Глава 33. Гром над Созвучием

Часть I. Рассвет перед бурей

Солнце взошло над Созвучием алое, словно рана. Его лучи окрасили багрянцем и без того тревожное небо на севере, где всю ночь полыхало зарево, пульсирующее в такт далёкому, низкому гулу. Ветра не было — природа замерла в ожидании, и тишина казалась оглушительной.

На стенах крепости выстроились защитники. Люди в кольчугах и стёганых доспехах, гномы в сверкающих латах, эльфы с длинными луками, зверолюды всех мастей: могучие медведи, поджарые волки, гибкие рыси. Кайратские всадники на своих мохнатых лошадях заняли позиции у восточных ворот, готовые к вылазке. Все молчали. Говорить было не о чем — каждый знал свою задачу.

Даня стоял на надвратной башне, рядом с Аяри, Бранном, Варгом и Торином. В его руке был один из двух клинков Первых — узкий, с лезвием, отливавшим синеватым светом. Оружие казалось невесомым и в то же время излучало спокойную, уверенную силу. Второй клинок Торин вручил Бранну.

— Держи, капитан. Ковал всю ночь, но успел. Эта сталь помнит песню Первых. Бей точно в сердце Твари.

Бранн молча кивнул, принимая оружие. Его лицо было суровым, но в глазах горела решимость.

Аяри, облачённая в лёгкий кожаный доспех, не сковывающий движений, сжимала в руке кулон — Осколок Зари, подарок Владычицы Иллианэ. Она то и дело бросала взгляды на север, и её лисьи уши подрагивали, улавливая недоступные другим звуки.

— Идут, — произнесла она вдруг, и голос её был спокоен, как замёрзшее озеро. — Я слышу их. Тысячи лап. И… то, большое. Оно ревёт, как гора, падающая в пропасть.

Даня сжал её руку.

— Помни, что обещала. Будь осторожна.

— Я вернусь, — ответила она, глядя ему в глаза. — Всегда возвращаюсь.

Варг поднял голову и завыл — низко, протяжно. Его вой подхватили другие волки, и вскоре вся крепость дрожала от этого древнего, первобытного звука, от которого кровь стыла в жилах, а сердце начинало биться чаще.

Из-за дальних холмов, окутанных багровым маревом, показались первые ряды Тварей.

Часть II. Первая волна

Гончие Бездны неслись по долине сплошным чёрным потоком, переливающимся, как живая ртуть. Их были сотни — больше, чем в прошлый раз, больше, чем кто-либо из защитников мог представить. Багровые провалы глаз горели голодом, из разверстых пастей капала дымящаяся слюна, и вой, который они издавали, рвал барабанные перепонки, заставляя неопытных воинов бледнеть и хвататься за амулеты.

Но Созвучие было готово.

— Лучники! — скомандовала Ингрид, стоявшая на левом фланге стены вместе с Лиарой и отрядом снайперов. — Целься в глаза! Залп!

Тетивы запели. Сотни стрел, многие с серебряными наконечниками, взмыли в воздух и обрушились на наступающую орду. Гончие взвизгивали, падали, но на их место тут же вставали новые. Первая волна достигла рва, вырытого перед стенами, и начала карабкаться по отвесным склонам.

— Поющие камни! — крикнул Дарг, и гномы, дежурившие у основания стен, ударили молотами по особым глыбам.

Раздался чистый, вибрирующий звон, от которого заложило уши. Гончие, оказавшиеся в зоне действия звука, замерли, замотали головами, а некоторые и вовсе рухнули, судорожно дёргая лапами. Фальшивые ритмы Тварей не выдерживали чистоты древних вибраций.

— Работает! — воскликнул Торин, размахивая своим ключом. — А ну, давай ещё!

Но передышка была недолгой. Из-за холмов показались Безликие — высокие, изломанные фигуры, скользящие над землёй. Их было около двух десятков, и они двигались клином, прикрывая кого-то… или что-то.

— Живой Таран, — прошептал Бранн, вглядываясь в клубящуюся тьму.

Из багрового марева выползло ОНО. Гора мышц, костей и хитина, покрытая слизью и дымящаяся ядовитыми испарениями. У него не было глаз, только огромная пасть, усеянная рядами зубов, и десятки толстых, как стволы деревьев, щупалец, которыми оно подтягивало своё тело вперёд. Земля дрожала при каждом его движении.

— Мать моя наковальня, — выдохнул Торин. — Я думал, такие только в легендах бывают.

