Глава 21. Кровь на лунном серебре

Часть I. Тишина перед бурей

Ночь опустилась на Созвучие мягко, как всегда в это время года. В домах догорали свечи, крестьяне отходили ко сну после долгого трудового дня. Караульные на стенах перекликались негромко, лениво — за последние недели ни одной тревоги, даже зверьё из леса не приближалось. Поселение дышало покоем.

Даня и Аяри лежали в своей комнате в башне. После той первой ночи они больше не расставались — он просто перенёс её вещи к себе, и никто не сказал ни слова. Сейчас она спала, свернувшись калачиком под боком, её лисьи уши подрагивали во сне, а на губах блуждала лёгкая улыбка. Даня лежал без сна, глядя в потолок и слушая её дыхание. Оно было ровным, умиротворённым, и в его ритме больше не слышалось той рваной ноты, что преследовала её раньше. Их слияние не исцелило сломанный дар, но приглушило боль, сделало её почти незаметной.

Он уже начал проваливаться в дрёму, когда внутри что-то ёкнуло. Не звук. Ощущение. Искра в груди дёрнулась, как от удара током, и забилась тревожно, предупреждающе. Даня сел в постели, мгновенно проснувшись. Он прислушался — не ушами, а тем внутренним слухом, что открыл ему Грон.

Тишина. Но не та, что бывает в мирную ночь. Густая, вязкая, неестественная. Тишина, в которой тонули все обычные звуки: сверчки, шорох ветра, даже далёкий шум реки — всё исчезло. И в этой тишине он услышал фальшивую ноту. Не одну. Множество. Они наползали со всех сторон, как ползучий туман.

— Аяри, — он тронул её за плечо. — Проснись.

Она открыла глаза мгновенно, как и все кицунэ, привыкшие к опасности. Увидев его лицо, не стала спрашивать — просто вскочила, натягивая одежду.

— Где? — коротко спросила она.

— Везде, — ответил он, хватая со стены свой меч и амулет Ока Первых. — Буди остальных. Я на стену.

Они выбежали из комнаты. В коридоре уже слышались шаги — Бранн, всегда спавший чутко, поднимал гарнизон. Торин, ворча и чертыхаясь, натягивал сапоги. Ингрид с луком в руках уже бежала к лестнице на стену. Брат Алрик, босой, но с посохом, что-то шептал — готовил защитную молитву.

Даня взлетел на стену первым и замер, вглядываясь в темноту за частоколом.

Внизу, в долине, клубился туман. Не обычный утренний — чёрный, маслянистый, стелющийся по земле, как живой. В нём мелькали багровые искры, и оттуда доносился низкий, вибрирующий гул, от которого зудели зубы. А из тумана, прямо на крепость, двигались тени. Десятки, сотни. Гончие Бездны, такие же, как те, что атаковали Воронов Утёс, но крупнее, быстрее. А за ними — нечто новое. Фигуры, похожие на людей, но слишком высокие, слишком тонкие, с конечностями, изогнутыми под неестественными углами. Их лица — если это можно было назвать лицами — были гладкими, без глаз, без ртов, только мерцающие багровым трещины на месте, где у человека были бы глаза.

— Безликие, — выдохнул подоспевший Бранн. — Я думал, они только в старых хрониках. Это элитные воины Бездны. Они видят Ритм так же, как ты, Слышащий. И охотятся на тех, в ком он чист.

Даня сглотнул. Безликие. Охотники на таких, как он.

— Лучники, к бою! — рявкнул Бранн. — Ингрид, целься в глаза Гончих! Торин, за мной, будем держать ворота! Алрик, щит на стену!

Аяри встала рядом с Даней. Её лицо было бледным, но решительным. Кулон Грона она сжимала в руке.

— Я с тобой, — сказала она. — Что бы ни случилось.

— Держись ближе, — ответил он, и в его голосе звенел страх. Не за себя — за неё.

