Меч Гу Чанцина

Гу Чанцин смотрел на мечников, сосредоточенно практикующихся на площадке, и его сердце затрепало от волнения.

Эта картина казалась ему слишком сказочной. Он никогда не думал, что однажды сможет вступить в секту и получить наставления.

Старик заметил его взгляд и спокойно сказал:

"Это ученики моего мечевого крыла, мои подопечные."

"Но все они лишь номинальные ученики. Ты же — единственный мой личный ученик. Мой путь меча суров, и за полжизни, проведённые в странствиях по континенту, я выбрал только тебя."

"В секте Тяньцзи есть девять малых сект, но тебе не обязательно знать, какие именно. Мечевое крыло — одно из них, отвечает за охрану гор."

Сказав это, старик взмахнул рукой вниз. Ученики, тренировавшиеся с мечом вдалеке, тут же полетели к нему.

Остановившись у подножия ступеней, они склонились в поклоне:

"Приветствуем учителя!"

Старик слегка кивнул и, указав на Гу Чанцина, сказал:

"Этот человек — мой личный ученик, найденный в странствиях по миру смертных. Он ваш старший брат. Чего ждёте? Поприветствуйте и его!"

Ученики внизу замерли в замешательстве.

Все знали, насколько высоки требования их учителя. Даже самые выдающиеся гении не могли привлечь его внимания.

И вот теперь он вдруг взял личного ученика?

"Этот парень выглядит молодо и незрело, да ещё и одет как нищий. Как учитель мог выбрать его нашим старшим братом?"

"Верно, помотрите на него — где тут изящество мечника? С топором для дров в руках — уж не дровосек ли он, подобранный учителем в горах?"

Ученики шептались, их насмешки не смолкали.

Но перед лицом слов учителя никто не посмел ослушаться. Они нехотя поклонились:

"Приветствуем старшего брата."

Гу Чанцин, с детства познавший холод и тепло людских сердец, не обратил внимания на эти слова и спокойно ответил поклоном.

"Разойдитесь," — старик отослал учеников.

Затем он посмотрел на Гу Чанцина:

"Не обращай внимания на их болтовню. В этом мире правит сила. Когда у тебя будет достаточно мощи, они сами замолчат."

"Каждый год в мечевом крыле проходит состязание по обсуждению Дао. Даю тебе десять лет. Если ты не сможешь превзойти соучеников по секте, наши отношения учителя и ученика закончатся."

…

Старик привёл Гу Чанцина в павильон знаний.

Он указал на свитки, разложенные внутри:

"Это техники меча, созданные мною в молодости, и мои размышления о пути меча."

"Обычные ученики не могут сюда войти, но ты можешь свободно изучать всё, что здесь есть."

"Однако я должен предупредить: как бы хороши ни были чужие техники и размышления, они не сравнятся с твоими собственными. Лишь постигнув свой путь меча, ты достигнешь идеальной гармонии с Дао меча."

"Мастер меча взращивает непобедимое сердце меча. Если зацикливаться на чужих техниках, ты только ограничишь себя. Чтобы стать великим мечником, иди своей дорогой."

"Я могу направлять тебя в пути меча, чтобы ты избежал лишних ошибок, но остальное — твоя тропа, и тебе самому предстоит её исследовать."

Гу Чанцин внимательно слушал наставления старика.

Он понимал, что эти слова — бесценный опыт, который принесёт ему огромную пользу.

"Довольно. Сколько ни говори — сейчас ты всё равно не поймёшь. Сначала изучи базовые техники, подними свой путь меча до начального уровня. Если что-то будет непонятно, приходи ко мне за советом."

Сказав это, старик оставил Гу Чанцина в павильоне и ушёл.

Гу Чанцин смотрел на изобилие свитков и техник, и его глаза загорелись жаром.

Его сердце пылало огнём.

То мёртвое сердце в этот момент полностью ожило.

Кровавая месть за родителей, сестра, которую нужно защитить, клятва, данная Цзян Минхуану при расставании, — у него было миллион причин стать сильнее.

"Минхуан, в будущем мы с тобой встретимся на вершине."

Гу Чанцин глубоко вдохнул.

Он повернулся в сторону, куда ушёл старик, и низко поклонился:

"Чанцин благодарит учителя."

По дороге к своей обители старик услышал голос из павильона, остановился, бросил взгляд назад и слегка улыбнулся.

В этой улыбке было что-то многозначительное.

…

В следующие дни Гу Чанцин без устали читал свитки.

Он не спешил приступать к практике.

Как и сказал его учитель, мечник должен идти своим путём.

Он хотел в момент вступления на путь меча определить свою дорогу и заложить крепкий фундамент для своего сердца меча.

Прошло несколько месяцев, и Гу Чанцин прочёл все книги в павильоне.

Будь то размышления или техники меча — всё глубоко отпечаталось в его разуме.

Но он не торопился ради быстрого успеха, не стал слепо следовать описанным в свитках методам, словно рисуя тыкву по трафарету.

Вместо этого он решил углубиться в себя и обдумать свой путь.

Три дня он провёл в размышлениях, окружённый кучей книг, не ел, не пил, не спал.

На четвёртый день…

Гу Чанцин, глядя на свой топор для дров, вдруг ощутил озарение.

"Люди говорят, что нужно следовать воле небес, идти за удачей, а противиться — значит погибнуть. Небеса покрывают всё, определяют судьбы всех живых."

"Но в этом мире слишком много несправедливости! Небеса решают, что человек должен умереть, — он не смеет противиться. Небеса велят погибнуть — он сам перережет себе глотку!"

"Я, как мастер пути меча, должен противостоять воле небес! Мечом в руке я разрушу несправедливость, топором в руке смету угнетение! Даже если весь мир станет мне врагом, даже если небеса отвернутся — всё, что встанет на моём пути, я разрублю одним ударом!"

"Если мне суждено умереть, выбрав эту тропу, — что ж, да будет так!"