— Это и есть легенда, — мрачно ответил Варг. — И она идёт к нам.

Часть III. Огонь с небес

Аяри посмотрела на Даню, и в её глазах он увидел не страх, а решимость, от которой у него самого перехватило дыхание.

— Пора, — сказала она.

— Я с тобой, — ответил он, и Искра в его груди вспыхнула, готовая поддержать её на расстоянии.

Аяри отступила на шаг, закрыла глаза и позволила себе измениться. Вспышка серебряного света озарила башню, и там, где только что стояла девушка, теперь возвышалась великая лиса. Девять хвостов развернулись, как знамёна, и она, не оглядываясь, прыгнула в небо.

Ветер подхватил её, и она взмыла над полем боя. Сверху картина была ещё ужаснее: море Тварей, колышущееся, как гниющая плоть, и в центре — Живой Таран, ползущий к воротам. Аяри набрала высоту и спикировала вниз, целясь в голову чудовища.

Её когти, усиленные магией кицунэ, вспороли хитиновую броню, и Таран взревел — низко, утробно, сотрясая воздух. Из раны хлынула чёрная, дымящаяся кровь, но чудовище не остановилось. Оно взмахнуло щупальцами, пытаясь сбить лису, но Аяри была быстрее. Она уворачивалась, пикировала снова и снова, нанося удары по уязвимым местам.

Даня, стоя на башне, закрыл глаза и потянулся к ней через их связь. Он слышал её ритм — быстрый, но ровный, слышал, как она дышит, как бьётся её сердце. И он спел, посылая ей волну чистой Искры. Аяри почувствовала это: её движения стали ещё быстрее, удары — сильнее, а раны, которые наносили ей щупальца, затягивались на глазах.

— Давай, Аяри! — крикнул он мысленно. — Я держу тебя!

В ответ он услышал её смех — звонкий, полный азарта. Она кружила над Тараном, как серебряная молния, и чудовище, несмотря на всю свою мощь, замедлилось.

Но Безликие заметили это. Трое из них отделились от основного отряда и устремились к башне, где стоял Даня.

— Защищайте Слышащего! — рявкнул Бранн, обнажая клинок Первых.

Варг, Торин и несколько волков встали на пути Безликих. Завязалась схватка — яростная, молчаливая, где каждое движение могло стать последним. Бранн, используя древний клинок, отсёк руку одному из Безликих, и тот рассыпался пеплом. Варг и волки насели на второго, разрывая его в клочья. Третий, самый высокий, прорвался к Дане и занёс свои костяные клинки.

Даня не двинулся с места. Он был полностью сосредоточен на Аяри, и его Искра пела, не прерываясь. Но краем сознания он чувствовал приближение смерти.

И тут между ним и Безликим встал Торин.

— Не тронь парня! — рявкнул гном, принимая удар на свой ключ.

Костяные клинки вонзились в металл, и ключ, верный спутник Торина, раскололся надвое. Гнома отбросило к стене, он ударился головой о камень и затих.

— ТОРИН! — крикнул Даня, на миг теряя концентрацию.

Безликий занёс клинки для последнего удара, но в этот момент с неба спикировала серебряная тень. Аяри, оставив Тарана, врезалась в Безликого всем телом, сминая его в лепёшку. Тот рассыпался пеплом, даже не успев закричать.

— Торин! — Аяри, вернувшись в человеческий облик, склонилась над гномом.

Тот лежал без движения, из-под шлема текла струйка крови. Даня, освободившись от концентрации, бросился к нему, прижал пальцы к шее. Ритм был — слабый, прерывистый, но живой.

— Жив, — выдохнул он. — Алрик! Бабка Мха! Сюда!

Торина унесли в лазарет. Аяри, тяжело дыша, снова обратилась в лису и взмыла в небо — Таран всё ещё полз к воротам, и его нужно было задержать любой ценой.

Даня проводил её взглядом, и сердце его сжалось от страха. Но он знал: она справится. Должна.

Часть IV. Цена победы

Битва кипела уже несколько часов. Стены Созвучия держались, но ценой неимоверных усилий. Поющие камни замолкли — их разрушили Безликие, пожертвовав собой. Лучники расстреляли почти все стрелы. Медведи, державшие ворота, были изранены, но не отступали.

Урсо, истекая кровью из десятка ран, продолжал размахивать своим тесаком, прикрывая вход в лазарет, куда уносили раненых. Рядом с ним сражались его сородичи, и их рёв заглушал даже вой Гончих.

