3 день

— Ты хочешь спать со мной в одной комнате, значит. Вот как...

Она отложила палочки и, хитро прищурясь, уставилась на меня.

— Н-нет, я не в том смысле... Просто беспокоюсь, как бы ты не хватила тепловой удар. К тому же держать дверь открытой ради кондиционера — это же лишний расход электричества.

— Ладно-ладно, не оправдывайся. Считай, что это для манги — материал. Вроде услуг по релаксации от старшеклассниц, такое недавно было модно.

Она прищурилась, уголки губ поползли вниз — мол, «я всё понимаю».

Меня это слегка разозлило.

— Слушай, даже для материала такое себе. Тем более я сейчас не рисую ничего подобного.

— Окей-окей, пусть так. Я пошла мыться.

Коната отмахнулась, убрала тарелку и направилась на кухню.

(В такой момент говорить «я пошла мыться» — это же провокация!)

Я до сих пор считаю, что связь со старшеклассницей — неправильно. Но позволять Конате снова ловить меня на слове тоже не хотелось, так что я лишь крикнул это про себя.

Вскоре Коната вернулась из ванной в пижаме. Разложила на складном столике учебники и принялась за уроки.

Я же, повернувшись к ней спиной, молча сел за мангу.

Между нами не было ни слова, но воздух стал каким-то нервным.

Время пролетело незаметно — уже половина одиннадцатого вечера.

— Ну, пожалуй, пора спать.

Я отложил перо.

— У меня как раз кончился параграф.

Коната закрыла учебник.

Мы быстро собрались.

Я уступил ей ванную, а сам почистил зубы на кухне.

(Чтобы не вышло глупостей, нужно чётко обозначить свои намерения.)

Вернувшись в комнату, я разложил сложенное одеяло. Затем поставил картонную коробку, служившую столом, рядом — в качестве разделительной черты. Планшет я убрал подальше: если он упадет с коробки и прилетит в лицо, будет больно.

— ...Картонка на пути не мешает? Может, придвинуть к стене?

Коната зашла в комнату с охапкой своего постельного белья.

Раньше она спала в спальном мешке, а теперь — как и я, на тонком матрасе. И не нужно уточнять, что на пододеяльнике и простыне красовались персонажи из моей манги.

— Иногда ночью приходит идея, и удобно, когда рабочий стол под рукой.

Я солгал.

— Ага...

Коната неопределённо хмыкнула и кивнула — непонятно, согласна или нет.

По другую сторону картонной коробки она расстелила свою постель.

Я тоже забрался под одеяло.

Понимаю, что лучше бы пораньше лечь, но рука сама тянется к телефону.

Листая новостное приложение, я вдруг наткнулся на тревожную заметку.

— ...Мангаку арестовали за связь с несовершеннолетней. Виновный, мол, утверждает, что всё по обоюдному согласию, но общество такую отмазку не принимает. Я, как коллега, должен быть осторожнее...

Я пробормотал почти себе под нос.

В качестве предупреждения. И чтобы осадить Конату.

— А возраст?

Коната заинтересованно спросила.

— Возраст?

— Я спрашиваю возраст жертвы.

— А... Первый класс средней школы, — я сверился с телефоном. — Статья говорит — двенадцать лет на тот момент.

— Даже если слова насильника — правда, трогать человека младше тринадцати — это чистой воды нарушение закона. С теми, кому тринадцать или больше, — смотря по обстоятельствам.

Коната отчеканила без запинки.

— Ты ещё говоришь «смотря по обстоятельствам»... Нет-нет, даже если жертве тринадцать, с несовершеннолетними так нельзя?

Я выдавил сухой смешок.

Мол, достаточно двенадцати с лишним лет для секса — это мир эротической манги, а не реальность.

— С юридической точки зрения, чтобы обвинить по статьям об изнасиловании или непристойных действиях при добровольном сексе с лицом старше тринадцати, нужно доказать, что жертву избивали или ей угрожали.

Коната продолжала лекцию серьёзным тоном.

— П-правда? А как же тот мангака, которого арестовали за компенсированные встречи со старшеклассницей?

Тот автор был весьма известен, я фанател по его работам, поэтому запомнил шок от новости.

— Потому что были деньги. Раз замешаны деньги — это уже детская проституция. Иными словами, чистая любовь без финансовой подоплёки со старшеклассницей — закон не нарушает.

— ...Но детская порнография-то вне закона? Коната, ты сменила мою заставку на фото в нижнем белье, да? Это разве нормально?

— То купальник, который спокойно продают в интернет-магазинах. Если бы фотографии старшеклассниц в купальниках были вне закона, то все журналы с такими снимками давно бы закрыли. Ты слышал, чтобы кого-то из MAG○ZINE или SUND○Y арестовали?

Коната ответила с лёгким недоумением.

Что? На том фото на Конате был купальник? Я уже удалил снимок — не проверить. Но если подумать, бикини и бюстгальтер с трусами сильно не отличаются по открытости.

Хотя бельё — нарушение, а купальник — можно? Или если на трусах достаточно ткани — тоже прокатит?

Я начал путаться.

— Но согласись, кроме закона есть ещё постановления...

— Постановления разнятся от префектуры к префектуре, так что со стопроцентной уверенностью не скажу. Но если парень с девушкой серьёзно встречаются — в большинстве случаев прощают. К слову, в нашей префектуре правила довольно мягкие. В принципе, если бы секс со старшеклассницей карался законом, то брачный возраст для женщин — шестнадцать лет — был бы противоречием.

Коната перебила меня.

— Ну, э-э... этот возраст, насколько помню, в ближайшее время поднимут до восемнадцати. Значит, для старшеклассников брак или такое всё же не годится, раз закон меняют, разве нет?

Я попытался возразить, опираясь на смутные воспоминания.

— Скорее наоборот. Раньше для брака младше двадцати требовалось согласие родителей. Теперь, с восемнадцати лет, человек считается взрослым и может жениться по своему желанию. Учитывая, что наказания по закону о несовершеннолетних ужесточаются, возраст признания дееспособности тоже имеет тенденцию к снижению.

И меня тут же раздавили аргументом.

— К-Коната, откуда ты так подробно знаешь эти законы?

Пришлось выкручиваться с глупым вопросом.

— ...Просто изучала.

Она протянула руку к рюкзаку у изголовья.

Достала оттуда карманный сборник законов и несколько книг по юриспруденции.

На обложке виднелся штрих-код — явно из библиотеки.

Верно, Коната учится в женской школе для способных учениц.

Такие знания ей вполне по силам.

— То, что ты не просто гуглишь, а реально читаешь книги — это похвально. Однако даже если закон и позволяет, многое в обществе всё равно недопустимо...

Я упрямо пробормотал.

До сих пор считаю, что связь со старшеклассницей — это неправильно.

Моя мораль точно более верна.

По идее, прав я, но у меня не хватает знаний, чтобы возразить.

Обидно.

— ...Осталось два года.

Коната тихо и многозначительно обронила фразу, затем поднялась и выключила свет.

В тот миг я отчетливо уловил аромат её волос — почему-то он врезался в память особенно сильно.

Ведь лето уже близко, без кондиционера продержаться в современной японскую жару — настоящая мука.