Узы
28 лет назад.
Планета «Ковчег»
«Дом Ламбертов»
Великая кузня «Монриал»
23:33
– Элишь…
– Да, я тебя слышу, Лаерта.
Поднимаясь по ступеням кузни «Монриал», что выглядит как высокий золотой конус высотою в тридцать метров, Элишь держит на руках свою лучшую подругу – Лаерту Ламберт. Дева совсем обессилила, и её время подходит к концу. Даже Богиня Жизни и Смерти не может ничего исправить. Но даже так на бледном лице Лаерты, что сливается по цвету с её помятым платьем, всё равно можно заметить счастливую улыбку, что одним своим видом заставляет душу расцвести, а сердце трепетать. Её золотые глаза с белыми вертикальными зрачками начинают терять свой свет, но в них всё равно читается непоколебимая воля. Она уже всё для себя решила… она станет «бронёй» для своего ребёнка, который только что пришёл в этот мир.
– Не переживай… улыбнись, Элишь…
Переведя пустой взгляд на Лаерту, Элишь не увидела на её лице паники или страха, напротив, она выглядит так, словно ничего и не случилось.
– Какая же ты храбрая… – прикусила Первородная Богиня нижнюю губу, дабы не зарыдать, подобно новорождённому младенцу, – Мне до тебя очень далеко.
– Ха–ха–ха… не говори… ерунды… ты же… великая Элишь!... – она уставилась на парад звёзд, что своим мерцанием осветил весь «Ковчег», – Помнишь… ты рассказывала мне… про приключения… моего предка… Алестера Ламберта… – Элишь кивнула, – Он ведь тоже… был очень смелым… я… всегда хотела… быть… такой же… но по факту… всю жизнь… была трусихой… – она начала тихо смеяться, при этом её дыхание, как и голос, с каждой секундой становились всё тише и тише.
– Чушь! Поверь, Алестеру было до тебя далеко. Ты, Лаерта, одной только своей улыбкой могла объединить семью и подавить любую смуту. Ты истинное воплощение света!
Лаерта широко улыбнулась, а из её рта, тонкой струйкой, побежала кровь.
– Элишь… пообещай мне… что защитишь Дориана… – взор Лаерты стал строгим, а голос на секунду окреп, – Они… будут… призирать его… ведь мой мальчик… он не такой… как они… я это знаю… он особенный…
– Он убил тебя… – сказала Элишь шёпотом, – Я… я не могу…
– Это не просьба! – начала Лаерта кашлять кровью, – У меня… был… выбор! Он тут… не… виноват! Если бы я… сделала… аборт… то всё бы… обошлось!… но я решила… что обязана… дать ему… жизнь… я просто… не могла иначе!…
– Лаерта… я… ну… – потеряла дар речи Элишь, не зная, как ответить.
– Стань его… Крёстной… Матерью… лишь ты… достойна!… лишь ты одна… была… моей… лучшей подругой…
Собравшись с духом, Элишь кратко кивнула и тихо ответила:
– Хорошо!... Я исполню твою волю.
– Вот и отлично, – на её лице вновь появилась счастливая улыбка, – Как же я рада… что именно ты… будешь в мои последние… секунды…
Элишь поднялась на вершину золотого цилиндра и начала рыдать, как новорождённый ребёнок. Смерть близких, это то, к чему Первородная никак не может привыкнуть. Сколько бы тысячелетий не прошло, а боль не утихает. Каждый раз проживать подобное бремя, настоящее испытание.
Подняв взгляд, перед Элишь предстала «кузня» – это горизонтальная поверхность покрытая водой, что похожа на молоко, а глубина здесь крошечная, по щиколотку. По центру водоёма находится круглая возвышенность, на которой стоит подиум с парящим золотым шаром. Это и есть та сила, что преобразует жизнь и саму душу в несокрушимую броню.
Элишь зашла в молочные воды, начав приближаться к центру водоёма.
– Как же я жду твоего рождения…
– Сынок, не волнуйся, я не дам тебя в обиду!
– Ты вырастишь большим и сильным. Тебе будет всё нипочём.
В молочной воде показались сотни образов Лаерты, когда та была беременной. И все её слова, все чувства, были направлены к сыну, что находиться в её животе. Голос девушки был таким прекрасным, таким добрым, что Элишь смирилась с тем фактом, почему Лаерта не сделала аборт. Она… она и правда любит своего ребёнка. Увидев его лишь раз, она уже готова отдать за него жизнь. И это то единственное, и то последнее, что она может для него сделать.
Лаерта протянула руку и положила ладонь на щёку Элишь, вытерев большим пальцем холодные слёзы.
– Не плачь… все мы… когда-нибудь… ещё встретимся!… я буду… ждать тебя… в чертогах… «Прародителя»… я ему расскажу про тебя!… уверенна… он захочет… с тобой… познакомиться… вы подружитесь!…
Элишь поднялась на выступ по центру водоема, встав в шаге от подиума с парящим золотым шаром из толстого металла. Следом она аккуратно поставила Лаерту на ноги, и помогал ей опереться об подиум.
