Энергичная студентка встречается с судьбой

В день поездки я не могла избавиться от чувства вины, которое терзало меня изнутри.

Мы втроём — Масато, Коюми и я — приехали на пляж, но я совсем забыла, какие чувства должна испытывать, находясь рядом с ними.

Я стараюсь вести себя так, чтобы как можно чаще оставлять Масато и Коюми наедине, но каждый раз, когда я это делаю, у меня сжимается сердце.

Я думаю, что хочу, чтобы он влюбился в меня.

…Смогла бы я улыбнуться и пожелать им счастья, если бы мне сказали, что они начали встречаться?

«Эй, ну как? Как думаешь, он скажет, что я милая?»

«…Д‑да. Коюми очень милая! Он так и скажет!»

В раздевалке мы переодеваемся в купальники и оцениваем внешний вид друг друга, прежде чем выйти к Масато.

Я не обманываю. Коюми очень милая. У неё хорошая фигура, и купальник ей очень идёт. Я давно это знаю. Вот почему, вот почему мне так больно.

После этого мы пришли на пляж, и я увидела, как Масато нахваливает Коюми и как они радостно болтают. Я не могла с ними оставаться.

«…Т‑тогда я пойду вперёд! Море никого не ждёт~!»

«Эй, Мидзухо!»

Не обращая внимания на попытки Масато меня остановить, я побежала к морю. Я подумала, что, если зайду в воду, неприятные чувства немного утихнут.

«А‑а‑а!»

Из‑за того, что я вошла в воду в таком состоянии, я потеряла равновесие и упала.

Ничего страшного, я должна суметь коснуться дна, — я отчаянно вытягиваю ноги, но никак не могу нащупать дно. Я заплыла на удивительно большую глубину и никак не могу вынырнуть.

Я уже совсем выбилась из сил. Ах, что же я делаю?

Стоило мне об этом подумать…

Ощущение, будто я парю в воздухе.

Мои ноги и спина обрели устойчивость, и я смогла поднять голову из воды.

«Вот почему я тебе говорил! Разминайся как следует».

…Ах, ну почему всё так вышло?

«Ах… эм… прости».

Моё тело горит.

Руки Масато обнимают меня за спину и ноги. В сочетании с тем, что на мне купальник, тепло, исходящее от Масато, ощущается особенно остро.

Его встревоженное выражение лица тоже сбивает меня с толку.

Я не должна в него влюбляться.

Я знаю это, но всё равно…

Меня медленно и осторожно опускают на песчаный берег.

«Ты в порядке? Можешь встать?»

«Д‑да, всё хорошо…»

Я беспокойно поглядываю на Масато.

Он поправляет волосы, зачесав их назад. Мне нравится его обычная невинная, слегка вьющаяся причёска, но и мужественная прямая укладка ему тоже идёт…

«Э‑э…»

Почему‑то я узнала этот силуэт.

Когда это было? Не могу вспомнить.

Но мне кажется, что это что‑то очень важное…

«Что случилось, Мидзухо?»

«…Н‑ничего! Спасибо, Масато!»

Нехорошо, что я растерялась и даже не могу сказать «спасибо».

Я изо всех сил пытаюсь избавиться от ощущения, что что‑то не так.

После этого я снова как следует размялась.

Я играла с Коюми в пляжный волейбол.

Мяч, брошенный Коюми, которая слегка потеряла равновесие, пролетел слишком высоко и полетел прямо в сторону океана.

«Эй, Коюми?! Ну ты и неуклюжая!»

«Ой, прости…»

У Коюми хорошая реакция. Я тоже довольно спортивная, но не настолько, чтобы обыграть Коюми. Поэтому соревнование с Коюми — редкое событие, мы с ней довольно давно не играли.

Может быть, она сдерживается из‑за Масато? Когда они в прошлый раз сходили на площадку для игры в бейсбол, она сказала что‑то вроде: «Я перестаралась».

