Глава 14. Дорога в Тарим

Часть I. Совет у камина

Прошло три дня. Воронов Утёс зализывал раны. Погибших — двенадцать воинов и четверо ополченцев — похоронили на скальном уступе за крепостью, откуда открывался вид на северные перевалы, которые они защищали. Брат Алрик провёл обряд: не пышный, не долгий, но полный той суровой, тихой торжественности, что свойственна северянам. Он говорил о Ритме, который не умирает, а лишь меняет тональность, и о том, что павшие теперь навсегда вплетены в песнь этих гор.

Даня стоял среди воинов, опустив голову, и слушал, как ветер гудит в расщелинах. Он почти не знал этих людей, но чувствовал странную, щемящую связь с ними. Они умерли, защищая то, во что верили, и частица их ритма теперь жила в нём — он слышал её в тишине между ударами собственного сердца.

После похорон лорд Эдрик собрал их в своей башне — не для приказов, а для совета. В камине снова горел огонь, на столе лежала та же самая карта, но теперь она казалась иной. Даня смотрел на неё новыми глазами: это была не просто география, а живое полотно угроз и возможностей.

— Ты хорошо сражался, Слышащий, — начал Эдрик, грузно опускаясь в кресло. — И друзья твои тоже. Но ты прав, что не рвёшься сломя голову к Разлому. То, что мы видели в ущелье — лишь щупальца. Чтобы добраться до сердца, нужна не только отвага, но и сила, и знание, и союзники. Много союзников.

Он провёл пальцем по карте, очерчивая земли к югу от Мглистого Хребта.

— Таримское Союзное Княжество. Сердце людских земель. Три великих города: столица Тарим-на-Холме, торговая Вельма и портовый Сольград. Князья вечно грызутся за власть, но перед лицом общей угрозы способны объединяться. Им нужен тот, кто скажет: «Бездна идёт, и она уже здесь». С твоим даром, Даня, тебя выслушают. Может быть, даже поверят. А если поверят — дадут воинов, магов, ресурсы.

— Магов? — переспросила Аяри, и её уши насторожились.

— В Тариме есть Башня Советников, — пояснил лорд. — Не такие чародеи, как в старых сказках, но они изучают древние знания, в том числе и Ритм. Возможно, среди них найдётся тот, кто поможет тебе обуздать твою Искру лучше, чем гномьи камертоны. Или хотя бы подскажет, где искать ответы.

Торин, до этого молча куривший трубку, выдохнул облако сизого дыма.

— Я гном, мне в людские дрязги лезть — последнее дело. Но парня одного не отпущу. Да и лисёнка тоже. Если идти, то вместе.

— Я тоже пойду, — твёрдо сказала Ингрид. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на заснеженные пики. — Мой лук здесь больше не нужен — крепость выстоит, а вот в Тариме он пригодится. И потом… я хочу увидеть мир за перевалами. Отец всегда говорил, что настоящий воин должен знать, что он защищает.

Бранн, сидевший в углу и полировавший меч, поднял голову.

— Мой меч тоже не будет лишним. Лорд Эдрик, если позволишь, я отправлюсь с ними. Ты сам говорил: крепость — лишь первый рубеж. Если мы не остановим Бездну там, в сердце земель, то и здесь рано или поздно поляжем. Я хочу ударить первым.

Эдрик долго смотрел на своего капитана, потом медленно кивнул.

— Ты прав, Бранн. Ингрид тоже. Идите. Представьте нас перед князьями. Скажите, что Воронов Утёс держится, но долго не продержится, если помощь не придёт. А ты, брат Алрик?

Монах, сидевший ближе всех к огню, поднял взгляд. Его лицо, всё ещё бледное после битвы, было спокойным.

— Я пойду, куда укажет Хранительница. Мой долг — быть рядом со Слышащим, укреплять его дух и помогать различать истинный Ритм среди фальши. В Тариме много шума, много соблазнов. Без тишины он может потеряться.

Даня обвёл взглядом собравшихся. Торин, Аяри, Ингрид, Бранн, Алрик — пять лиц, пять ритмов, которые уже стали частью его собственной песни. Ещё недавно он был один, а теперь рядом те, кто готов идти за ним хоть на край света.

