал неловко перелез через забор, сажая занозы в ладони. После они с Эйтом продрались сквозь заросли к жимолости.

— И правда, как ее здесь много! — воскликнул Эйт громче, чем обычно.

— То есть, ты просто хотел поесть ягод?

— Ну не без этого, не без этого!

— Можешь так не орать? Я еще не оглох!

Эйт рассмеялся так, что Алу подумалось: он окончательно сошел с ума. Но затем со стороны соседнего дома послышался рев вперемешку с руганью, и Ал понял, какую цель Эйт преследовал. Дернулся, собираясь убежать, но запнулся и грохнулся в крапиву. Тут же большая тень накрыла его, сильная рука подцепила за шкирку и вздернула на ноги, удерживая практически на весу. Ал увидел красное от гнева, слегка оплывшее и заросшее щетиной лицо мужчины. Ему явно еще не перевалило за четвертый десяток, но неряшливый вид, небритость и буйные кустистые брови добавляли возраста.

— Сейчас я как дам тебе, поганец! Ладно бы еще малышня, но ты-то вон какой уже большой лоб! Работать пора, а не по огородам чужим ошиваться! И дружка твоего обязательно поймаю, ишь чего удумали!

— Стойте! Я… я не за этим сюда пришел, — Ал с трудом запустил руку в карман (ну и сложно сделать это, когда ты вздернут в воздух и едва-едва чиркаешь носками по земле) и достал кулон. — Я ищу хозяина этой вещи и просто хотел взглянуть на жимолость вблизи.

Он понимал, насколько нелепым было это оправдание, и зажмурился, ожидая тумаков, но мужчина вдруг отпустил его, спросил пораженно:

— Откуда он у тебя?

— Нашел, выловил из канала. И, знаете, захотелось найти хозяина кулона, узнать, связана ли с ним какая-нибудь история.

Стоявший все это время в отдалении Эйт осторожно подошел, сверкнул белозубой улыбкой. Внимательно посмотрев на него, а затем снова на Ала, мужчина неожиданно усмехнулся:

— Ну хорошо. Так уж и быть, я расскажу вам эту историю. 

Через брешь в изгороди мужчина провел их в соседний дом. Внутри все было под стать высокому, грузному хозяину: мебель была едва ли не в два раза больше, чем дома у Ала, да и в других домах, где удалось ему побывать. Мужчина указал на лавку вдоль стены, сам остался стоять, сложил руки на груди. 

— Духи в последнее время все посылают мне сны о том времени. И вот теперь вы появились. Наверное, это что-то, да значит. Ну, слушайте. Я всю жизнь прожил в этом доме…