Гу Ювэй бросают

Монархи, стоявшие за зеркалом, видели природу этого человека с кристальной ясностью.

Но как мог пятилетний Гу Чанцин обладать такой прозорливостью?

Он лишь отчаянно умолял:

"Дядя, я могу есть два раза в день."

"Нет, один раз в день."

"Я могу рубить дрова, охотиться в горах…"

"Если совсем никак, приютите хотя бы её, лишь бы она выжила…"

Когда юный Небесный Император произнёс последние слова, он рухнул на колени. Его умоляющий взгляд был прикован к мужчине средних лет.

Но тот оставался непреклонен.

...

"Кто бы мог подумать, что великий и могучий Небесный Император опустится до колен и мольбы…" — невольно пробормотал кто-то из культиваторов.

Эта сцена слишком сильно потрясла их.

Небесный Император — властелин Небесного Дворца, обладатель абсолютной власти. Миллионы душ склонялись у его ног, тысячи рас трепетали под его небесным величием.

А теперь он стоял на коленях и умолял простого смертного.

Однако в глазах многих не было насмешки.

Ради не кровной сестры дойти до такого — нельзя не признать, что сейчас юный Небесный Император действительно был добр к своей младшей сестре.

Е Чэнь обвёл взглядом собравшихся, затем посмотрел на Гу Ювэй.

Заметив в их глазах жалость, он слегка нахмурился.

И тут же заговорил:

"Когда человек теряет даже своё достоинство, он уже недалеко от того, чтобы стать злодеем."

"Я уже говорил, что после трудностей юный Небесный Император обязательно бросит госпожу Ювэй. И вот это сбывается."

"Может, в его глазах сейчас кажется, что, оставив Ювэй, он даёт ей шанс выжить лучше. Но в итоге он ведь её бросает, не так ли?"

"Или, возможно, в глубине души он всегда считал Ювэй обузой."

Услышав слова Е Чэня, жалость в глазах культиваторов мгновенно испарилась.

Да, в этом был смысл.

С точки зрения взрослого, дядя и его семья, забывшие о благодеяниях ради выгоды, были холодны и бесчувственны.

Если бы Ювэй приютили у дяди, это вряд ли закончилось бы хорошо.

Так что юный Небесный Император, по сути, скинул Ювэй как обузу на дядину семью.

"Не зря Е Чэнь — Император Е. Он предсказал это заранее."

"Он угадал, что, осознав, как трудно выжить одному, юный Небесный Император бросит Ювэй."

"Неудивительно, что Е Чэнь смог повести нас на штурм Небесного Дворца. Такое прозрение — единственное в вечности!"

"Император Е видит далеко вперёд, мы восхищаемся!"

Похвала культиваторов заставила уголки губ Е Чэня невольно приподняться.

Он бросил взгляд на Гу Ювэй, полный самодовольства.

"Ты правда так думал?"

В глазах Гу Ювэй мелькнула тень жалости.

Ещё мгновение назад, видя, как Гу Чанцин ради неё стоит на коленях и умоляет, её сердце дрогнуло, зажглась искра надежды.

Но теперь в нём осталась лишь холодная пустота.

"Значит, ты просто подобрал меня в горах, а потом бросил…"

На её губах появилась горькая, полная боли улыбка.

...

"Муж, послушай меня, давай согласимся на просьбу Чанцина," — тихо уговаривала тётя, словно не выдержав холодной атмосферы. — "Девочка ест мало, а когда вырастет, сможет выйти замуж за И-эра, будет для него невесткой с детства. Это сэкономит нам немало денег, да и помогать по хозяйству будет."

Мужчина средних лет молчал, словно всё ещё взвешивая.

Юный Небесный Император не знал, что такое "невеста с детства". Он понимал лишь, что брак — это что-то близкое и родное.

Он глуповато улыбнулся:

"Да-да, брак! Она сможет выйти за И-эра."

...

Увидев эту сцену, все культиваторы за зеркалом посмотрели на юного Небесного Императора с отвращением.

"И вправду, он считает Ювэй обузой, раз готов отдать её как невесту с детства!"

Уголки губ Е Чэня поднялись ещё выше:

"Что я говорил? Возможно, именно в этот момент в сердце Небесного Императора зародилось семя зла."

Лицо Гу Ювэй стало ледяным до предела.

Особенно когда она увидела, с какой радостной улыбкой юный Небесный Император предлагал сделать её невестой с детства.

Её глаза покрылись инеем, а в глубине души волнами вздымалась бесконечная ненависть.

Та крохотная надежда, что теплилась к юному Небесному Императору, в этот момент окончательно угасла.

...

"Чанцин, эту девочку мы возьмём к себе."

"А ты уходи скорее. Всё плачешь и кричишь — если соседи услышат, ещё скажут, что мы, супруги, бесчеловечны."

Тётя подняла Гу Чанцина и вытолкнула его хрупкое тело за дверь.

Деревянная дверь закрылась. Внутри дома мерцал свет свечей. Завёрнутый в одеяло младенец, похоже, устал плакать, сжимал крохотный розовый кулачок у рта и крепко уснул.

Постояв мгновение, Гу Чанцин ушёл, не оглядываясь.

Словно одинокий волк, он растворился в лесу.

В этот момент все за зеркалом разочарованно вздохнули.

Юность есть юность.

Всего за один день он забыл последние безмолвные слова матери Ювэй, сказанные перед смертью.

Он не только не защитил сестру, но и бросил Ювэй в яму с огнём.

Хотя все понимали, что позже Гу Ювэй не стала невестой с детства в семье дяди, а ещё в юности была принята в ученицы мастером древней секты.

Но в сердцах культиваторов всё равно кипел гнев.