Подруги уставились друг на друга не мигающим взглядом, и между ними пробежала прощальная пауза, в которой было много слов, и сожалений.
– Я тебя не забуду, моя маленькая сестра… – задрожали губы Элишь, – Ты всегда будешь в моём сердце…
– Значит… я буду жить… внутри тебя.. – она протянула руку и положила ладонь на щеку Первородной, – Прощай… моя дорогая… Элишь Анбраун!… для меня было… честью… называть тебя… своей лучшей подругой… называть тебя… сестрой…
Тяжело выдохнув, Элишь кивнула и обратилась во вспышку света, оказавшись в начале лестницы.
На лице Лаерты не было страха. Лишь непоколебимая уверенность в том, что она всё делает правильно.
Медленно протянув руки, Лаерта сжала шар между ладоней, и её тело тут же дрогнуло и вытянулось по струнке. Такое чувство, что по её кровотоку разбежался электрический импульс, к которому она в принципе не восприимчива из–за магии «молний».
Молочная вода завибрировала и покрылась крапинками. И прямо в метре от центра водоёма показался мальчик лет десяти, одетый в золотой плащ, а на его груди высечено белоснежное сердце.
Элишь широко раскрыла глаза, осознав, что этот мальчик очень напоминает Августа Ламберта в его молодые годы. Но его улыбка… это была улыбка Лаерты.
Это ведение «кузни», древнего устройства, что создали ещё первые Абсолюты. Оно берёт за основу воспоминания и воплощает их в жизнь, а некоторые проецирует прямо из будущего, беря за основу прошлое. Если искренней любви не достаточно, то кузня никогда не ответит на зов того, кто хочет отдать свою жизнь ради высшего блага. Но… любовь Лаерты была непоколебимой.
Устремив взгляд на Лаерту, мальчик спросил:
– Что ты готова отдать ради меня?...
По щекам Лаерты покатились слёзы, и со счастливой улыбкой на лице она ответила своему сыну:
– Абсолютно всё!... Я готова отдать тебе свою жизнь…
И в туже секунду гигантский золотой цилиндр выпустил из себя заряд жёлтого света, что разошёлся по всему «Ковчегу» виде волны. Это был знак того, что в этом мире зарождается новая, несокрушимая броня.
Ладони Лаерты прилипли к металлической поверхности шара, покрывшись белым свечением ауры. По телу женщины распространились золотые линии, её бледный цвет кожи начал сереть, глаза теряли свой яркий золотой оттенок, а белые зрачки почернели.
Следом тело Лаерты покрылось золотым огнём, сжигая её плоть дотла… но на её лице, как и всегда, нет и намёка на боль. Она родилась в этот мир, одарив всех улыбкой, так она и покинет этот свет.
Лаерта перевела взгляд на Элишь и прошептала:
– Прощай…
Вспышка света озарила космос и планеты рядом с «Ковчегом», укутав весь мир в белые тона, где на мгновение исчезли все звуки.
Весь этот свет поглотила верхушка цилиндра… и всё вмиг прекратилось. Давление исчезло, а краски мира вернулись в норму.
Элишь сжала зубы до скрежета и попыталась сдержать свою боль… но ничего не получилось. Она начала рыдать на взрыв, не веря тому, что предстала перед её глазами.
Парящий в невесомости золотой шар покрылся белыми письменами, а из его трещин проступает белоснежный свет, словно внутри него таится стая светлячков… а возле подиума стоит Лаерта. Точнее то, что от неё осталось. Тело девушки покрылось чёрными ожогами и золотыми линиями. Лишь её прекрасные белоснежные волосы были не тронуты.
Лаерта лишилась святых глаз, но Смерть не смогла забрать её улыбку.
Пройдя в молочные воды, Элишь обронила не один десяток слёз, пока не добралась до центральной возвышенности.
Протянув руку, Богиня забрала шар, что является «броней» сотканной из души и самой жизни Лаерты Ламберт.
Как она убрала шар с подиума, на его месте возник новый шар. Он материализовался прямо из воздуха, а если быть точнее – из незримых частиц Итона.
– Я исполню клятву… – взяла Элишь на руки подругу и направилась к лестнице, – Я защищу твоего ребёнка!
***
Сейчас.
Дабы не привлекать к себе внимания, Дориан и Элишь прошли в закрытую комнату отдыха. Обычно в таких помещениях ведутся закрытые переговоры между Главами Династия, или же военными, что обсуждают информацию не для посторонних ушей. Всего таких комнат три. И все они сделаны из красного рубина, а по центру, как и полагается, установлен круглый стол переговоров.
В конце комнаты расположилось огромное древо высотой под двадцать метров. Называется эта порода - «Лучезарный», и всё дело в том, что на его ветвях прорастают белоснежные листья, что выглядят как мерцание звёзд. Поэтому в помещение нет источников света по типу ламп или фонарей, ведь он исходит от «Лучезарного».