— Спасибо, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я не знаю, куда именно нас приведёт путь. Но вместе мы сильнее.

Часть II. Карта и легенды

Вечером, накануне отъезда, они снова собрались у карты. Лорд Эдрик, чувствуя, что гости хотят знать больше о мире, в который попали, пригласил старого картографа — сухонького старичка по имени Олаф, который знал каждую тропу от Мглистого Хребта до Южных Морей.

Олаф расстелил на столе другую карту — огромную, пожелтевшую, с выцветшими чернилами, но невероятно подробную. На ней были отмечены не только города, но и леса, реки, горные цепи, древние руины и даже места, о которых ходили лишь легенды.

— Таримское Союзное Княжество, — начал он скрипучим голосом, водя указкой. — Вот столица, Тарим-на-Холме. Крепость на семи холмах, окружённая тремя стенами. Там заседает Совет Князей — пять родов, каждый тянет одеяло на себя, но при угрозе извне выставляют общую армию. Правит балом род Вальденов, старый, но ослабевший. Род Феррумов — воины и кузнецы, держат арсеналы. Род Альбатросов — моряки и торговцы, контролируют порты. Род Сильвестров — книжники и маги, из их числа выходят Советники Башни. И род Грейстоунов — суровые северяне, вассалы Воронова Утёса.

Он перевёл указку на восток.

— Вольные Города Побережья. Формально независимы, но платят дань Тариму за защиту от пиратов. Главный — Сольград, город на скалах, где сходятся торговые пути со всей Астрии. Там можно найти всё: от эльфийских самоцветов до гномьего оружия и восточных специй. Но и пороков там хватает. Вора, убийцы, контрабандисты — в Сольграде водятся все.

Затем он указал на юг, за широкую реку.

— Южные Баронства. Плодородные земли, житница Тарима. Там правят мелкие феодалы, вечно воюющие друг с другом. Но в случае большой войны выставляют отличную кавалерию. А ещё южнее — Великая Степь, откуда приходят кочевники-кайраты. Дикий народ, живут в сёдлах, поклоняются духам ветра. Иногда нападают на пограничье, но с ними можно договориться — они уважают силу и честь.

Аяри, услышав о Великой Степи, оживилась.

— Я проходила через неё, когда шла с востока. Кайраты не тронули меня — увидели лисьи уши и решили, что я дух-покровитель. Они суеверны, но не злы. Если нам понадобится помощь с востока, можно попробовать с ними поговорить.

Олаф кивнул и повёл указкой дальше, на запад, за горную гряду.

— Западные Пределы. Там живут горные кланы — люди, смешавшиеся с гномами в древности. Крепкие, упрямые, отличные рудокопы и воины. Они не подчиняются Тариму, но торгуют с ним. А за Пределами — Эретильский Лес, владения эльфов Дома Серебряной Ветви. Туда людям хода нет, разве что по особому приглашению.

Даня вспомнил Элиана, эльфа с рынка в Лиственничном Погосте, и его подарок — Камень Пути, который до сих пор лежал в кармане. Интересно, приведёт ли их дорога в эльфийские земли?

— А что на севере, за перевалами? — спросила Ингрид.

Олаф помрачнел.

— Ледяная Пустошь. Там ничего нет, только снег, ветер и древние руины — остатки крепостей, построенных ещё до Войны Теней. Говорят, где-то там находится Разлом — источник Северной Тьмы. Но никто из тех, кто ходил туда, не вернулся, чтобы рассказать точно. Есть лишь легенды.

Он помолчал и добавил тише:

— Говорят, в самом сердце Пустоши стоит Чёрный Шпиль — башня, построенная не людьми, не гномами и не эльфами. В ней обитает Голос Бездны — существо, которое старше самой Астрии. Оно спит, но его шёпот просачивается сквозь Разлом и сводит с ума тех, кто его слышит. Безмолвные — лишь его слуги, те, кто поддался шёпоту. А само оно ждёт, когда Ритм мира ослабнет настолько, чтобы можно было вырваться наружу.

В комнате повисла гнетущая тишина. Даня почувствовал, как внутри холодеет. Чёрный Шпиль. Голос Бездны. Это звучало как древний кошмар, ставший явью.