Когда я сходила за мячом, улетевшим в сторону моря, и вернулась… Коюми сидела на корточках на песчаном пляже.

«Коюми?! Что случилось?»

«Прости… Немного закружилась голова…»

«Что?!»

Присмотревшись, я увидела, что лицо Коюми покраснело. Тепловой удар? Это плохо!

Я тут же подхватила Коюми на руки и пошла к зонту, под которым спал Масато.

Я усадила Коюми в тени и стала будить спящего Масато. Мне больно его будить, но ситуация экстренная, так что ничего не поделаешь.

Услышав, что случилось, Масато тут же сел, беспокоясь за Коюми. Быстро разобравшись с ситуацией… он подхватил Коюми на руки.

«Мидзухо, присмотри тут за всем. Я отнесу Коюми в комнату в гостинице».

«Д‑да, конечно!»

Масато уходит.

Дрожь. У меня заболело сердце.

От того, что Коюми, которую несли на руках, на мгновение показалась мне счастливой. От того, что мне показалось, будто Масато и Коюми, которую несли на руках, хорошо смотрятся вместе.

Верно. Я всего лишь сторонний наблюдатель.

Я здесь, чтобы помочь этим двоим обрести любовь.

Забыв о своём положении, о чём я вообще думала?

И снова на моё сердце опускается тень.

«Ньяхаха… Может, мне будет лучше, если они просто начнут встречаться».

Если я и дальше буду испытывать такие противоречивые чувства, пусть они поскорее начнут встречаться. Лучше всего будет постепенно отдалиться от них.

«Да, верно, так и сделаю».

Я смотрю на море. Наблюдая за медленно отступающими волнами, я чувствую, как мои чувства немного успокаиваются.

Я удивилась, когда Масато вернулся, уложив Коюми в постель. Я думала, он останется ухаживать за ней.

«С Коюми всё в порядке? Я могу пойти посидеть с ней».

«Да, всё в порядке. Похоже, это было временное обезвоживание, Коюми уже стало лучше, и она даже попросила меня… пойти погулять с тобой».

«…!»

Коюми… тоже беспокоится обо мне. Какая же она добрая девочка.

«Ну ладно, принимаю твоё предложение… Пошли! Масато!»

Я беру Масато за руку.

«Эй, эй, смотри не упади снова, как в прошлый раз, ладно?»

«Ньяхаха! В семье Тоносаки никто не падает дважды!»

«Это что, семейная заповедь или что‑то в этом роде?»

Масато идеально подходит доброй Коюми. Так что я хорошенько повеселюсь во время этой поездки и на этом остановлюсь. Пусть Коюми поскорее начнёт с ним встречаться, и я благословлю их. У всех будет счастливый конец.

Мы с Масато снова возвращаемся на побережье.

Немного поиграв в море, мы замечаем впереди что‑то вроде закусочной.

«Масато! Вон там киоск! Пойдём туда~!»

«Мидзухо, ты молодец, что сразу действуешь, как только у тебя появляется идея…»

«Это потому, что я вообще ни о чём надолго не задумываюсь!»

Взяв Масато за руку, мы направляемся к киоску. На бесчисленных меню, развешанных перед входом, были изображены такояки, якисоба, фруктовый лёд и так далее.

«Масато, там фруктовый лёд! Давай поедим!»

«О, сейчас жарко, так что, наверное, будет хорошо».

В очереди было всего два человека, так что мы быстро подошли к кассе.

За прилавком стояла женщина с ровным загаром.

«Два фруктовых льда, пожалуйста!»

«Конечно~, это 1000 иен. Сироп?»

«Клубничный!»

«А для парня?»

…Когда я поняла, что она имеет в виду Масато, у меня резко подскочила температура.

«Тогда „Голубые Гавайи“, пожалуйста».

«Конечно~! Приятно, что у тебя такой классный парень, я тебе завидую».