Вокруг дерева сделали выступ, на который можно сесть и насладиться шелестом белоснежных листьев. Как раз таки там и расположились Дориан с Элишь, поставив между собой бутылку с крепким напитком.
В комнате, не смотря на шумный «званый вечер», царствует гробовая тишина.
– С чего бы начать?... – призадумалась Элишь.
– С чего угодно, – без-эмоционально ответил Дориан.
Пару секунд подумав, Первородная улыбнулась и сказала:
– Ты, наверное, думаешь, где я всё это время была?
– Не сказать, что интересно, но если того желаешь – я слушаю.
Дориан взял бутылку и сделал пару глотков крепкого напитка.
– Хм… значит, обиделся.
На слова Элишь, Дориан поставил бутылку на место и молча отвернулся.
– Знаешь, после того, как нас с тобой связали узами «Крови», сделав меня твоей «Крёстной Матерью», я не появлялась на «Ковчеге» пять лет. Просто не могла туда вернуться из–за воспоминаний про Лаерту. Но судьба распорядилась так, что мне нужно было попасть к Августу Ламберту. И вот, когда я прилетела в Дом Ламбертов, я увидела тебя – сына моей лучшей подруги. И скажу честно… – она отвела взгляд, – В душе, я тебя ненавидела.
– Рад слышать! – усмехнулся Дориан, – И знаешь, ты была такой не одна. Поэтому мне даже не обидно.
– Но всё поменялось, когда ты попал на планету «ЗиЛиан». Я ведь там тоже была. Меня попросили понаблюдать за новым поколением Ламбертов и поучить лучшего ученика. И тогда мы с тобой впервые встретились лицом к лицу. Ты всё время смотрел в пол, а когда тебе говорили поднять взгляд, ты отказывался и никого не слушал. Говорил, что так правильно. И я понимаю, зачем ты так делал. Ты не хотел копировать техники своих учителей, а хотел достичь высот самостоятельно. Ты прошёл семилетнее обучение за три года… и сделал ты это без силы «поглощения». Да что говорить, ты даже порой завязывал глаза. Такой талант как у тебя, ещё нужно поискать. Ты воспринимал движения и стиль боя на слух!
– Ты сказала, что на «ЗиЛиане» что–то изменило твоё отношение ко мне. Что это было? – поинтересовался Ламберт, пропустив мимо ушей всю похвалу.
– Это был «ты»… – улыбнулась Элишь.
***
22 года назад.
Планета «ЗиЛиан»
Тренировочный город «Бадок»
Кабинет «Главы»
20:12
Присев на красный диван, Элишь расположилась в кабинете Орувта Грейса, Бога «A» класса, а так же он руководитель всего тренировочного города. Его кабинет не пестрит роскошью, только если на стенах можно заметить антиквариат виде револьверов и мечей по типу саблей. Так же на одной из стен расположилась миниатюрная карта космической системы «Ёрмунганд». Сидит глава за громоздким столом забитым кипой бумаг и планшетами, на которых мерцают разного рода документы, где нужно поставить электронную подпись, а перед ним висит огромный экран с кучей фотографий. Выглядит Орвут как пожилой мужчина, правда на его золотой гриве уже проступила седина. На нём вычищенная белая рубашка, а на рукавах серебряные запонки виде головы ласточки.
– Госпожа Элишь, – улыбнулся Орвут, – Я позвал вас, так как вам нужно выбрать себе ученика. Выбор падёт на трёх сильнейших курсантов. Вы готовы?
– Да, показывай! – кивнула Богиня.
Орвут развернул экран в сторону Элишь, показав ей три фотографии с именами:
«Карла Ламберт»
«Лютер Ламберт»
«Дориан Ламберт»
Взгляд Элишь упал на мальчика, что даже на фотографии стоит с опущенными глазами, а так же у него нелюдимое выражение лица.
– Так и знал! – обрадовался Орвут, – Ваш выбор, наверное, падёт на Дориана. Да?
Элишь промолчала, а её сердце сжалось.
– Вы ведь видели, что вытворяет этот парнишка?! Он выучил высший стиль Мудрецов закрытыми глазами! Он обучается на слух! Одним словом – Гений! Ведь он не использовал «поглощение»! Клянусь, я бы это сразу же понял.
Орвуту приглянулся Дориан, а если быть точнее – его непоколебимая воля доказать всем, что он может стать сильнее и без своей уникальной способности.
– Нет, я возьму Карлу! – отвела Элишь взгляд в сторону.
Орвут решил не подпирать слова, а спросить прямо:
– Вы его ненавидите?...
– Не знаю… – тихо прошептала Первородная.
– Вы же его Крёстная Мать! – свёл Орвут брови вместе, – Конечно не мне вас учить, я для вас юнец… но… пожалуйста, прислушайтесь к моим словам.