Часть II. Штурм

Первая волна Гончих ударила в ворота с такой силой, что стена дрогнула. Торин и Бранн, стоявшие внизу с двумя десятками ополченцев, встретили их сталью. Зазвенели мечи, загремел гномий ключ, сминая хитиновые панцири. Ингрид с верхней площадки выпускала стрелу за стрелой, каждую — точно в багровый провал глаза. Гончие падали, но на их место из тумана выбегали новые.

А потом в бой вступили Безликие.

Они не бежали — они скользили над землёй, не касаясь её ногами. Их движения были текучими, неестественными, и там, где они проходили, трава жухла и чернела. Один из них, самый высокий, поднял руку, и с его тонких пальцев сорвалась волна искажённого звука — невидимая, но ощутимая, как удар под дых. Двое ополченцев, стоявших на стене, схватились за головы и рухнули замертво — их сердца остановились, не выдержав диссонанса.

— Алрик, держи щит! — крикнул Даня.

Монах, уже бледный от напряжения, воздел руки и запел. Вокруг стены замерцал едва заметный купол, и следующая волна искажённого звука разбилась о него, как о камень. Но Алрик пошатнулся, из его носа потекла кровь.

— Их слишком много, — прохрипел он. — Я долго не продержусь.

Даня понял: нужно атаковать самому. Он спрыгнул со стены во двор, туда, где Безликие уже прорвались через брешь в частоколе. Аяри последовала за ним. В руке у него был меч, но он знал, что против этих тварей сталь почти бесполезна. Его оружие — Искра.

Он закрыл глаза, сосредоточился и запел. Чистый тон, усиленный Оком Первых, ударил по ближайшему Безликому. Тот замер, его тело пошло трещинами, из которых хлынул серый дым, и рассыпалось пеплом. Но на его место уже скользили двое других.

— Они охотятся на твой ритм! — крикнула Аяри, метнув нож в одного из них. Нож прошёл насквозь, не причинив вреда. — Они находят тебя по Искре!

Даня понял. Каждый раз, когда он использовал силу, он выдавал себя. Но выбора не было.

Он ударил снова, и ещё один Безликий пал. Аяри прикрывала его со спины, отбиваясь от Гончих, пытавшихся подобраться с флангов. Её движения были быстры, как молнии, но он видел — она устаёт. Её сломанный дар не давал ей использовать и толику истинной силы кицунэ, а кулон Грона лишь приглушал боль, но не восстанавливал.

И вдруг всё пошло не так.

Часть III. Кровь на серебре

Даня не заметил, как один из Безликих, тот самый высокий, что командовал остальными, оказался за его спиной. Он был быстрее, умнее, он ждал момента. И когда Даня, выдохшись после третьей волны, на миг потерял концентрацию, Безликий ударил.

Не звуком. Рукой. Его тонкие, как плети, пальцы удлинились, превратившись в подобие костяных клинков, и он метнул их вперёд, целясь в спину Дани.

Аяри увидела это.

— Нет! — её крик разорвал какофонию боя.

Она бросилась наперерез, закрывая его собой. Костяные клинки, предназначавшиеся Дане, вонзились ей в грудь и плечо. Она охнула, изогнулась и начала падать.

Время для Дани остановилось. Он увидел, как она падает, как по её светлой сорочке расплывается алое пятно, как гаснут серебряные искры в волосах. Её золотые глаза, полные боли, но и упрямой решимости, встретились с его глазами.

— Беги… — прошептала она, и из уголка её рта потекла тонкая струйка крови.

И тогда внутри Дани что-то сломалось. Не Искра — что-то человеческое, то, что сдерживало его гнев, его страх, его отчаяние. Он закричал — не голосом, а самой сутью, и Искра, которая до этого тлела ровным огнём, взорвалась ослепительной вспышкой.

Это не был контролируемый Резонанс, которому учил Грон. Это был чистый, необузданный выплеск Симфонии — той самой, что, по словам Корвина, объединяла армии в Войну Теней. Волна золотого света ударила во все стороны. Она прошла сквозь стены, сквозь людей, не причиняя им вреда, но для порождений Бездны она стала смертельной.