Ингрид, чей лук сломался в рукопашной, схватила меч павшего воина и встала в строй рядом с Бранном. Её лицо было залито кровью — своей и чужой, но она улыбалась, и в этой улыбке было что-то пугающее, древнее, словно в ней проснулась кровь северных предков-берсеркеров.

Лиара, легко раненая, продолжала метать ножи, каждый из которых находил цель. Её рысьи глаза светились в полумраке, и она двигалась, как тень, неуловимая и смертоносная.

Варг, возглавив отряд волков, прорвался в тыл врага и устроил там настоящую резню. Его вой звучал как боевой рог, и волки, вдохновлённые вожаком, дрались с утроенной яростью.

Айгуль и её кайраты, вылетев из восточных ворот, атаковали фланг Тварей, осыпая их стрелами и тут же отходя. Их мобильность не давала врагу сосредоточиться на штурме.

Но Живой Таран всё же достиг ворот.

Огромное щупальце ударило в створки, и те жалобно застонали. Ещё удар — и по дереву пошли трещины. Защитники, находившиеся на стенах, пытались забросать чудовище копьями и камнями, но всё было тщетно — его броня была слишком толстой.

Аяри, израненная и обессиленная, снова спикировала на него. Она понимала: ещё немного, и ворота падут. И тогда она сделала то, чего боялась больше всего.

Она спикировала прямо в пасть чудовищу.

— АЯРИ! НЕТ! — крик Дани разнёсся над полем боя, и в нём было столько отчаяния, что на миг все замерли.

Лиса исчезла в утробе Тарана. Наступила тишина — страшная, звенящая. А потом изнутри чудовища ударил свет. Серебряный, ослепительный, он разрывал его плоть изнутри. Таран взревел в последний раз, его тело пошло трещинами, из которых хлынул свет, и он рухнул, рассыпаясь пеплом.

А в облаке пепла, шатаясь, стояла Аяри — в человеческом облике, вся в чёрной крови, но живая. В руке она сжимала Осколок Зари, который потух, отдав всю свою силу.

Даня, не помня себя, бросился к ней, спрыгнув со стены. Он подхватил её на руки, прижал к себе, чувствуя, как бьётся её сердце — слабое, но живое.

— Глупая, глупая лиса, — шептал он, целуя её в лоб, в щёки, в губы. — Я же чуть с ума не сошёл.

— Я же обещала… вернуться, — прошептала она, улыбаясь. — И я вернулась.

Часть V. Передышка

Смерть Живого Тарана надломила натиск Бездны. Твари, лишённые своей главной ударной силы, начали отступать, огрызаясь, но уже без прежней ярости. Безликие, потерявшие многих своих, растворились в багровом тумане.

Битва затихла. Наступила ночь, и над Созвучием снова зажглись звёзды — чистые, яркие, словно сама Астрия благословляла защитников.

В лазарете было не протолкнуться. Бабка Мха и Алрик валились с ног от усталости, но продолжали лечить раненых. Торин, с перевязанной головой, уже ворчал, что «какой-то Безликий не может вывести из строя гнома, у которого ещё есть работа». Урсо, весь в бинтах, но живой, сидел у стены и пил отвар, довольно щурясь. Ингрид и Лиара, обнявшись, спали прямо на полу, не в силах дойти до коек. Бранн, с рукой на перевязи, обходил посты, проверяя, не вернётся ли враг.

Варг стоял на стене, глядя на север. К нему подошёл Даня, держа за руку Аяри, которая, несмотря на слабость, отказалась лежать в лазарете.

— Они отступили, — сказал волк. — Но это только начало. Владыка не простит нам этого. Он ударит снова. И в следующий раз — сильнее.

— Мы будем готовы, — ответил Даня. — Сегодня мы выстояли. И пока мы вместе, мы выстоим снова.

Аяри прижалась к его плечу.

— Вместе, — повторила она. — Всегда вместе.

Варг посмотрел на них и впервые за долгое время улыбнулся — скупо, по-волчьи, но искренне.

— Тогда споём нашу песню. И пусть Бездна слышит.

Где-то далеко на севере, в Чёрном Шпиле, Владыка Бездны смотрел в своё видение и видел, как его армия отступает. Его пустые глаза сузились, и в зале раздался низкий, вибрирующий рык, полный древней злобы.

— Они сильнее, чем я думал, — прошептал он. — Но это лишь первая нота. Вторая будет громче.

И тьма за стенами Шпиля сгустилась ещё сильнее.