Благодарность за спасения жизни

Цзян Минхуан злобно уставился на Гу Чанцина.

Его охватило желание вскочить и задушить этого парня.

Если ему не удаться обменять технику на деньги, как ему теперь жить в этом нижнем мире? Эти дни он уже натерпелся выше крыши!

Но в тот момент, когда он протянул ладонь к горлу Гу Чанцина, он заколебался.

Когда он задушит его, не окажутся ли все его старания коту под хвост? Кому он тогда предъявит счёт за все свои труды?!

Цзян Минхуан убрал руку и присел перед Гу Чанцином.

Этот наследник великого рода верхнего мира сейчас ничем не напоминал того, кем должен был быть по статусу. Скорее, он походил на уличного хулигана, выжимающего все мозги в попытке придумать, как заставить должника, обязанного ему жизнью, отплатить.

"У тебя хоть что-то ценное есть? Технику потерял, ладно, но хоть какие-то драгоценности остались?"

Гу Чанцин потряс рукава.

Рукава развевались на ветру — пусто, ни крошки.

Лицо Цзян Минхуана стало ещё мрачнее, но через мгновение он, словно смирившись, сказал:

"Я всё-таки спас тебе жизнь, так что ты хотя бы накорми меня горячей едой… нет, мясом, я хочу мяса!"

…

За зеркалом.

Культиваторы не могли сдержать улыбок с долей иронии.

Один — Великий Император Цзян Хуан, что сокрушал небеса.

Другой — непревзойдённый Небесный Император, что подавлял Три Царства, властвовал над всеми и смотрел на живых сверху вниз.

Долг за спасение жизни — огромная милость, которая могла бы стать долгом до конца жизни. А этот Цзян Хуан, безо всякого стыда, попросил всего лишь сытный обед!

В наше время такая причинно-следственная связь могла бы заставить весь Северный Сюаньский континент дрожать от её последствий!

…

"Это можно."

Гу Чанцин вдруг подумал, что этот парень, кажется, не так уж и раздражает.

Его детство было полным страданий, не было и дня, когда он не подвергался издевательствам судьбы.

Поэтому он предпочитал одиночество в горах, лишь бы не иметь дел с людьми.

Этот парень стал первым, с кем он столкнулся, кто не питал к нему злобы и даже оказал большую услугу.

И что самое важное — его характер оказался вполне сносным.

Цзян Минхуан помог ему подняться и протянул топор для дров.

Гу Чанцин посмотрел на него с некоторым удивлением.

В конце концов, этот парень не только взял его с собой, что уже само по себе было подвигом, но ещё и подобрал его топор!

Цзян Минхуан скривил губы:

"Этот топор спас мне жизнь, оставлять его в той яме с трупами было бы как-то неправильно."

Сердце Гу Чанцина потеплело.

Этот топор значил для него многое — он был опорой его смелости, когда он бросал вызов судьбе и испытаниям с небес.

Пусть это и была простая вещь, все эти годы он носил его с собой и ни разу не выбрасывал.

…

Они вышли из ветхой хижины без дверей. Снаружи пронизывал холодный ветер.

Двое добрались до рыночного прилавка с овощами.

Они переглянулись, но ни один не сделал шаг к прилавку.

Кроме топора, который даже дрова рубил с трудом, у них не было ничего.

Отринуть гордость и пойти просить у кого-то подаяние или вымолить немного овощей и мяса? Ни один из них не мог переступить через себя.

Один — наследник великого рода верхнего мира.

Другой — упрямец, который скорее голову потеряет, чем склонит её.

"Пошли в лес, я добуду тебе мяса."

"Я, Гу Чанцин, не люблю быть должником. Этот долг за спасение я тебе верну, чего бы мне это ни стоило."

…

С того момента, как Император Чжао загадочно исчез, тигр остался без головы, двор распался на фракции, и земля погрузилась в хаос. Все дикие амбициозные личности устремилась в Империю с войсками.

Золотой дракон удачи древней секты был повержен, знаменуя, что территория потеряла защиту фортуны, и стоявшая в мире культивации десятки тысяч лет, рухнула за одну ночь. Секты поблизости жаждали поглотить остатки наследия Дворца Нефритовой Пустоты.

Двое вышли за пределы города.

Мир смертных пребывал в хаосе, а мир культивации — в ещё большем хаосе!

Но всё это пока не имело к ним никакого отношения. Ведь этот будущий Великий Император Цзян сейчас думал только о том, как поесть горячего с мясом.

Они пришли в горный лес.

Хотя фундамент Дао Гу Чанцина был разрушен, а божественные меридианы разорваны, его понимание пути меча сохранилось, и он всё ещё мог выпускать Ци меча.

Охота для него по-прежнему была лёгким делом.

В конце концов, годы жизни в горах закалили эти навыки до костей.

Вскоре Гу Чанцин добыл кролика.

Цзян Минхуан откуда-то притащил треснувший котёл, развёл костёр и сварил горячий кроличий суп.

Не прошло и получаса, как воздух наполнился ароматом мяса.

Цзян Минхуан сглотнул слюну, отбросив всякое подобие благородства, и, схватив кроличью ногу, принялся её грызть.

"Вкусно, ох, вкусно! Это лучшее мясо, что я ел за всю жизнь, никакие яства верхнего мира с этим не сравнятся!"

С набитым ртом он не забыл похвалить еду.

А затем поднял котёл и большими глотками влил суп себе в рот.

Наевшись до отвала, этот юноша, когда-то напоминающий низвергнутого бессмертного, лёг на землю, поглаживая живот, с лицом, полным удовлетворения.

"Теперь долг погашен."

Гу Чанцин с самого начала не притронулся к супу.

Цзян Минхуан, который только что пускал слюни от каждого кусочка, попробовав вкус мяса, вдруг стал недоволен.

За те годы, когда он был в нижнем мире это была первая его горячая еда.

Если Гу Чанцин уйдёт, кто позаботится о его еде и житье дальше?

Он задумался на мгновение, затем резко встал с загадочным выражением лица:

"Я хотел общаться с тобой как простой человек, но раз уж дошло до этого, придётся раскрыть карты."

"На самом деле я — наследник великого рода верхнего мира. Сейчас я просто путешествую по нижнему миру. Через пять лет я вернусь к своим подданным."

"Если ты будешь каждый день добывать мне мясо и заботиться обо мне, когда я вернусь в верхний мир, я возьму тебя с собой."

"Посмотри на себя: фундамент Дао разрушен, в этой жизни тебе ничего не светит. Иди со мной — не обещаю, что сделаю тебя культиватором, но богатство и роскошь я тебе обеспечу."