Глава 12. Шёпот среди воронов

Башня лорда Эдрика, продуваемая всеми ветрами, оказалась внутри на удивление тёплой и обжитой. В камине весело потрескивали дрова, на стенах висели выцветшие гобелены с изображением воронов и горных пиков, а массивный дубовый стол был завален картами, донесениями и огрызками восковых печатей. Лорд Эдрик тяжело опустился в кресло с высокой спинкой, жестом приглашая гостей располагаться. Служанка, молчаливая женщина с усталым лицом, принесла кувшин горячего травяного отвара и глиняные кружки.

— Значит, Слышащий, — произнёс лорд, разглядывая Даню с откровенным любопытством, смешанным с надеждой. — Я уж думал, легенды это всё. Бабкины сказки про тех, кто может чуять скверну. А оно вон как повернулось.

Он отхлебнул отвара и начал рассказ. Голос его был глухим и усталым — голос человека, который давно не спал спокойно.

— Началось всё около месяца назад. Сперва мелочи. Ключник заметил, что из амбара пропало несколько мешков зерна. Думали — крысы. Потом пропал оружейник. Просто исчез среди бела дня. Его нашли через три дня в подвале под кухней. Живого, но… пустого. Сидел в углу, раскачивался и шептал: «Они поют, они так красиво поют, надо открыть им дверь». Так и не пришёл в себя. Отправили его в столицу, к лекарям, да толку — по дороге сбежал, бросился в пропасть.

Эдрик помолчал, глядя в огонь.

— Потом тени начались. Часовые на стенах видят краем глаза, как кто-то скользит у подножия башен. Окликают — никого. Собаки воют по ночам, хотя волков в округе не было уже лет десять. А неделю назад мой лейтенант, Харольд, с которым мы бок о бок двадцать лет прослужили, вдруг вышел на стену, посмотрел на север и сказал: «Я слышу её. Она зовёт меня. Там, во льдах, так тихо и так красиво. Я пойду». И шагнул вниз.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Торин хмурился, барабаня пальцами по столу. Аяри сидела, обхватив кружку обеими руками, и её лисьи уши были напряжённо прижаты к голове — она слушала не только лорда, но и сам воздух крепости.

— Это Безмолвный, — тихо сказал Даня. — Он здесь, среди ваших людей. Он высасывает Ритм из слабых духом и готовит почву для вторжения. Он открывает ворота Бездне — не в стенах, а в сердцах. Когда в крепости не останется никого, кто может сопротивляться его шёпоту, сюда придут Твари.

Лорд Эдрик побледнел, но выдержал взгляд Дани.

— Что нужно делать? — спросил он твёрдо.

— Мне нужно увидеть людей. Всех, кто живёт в крепости. Я постараюсь услышать фальшивую ноту в их Ритме. Но Безмолвный может прятаться глубоко, особенно если он сам не до конца осознаёт, кем стал. И ещё… мне нужна помощь тех, кому вы доверяете полностью. Тех, чей дух крепок.

Эдрик кивнул и поднялся.

— Такие люди есть. Пойдёмте, я представлю вас.

Крепость Воронов Утёс была невелика — гарнизон в полсотни воинов, да ещё обслуга, семьи, пара купцов, застрявших из-за закрытых перевалов. Лорд Эдрик повёл гостей на плац, где как раз заканчивалась утренняя тренировка.

— Бранн, — позвал он, и от группы воинов отделился высокий, широкоплечий мужчина лет сорока с сединой в тёмных волосах. Его лицо, обветренное и суровое, освещалось живыми, умными глазами. На поясе висел длинный меч с потёртой рукоятью — оружие, знавшее не один бой. — Бранн — мой капитан стражи. Лучший мечник к северу от Мглистого Хребта. И человек, которому я доверяю как себе.

Бранн окинул путников цепким взглядом, задержавшись на лисьих ушах Аяри и странной одежде Дани.

— Слышал, вы пришли ловить призраков, — произнёс он без насмешки, скорее с усталой серьёзностью. — Что ж, давно пора. Я чую — в крепости гниль. Но своими руками её не нащупать. Если у тебя есть способ увидеть невидимое, парень, я твой меч.

Даня кивнул, чувствуя к этому воину невольное уважение.