«Э‑э‑э… А‑ха‑ха~…!»

Масато ответил сразу, совершенно не смущаясь. Считает ли он это досадной помехой? Или ему всё равно, потому что он ничего обо мне не думает… От этих мыслей мне становится немного одиноко.

Получив фруктовый лёд, мы сели на расставленные там стулья.

С тех пор как мы сделали заказ, мы не произнесли ни слова, и повисла неловкая тишина…

«Ха‑ха‑ха, наверное, со стороны кажется, что мы встречаемся?»

«Хм? А, может, и так! Прости, тебе это неприятно?»

«Э‑э‑э?! Нет, совсем не неприятно. Скорее, я переживала, что такие ситуации могут испортить тебе настроение…»

«С чего вдруг ты так унижаешься?»

Масато смеётся, и я чувствую облегчение. В конце концов, с Масато весело. Но из‑за того, что нас приняли за пару, когда рядом не было Коюми, я чувствую себя немного виноватой.

«Ух ты, как холодно и вкусно! Но теперь у меня будет болеть голова!»

Масато откусывает кусочек ледяной стружки. Его реакция была просто очаровательной.

Когда я вот так сижу рядом с ним, мне кажется, что я вот‑вот попадусь на удочку и поверю в то, что мы действительно встречаемся.

«Что такое, Мидзухо, уже наелась?»

«А, да, точно! Давай есть! О‑о‑о!»

«Нет, не надо, а то у меня мозг замёрзнет».

Прямо сейчас мы просто будем веселиться. В конце концов, это время, которое Коюми заботливо для нас организовала.

«А, хочешь попробовать „Голубые Гавайи“?»

«Можно?! Тогда, может, и попробую. Тогда я угощу Масато‑куна клубничным вкусом!»

Мы обмениваемся ледяной стружкой, и я уже собираюсь съесть свою. Я смотрю на пластиковую ложку, застрявшую в стружке. И понимаю, что мы не обменялись ложками.

Ох, это плохо, это будет косвенный поцелуй…

«О, клубника тоже вкусная, просто объедение».

Пока я колебалась, Масато ел клубничную стружку. Ложкой, которой пользовалась я.

Э‑этот парень даже не догадывается, что я чувствую!

Я беру себя в руки и тоже пробую стружку «Голубые Гавайи». Стараясь не думать об этом.

«Ну как?»

«Ты знаешь, Масато‑кун… Все сиропы со льдом на вкус одинаковые, только цвет разный».

«А? Серьёзно?»

Шучу.

Просто я не очень хорошо его распробовала, вот и всё.

Мы с Масато гуляли по набережной в сумерках вдвоём.

Я шла по волнорезу чуть выше песчаного пляжа, балансируя, расставив руки в стороны.

«И всё же, Масато, ты крут! Так быстро отнёс Коюми в комнату!»

«Нет, просто это был самый простой способ».

«Ну да, конечно! Может, дело в этом? Работа в баре учит быть добрым к девушкам?»

«Не думаю, что это как‑то связано».

Я знаю.

Такова врождённая доброта мальчика по имени Масато.

И вот эта доброта… направлена на девочку по имени Коюми.

Я прыгаю, стараясь балансировать на опоре.

Я спрашиваю Масато:

«Эй, Масато».

«Хм?»

«Если бы я была на месте Коюми… Ты бы тоже меня понёс?»

…Что я хочу услышать в ответ на эти слова?

Я знаю. Что добрый Масато, конечно же, меня понесёт.

Я не просто хотела подтвердить этот факт, но и привлечь внимание Масато к себе.

Я хотела, чтобы он подумал обо мне… хоть немного.

Потому что, конечно же, это будет в последний раз.

«…Конечно, понёс бы. Я имею в виду… Мы же с тобой друзья».

«…Эхе‑хе. Спасибо».

Я никак не реагирую на слово «друзья».