Элишь всё же удостоила Орвута своим вниманием, и теперь она смотрит на него немигающим взглядом.
– Дориан Ламберт – чистый лист. И каждый из нас, кто появиться в его жизни – это чернила. И только нам с вами суждено оставить на этом листе свой почерк. И какой именно он будет, зависит только от нас. А как вы знаете, чернила практически невозможно стереть… ваш почерк останется с ним на всю жизнь!
Элишь слегка приподняла правую бровь.
– Ты где научился таким словам?... Неожиданно слышать от тебя подобные нравоучения.
– Мне всё же восемь тысяч лет! – тихо посмялся Орвут, – Я на своём веку слышал много мудрых слов. Просто мудрость нужно обнажать лишь в нужный момент, или она затупиться.
– Всё, прекрати! Тебе не идёт, – усмехнулась Элишь, а следом её улыбка исчезла, – Всё равно я откажусь…
Орвут вновь свёл брови вместе и отдался размышлениям.
– Госпожа! Давайте так! Вы сейчас пойдёте до Дориана и пообщаетесь с ним. Поймёте наверняка: стоит ли вам отказываться, или же всё же стоит принять парня к себе на обучение!
– Орвут, я уже…
– Госпожа! – перебил Орвут на свой страх и риск Первородную Богиню, – Я прошу вас... нет! Я молю вас! Поговорите с Дорианом. Если вы продолжите смотреть на него издалека, так и не поймете, как вам правильно с ним поступить. Просто поговорите. Пару минут, не больше! Он сейчас в комнате для «связи». Думаю, он пробудет там ещё какое–то время. Вы успеете его застать, если пойдёте прямо сейчас.
Элишь тяжело вздохнула и демонстративно закатила глаза.
– Я так понимаю, ты от меня не отстанешь?
– Нет! – признался Орвут, – Я буду стоять до конца. Ведь я тоже был знаком с госпожой Лаертой, и знаю, что вы с ней были лучшими подругами. И мне, признаться честно, омерзительно видеть то, как вы смотрите на её сына…
Глаза Элишь налились кровью, но Орвут поспешил выйти из–за стола и встать на одно колено.
– Прошу простить меня за грубость, но я сказал вам то, что думаю…
Элишь выдохнула, поднялась с дивана и направилась к выходу.
– Хорошо… я поговорю с ним!
~~~
Главный штаб, или другими словами – замок, где живут студенты и учителя, состоит из трёх этажей. На третьем этаже располагаются кабинеты, где молодые Ламберты черпают знания; на втором этаже идут жилые комнаты и санузел с душем; а на первом этаже - комната «связи», где Ламберты могут раз в неделю связаться со своими родными, а так же библиотека и небольшая тренировочная комната, если вдруг курсанты захотят потренироваться на ночь глядя. Выполнено здание из белого мрамора, поэтому при каждом шаге можно отчетливо услышать стук каблуков.
Элишь спустилась на первый этаж, прошла мимо главных ворот, что ведут в «тренировочный город», а следом подошла к белоснежной двери с надписью:
«Комната Связи»
Взять себя в руки было очень сложно. Что сказать этому мальчику?! Как начать диалог?!... и сможет ли она вообще завести с ним беседу?! Ведь Первородная только и делала, что наблюдала издалека. Да и к тому же этот ребёнок нелюдимый, и вряд ли пойдёт на контакт первым.
Сделав пару глубоких вдохов, и не придумав план беседы, Элишь слегка приоткрыла дверь:
– ПАПА!!! Я так рад тебя видеть!
Первородная застыла на месте, так и не открыв дверь полностью. Она оставила небольшую щель, через которую видно стену с десятью пунктами «голографической» связи. Выглядит это как небольшая будка, куда установлена камера, что проецирует голограмму и передаёт звук.
И вот, у одной такой кабинке стоит маленький мальчик в чёрной майке, шортах и тапочках. Всё же близиться сон час, поэтому его наряд соответствует временному промежутку.
И перед мальчиком собралась голограмма мужчины облачённого в золотую броню с эмблемой на груди в виде белого дракона. Его черты лица: твердый подбородок, острые скулы, утонченные изгибы и широкий рот. Его белоснежные волосы собраны в косу, а золотые глаза мерцают подобно звёздам. Вокруг белоснежных зрачков кружатся по четыре Стигмы.
Август как всегда на рабочем месте, ведь на нём броня, что олицетворяет силу Императора. Но всё же он нашёл время, что бы поговорить со своим сыном.
– Ну, боец, как прошла неделя?! – радостно отчеканил Август, – Научился чему-нибудь новому?
– Да! – кивнул Дориан, – Я изучил «Кару Небес»! Клянусь, отец, я даже не смотрел, как именно выполняют эту технику. Я просто слушал учителя, и запоминал то, что он мне говорит. Представлял, и воплощал.
