Не практикую меч

Цзян Минхуан неподвижно стоял, не в силах найти слова.

Он широко раскрыл глаза, неотрывно глядя на юношу в зеркале — того, кто отрубил себе руку и уничтожил своё непобедимое сердце меча.

В его голове, будто гремели раскаты грома!

"Так вот оно как… Вот оно как!!"

Прямо сейчас многие неразрешённые загадки начали раскрываться.

В юности Гу Чанцин имел обе руки, но позже лишился одной.

Он, без сомнений, был самым выдающимся гением меча в истории, его непобедимое сердце меча не знало равных в мире, но оно было таинственным образом уничтожено.

Они с Цзян Минхуаном разделяли братскую связь, но об этом прошлом он никогда не говорил ни слова, скрывая его как величайшую тайну.

"Брат!!!"

Слёзы застилали глаза Цзян Минхуана, его сердце разрывалось от боли.

Он никогда не знал, что Гу Чанцин решился на такой поступок ради него.

…

Старый Святой Меча тоже не ожидал такой решительности от Гу Чанцина.

Если бы тот убил Цзян Минхуана, он обрёл бы свободу, мог спуститься с гор и отомстить за кровную месть, не неся никакого бремени.

Но Святой Меча не мог и предположить, что путь меча Гу Чанцина был чист до такой степени.

Он предпочёл отказаться от мечты, о которой грезили бесчисленные люди, но не предал ни своего учителя, ни брата.

Двери павильоне распахнулись.

Гу Чанцин вышел наружу.

Как и в день прихода, он держал в руках тот самый потрёпанный топор, что всегда был с ним.

Тяжёлыми шагами он спустился вниз.

На белоснежной тропе за ним тянулся длинный кровавый след.

В падающих снежинках Гу Чанцину мерещились знакомые лица.

"Я недостойный сын."

Слёзы застилали его глаза, он слабо улыбнулся.

Он не предал милость учителя, не предал брата.

И он не чувствовал, что предал себя.

Но всё же он чувствовал вину перед родителями. Кровная месть не отомщена — какое право он имел уничтожать своё сердце меча?

Он поднял топор, посмотрел на него мгновение, а затем, собрав всю свою силу, сломал его с громким треском.

Этот непревзойдённый мечник, чьё имя гремело под небесами с момента вступления на путь меча, покинул его в самой печальной осанке.

"Больше мне не суждено взяться за меч…"

В ледяной метели он тихо сказал себе эти слова.

…

За зеркалом.

Цзян Минхуан словно обезумел.

Его глаза заливала кровь, Императорская мощь рассеивалась в хаосе, а чёрные волосы на глазах побелели.

Некогда похожий на бессмертного, непревзойдённый Цзян Минхуан теперь выглядел как древний седой демон.

В таком безумном состоянии, он кричал на юношу в зеркале:

"Гу Чанцин, пустоголовый идиот, все предки твоей семьи проклинают твой выбор! Кто, дьявол тебя дери, разрешил тебе бросить меч?!"

Белые волосы Цзян Минхуана опустились ещё ниже, слёзы перекрывали зрение, губы дрожали, он тихо всхлипывал, еле в силах вымолвить слова.

"Ответь мне, кто разрешал тебе? Я не разрешал. Ты глупец, самый большой глупец под небесами! Неужели ты не мог опустить свою гордость и притвориться, что убиваешь меня?! И даже если бы я, Цзян Минхуан, получил удар меча от тебя, Гу Чанцина, что с того?!"

"Ты считаешь меня братом, а я по-твоему не считаю тебя своим братом? Разве так велит нас поступать наша клятва?!"

"Когда радостно — вместе пьём и поём."

"Когда дует попутный ветер — вместе странствуем, куда судьба заведёт."

"Перед сильным врагом — вместе идём в бой на жизнь и смерть."

"Перед лицом опасности — вместе бросаемся в огонь и воду."

"Если младшему нужна помощь — старший выхватывает меч и несётся на помощь."

"Если старшему грозит беда — младший не отступит, даже если это будет верная смерть!"

"С братом рядом — мы непобедимы в этом мире!"

В полумраке сознания Цзян Минхуану будто послышались клятвы двух юных голосов, что они дали, указывая на небо.

Его сердце разрывалось от боли, он не мог успокоиться.

До этого момента он ненавидел Гу Чанцина до глубины души. Но те слова в ледяной метели — "Больше мне не суждено взяться за меч…" — разбили его сердце на мелкие кусочки.

Он и представить не мог, что Гу Чанцин сделал для него так много.

Его непревзойдённое сердце меча было разрушено из-за него!

"Почему ты отказался от пути меча? Почему из-за меня уничтожил своё сердце меча?!"

"Ты даже не захотел пойти со мной в верхний мир, чтобы наслаждаться богатством и славой! Как мне теперь отплатить тебе за эту услугу?!"

Сердце, жаждущее мести, разорвалось, оставив кровавую рану. Цзян Минхуан, не в силах вынести боли, выплюнул кровь.

Его сестра погибла из-за Гу Чанцина. Но Гу Чанцин из-за него отказался от своего непревзойдённого пути меча. Сейчас сердце Цзян Минхуана было в невиданном смятении.

"Цзян Минхуан, не стоит так горевать."

"Да, Небесный Император сделал для тебя многое, но в конце концов, это он убил твою сестру. Кровная месть за родных — как можно не отомстить за неё?!"

Е Чэнь поспешил вмешаться.

Но в глубине души он чувствовал, будто по его сердцу прошлось стадо из десяти тысяч грязных коней.

Ему было тошно до предела!

Он думал, что, раскрыв это прошлое, ветер переменится. Что те, кто прежде восхищался Небесным Императором, начнут его презирать.

Но теперь всё обернулось иначе.

Не только этого не случилось, но и восхищение Гу Чанцином среди толпы только усилилось.

Он ожидал увидеть историю злодея, полного жестокости и грехов, а получилось, будто смотрит путь очищения Небесного Императора!

Ранее уже Гу Ювэй переметнулась на его сторону.

А теперь даже жажда мести Цзян Минхуана начала колебаться.

Цзян Минхуан, всхлипывая, сказал:

"Я знаю, что делать. После его падения я искалечу свою культивацию и уйду в затворничество. Он отдал за меня своё непобедимое сердце меча, а я отдам ему взамен культивацию Великого Императора."