Друзья, значит. Верно.

Для Масато я не более чем друг… и это естественно. Хорошо. С этим я смогу без колебаний разобраться со своими чувствами.

…Так и должно быть, так почему же моё сердце… так сильно болит?

Мы вернулись к зонту.

Заходящее солнце вот‑вот скроется за горизонтом.

Как только солнце сядет, наше с Масато время наедине закончится.

Всё, чего я добилась, — это того, что Масато видит во мне только друга.

Но даже так всё в порядке. В конце концов, у нас остались хорошие воспоминания. А остальное… Если я найду свою вторую половинку, то, конечно, это чувство пройдёт.

Я пытаюсь достать из сумки полотенце… И тут мой взгляд падает на аккуратно сложенный носовой платок, который я получила от своей второй половинки.

Почему‑то я достаю его и разворачиваю.

«Ах, не нужно возвращать этот платок. До свидания!»

То, как бешено колотилось моё сердце в тот момент, — не выдумка.

Я до сих пор отчётливо это помню.

…Хотя я совсем не помню лицо того человека.

Конечно, если я встречу его и если он окажется таким же замечательным, как тогда, то смогу поставить точку в этой истории.

Я безучастно смотрела на этот платок.

Судьба всегда приходит внезапно.

«Это мой носовой платок».

«А?»

Совершенно обычным тоном.

Без всякого контекста.

«Я вспомнил, что давно его не видел! Это один из моих запасных платков, но я не мог вспомнить, куда его положил».

«…»

—Этого не может быть.

«Этого не может быть, ты же ошибаешься, да?»

«А? Нет, я не думаю, что ошибся, но… Да, я уверен. В конце концов, такой рисунок не так уж часто встречается…»

Хотя постойте. Ни за что.

Хоть я и не хочу ничего понимать, мой мозг приходит только к одному выводу.

Этого не может быть.

Потому что тогда это значит, что…

«Ты в порядке? Это же контактная линза, да? Я поищу вместе с тобой».

Это был Масато.

И Масато — мой суженый.

«Ты не уродливая. Ты милая, Мидзухо‑тян».

И в тот раз тоже.

«Не надо себя заставлять. Если тебе больно, скажи, что тебе больно. Я… Мы с тобой знакомы всего несколько часов, Мидзухо‑тян, но я знаю, что ты пытаешься казаться весёлой. Но не надо заставлять себя улыбаться, когда больно. Потому что нет такого человека, которому не стало бы больно, когда ему говорят что‑то подобное».

И в тот раз, и в тот раз тоже!

«Мидзухо, подожди… Давай поговорим… Давай поговорим ещё раз?»

Даже сегодня—

«Вот почему я тебе это сказал! Делай разминку как следует».

—Всё.

Человек, в которого я безответно влюблена. Человек моей судьбы.

«…!!»

Я побежала.

«Мидзухо?!»

Я не понимаю.

Я не понимаю я не понимаю я не понимаю я не понимаю!

Моим суженым был Масато, с самого начала, с того самого времени, это был он.

Я не хочу знать. Я не хочу знать, но я знаю.

Теперь, когда я об этом думаю, всё встаёт на свои места.

Чем больше я узнаю человека по имени Масато, тем больше понимаю, почему он был таким добрым.

Я узнал его по прическе, которая наверняка была у него в тот день.

Мой суженый был в баре. С самого начала.

Как только я вошла, я увидела его.

«Мидзухо!! Подожди секундочку… Ой?!»

«Э‑э…?!»

Оглянувшись, я увидела, как Масато, который бежал за мной, упал с верхней части волнолома на песчаный пляж.

■

«На данный момент серьёзных внешних повреждений нет, и в целом его состояние не вызывает опасений. Если он поспит, то к завтрашнему дню придёт в себя».

«Х‑хвала небесам…»

В спальне в номере гостиницы.