– Кара Небес! Это ведь высший стиль Мудрецов! – округлились глаза Августа, – Боец, да ты меня поражаешь! Ну, ты всё же мой сын, поэтому я в тебе даже не сомневался.
Август вдруг убрал улыбку, и спросил с опаской:
– Как у тебя дела со сверстниками?... Получилось с кем-нибудь подружиться?
– Эм… – мальчик опустил взгляд, – С девочкой. Её зовут Карла.
– О! Это же дочь Жака и Кармелы. Да, я её знаю. Значит, ты с ней подружился?
– Мы нашли общий язык. Я, Лютер и Карла в одном отряде. С другими детьми… ну… тут сложно. Вроде бы они идут на контакт, но в тоже время держаться от меня подальше. А есть небольшая группа… кто называет меня «чудовищем»…
– Тебя это задевает?
От такого вопроса, глаза Элишь полезли из орбит.
«Август, ты совсем идиот?!» – рыкнула про себя Первородная.
– Немного, – признался мальчик.
– Хм… Боец, ну–ка повтори наш с тобой «девиз»!
Элишь на секунду забыла, как дышать. Её плечи дрогнули, а сердце начало биться в несколько раз быстрее. Ведь этот ребёнок… на его лице возникла такая чистая, такая добрая улыбка, что перед глазами Первородной вмиг возникла маленькая девочка, что одной своей улыбкой заставляла души Ламбертов трепетать. Возвращаясь с кровопролитной битвы, или же участвуя в битве, Ламберты всегда шли за этой улыбкой, а их глубокие раны вмиг исцелялись.
Сейчас Дориан выглядит совершенно по–другому. Не так, как привыкла видеть его Элишь.
Орвут был прав. Нельзя постигнуть истину издалека!
– Нет ничего не достижимого! – гордо сказал мальчик.
– Именно так! – широко улыбнулся Август, – Сынок, этот мир огромен, и если ты будешь заострять внимание на обидчиках, не сможешь понять, что тебя окружает. Будь выше этого! Назвали «чудовищем», что ж, это их право. Я, как и твоя сестра, любим тебя. Ты должен это помнить! Ты не один. К тому же в будущем ты ещё покажешь себя. Все, кто называл тебя «чудовищем», увидят, что ты прекрасный человек! Я обещаю, этот день обязательно наступит!
Глаза Дориана стали влажными, поэтому он быстро вытер их тыльной стороной ладони. Не хотел он показывать слабость перед отцом.
– Да! Я тебе верю, папа!
– Отлично! – Август вдруг отвлёкся и перевёл взгляд чуть левее, – О! Диана! Дорогая, подойди, поздоровайся с братом.
И в туже секунду лицо Дориана изменилось… он закатил глаза и тяжело вздохнул. И это позабавило Элишь, из–за чего она тихо посмеялась.
Теперь голограмма показывает старшую сестру Дориана – Диану. Это молодая девушка в самом расцвете сил. В данный момент ей двадцать один год. И её холодный взгляд воистину подходит к её прозвищу: «Ледяная Королева».
– Здравствуй, сестра… – опустил Дориан взгляд в пол.
– Смотри в глаза, – тихо прочеканила Диана.
Дориан тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза сестры, где не было и намёка на любовь.
– Не опозорь Главенствующую Ветвь Ламбертов. Не забывай, наш отец – Император, а мы – наследники – его лицо. Твой провал, значит, наш общий провал и позор!
– Хорошо, сестра! – кивнул мальчик.
Они так и уставились друг на друга немигающим взглядом.
– Ну же, скажи ему! – возник со стороны голос Августа, а Диану кто–то тыкнул в бок, из–за чего она дрогнула.
– Хорошо! – шикнула девушка в сторону, а следом перевела взгляд на брата, – Ну… как бы сказать…
– Ну, давай! Чего жмёшься! – шипел со стороны Август.
Тяжело вздохнув, Диана всё же сказала:
– Люблю тебя, младший брат. Будь молодцом.
– Ага… и я… ну… люблю тебя, старшая сестра.
«Прародитель, как же это фальшиво звучит, – усмехнулась Элишь, – Ну, Август хотя бы старается. Нужно ведь с чего–то начинать.»
Элишь вдруг призадумалась, увидев в Диане саму себя. Дориан, наверняка, тоже не показывает ей себя настоящего. Он открывается лишь отцу, и никому больше.
– Сын! – теперь на голограмме вновь показался Август, – Веди себя хорошо, – он улыбнулся, – Люблю тебя. Конец связи.
– Да, и я тебя, – широко улыбнулся Дориан, – Конец связи.
Как голограмма отключилась, Элишь сама того не понимая, закрыла дверь. Сделала она это быстро и без лишних звуков.
Услышав шаги, Первородная не придумала ничего лучше, как обратится в поток чёрного огня и запрыгнуть на потолок, прямо в углу.
Дверь открылась и Элишь вновь увидела без эмоционального мальчика, который вечно ходит с опущенным взглядом.