Безликий, ранивший Аяри, даже не успел закричать. Его тело вспыхнуло, как сухая бумага, и рассыпалось пеплом за долю секунды. Гончие, находившиеся во дворе, взвыли и попадали замертво. Те, что были за стенами, бросились в панике обратно в туман, который начал стремительно отступать, рассеиваться, словно его и не было.

Вспышка длилась несколько мгновений, но для Дани они растянулись в вечность. Когда свет погас, он рухнул на колени рядом с Аяри. Она лежала на земле, бледная, как лунный свет, и из её ран всё ещё текла кровь — слишком много крови. Её глаза были закрыты, но он слышал — слышал её ритм. Слабый, прерывистый, но живой.

— Аяри, Аяри, держись, — он прижал её к себе, пытаясь остановить кровь ладонями. — Алрик! Бранн! Кто-нибудь!

Брат Алрик уже был рядом. Его лицо, испачканное собственной кровью из носа, было сосредоточенным. Он опустился на колени, положил руки на раны Аяри и запел — не молитву-щит, а молитву-исцеление, ту, что вытягивает из тела чужеродную скверну и помогает плоти срастаться. Его голос дрожал от напряжения, но звучал чисто.

— Раны глубокие, но не смертельные, — выдохнул он через минуту. — Клинки Безликого были отравлены скверной Бездны. Я могу очистить раны и остановить кровь, но ей нужен покой. И время. Много времени.

Даня смотрел на бледное лицо Аяри, и в его груди бушевала буря. Она спасла его. Закрыла собой. Её сломанный дар, её хрупкое тело — всё это она бросила на алтарь, чтобы он жил.

— Я найду способ исцелить тебя, — прошептал он, касаясь губами её холодного лба. — Клянусь. Я найду. Чего бы это ни стоило.

Часть IV. После боя

Рассвет застал Созвучие в скорбной тишине. Семеро ополченцев погибли, ещё пятеро были ранены. Торин, мрачный как туча, чинил ворота, изредка бросая взгляды на башню, где лежала Аяри. Бранн руководил уборкой тел — и своих, и вражеских. Ингрид, с покрасневшими от усталости глазами, стояла на стене, вглядываясь в опустевшую долину.

Даня не отходил от постели Аяри. Алрик перевязал её раны, напоил укрепляющим отваром и сказал, что теперь всё зависит от неё самой. Она то приходила в себя, то снова проваливалась в забытьё. Её ритм был слабым, но стабильным, и в нём по-прежнему звучала та самая рваная нота — повреждение, нанесённое Северной Тьмой ещё в детстве. Безликий не усилил её, но и не ослабил. Аяри по-прежнему была сломанной кицунэ.

Когда солнце поднялось высоко, она открыла глаза.

— Даня… — её голос был едва слышен.

— Я здесь, — он сжал её руку. — Ты в безопасности. Твари отступили.

Она слабо улыбнулась.

— Глупый… Я же говорила… не лезь под клинки. А сама полезла.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал он, и голос его дрогнул. — Зачем? Ты могла погибнуть.

— Потому что… люблю тебя, — прошептала она. — И потому что… твоя жизнь важнее. Ты — Слышащий. Ты нужен этому миру.

— А ты нужна мне, — твёрдо сказал он. — Без тебя этот мир не имеет смысла. И я найду способ исцелить тебя. Не только от этой раны. От всего. Я обещал тебе, помнишь? Я сдержу слово.

Она смотрела на него долгим, тёплым взглядом, и в её золотых глазах блестели слёзы.

— Я верю тебе, — сказала она. — Всегда верила.

Часть V. Тень над будущим

Вечером, когда Аяри уснула, Даня собрал друзей в трапезной. Торин, Бранн, Ингрид, Алрик — все выглядели измотанными, но решительными.

