Глава 11. Дорога в север

Часть I. Уроки резонанса

Следующие дни в Каменном Пределе слились для Дани в один бесконечный, тягучий ритм. Утро начиналось в Зале Настройки — небольшой пещере с идеальной акустикой, где даже дыхание отдавалось лёгким эхом. Старый Грон, несмотря на возраст, был неутомим. Он заставлял Даню слушать: воду в чаше, стук молотов далёких кузниц, собственное сердцебиение, а главное — тишину между ударами.

— Тишина — не пустота, — повторял гном, расхаживая вокруг сидящего Дани. — Это холст, на котором Ритм пишет свою песнь. Научись видеть холст, и тогда твоя Искра сможет нанести на него нужный мазок.

Поначалу у Дани ничего не получалось. Он слышал звуки, но не их отсутствие. Он злился, уставал, голова гудела от напряжения. Но Грон был терпелив. На третий день, когда Даня в очередной раз сидел у чаши, глядя на неподвижную гладь воды, он вдруг почувствовал это. Не услышал — ощутил всем телом. Пауза между ударами его сердца длилась всего миг, но в этом миге он успел уловить тончайшую вибрацию, идущую откуда-то из глубины горы. Это было похоже на натянутую струну, которая ждала прикосновения.

— Вот, — прошептал Грон, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Ты коснулся Тишины. Теперь — второе упражнение.

Он достал маленький камертон из чёрного металла и легонько ударил им о край чаши. Раздался чистый, долгий звон.

— Поймай эту ноту своей Искрой. Не пытайся её повторить — резонируй с ней. Пусть твой внутренний огонь задрожит в такт.

Даня закрыл глаза. Он представил свою Искру как крошечное пламя в груди. Звук камертона плыл в воздухе, и он попытался «подстроить» пламя под этот звук. Сначала ничего. Потом пламя дрогнуло, замерцало, и вдруг — на краткий миг — зазвучало в унисон с камертоном. Вода в чаше пошла кругами, а в воздухе появился слабый, золотистый отсвет.

— Достаточно, — остановил его Грон. — На сегодня хватит. Ты делаешь успехи, но не форсируй. Искра должна расти естественно, как сталактит.

Вечерами Даня и Аяри сидели в «Медном Котельке» вместе с Торином. Аяри выглядела гораздо лучше — кулон Грона действительно помогал. Она стала чаще улыбаться, а её лисьи уши уже не прижимались испуганно к голове. Она рассказывала Дане о Золотых Лесах, о праздниках полной луны, когда взрослые кицунэ обращались и танцевали в небе, о бабушке — Матери Стаи, которая знала язык ветра. Даня же делился смутными воспоминаниями о своём мире — о городах из стекла и бетона, о машинах, о том, как люди там разучились слышать тишину.

Торин, слушая их, только качал головой и ворчал, что молодёжь нынче слишком много болтает и мало работает. Но в его глазах читалась искренняя привязанность к обоим.

На пятый день Грон вызвал их всех троих в Зал Вечного Горна.

— Время пришло, — объявил он без предисловий. — Мои соглядатаи в Северных Баронствах прислали весть. В крепости Воронов Утёс неспокойно. Комендант, лорд Эдрик Варден, старый вояка, сообщает о странных происшествиях: пропадают припасы, часовые видят тени, которых нет, а один из офицеров внезапно сошёл с ума и бросился со стены, крича, что слышит «песню пустоты». Это признаки присутствия Безмолвного.

Грон перевёл взгляд на Даню.

— Твоё обучение не закончено, но практика — лучший учитель. Ты должен отправиться в Воронов Утёс, найти Безмолвного и нейтрализовать его, прежде чем он откроет ворота врагу. Это будет твоим первым испытанием.

— Я с ним, — тут же сказала Аяри.

— И я, — добавил Торин. — Парень без присмотра опять в какую-нибудь передрягу вляпается.

Грон кивнул.