«Хм… понаблюдаю за ним»
~~~
Место того, что бы пойти в свою комнату, Дориан засел в библиотеке. Он обложил себя учебниками и начал заниматься.
К мальчику приходили друзья: Карла и Лютер; но заниматься вместе с ним не стали. Они просто пожелали Дориану спокойной ночи и отправились до своих комнат.
Элишь обосновалась на вершине стеллажа забитого книгами, коих в этом помещение тридцать штук. Посередине библиотеки три длинных стола, и за одним сидит Дориан.
Закинув ногу на ногу, уперев локоть в колено, а подбородок, положив на ладонь, Элишь наблюдала за мальчиком с большим интересом. Ведь как Дориан остался один, он вдруг ожил. Нелюдимость сменилось радостной гримасой. Мальчику было интересно учиться. И более того, его способность «Поглощения» может лишь запомнить, поглотить информацию, и поэтому Дориан не просто читает учебник, а, изучив ту или иную формулу, он решает по двадцать задач, вникая, как эта формула на самом деле работает и где её правильнее всего применить. И так по всем предметам. Так же он разговаривает в пустоту… у него есть воображаемый друг. Он называет его «Фантом». И, по всей видимости, этим двоим очень весело. Этот Фантом вечно веселит Дориана, и не даёт ему заскучать.
Но в тоже время, наличие воображаемого друга говорит о многом… мальчик очень одинок.
Наблюдая за Дорианом, за ним настоящим, Элишь стало невероятно стыдно за себя, а именно за то, что она не сдержала свою клятву… но… ещё ведь не всё потеряно.
Собравшись с духом, Первородная исчезла, а следом материализовалась прямо за спиной мальчика.
– А! – испугался Дориан, – Что?! За моей спиной кто–то есть?!
Элишь сощурила глаза, и на секунду призадумалась:
«Меня увидел воображаемый друг?!...»
Дориан резко вскочил со стула и развернулся. Увидев незваную гостью, он тут же понял, кто перед ним предстал.
– Э!... – он опустил взгляд и поклонился, – Здравствуйте! Для меня честь видеть перед собой знаменитого Героя, кто сражался с основателем моей Династии бок о бок!
Дориан изменился в лице. Ему было страшно, и он чувствовал себя неуверенно.
Отбросив лишние мысли, Элишь улыбнулась и протянула руку в сторону мальчика.
– Рада наконец–то с тобой познакомиться, малыш!
– Ага… и мне… то же, – он с опаской пожал ладонь Первородной, – И меня зовут Дориан, а не малыш!
– Я знаю… ведь я твоя Крёстная Мать!
Глаза мальчика округлились, и он наконец–то поднял взгляд, уставившись на Элишь удивлённым лицом.
– И с сегодняшнего дня, по вечерам, я буду тебя обучать! – она протянула руку, положив ладонь на голову Дориана, – Поэтому давай хорошо проведём время, и узнаем друг друга по-лучше?...
~~~
Сейчас.
– Ха–ха–ха! Воображаемый друг! – глотнул Дориан из бутылки крепкий напиток, – Эх, знал бы я тогда, что это за тварь, слал бы этого лучшего друга куда подальше!...
– И не говори, – взяла Элишь из рук Дориана бутылку, – Тогда я не заострила на это внимание, а зря…
Выслушав рассказ Первородной, на душе Дориана стало как–то поспокойнее. Он вспомнил, как Элишь обучала его и как весело они проводили вечера в библиотеке и в тренировочной комнате. Эти воспоминания нахлынули сами собой.
– Малыш, перед «званым вечером», как ты уже понял, я разговаривала с Амедео… – она поставила бутылку на выступ вокруг белоснежного дерева, – Ты его нашёл. Верно?
– Не могу утверждать на сто процентов, но думаю, что «да». Он прячется среди «Иных».
Элишь вдруг задумалась, а следом спросила то, что гложет её сердце:
– Я знаю, что произошло на «Гелиосе 03», и мне очень жаль, что я тебе не помогла!... – её глаза стали влажными, – Я хотела забрать тебя с «Ковчега», но не успела, и возможно, что всё это было к лучшему. Ведь я посетила дом Альбионов и видела тебя.
– Что?!... – округлились глаза Дориана.
– Не удивительно, что ты не помнишь. У тебя было такое состояние, что ты не воспринимал никого вокруг себя. Тебе было так плохо, что никто не мог тебе помочь… на это было способно лишь «время».
***
13 лет назад
«Пантеон»
Дом «Альбионов»
02:44
– Элишь! Подожди!
– Как я могу ждать?! Он пытался вырезать себе сердце!!!
Амедео, еле успевая переставлять трость, быстрым шагом следовал за Первородной по радужной тропе.
Наконец–то узнав, где сейчас находиться Крестник, Элишь незамедлительно прибыла в дом Альбионов. Она просто не могла по-другому… ведь то, что пережил этот мальчик, не сможет выдержать даже Бог, который прожил десять тысяч лет.
