Мясо гнилое, но рот не гнилой

Сказав эти слова, Цзян Минхуан неотрывно уставился на выражение лица Гу Чанцина.

В верхнем мире он, конечно, был изрядным повесой, но если и в чём он преуспел, то это искусству манипулировать сердцами людей, которую он перенял у своего деда с совершенством.

Однако он с удивлением заметил, что его слова не вызвали в глазах Гу Чанцина ни малейшего волнения.

Тот лишь слегка улыбнулся:

“Даже могучий Дворец Нефритом Пустоты пал от моей руки, некогда величественные культиваторы сыпались с небес в преисподнюю, как дождь. Какое мне дело до твоих обещаний и роскоши?”

Цзян Минхуан на мгновение опешил, но быстро понял, что этот парень просто смеётся над ним.

"Ты мне не веришь?" — серьёзно спросил он.

Гу Чанцин лишь равнодушно улыбнулся, не подтверждая и не отрицая.

Он просто лёг на лугу и стал смотреть на чёрное звёздное небо.

Видя, что этот трюк не сработал, Цзян Минхуан начал донимаеь его с новой силой.

Гу Чанцину от его тряски стало больно в груди, и, не выдержав, он согласился в будущем охотиться для него.

На самом деле сейчас в сердце Гу Чанцина царила пустота.

Сестра, с которой они когда-то зависели друг от друга, ушла в Бессмертную Область. В этом мире у него осталась лишь одна незавершённая цель — кровная месть за родителей.

Но с разрушенным фундаментом Дао о каком пути культивации могла идти речь?

Если бы не ожидание возвращения сестры, Гу Чанцин счёл бы этот мир совершенно бессмысленным.

Раз уж он всё равно ждёт сестру, почему бы не провести какое-то время с этим парнем? В конце концов, последний спас ему жизнь, а в ответ попросил всего лишь обед. Такой щедрости нельзя ответить мелочностью.

…

Избалованный сын из великого рода верхнего мира встретил мастера выживания из нижнего мира — и жизнь, естественно, пошла на лад.

С появлением Гу Чанцина Цзян Минхуану больше не приходилось беспокоиться о еде и питье.

Двое странствовали вместе, бродили по горам и рекам. Два человека без цели просто скитались по этому миру. Пусть не всё было гладко, но их жизнь в целом проходила непринуждённо и весело.

Однако человек — существо, которое никогда не бывает удовлетворено.

Однажды Цзян Минхуан вдруг осознал:

"Я, наследник древнего рода Цзян, путешествую по нижнему миру, а в итоге только набиваю брюхо. Вернусь в верхний мир — стыдно будет на люди показаться!"

По крайней мере, к концу пяти лет он должен доказать старику, что не такой уж он никчёмный бездельник.

Как минимум, нужны дом, вино, пара служанок рядом — чтобы хоть немного соответствовать статусу молодого господина рода Цзян.

Но вот беда: дом, служанки, вино — всё это не бесплатно.

Этот парень по фамилии Гу, конечно, готовит мясо на славу, но сколько можно заработать на охоте? До каких пор так тянуть?

И вот Цзян Минхуан снова обратил свои мысли к Дворцу Нефритовой Пустоты.

Всё-таки это была секта нижнего мира с наследием в десятки тысяч лет. Если повезёт, можно найти технику культивации и продать её за хорошую цену.

"Чанцин, а не сходить ли нам в Дворец Нефритового Пустоты? Испытаем удачу. Эти дни, когда ешь до отвала и потом делать нечего, честно говоря, поднадоели."

"Ни дня без покоя…"

…

Спустя ровно два года после падения Дворца Нефритовой Пустоты двое пришли в это священное место.

Былые святыни давно превратились в руины после битвы Гу Чанцина с Белым Верховным Святым.

Эти развалины уже невесть сколько раз обыскали жадные до сокровищ культиваторы, не видевшие мира.

Не то что высшие техники — даже целебные корни и бессмертные травы, что когда-то росли здесь, были выкопаны подчистую.

Порой культиваторы оказывались не менее жадными, чем простые смертные.

Но, возможно, удача молодого господина рода Цзян была воистину благословлена небесами, или дым от могил предков пошёл зелёным — он и правда нашёл технику. (Зелёный дым предков — обычное гиперболическое выражение в Китае, подчёркивающее судьбоносность персонажа)

Это была секретная техника, записанная в древнем свитке.

Цзян Минхуан, заливаясь слезами, бросился обнимать Гу Чанцина и чуть ли не целовать его.

"Чанцин, наши горькие дни закончились!!"

Но не успел он согреть свиток в руках, как с небес спустились бессмертные.

Пятеро культиваторов в монашеских одеждах, чистых и неземных — мужчины и женщины. Мужчины были статными, женщины — изящными.

Они даже не взглянули на Гу Чанцина и Цзян Минхуана, лишь устремили взоры на свиток и одним движением руки забрали его.

Цзян Минхуан затоптал ногами от злости. Против культиваторов он был бессилен, но в душе не мог смириться и решил пустить в ход язык:

"Какие очаровательные барышни! Уж не бессмертные ли девы спустились с небес?"

Три женщины-культиватора рассмеялись от слов этого маленького нищего, их смех звенел, как колокольчики.

Цзян Минхуан был хорош собой — даже в нищенском виде он выглядел необыкновенно, с непревзойдённой красотой.

Гу Чанцин подумал, что этот парень хочет сладкими речами выманить свиток обратно.

Но не тут-то было. Следующая фраза Цзян Минхуана была:

"Такие красавицы — как насчёт стать служанками молодого господина? Когда я взлечу к небесам, дам вам вкусить прелести верхнего мира!"

Культиваторы, как известно, очень дорожили своим лицом.

Уже то, что маленький нищий дразнил их младших сестёр и старшую сестру-наставницу вызывало раздражение.

А теперь, когда этот нищий посмел их оскорбить, двое мужчин-культиваторов не стали терпеть.

Один из них тут же ударил ногой.

Цзян Минхуан, молодой господин рода Цзян, отлетел в сторону, из носа и рта хлынула кровь.

Гу Чанцин, глядя на это, не знал, смеяться ему или злиться.

За почти два года общения он понял: этот парень — тот ещё прохвост.

Рот у него не закрывается, даже если его могут побить.

Увидит красивую девушку — и ноги сами несут его к ней.

Он не то чтобы хотел их обидеть, а просто от чистого сердца спрашивал: "Не желаете ли стать служанкой молодого господина?"

Выглядел он, конечно, незаурядно, да, но женщины в этом мире смотрят на выгоду. Кто согласится служить нищему?

С простыми смертными это ещё ладно — побьют, и дело с концом.

Но этот парень даже перед культиваторами не унимается — как он вообще осмеливается так себя вести?

Без капли культивации он что, не боится, что его забьют до смерти?

Иногда Гу Чанцин не мог понять: неужели служанка, которую он так желает, для него важнее жизни?

Но если раньше, когда этого парня колотили, Гу Чанцин хохотал до упаду, то сейчас ему было не до смеха.

Двое мужчин-культиваторов, после одного удара по Цзян Минхуану, не остановились.

Они прижали его лицо к земле подошвой и сказали:

"Извиняйся, покайся, зови меня своим отцом — и мы больше не будем с тобой разбираться."

Гу Чанцин знал: этот парень, что не затыкается даже под ударами, ценит своё лицо дороже жизни.

Быть растоптанным ногами — какое унижение!

"Хватит."

"Побили — и ладно. Вы выпустили пар, он получил своё. Дальше унижать его — это уже слишком."

Гу Чанцин воткнул топор в землю и холодно заговорил.