Я очень испугалась, когда Масато ударился головой, и связалась с Коюми. С помощью работников гостиницы мы перенесли Масато в спальню.

После этого его осмотрел дежурный врач, и я немного успокоилась.

Масато, похоже, очень устал после всех этих событий и сейчас просто спит.

«Что ж, тогда прошу меня извинить».

«Х‑хвала небесам…»

Врач ушёл.

В комнате остались только мы с Коюми.

«Что случилось, Мидзухо?»

«…»

Я ничего не могу ответить. Я не могу пошевелиться и смотрю в пол.

Потому что я не знаю, как объяснить это Коюми.

Что моим суженым был Масато… Я не могу сказать этого сейчас!..

«Давай сегодня отдохнём. Сегодня много всего произошло. Завтра я снова тебя выслушаю».

«…Да».

Сейчас мне ничего не оставалось, кроме как положиться на доброту Коюми.

В ту ночь…

В конце концов я осталась в спальне Масато и всё время наблюдала за ним, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

Я думала о том, что делать, если из‑за меня у Масато возникнут серьёзные проблемы, но пока всё было в порядке, и я успокоилась.

Встав с места, где я сидела, обхватив колени руками, я взглянула на его лицо.

Он крепко спал.

Добрый… и замечательный, мой суженый.

Я чувствую, как колотится моё сердце.

—Теперь, когда всё так вышло, я не могу остановиться. Я просто не могу остановиться.

Моё сердце, едва обретшее равновесие, в одно мгновение рухнуло.

Оковы, сдерживавшие эти чувства, пали.

Потому что это правда.

До того, как Коюми нас познакомила, я уже встречалась с Масато.

Так что я не ошибаюсь.

Я ни в чём не виновата.

Эмоции бурлят в моём сердце. Больше нет смысла сдерживаться. Я не могу его отпустить.

Успокоив сбившееся дыхание, я снова смотрю на Масато. Су‑у‑у, су‑у‑у — его грудь вздымается и опускается в такт дыханию.

Почему‑то это выглядит сексуально.

Я впервые испытываю такие бурные эмоции.

Я и не знала, что могу быть такой неуправляемой.

Поддалась искушению.

Это лицо Масато. Мне хотелось прикоснуться к его телу.

Я попыталась погладить его по голове.

Неконтролируемое чувство восторга. Сладкое чувство лёгкого онемения.

Я попыталась погладить его по щеке.

От мягкой кожи исходил жар. Я невольно сглотнула.

Что бы я сейчас ни сделала, разве это нормально?

Я копила силы день за днём. Даже если сейчас я поддамся искушению, никто не разозлится. Никто меня не осудит.

Бог судьбы подарил мне этот момент.

Я снова смотрю на красивое лицо Масато. Мой взгляд, словно притянутый магнитом, прикован к его губам.

Поцелуй… Я хочу сделать это, когда он придёт в себя.

Потому что я хочу, чтобы мой первый раз был особенным.

Я пристально смотрю на его шею.

Наверное, это от сегодняшнего падения — осталась красная царапина.

Рана на драгоценном, прекрасном теле Масато.

По моей спине пробежала дрожь.

Это желание, зародившееся во мне, — желание залечить эту рану существованием, известным как «Тоносаки Мидзухо».

Я не могла остановиться.

Тук‑тук — громко бьётся моё сердце.

Я хочу запечатлеть, что именно я — его судьба, на этой прекрасной шее.

Глубоко. Сильно. Я хочу впечатать это.

Существо, которым являюсь я.

Что я никому его не отдам.

Придвигаюсь ближе — к его шее.

Пытаюсь прижаться к ней губами.

Тук‑тук. Я слышу собственный звук.

Вот она, шея Масато.

Здесь моя метка — метка Тоносаки Мидзухо.

Сейчас никто не…

«Что… ты делаешь?»

— Хрусть.

Что‑то с треском ломается…