Миновав ограду, Элишь прошла в дом Артура Альбиона. Это было трехэтажное золотое здание с треугольной крышей. Внутри, в холле, уже стоит Алесия Альбион – жена Артура, а так же четырёхлетняя Дания Альбион, что мельком выглядывает из главного зала.
– Пожалуйста, остановись! – встала Алесия перед Элишь, выставив в её сторону руки.
Жена Царя Пантеона – это Богиня Мудрости, что своим чутким нравом и бойким характером прославилась как первоклассный боец, а так же незаменимый друг, который выручит в любой ситуации. Волосы её цвета золота, а голубые глаза пылают отвагой. И она не даст Элишь пройти к Дориану.
– Лучше посторонись! – покрылся лоб Первородной пульсирующими венами.
– К нему нельзя! – рявкнула Алесия, – Он подпускает к себе только тех, кого плохо знает.
– Что за бред?! – усмехнулась Элишь, – Ничего получше не могла придумать?!
– Это не ложь! – отдышавшись, промолвил Амедео, – Если он видит кого–то близкого, то просит его убить себя, или же напротив – гонит прочь и начинает выть так, что сердце уходит в пятки.
– Именно так! – кивнула Алесия, – Я, как и моя дочь, его редко видели. Он нас плохо знает, поэтому и подпускает. И я скажу честно… лучше оставить его в покое. Ему нужно время, что бы прийти в себя. Такие раны так просто не затягиваются! И дело не в телесных ранах, а душевных. Будем наседать, он просто сойдёт сума.
Амедео подошёл к Элишь и положил на её плечо ладонь:
– Не заходи к нему. Просто приоткрой дверь и посмотри … он в дальней комнате.
Амедео кивнул, и Алесия тут же сделала несколько шагов в сторону, открыв проход вглубь дома.
Элишь, даже не задумываясь, быстрым шагом направилась в коридор, минуя комнату за комнатой… пока не услышала плач и тихие стоны. И в этот самый момент её шаг стал медленнее, а уверенность в своих действиях пошла на убыль.
Первородная встала возле последней двери, аккуратно ухватилась за ручку, легонько потянула её вниз, и тихо, без единого шороха, приоткрыла дверь.
Её глаза округлились, а сердце и правда, ушло в пятки. В углу комнаты, не далеко от кровати, во тьме сидит Дориан. Он поджал колени к груди, а ладонями сжал уши. Его плач и душераздирающие стоны отпечатались в памяти Элишь на всю жизнь. Это звучало так, словно его кто–то пытает.
– УБИРАЙСЯ!!! ПОШЛА ПРОЧЬ!!! ПРО-О-ОЧЬ!!!
Элишь резко закрыла дверь, так и не решившись зайти в комнату. Все её лицо покрыл холодный пот, а по щекам, сами собой, покатились слёзы.
Первородная направилась обратно в холл, а каждый шаг давался ей с трудом… ведь она чувствовала полное бессилие. Она знала на своей шкуре, что значит: быть полностью опустошённым.
– И… как… как ему помочь?!... – дрогнул голос Элишь.
– К сожалению, с нами ему будет только хуже, – вынес вердикт Амедео, – Мы же с тобой знаем, что лечит подобный недуг. Да, Элишь?
– Только «время»… – тихо прошептала дева, – Но почему… почему он так реагирует на своих близких? Мы ведь можем ему помочь!
Лицо Алесии побледнело, и она вдруг спросила:
– Ты не была на суде?...
– Нет, я не успела! В подробности не вдавалась, но как я слышала, Совет «Безликих» оправдал Дориана. Вроде бы нашли преступника, кто и устроил тот ужас на «Гелиосе 03».
Амедео глянул на Алесию, а та опустила взгляд в пол.
– Тот, кто сотворил подобное с Дорианом, был Август. На суде предоставили неоспоримые доказательства. К тому же Август сбежал в день трагедии. Он оставил Стигмы в тронном зале, и бесследно исчез. Видимо понял, что из–за Стигм на него устроят охоту все Династии «Парадиза». Не стоили они таких хлопот, ведь его и так разоблачили. И Дориан видел все доказательства.
– То есть… родной отец! – оцепенела от ужаса Первородная, – Да как же так! Не верю! Август бы такого никогда не сделал! Он любил Дориана!
– На словах – да! На деле – нет! – дрогнул голос Амедео, – Я сам долго не мог поверить, но доказательства, как я уже сказал, неопровержимы. Есть все материалы, даже видеозаписи, голосовые сообщения… абсолютно всё!
– Теперь понимаешь, почему он агрессивно реагирует на тех, кто ему дорог? – сказала Алесия тихим тоном.
– Да, теперь понимаю… – Первородная провела ладонь по лицу, желая сбросить с себя незримую тяжесть, но ничего не получилось, – И как поступим?...