Эдрик повёл их дальше, к башне лучников. Там, на верхней площадке, стояла девушка — совсем юная, может, лет семнадцати, с пепельными волосами, заплетёнными в тугую косу, и с луком, который казался почти ростом с неё. Она выпускала стрелу за стрелой в мишень на другой стороне двора, и каждая ложилась точно в центр.

— Ингрид, — представил лорд. — Дочь моего покойного друга. Лучший стрелок в Баронствах. И глаза у неё — как у сокола.

Ингрид обернулась. У неё было открытое, веснушчатое лицо и взгляд прямой, без тени страха.

— Я видела тени у восточной стены прошлой ночью, — сказала она вместо приветствия. — Они двигались не как живые. Скользили, будто туман. Я пустила стрелу — прошла насквозь. Но перед этим я слышала шёпот. Он звал меня по имени.

Даня и Аяри переглянулись.

— Ты слышала шёпот и не поддалась? — спросила Аяри.

Ингрид пожала плечами.

— Я с детства знаю: если кто-то зовёт тебя из темноты по имени — не откликайся. Бабка научила. Старая северная мудрость.

— Твоя бабка была мудрой женщиной, — серьёзно сказала Аяри. — Ты нам пригодишься.

Последним лорд Эдрик отвёл их в маленькую часовню, притулившуюся у северной стены. Внутри, у алтаря с изображением ворона, держащего в клюве солнечный диск, стоял на коленях человек в серой рясе. Он был худ, бледен, с длинными, почти белыми волосами, но когда он обернулся, Даня увидел его глаза — светло-серые, спокойные, с каким-то внутренним светом.

— Брат Алрик, — негромко произнёс Эдрик. — Служитель Хранительницы Ритма. Он пришёл сюда полгода назад, и с тех пор молится о защите крепости.

Алрик поднялся и поклонился. Его голос был тихим, но удивительно ясным.

— Я чувствовал, что тьма сгущается, — сказал он, глядя на Даню. — И молился, чтобы Хранительница послала помощь. Ты — ответ на мои молитвы, Слышащий. В тебе горит Искра. Я не обладаю твоим даром, но я умею слушать Тишину. И я знаю молитвы, которые укрепляют Ритм в сердцах. Позволь мне быть твоим щитом в битве за души.

Даня почувствовал, как внутри теплеет. Это был не просто союзник — это был тот, кто понимал саму суть его дара.

— Спасибо, брат Алрик, — сказал он. — Твоя помощь будет бесценна.

Они начали расследование в тот же день. Даня, Аяри, Торин, Бранн, Ингрид и брат Алрик обошли всю крепость. Даня пытался настроиться на Ритм, но постоянный шум — голоса, лязг оружия, стук молотов — мешал сосредоточиться. Аяри, напротив, чувствовала себя в этой какофонии как рыба в воде. Её лисьи уши улавливали малейшие оттенки звуков, а кулон Грона позволял отфильтровывать «неправильные» ноты.

К вечеру они собрались в караульной у восточной стены — той самой, где Ингрид видела тени.

— Я кое-что заметила, — тихо сказала Аяри, водя носом. — Запах. Очень слабый, но всюду, где происходили странности, пахнет одинаково. Пылью, старым льдом и… тухлой рыбой. Это не человеческий запах. И не гномий. Это запах Бездны.

— Ты можешь взять след? — спросил Бранн.

— Попробую. Но он повсюду. Будто этот кто-то ходит везде, нигде не задерживаясь.

Даня закрыл глаза и попытался применить урок Грона: слушать не звуки, а тишину между ними. В крепости было много сердец, много ритмов — быстрых, тревожных, усталых. Он «просеивал» их одно за другим, ища фальшь. И вдруг — на грани слышимости — уловил нечто. Слабый, едва заметный диссонанс, похожий на скрежет ногтя по стеклу. Он доносился откуда-то снизу.

— Под нами, — прошептал Даня, открывая глаза. — Где-то глубоко внизу. Есть ход?

Бранн нахмурился.

— Под крепостью есть старые катакомбы. Их не использовали со времён Войны Теней. Вход запечатан.

— Значит, кто-то его распечатал, — резонно заметил Торин. — Веди.