— Это было не просто нападение, — начал Даня. — Безликие охотились на меня. Они нашли нас здесь, в глуши, и ударили целенаправленно. Бездна знает о Созвучии. И она не остановится.

— Что ты предлагаешь? — спросил Бранн.

— Нужно усилить оборону. Торин, можешь сделать что-то вроде сигнальной системы? Чтобы мы знали о приближении тварей заранее?

Гном задумчиво пожевал бороду.

— Можно попробовать. Есть у меня одна идея — резонансные пластины. Если настроить их на фальшивую ноту Бездны, они будут звенеть при её приближении. Но это долгая работа.

— Делай. Бранн, нужно обучить людей сражаться с Безликими. Обычное оружие их не берёт, но если бить точно в момент, когда они атакуют, есть шанс. Ингрид, твои стрелы с серебряными наконечниками, которые ты начала делать после Воронова Утёса, — они работают?

— Да, — кивнула она. — Серебро замедляет их. Не убивает, но даёт преимущество.

— Хорошо. Алрик, твои молитвы-щиты спасли нас. Можешь обучить кого-то из людей хотя бы основам?

Монах покачал головой.

— Для этого нужна вера и долгие годы практики. Но я могу создать амулеты — слабые, но они дадут защиту от первого удара. Это займёт время.

— Время у нас есть, — сказал Даня. — Но его мало. Аяри ранена, и пока она не поправится, мы не можем покинуть крепость. А когда она встанет на ноги… нам нужно будет искать способ исцелить её дар. И я знаю, с чего начать.

Он посмотрел на карту, висевшую на стене.

— Эретильский Лес. Эльфы Дома Серебряной Ветви. Элиан, тот торговец из Лиственничного Погоста, говорил, что если мне понадобятся ответы, я могу найти его там. Думаю, пришло время нанести визит.

— Эльфы не жалуют чужаков, — заметил Бранн. — Особенно тех, кто приходит без приглашения.

— У меня есть приглашение, — Даня коснулся кармана, где лежал Камень Пути, подаренный Элианом. — И у меня есть причина. Если кто и знает, как исцелить повреждённый дар кицунэ, то это они. Эльфы хранят древние знания. Возможно, даже те, что старше Войны Теней.

Повисла тишина. Потом Торин крякнул.

— Значит, к эльфам. Ну что ж, я с тобой. Без меня ты там точно заблудишься или ляпнешь что-нибудь не то.

— Я тоже, — сказала Ингрид. — Мой лук пригодится, даже если до драки не дойдёт.

— И я, — кивнул Бранн. — Присмотрю, чтобы вы не вляпались в неприятности.

— А я останусь здесь, — неожиданно сказал Алрик. — Крепости нужен защитник, способный держать щит. И за Аяри нужно присматривать, пока она не поправится. Когда вы вернётесь, она должна быть в безопасности.

Даня благодарно посмотрел на монаха.

— Спасибо, Алрик. Я знаю, что она в надёжных руках.

План был намечен. Как только Аяри окрепнет настолько, чтобы путешествовать, они отправятся в Эретильский Лес — искать исцеление для неё и ответы для себя. А пока — готовиться к новой атаке Бездны, которая, Даня чувствовал, неизбежна.

Эпилог главы

Глубокой ночью, когда все разошлись, Даня снова сидел у постели Аяри. Она спала, её дыхание было ровным, а на губах, несмотря на бледность, блуждала тень улыбки — возможно, ей снилось что-то хорошее.

Он держал её за руку и слушал ритм её сердца. Слабый, но упрямый. Ритм, который стал частью его собственной песни. Ритм, ради которого он готов был идти хоть к эльфам, хоть к великанам, хоть в саму Бездну.

— Я верну тебе силу, — прошептал он. — И мы вместе полетим к луне. Обещаю.

Снаружи, за стенами, снова шумела река, и сверчки завели свою ночную песню. Тишина Бездны отступила. Но Даня знал: она вернётся. И в следующий раз он должен быть готов.