– Я отправлю Дориана к Наёмникам! – признался Амедео, – Оли Карген, лучший друг Августа, поможет Дориану. Они с ним практически не знакомы. Так, виделись пару раз, и всё. Не думаю, что Оли откажет в моей просьбе.
– Хочешь сделать из него линчевателя?! – рыкнула Элишь.
– Ему нужно выпустить пар! – грозно ответил Амедео, – Он будет карать преступников «Парадиза», очищая этот мир от грязи! Это благая тропинка, не находишь? И к тому же он скроет свою личность и сможет завести новых знакомых. Со временем боль утихнет и придёт осознание. Сейчас ему жизненно необходимо сменить приоритеты. Мы, Альбионы, поможем ему. Как убедимся, что Дориан более-менее в порядке, его заберёт Оли.
– Такое чувство, что ты просто хочешь от него избавиться… ты боишься его, да?...
Услышав подобные слова из уст Первородной, глаза Амедео налились кровью, а трость в его правой руке лопнула и разлеталась в щепки.
– Дориан Ламберт, мой ребёнок! Он мой, ясно тебе?! Я не побоюсь отдать за него свою жизнь! И в отличие от тебя, я рассуждаю, основываясь на увиденном и своём опыте, а не сердцем, что требует от меня прижать этого ребёнка к своей груди, и сделать всё, что бы его душа не знала печали. Но я понимаю, что сейчас ему сложно находиться с теми, кого он считает своей семьёй. Понимаешь?! Самый дорогой человек во всём «Парадизе» буквально вытер об него ноги, а в конце ещё и растоптал все его мечты и все стремления. Он его уничтожил! Опустошил!
Элишь сжала кулаки и опустила лицо. Всё в её груди пылало, и она была зла на саму себя. В самый нужный момент, её просто не было рядом!…
– Я понимаю, это больно, – подошёл Амедео к Элишь, – Но мы-то с тобой знаем, каково сейчас Дориану. Мы через это проходили. Поэтому, дай ему время!
***
Сейчас.
Дориан даже не мог возразить Элишь. В тот промежуток времени, когда он был у Альбионов, а потом стал Наёмником – это было время принятие своих грехов и обретение внутреннего покоя. Ему и правда, был ни кто не нужен. Лишь со временем, потихоньку, Ламберт вновь смог доверять ближним. И той, кто смог вернуть Дориана обратно в реальный мир, была Роксана. Она буквально силком вытащила парня из тьмы. Но и то, она ждала подходящего момента, ведь Дориан, в первые встречи, отталкивал её и пытался держать подальше. С Элишь было бы так же, а возможно, что даже и хуже.
– Я не держу на тебя обиду, – Дориан искренне улыбнулся, из–за чего Элишь на секунду потеряла дар речи, – Что было, то прошло. Не будем смотреть назад, да?
– Ого! – рассмеялась Первородная, – Как же ты вырос. Раньше ты был таким зажатым, а сейчас – настоящий мужчина! – она протянула руку и взяла Дориана за ладонь, – Я рада, что мы поговорили… и я буду рада помочь тебе со всеми вопросами. Даже касательно вопроса с твоим отцом!
– Извини, но у меня и так достаточно попутчиков, – сжал Дориан пальцами руку Элишь, – Да и к тому же, это мой личный вопрос. Решать его буду только я один. Других это не касается.
– Вендетта, да?...
– Именно! – глаза Дориан вмиг начали терять свой яркий цвет, – Я убью Августа, а его труп отдам Великим Династиям… а дальше… – он убрал взгляд в сторону, – Дальше посмотрим, как будет. Планов на будущее я не загадываю. У меня и так его нет, и никогда не было.
Элишь передвинулась поближе к Дориану и крепко обняла его.
– Поверь, тебе уготовано великое будущее… ведь ты сын Лаерты Ламберт!
В дверь постучались, из–за чего Дориан и Элишь быстро расцепились и сделали вид, словно у них был серьёзный политический разговор.
В комнату зашла аловолосая девушка в чёрном пиджаке.
– Госпожа Элишь! Господин Альбион! Через пять минут начинается «первый» танец «званого вечера».
Предупредив, девушка тут же покинула комнату и закрыла за собой дверь.
– Что ж, – поднялась на ноги Элишь, – Пойдём, поговорим с Шарлоттой. Сейчас будет самое подходящее время.
– Ох, – поднялся Дориан, ощущая, как его плечи стали в разы тяжелее, – Если честно, я не знаю, что ей сказать…
– Говори сердцем, а дальше всё само получиться! – дала Элишь прекрасный совет.
– Хм, так и сделаю, – Дориан убрал улыбку и стал серьёзным, как никогда, – Элишь, я попрошу тебя, что бы ни случилось, не влезать в разговор между мной и Шарлоттой. Даже если между нами завяжется бой, ты не будешь мне помогать.
– Хорошо, – кивнула Первородная, – Я вмешаюсь только в том случае, если твоя жизнь будет под угрозой! И это даже не обсуждается.