Подождем и посмотрим
Снаружи зеркала.
Взгляды всех культиваторов были прикованы к древней книге в руках юного Небесного Императора и не отрывались от неё ни на миг.
"Неужели именно благодаря этой небесной книге он стал Небесным Императором?"
В этот момент глаза всех культиваторов загорелись жарким блеском.
Техника непревзойдённой силы — это, безусловно, величайшее сокровище этого мира.
Тем более, если она, возможно, и есть та самая техника, что вознесла Гу Чанцина на трон Небесного Императора!
...
В горах раздавались рёв тигров и рычание леопардов.
В этом мире, где сосуществовали тысячи рас, леса для ребёнка нескольких лет были полны смертельных опасностей.
Даже взрослые охотники у подножия гор отправлялись в лес только группами, что уж говорить о юном Небесном Императоре.
Но сейчас звуки зверей, эхом разносившиеся по горам, придавали Гу Чанцину странное чувство безопасности.
По сравнению с тем, что было внизу, увиденное там потрясло его слишком сильно.
Он всё ещё бежал вглубь гор, слёзы давно высохли на его лице.
Пробираясь сквозь густые заросли колючек, его одежда постепенно истрепалась, обнажённая кожа покрылась кровавыми царапинами, выглядевшими пугающе.
Неизвестно, как долго он бежал, пока наконец не забрался в пещеру.
В темноте он прижимал к себе младенца, настороженно оглядываясь по сторонам и дрожа от страха…
...
"Он, должно быть, очень напуган. Даже взрослый человек, забравшись в такие дебри, вряд ли бы долго продержался," — вздохнул кто-то из культиваторов.
На мгновение они словно забыли, что этот мальчик — тот самый безжалостный Небесный Император, и в их голосах мелькнуло сочувствие.
"Мне любопытно: младенец у него на руках — это лишь случайная встреча. После такого потрясения почему он не бросил ребёнка и не спустился с противоположной стороны горы один, чтобы найти спасение?"
"Очевидно же, что шансов выжить у него было бы больше."
"Бросить младенца — это ведь больше похоже на стиль Небесного Императора, не так ли?" — с интересом заметил кто-то из культиваторов.
Услышав это, все повернулись к Гу Ювэй.
Ведь она была участницей тех событий.
Но Гу Ювэй лишь бесстрастно покачала головой:
"Тогда я была младенцем, откуда у меня могли быть воспоминания?"
"О нём я помню мало, и почти всё — это уже после того, как я ступила на путь культиватора."
С тех пор, как Гу Ювэй себя помнила, она росла в древней секте. Лишь когда её наставник умер, он рассказал ей, что у неё есть брат. Тогда она спустилась с горы секты и встретила этого так называемого брата.
Но она и представить не могла, что человек, которого она считала единственным родным в мире, в итоге замышлял убить её.
Не получив от Гу Ювэй никаких подробностей, культиваторы снова перевели взгляды на картину в зеркале.
Страх, похоже, постепенно отпускал юного Небесного Императора.
Он расслабился и осторожно показал младенца, которого прятал у груди.
Только тогда все заметили: хотя руки Гу Чанцина были покрыты кровавыми царапинами, на теле младенца не было ни единой ранки. Даже одеяло, в которое тот был завёрнут, осталось целым.
Становилось очевидно: он защищал ребёнка на автомате.
Для взрослого это было бы легко.
Но для пятилетнего малыша, ещё не понимающего мир, это было совсем не просто.
Ведь его худенькие плечи едва могли защитить даже его самого.
"Похоже, в этот момент сердце Небесного Императора ещё было чистым," — заметил кто-то из культиваторов.
Веки Гу Ювэй слегка дрогнули.
По крайней мере, сейчас Гу Чанцин не собирался её бросить.
"Это, наверное, одна из немногих твоих попыток защитить меня," — прошептала она в глубине души.
На самом деле, после того как она спустилась с гор и встретилась с Гу Чанцином, он заботился о ней с невероятной нежностью.
Но в тот момент, когда он вырвал её духовный корень, все прежние добрые воспоминания показались ей пустой ложью.
Лишь сейчас эта защита была искренней, без скрытых мотивов.
Её смятение не укрылось от острого взгляда Е Чэня.
Словно боясь, что Гу Ювэй снова начнёт испытывать к Небесному Императору хоть каплю надежды, он тут же вмешался:
"В конце концов, он совершил тот бесчеловечный поступок."
"Да, сейчас он, возможно, добр и не думает тебя бросить. Но что будет, когда он пройдёт через трудности? Когда поймёт, что даже ему самому едва удаётся выжить? Этот Небесный Император, скорее всего, шаг за шагом становился таким — переполненным грехами, готовым ради своих желаний уничтожить любого."
"Могу поспорить, скоро его тёмная натура начнёт проявляться."
Как только он это сказал, тень смятения в глазах Гу Ювэй исчезла, сменившись привычной холодностью.
По сравнению с предательством, которому она подверглась, эта капля заботы действительно ничего не значила.
Анализ Е Чэня встретил всеобщее одобрение.
Никто не рождается злодеем — все приходят к этому постепенно.
Юноша, что сейчас предстал в зеркале, действительно был чист душой. Но в итоге он стал великим дьяволом, против которого восстали все небеса!
Все присутствующие были сильнейшими этого мира.
Дойдя до такой высоты, они лучше всех понимали, как смешны такие вещи, как дружба и верность.
Люди, что когда-то доверяли Небесному Императору, теперь оказались здесь — это было лучшее доказательство.
Они верили, что, как сказал Е Чэнь, после трудностей тёмная сторона Небесного Императора проявится.
Но как долго он сможет оставаться чистым сердцем?
Они с нетерпением ждали ответа.
...
В зеркале.
Ночь опустилась на горы, а Гу Чанцин всё ещё сидел в той же позе.
Младенец на его груди проснулся — похоже, от голода — и его громкий плач разорвал тишину ночи.
Снаружи пещеры послышались звуки.
Казалось, голодные звери учуяли добычу и теперь кружили у входа.