— Значит, наша цель — не дать ему проснуться, — подвёл итог Бранн. — И для этого нам нужна армия. И знания. И союзники. Верно?

— Верно, — кивнул Даня. — Завтра выступаем в Тарим.

Часть III. Прощание с крепостью

Утро выдалось ясным и морозным. Снег, выпавший за ночь, укрыл двор Воронова Утёса белым покрывалом, и крепость казалась не суровой твердыней, а сказочным замком из детских снов. Лорд Эдрик лично вышел проводить путников.

Повозка Торина была загружена припасами, оружием и кое-какими товарами, которые гном планировал выгодно продать в Тариме. Аяри сидела рядом с ним на облучке, закутанная в тёплый плащ с капюшоном — её лисьи уши смешно торчали наружу, подрагивая от холода. Бранн ехал верхом на крепком северном коне, подаренном лордом. Ингрид — на таком же, но более лёгком, её лук был приторочен к седлу. Брат Алрик предпочёл идти пешком, опираясь на посох — он говорил, что так лучше слышит землю.

— Возвращайтесь с победой, — сказал Эдрик, пожимая руку Дане. — Или с армией. А лучше — с тем и другим. Воронов Утёс будет ждать.

— Спасибо за всё, лорд, — ответил Даня. — Мы не подведём.

Он забрался в повозку, и Торин тронул пони. Копыта зацокали по замёрзшей дороге, уводя их прочь от крепости, на юг, к людским землям.

Даня оглянулся. Воронов Утёс стоял на скале, гордый и неприступный, и флаг с серебряным вороном всё так же реял на ветру. Он знал, что ещё вернётся сюда. Но когда и с чем — пока не мог сказать.

Часть IV. Дорога на юг

Путь до Тарима занимал около двух недель. Дорога шла через предгорья, постепенно спускаясь в долины, где климат становился мягче, а снег сменялся голой землёй и первыми робкими признаками весны. Они проезжали мимо небольших деревушек, где крестьяне провожали их любопытными взглядами, мимо сторожевых башен, где несли службу солдаты Таримского Княжества, мимо заброшенных руин — остатков древних построек, о которых даже Олаф не знал.

Вечерами они разбивали лагерь у костра, и каждый раз завязывались разговоры, которые открывали новые грани этого мира и друг друга.

Однажды вечером, когда Торин возился с починкой колеса, а Ингрид тренировалась с луком, целясь в шишки на дальнем дереве, Бранн рассказал о своём прошлом.

— Я не всегда был капитаном, — начал он, глядя в огонь. — Родился в Южных Баронствах, в семье простого землепашца. Но земля у нас была скудная, а подати — высокие. Отец не выдержал, продал участок и ушёл в наёмники. Я пошёл с ним. Мне было двенадцать. Первый бой помню как сейчас: страх, кровь, крики. Я чуть не погиб. Но отец прикрыл меня собой. Он выжил, но стал калекой. А я поклялся, что стану лучшим мечником, чтобы защищать тех, кто мне дорог.

Он помолчал, сжимая рукоять меча.

— С тех пор прошло тридцать лет. Я служил разным господам, но нигде не задерживался надолго. Пока не попал в Воронов Утёс. Лорд Эдрик дал мне не просто службу — он дал мне цель. И теперь, кажется, Хранительница даёт мне новую.

— Твой ритм, — тихо сказал Даня, — он как стальной клинок. Я слышу его. Ты никогда не сомневаешься в бою.

— Сомневаюсь, — усмехнулся Бранн. — Каждый раз. Но сомнения — это не слабость. Это способ не стать бездумным рубакой. Сомневаешься — значит, думаешь. А думаешь — значит, жив.

В другой раз, когда они остановились у ручья и Аяри пошла набрать воды, Даня услышал, как она тихо напевает странную, печальную мелодию. Он подошёл и сел рядом на камень.

— Это песня моего народа, — сказала она, не оборачиваясь. — Колыбельная Луны. Её поют кицунэ своим детям, когда те впервые видят полнолуние. Бабушка пела мне её каждый месяц, пока я не выросла.

