Учитель лишь открывает путь, практика – личное дело

Один взмах меча — и мириады путей рухнули.

Поток Ци меча, выпущенный У Шуаном, не продержался и мгновения против этого удара — он был мгновенно уничтожен.

"Бум!"

Когда мечевой поток был разрублен, и пронёсся мимо него, в миллионах ли за пределами человеческого царства раздался взрыв, поднявший пыль на десятки тысяч чжанов.

В той части мира земля раскололась, и появилась бездонная бездна.

В глубине бездны бушевали следы меча, а ужасающее намерение меча всё ещё витало, не поддаваясь стирающей воле мире!

На арене обсуждения Дао У Шуан остался невредим. Он лишь рухнул на колени, его лицо выражало безграничный ужас!

Приглядевшись, можно было заметить, что его мощная аура стремительно угасала. В этот момент его сердце меча разбилось!

Этот удар Гу Чанцина не ранил его тело, но как тот, кто столкнулся с ним лицом к лицу, У Шуан был сокрушён непобедимой волей меча, заключённой в этом потоке, — его сердце Дао разлетелось на куски.

В этот момент воцарилась полная тишина.

В этот момент старый Святой Меча резко встал, его глаза, устремлённые на Гу Чанцина, наполнились бесконечным изумлением.

Что уж говорить о Святом Меча — даже культиваторы за зеркалом, наблюдавшие за этим, были ошеломлены до предела.

Властность этого удара заставила даже их, за пределами арены, естество дрогнуть, а сердца Дао — затрепетать.

А ведь они были одними из сильнейших существ этого мира!

Но ещё более невероятным было то, что Гу Чанцин ступил на путь меча всего год назад!

Как он мог нанести удар с таким намерением меча? Как мог одним лишь намерением меча заставить существо, способное одной рукой подавить Верховного Святого, сломаться и подчиниться?

Непостижимо!

"Чудовище, чудовище!"

После короткой тишины культиваторы за зеркалом взорвались.

Многие кричали, начиная сомневаться в смысле собственной жизни.

Даже если в юности Гу Чанцин уже проявлял выдающийся талант к пути меча, эта скорость прогресса была слишком ужасающей.

Этот взмах меча юного Небесного Императора почти достиг уровня Верховного Святого.

Всего за год — Верховный Святой?

Действительно ли он являлся человеком, либо же реинкарнацией боевого бога?!

Все думали, что когда у Гу Чанцина была Высшая Кость(Другое название духовного корня), убить Верховного Сввятого за год практики — это уже нечто невероятное.

Но кто бы мог подумать, что на пути меча его скорость окажется столь же лишённой всякой логики.

Всего за год — Верховный Святой!!

В глазах обычных людей это возвышенный уровень, а для него — это было словно царство Закалки Ци?

"Слава небесам, что Духовный Корень у Небесного Императора был вырван. Слава небесам, что его сердце меча позже разбилось."

Многие культиваторы в душе вздохнули с облегчением.

Смысл их слов был ясен: если бы Высшая Кость осталась, а сердце меча не разбилось, кто в этом мире мог бы сравниться с ним?

Такое чудовище — кто вообще мог бы его победить?

…

В этот момент вся сященная земля мечевого крыла всё ещё была окутана гробовой тишиной. Взгляды были прикованы к мальчику, ещё не достигшим совершеннолетия.

Гу Чанцин от начала и до конца сохранял своё равнодушное выражение.

Он взлетел к Святому Меча, сложил руки в поклоне и сказал:

"Учитель, если других дел нет, я вернусь в павильон знаний."

Старый Святой Меча смотрел на него остекленевшим взглядом и механически кивнул.

Лишь когда фигура Гу Чанцина полностью исчезла из его поля зрения, этот старец, осмелившийся называть себя Святым Меча, глубоко вдохнул и дрожащими губами прошептал: (Титул Святого меча удостаивается самый достойный мечник)

"Я… какого же… чудовища я взял в ученики!"

"Вау!"

На площади, вымощенной белым нефритом, толпа культиваторов загудела разговорами.

"Старший брат Гу оказался таким ужасающим!"

"Неудивительно, что учитель взял его в личные ученики, действительно неудивительно!"

…

После обсуждения Дао в мечевом крыле Гу Чанцин вернулся в павильон.

Там он снова начал практиковать дни и ночи напролёт.

Однажды Святой Меча пришёл к нему, прервав от практики, и спросил о его пути меча.

Когда Гу Чанцин пересказал истинный смысл своего сердца меча, Святой Меча был одновременно потрясён, обрадован и слегка смущён.

Потрясение вызвала мощь этой непобедимой воли меча.

Радость — от осознания, что этот монстр — его ученик.

А смущение — от того, что он, учитель, понял: он не может наставлять Гу Чанцина в пути меча.

Путь меча этого ученика был строже и чище, чем его собственный!

"Мастер открывает дверь своему ученику, а тот сам прокладывает своё будущее."

В тот раз старик, именующий себя Святым Меча, сказал лишь эту фразу.

Смысл был предельно ясен: он действительно лишь ввёл Гу Чанцина в ворота мечевого крыла, а дальше вся ответственность за успех зависела от него самого.

…

Время шло, и вот прошло три года.

Гу Чанцин оставался в павильоне, и никто его не беспокоил.

Раньше его никто не трогал из-за защиты Святого Меча, позже — из страха. Но теперь это было также из-за самого Гу Чанцина.

За эти три года даже Святой Меча больше не приходил в башню. После того раза Гу Чанцин смутно чувствовал, что его учитель, кажется, получил какой-то удар.

От мальчика, приносившего еду, он слышал, что Святой Меча последние годы без устали закрывался в уединении и упорно практиковал.

Тот же мальчик говорил, что его слава в внешнем мире растёт всё больше.

Тот удар даже встревожил верхушку секты Тяньцзи. В эти дни старейшины секты часто наведывались в мечевое крыло.

Кроме этого мальчика, приносившего еду, больше никто не говорил с Гу Чанцином.

Словно он пребывал в мёртвой земле.

Но с практикой в качестве спутника он не чувствовал одиночества.

Он тренировался без сна и отдыха дни напролёт, но, что немного смущало, он не знал, на каком уровне находится.

Путь меча отличался от обычных систем культивации.

Он взращивал непобедимое сердце меча, и конкретных границ не существовало.

Он знал лишь, что три года назад тот удар достиг уровня Верховного Святого.

Гу Чанцин думал, что такая жизнь продлится ещё долго.

Но он не ожидал…

Что в этот день его учитель, не появлявшийся три года, вдруг нарушит молчание и явится к нему.