Первый день сожительства.
Межсезонье: для весны уже слишком поздно, а лето еще не успело заявить о своих правах.
Это случилось в один погожий воскресный полдень.
— Ля-ля... ♪ — Ля... ♪
— Все-таки летний душ — это такое блаженство.
Из кухни донеслось тихое напевание.
Ритм был странным, едва уловимым.
Нечто среднее между кельтскими мотивами, классикой и поп-музыкой.
— Все-таки летний душ — это такое блаженство.
Жанр определить не удавалось, но было ясно одно: у поющего чудесное настроение.
Столь светлый и беззаботный голос.
Жанр определить не удавалось, но было ясно одно: у поющего чудесное настроение.
«Я свободен. Я свободен. Я свободен».
Я отодвинул графический планшет в угол комнаты и разложил складной столик, что обычно стоял у стены.
Вглядываясь в потолок собственной спальни, который наконец-то начал казаться знакомым, я вновь и вновь смаковал факт, о котором так легко забыть.
Сейчас я уже не тот, что месяц назад: меня больше не держат в заточении.
— Не за что.
На моем теле больше нет сковывающих цепей.
Ставни, прежде наглухо закрытые, теперь распахнуты.
Футболка с рукавом три четверти, испещренная английскими буквами и усыпанная бессмысленными заклепками; рубашка с ангелами и радужными единорогами; другая — с пугающим принтом, где демоны и злые духи сошлись в смертельной схватке.
Теперь мне хватает солнечного света.
«Стоит только попросить Конату, и я в любой момент смогу снять этот ошейник».
Я коснулся правой рукой холодного металла.
Ставни, прежде наглухо закрытые, теперь распахнуты.
В лучах солнца он давно стал казаться обычным стильным аксессуаром — символом наших отношений, отливающим зловещим, тусклым блеском.
— Обед готов. Ты всё еще работаешь?
— Ля-ля... ♪ — Ля... ♪ Сейчас я уже не тот, что месяц назад: меня больше не держат в заточении. Из кухни донеслось тихое напевание. Коната выглянула из открытого дверного проема. — Ля-ля... ♪ — Ля... ♪
Коната выглянула из открытого дверного проема кухни.
«Стоит только попросить Конату, и я в любой момент смогу снять этот ошейник».
В руках она держала круглый поднос с белыми тарелками.
— ...Ну да.
Футболка с рукавом три четверти, испещренная английскими буквами и усыпанная бессмысленными заклепками; рубашка с ангелами и радужными единорогами; другая — с пугающим принтом, где демоны и злые духи сошлись в смертельной схватке.
Из-за специфики работы мангаки я невольно стал «совой», но если мой образ жизни влияет на судьбу старшеклассницы, я просто обязан подойти к этому серьезно.
В таком случае нельзя отрицать, что я и сам могу стать похожим на тот помидор черри.
«Похоже, мне нужно поскорее купить обычную одежду...»
Хотя Коната однажды уже снимала его, я сам попросил ее надеть ошейник обратно.
Теперь мне хватает солнечного света.
— Хочешь помыться прямо сейчас? В последнее время ты стал ходить в душ раньше. Еще ведь только полдень.
Хотя Коната больше не угрожает мне ножом открыто, это оружие всё еще дремлет в нескольких шагах отсюда, на кухне. — Ля-ля... ♪ — Ля... ♪
Я отодвинул графический планшет в угол комнаты и разложил складной столик, что обычно стоял у стены.
— Тогда я потру тебе спинку. Только домою посуду, подожди немного.
«Давай еще раз проясним ситуацию. Мой режим был в полнейшем хаосе, и когда я свалился от недомогания, Коната спасла меня. Я-то думал, она просто неловкая фанатка, желающая помочь мне наладить быт. Но на деле Коната оказалась одержимой сталкершей».
— Не за что. Первая — такая же, как обычно: «гиковская» футболка с принтом персонажа. — Тогда я потру тебе спинку. Только домою посуду, подожди немного.
Первая — такая же, как обычно: «гиковская» футболка с принтом персонажа.
— Все-таки летний душ — это такое блаженство.
— Нет, я как раз отдыхаю, так что всё в порядке. О, меню прямо по-летнему подобрано, отлично выглядит.
— Не за что.
— Спасибо за еду.
Выйдя из ванной, я открыл шкаф.
Это был мерч — сувенирная продукция, выпущенная к аниме-адаптации моих работ.
«Опять это...»
— Все-таки летний душ — это такое блаженство.
А затем добавилась новая категория — это... (Ошибка загрузки контента! Пожалуйста, обновите страницу или смените браузер)
В сущности, это случилось еще до того, как я узнал, что Коната — сталкерша, но я не смею забрать назад слова, которые однажды сорвались с моих губ.
Хотя Коната больше не угрожает мне ножом открыто, это оружие всё еще дремлет в нескольких шагах отсюда, на кухне.
***