Она замолчала, и по её щеке скатилась слеза.

— Я скучаю по ней. По Золотым Лесам. По запаху цветущей сакуры и по тому, как ветер шепчет в кронах. Я ушла, чтобы найти исцеление, но иногда мне кажется, что я просто беглянка, бросившая свой дом в беде.

— Ты не беглянка, — твёрдо сказал Даня. — Ты ищешь способ спасти свой дом. Это другое. И когда мы найдём исцеление, мы вместе вернёмся в Золотые Леса. Я обещаю.

Аяри повернулась и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнула и улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, светло.

— Хорошо. Я запомню твоё обещание, Слышащий.

Часть V. Врата Тарима

На двенадцатый день пути, когда дорога вывела их из последнего предгорного леса, перед ними открылась широкая долина, а в её центре, на семи холмах, возвышался город.

Тарим-на-Холме.

Даже издалека он поражал воображение. Три кольца стен, сложенных из светлого камня, поднимались уступами, и каждое кольцо венчали башни с остроконечными крышами. На самом высоком холме, в центре, стоял замок — не мрачная твердыня, а скорее дворец с высокими шпилями и витражными окнами, сверкавшими в лучах заходящего солнца. Вокруг стен раскинулись посады — деревянные домики, мастерские, рынки, — а дальше, насколько хватало глаз, простирались возделанные поля и пастбища.

— Ничего себе, — выдохнула Ингрид, впервые видевшая большой город. — Сколько же там людей?

— Говорят, около пятидесяти тысяч, — ответил Бранн. — Крупнейший город к северу от Эретильского Леса. И один из древнейших. Его построили ещё до Войны Теней, на руинах какого-то более старого поселения. Никто не знает, кто были те строители.

Они двинулись к городу по широкому тракту, запруженному повозками, всадниками и пешими путниками. Крестьяне везли на рынок зерно и овощи, купцы гнали скот, ремесленники несли свои изделия. Стража у ворот — двое воинов в кольчугах с гербом Тарима (золотой сокол на синем поле) — лениво проверяла въезжающих, но, заметив гнома, человека с севера, девушку-лучницу, монаха и странного юношу с лисьей девой, насторожились.

— Кто такие? Откуда? По какому делу? — спросил старший, цепко оглядывая компанию.

— Путники с севера, — ответил Бранн, выезжая вперёд. — Я капитан Бранн из Воронова Утёса, вассал лорда Эдрика Вардена. Везу важные вести для Совета Князей о прорыве Тварей Бездны на перевалах. И со мной Слышащий — человек, способный противостоять этой угрозе.

Стражник недоверчиво прищурился, но, увидев перстень с печатью Воронова Утёса на пальце Бранна, смягчился.

— Проезжайте. Но оружие держите в ножнах, а чужачку с лисьими ушами лучше прикрыть капюшоном. В городе неспокойно, и не все любят… нелюдей.

Аяри натянула капюшон глубже, пряча уши. Даня сжал кулаки, но промолчал. Они въехали в город.

Тарим-на-Холме встретил их шумом, гамом и запахами — не такими суровыми, как в гномьем Каменном Пределе, и не такими пряными, как в Лиственничном Погосте, а густыми, многолюдными, пахнущими дымом, едой, лошадьми, дублёной кожей и цветочными маслами. Узкие улочки петляли между домами, взбираясь на холмы. Всюду кипела жизнь: торговцы зазывали покупателей, ремесленники стучали молотками, дети носились стайками, уворачиваясь от повозок.

Торин уверенно правил к центру, где, по его словам, находилась приличная таверна — «Золотой Сокол», которую держал его старый знакомый, гном, перебравшийся в людские земли.

— Там и остановимся, — сказал он. — А завтра начнём искать выходы на Совет. Но чую, просто не будет. Здесь, в столице, всё решают связи и золото. Придётся попотеть.

Даня смотрел на раскинувшийся перед ним город и чувствовал, как Искра внутри отзывается на его ритм. Тарим гудел, как огромный улей, полный миллионов звуков. Где-то здесь, среди этого шума, скрывались ответы, которые он искал. И, возможно, новые друзья или враги.

Их путь только начинался.