Они спустились в подвал башни, где за грудой старых ящиков обнаружилась низкая, обитая ржавым железом дверь. Замок был сбит, причём, судя по царапинам, недавно. Бранн и Торин, обнажив оружие, первыми вошли в тёмный проход. За ними — Даня с зажжённым свет-камнем, Аяри и Ингрид с луком наготове. Брат Алрик замыкал шествие, тихо читая молитву.

Катакомбы оказались лабиринтом узких, сырых коридоров, вырубленных прямо в скале. Стены покрывала плесень, а воздух был спёртым и холодным. Но чем глубже они шли, тем сильнее Даня ощущал тот самый диссонанс. Он нарастал, давил на уши, вызывал тошноту. Аяри тихо поскуливала, прижимая уши к голове.

— Близко, — прошептала она.

Коридор вывел их в небольшую круглую залу с алтарём в центре. Алтарь был сложен из чёрного, матового камня, а на нём лежали… предметы. Сломанная игрушка, прядь волос, обрывок письма, засохший цветок. Вокруг алтаря были начертаны странные, пульсирующие багровым знаки.

— Он создаёт фокус, — прошептал брат Алрик, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Место силы для Бездны. Через такие алтари они усиливают свой шёпот и призывают Тварей.

— Но где же сам Безмолвный? — спросила Ингрид, натягивая тетиву.

Словно в ответ, из тени за алтарём выступила фигура. Это был человек в сером плаще, похожий на того, что они встретили в пещере. Но этот выглядел иначе: его лицо, хоть и бледное, сохраняло человеческие черты, а в пустых глазах тлело нечто вроде насмешки. Он был моложе и, казалось, полностью контролировал себя.

— Вы нашли меня, — произнёс он, и голос его звучал почти нормально, только с лёгким металлическим эхом. — Но это ничего не изменит. Мои братья уже близко. Крепость падёт, и тогда Голос Бездны зазвучит над этими горами. А ты, Слышащий, умрёшь здесь.

Он вскинул руки, и знаки на полу вспыхнули ярче. Воздух в зале задрожал, и из теней начали вытягиваться чёрные, клубящиеся щупальца.

— Ингрид, стреляй в знаки! — крикнула Аяри, сама бросая нож в ближайший символ.

Девушка выпустила стрелу за стрелой, и там, где они вонзались в камень, багровое свечение гасло. Бранн и Торин встали перед Даней, прикрывая его от щупалец. Брат Алрик запел — низким, вибрирующим голосом, и его песня, казалось, ослабляла хватку Тьмы.

Даня сосредоточился. Он слышал фальшивую ноту Безмолвного — теперь она звучала громко, отчётливо, как расстроенная струна. Он вспомнил урок Грона: не бороться, а резонировать. Настроиться на чистый тон и заставить фальшь захлебнуться в гармонии.

Он закрыл глаза, нашёл внутри свою Искру — уже не крошечное пламя, а ровный, тёплый пульсар — и запел. Без слов, без звука — самой сутью. Чистая нота его Ритма полилась в зал, и там, где она касалась тьмы, щупальца растворялись, а багровые знаки на полу начинали блёкнуть и трескаться.

Безмолвный закричал. Его собственный диссонанс, отражённый и усиленный Искрой Дани, ударил по нему самому. Он упал на колени, схватившись за голову, и из его рта вырвался не крик даже — вой пустоты. А потом его тело начало рассыпаться серым пеплом.

Но в последний миг он поднял голову и прохрипел:

— Вы… опоздали… Они… уже… здесь…

Пепел осыпался на пол. В зале воцарилась тишина.

И в этой тишине сверху, с поверхности, донёсся далёкий, но отчётливый звук — звук боевого рога. Тревожный, надрывный, он эхом прокатился по катакомбам.

— Нападение, — выдохнул Бранн. — Началось.

Они бросились обратно, вверх по лестницам, к свету и холоду. Даня бежал, чувствуя, как Искра внутри всё ещё гудит, готовая к новой схватке. Но теперь он был не один. Рядом были друзья, и впереди ждала битва — первая настоящая битва за Воронов Утёс.

Когда они вырвались во двор, небо на севере уже затягивала багровая пелена, а со стороны перевала доносился нарастающий, многоголосый вой.

Вой Бездны.