— Я ожидал этого. Двалин подготовил припасы и карту. Путь до Воронова Утёса займёт около недели через перевал. Будьте осторожны. Бездна уже знает о тебе, Даня. Она будет охотиться.

Часть II. Северный тракт

Они выехали на рассвете. Торин снова правил своей повозкой, нагруженной теперь не только товарами, но и оружием, которое он прихватил в гильдии: короткий гномий меч для Дани (лёгкий, но прочный) и пару метательных ножей для Аяри. Сама кицунэ, несмотря на хрупкий вид, управлялась с ними с удивительной ловкостью.

Дорога на север шла через холмы, поросшие жёсткой травой и низкорослым кустарником. Воздух становился всё холоднее, ветер приносил запах снега с далёких вершин. Даня кутался в тёплый плащ, подаренный Брунгильдой, и размышлял о том, что узнал от Грона.

На третий день пути они достигли перевала. Здесь, на высоте, ветер выл как голодный зверь, а тропа сузилась и шла вдоль обрыва. Торин вёл пони осторожно, то и дело покрикивая на них. Аяри, сидевшая рядом с Даней на тюках, вдруг насторожилась. Её уши встали торчком, а ноздри затрепетали.

— Дым, — сказала она тихо. — И… кровь. Там, впереди, за поворотом.

Торин остановил повозку и спрыгнул на землю, сжимая свой ключ.

— Сидите здесь, — велел он. — Я проверю.

Но Даня уже спускался следом. Он чувствовал странное покалывание в груди — Искра реагировала на что-то. Медленно, держась скалы, они обогнули поворот и увидели картину, от которой у Дани сжалось сердце.

На небольшой площадке перед входом в пещеру стояла разбитая повозка, похожая на их собственную. Рядом лежали два тела гномов-торговцев. Они были мертвы, но не от меча или клыков — их лица застыли в выражении безмерного ужаса, а на коже виднелись странные серые пятна, словно из них высосали саму жизнь. Чуть поодаль, привалившись к камню, сидел третий гном — молодой, с рыжей бородой, ещё живой, но тяжело раненый.

— Безмолвный, — прошептал Торин, осматривая пятна. — Это его работа. Он выпил их Ритм.

Даня опустился рядом с раненым. Гном открыл мутные глаза и, узнав сородича, прохрипел:

— Он… в пещере. Шепчет… зовёт… Я слышал его в голове. Он хотел, чтобы я… открыл проход… на север. Там… что-то страшное.

— Кто он? — спросил Даня.

— Человек… в сером плаще. Глаза пустые… как у рыбы. Он ударил… не оружием — звуком. Фальшивой нотой. — Гном закашлялся. — Не ходите туда… Он силён.

Даня переглянулся с Торином. Аяри, подошедшая следом, уже держала ножи наготове.

— Я должен остановить его, — твёрдо сказал Даня, чувствуя, как Искра внутри начинает пульсировать чаще. — Если он откроет проход, о котором говорил Грон…

— Я с тобой, — кивнул Торин. — Аяри, останься с раненым.

— Нет, — возразила она. — Мой слух острее вашего. Я почую его раньше. И кулон защитит меня от его шёпота.

Торин хотел спорить, но, взглянув в её решительные лисьи глаза, махнул рукой.

Они вошли в пещеру. Внутри было темно и холодно, пахло сыростью и чем-то гнилостным. Свет-камня, который нёс Торин, выхватывал из мрака неровные стены и сталактиты, свисавшие, как зубы хищника. Аяри шла впереди, принюхиваясь и вслушиваясь.

— Там, — вдруг выдохнула она, указывая в боковой проход. — Я слышу… неправильный звук. Как скрежет.

Они двинулись туда и вскоре вышли в небольшую пещеру, в центре которой на камне сидел человек. Серый плащ скрывал его фигуру, но когда он поднял голову, Даня увидел его лицо — бледное, осунувшееся, с глазами, в которых не было ни зрачков, ни радужки, только мутная, молочно-белая пустота. Губы его шевелились, но вместо слов изо рта вырывался низкий, вибрирующий гул, от которого стены начинали дрожать, а в ушах возникало противное давление.

— Слышащий… — просипел Безмолвный, и его голос звучал как треск льда. — Ты пришёл. Но ты опоздал. Я уже позвал. Они идут.

Он вскинул руку, и с его ладони сорвалась волна искажённого звука — видимого как дрожание воздуха. Даня инстинктивно выставил вперёд руку и услышал. Услышал фальшивую, рваную ноту в этом звуке. И, не думая, ударил в ответ своей Искрой — чистой, ровной вибрацией, которую он тренировал с камертоном.

Два потока столкнулись в воздухе. Пещера содрогнулась. Безмолвный взвыл, когда его собственная фальшивая нота, отражённая и усиленная резонансом Дани, ударила по нему самому. Его тело выгнулось дугой, из глаз и рта хлынул серый дым, и он рухнул на пол, рассыпавшись в прах.

В наступившей тишине Даня пошатнулся — на этот раз он контролировал силу, но всё равно чувствовал слабость. Торин подхватил его под руку.

— Молодец, парень, — прохрипел он. — Чисто сработал.

Аяри подошла к тому месту, где сидел Безмолвный, и подняла с пола небольшой амулет — чёрный камень с вырезанным глазом без зрачка.

— Он говорил с кем-то через это, — сказала она, протягивая амулет Дане. — Они знают, что мы идём.

Даня взял камень. Он был ледяным и, казалось, высасывал тепло из руки. Но Искра внутри него вспыхнула, и камень нагрелся, а потом пошёл трещинами и рассыпался.

— Пусть знают, — сказал Даня, в его голосе впервые прозвучала сталь. — Мы всё равно дойдём до Воронова Утёса.

Часть III. Воронов Утёс

Оставшийся путь прошёл без происшествий. Раненого гнома, которого звали Брун, они погрузили в повозку и довезли до небольшого поселения у подножия гор, оставив на попечение местной травницы. Через два дня перед ними, наконец, выросла громада Воронова Утёса.

Крепость стояла на высокой скале, нависая над узким проходом, ведущим дальше на север. Её стены, сложенные из серого камня, были усилены деревянными бастионами и увенчаны башнями с остроконечными крышами. Над главными воротами развевался флаг Северных Баронств — серебряный ворон на чёрном поле, сжимающий в когтях меч.

Когда повозка подъехала к воротам, их окликнул часовой. Узнав Торина (гном, видимо, бывал здесь раньше), он пропустил их внутрь.

Внутренний двор крепости был полон движения: воины тренировались на плацу, кузнец чинил доспехи, женщины носили воду и еду. Но во всём этом чувствовалась напряжённость. Люди бросали на вновь прибывших тревожные взгляды, перешёптывались.

Навстречу им вышел высокий, седой мужчина в потёртом доспехе, с лицом, изборождённым шрамами. Это был лорд Эдрик Варден, комендант крепости.

— Торин Щебень, — пробасил он, пожимая гному руку. — Рад видеть, хоть и не ожидал. Что привело тебя в нашу дыру?

— Плохие вести, лорд, — ответил Торин. — И хорошие. Плохие: у вас в крепости, похоже, завёлся Безмолвный. Хорошие: я привёз того, кто может его найти и остановить. Это Даня, Слышащий. А это Аяри, кицунэ с востока.

Лорд Эдрик пристально посмотрел на Даню, потом на Аяри, и медленно кивнул.

— Проходите в башню. Есть о чём поговорить. Странные дела тут творятся, и, чую, ваша помощь нам ох как пригодится.

Они направились к главной башне. Даня оглянулся на ворота. Где-то там, за снежными перевалами, собиралась тьма. И теперь он был одним из тех, кто должен встать у неё на пути. Впереди ждали поиски шпиона, раскрытие заговора и, возможно, первая большая битва. Но рядом были друзья, и Искра в груди горела ровным, уверенным светом.

Дорога привела их к цели. Настоящее испытание только начиналось.