Министры мира

В самых богатых домах Омашу имелись полы с подогревом. Работали они так: в печи в соседней комнате разводился огонь, и дым от него стелился по горизонтальной трубе, которая проходила через неглубокий туннель, вырытый под зданием, прежде чем выйти через дымоход с другой стороны. Жар от дыма согревал каменную кладку, и живущие наверху люди могли наслаждаться приятным теплом в течение нескольких часов после того, как огонь прогорел.

Это было чудо архитектурного мастерства местных покорителей, которое редко встречалось за пределами Царства Земли. К сожалению, Та Мин было не до восхищения, пока она ждала, сжавшись в три погибели в тесноте тёмного, закопченного и душного лаза. Грубые камни земляного пола впились ей в спину, а слой каменной кладки, лежавший в пяди над ней, был твёрдым и неумолимым. Хотелось есть и пить. А ещё у неё отчаянно чесался нос — и чем больше Та Мин жалела о том, что у нее не было возможности почесать его, тем сильнее становился зуд. Вся ситуация была едва ли лучше того раза, когда подосланный убийца покоритель земли чуть не похоронил их с Року заживо.

Что бы он подумал о ней сейчас, увидев выполняющей указания Созина ради сохранения своего положения эмиссара? И, что ещё важнее, что она сама думала о себе?

Та Мин пока не нашла ответа.

Но в одном она была уверена: больше всего на свете ей хотелось, чтобы встреча министров мира Омашу и Ба Синг Се уже началась.

К счастью, вскоре сверху послышалось шарканье. Это были не уверенные, неторопливые шаги хозяина дома, а лихорадочная беготня слуг, которые, вероятно, готовили комнату и накрывали на стол. Это быстро подтвердила их тихая болтовня, которую Та Мин могла слышать через крошечное отверстие в каменном полу. Его за определённую плату проделала одна из служанок.

Та Мин сделала настолько глубокий, насколько позволяло тесное пространство, вдох, расправила плечи и покрутила шеей. Как только начнётся встреча, ей придётся лежать совершенно неподвижно.

Постепенно разговоры и суета наверху стихли. Некоторое время стояла полная тишина. Затем отворилась дверь, раздались тяжёлые шаги, а за ними — ещё одни. Снова хлопок двери.

— Присаживайтесь, министр Пуши, — произнёс знакомый Та Мин приятный, уверенный голос, принадлежащий молодому человека по имени Хуацзи, министру мира Омашу.

Она встретила министра лишь однажды на одном из приёмов, и он напомнил ей Созина. За то короткое время, что Та Мин жила в городе, Хуацзи успел пройти путь от лучшего выпускника своего класса до руководителя одного из восьми департаментов, управлявших западным регионом Царства Земли.

— Премного благодарен, — ответил министр Пуши, у которого был хрипловатый голос старого солдата. Которым, согласно собранной ею информации, он и был. Бывший агент Дай Ли и один из высших военных чиновников Ба Синг Се. Много лет назад он в зародыше подавил восстание покорителей песка.

Послышались ещё шаги, приглушенный скрежет отодвигаемых стульев и скрип дерева, когда оба мужчины уселись на свои места.

— Вам удобно? — осведомился у коллеги Хуацзи. — Ужин скоро будет подан.

— Вполне, вполне, — отозвался Пуши. — Хотя здесь немного прохладно, не находите?

Та Мин застыла в панике. Одной из причин, по которой она решилась на этот план, было то, что погода в Омашу в последнее время была не по сезону тёплой, и служанка Хуацзи заверила её, что они не будут использовать систему обогрева.

— Хм-м, — протянул молодой министр. — Если хотите, я могу попросить слугу принести вам плед или растопить печь.

Воцарилась тишина, пока старик раздумывал.

«Выбери плед!» — мысленно взмолилась Та Мин.

— А впрочем, забудьте, ничего не нужно, — в конце концов милосердно решил Пуши. — В моём возрасте, министр Хуацзи, кости всегда мёрзнут.

Та Мин позволила себе тихий вздох облегчения.

— Бросьте, вы ещё в самом расцвете сил, — заверил собеседника Хуацзи. — Но дайте мне знать, если передумаете. Как прошло ваше путешествие?

Разговор продолжился в том же духе, и довольно долго. Министр Пуши был многословен, словно одинокий дедушка, дорвавшийся до слушателя, и щедро описывал всё, что видел и ел по пути, каждую перемену погоды и каждое незначительное неудобство, с которым ему пришлось столкнуться. Слушать это было до слёз скучно, и к тому времени, когда слуги подали еду, старый министр только начал описывать, как пересёк Большой водораздел.

Когда он закончил, разговор плавно перетёк к актуальным событиям в Царстве Земли. Ничего, что Та Мин уже не знала бы, и она искренне сомневалась, что министр Пуши проделал весь этот путь лишь для того, чтобы обсудить такие тривиальные темы. Тем не менее, когда слуги убрали посуду и принесли чай, встреча, казалось, уже подходила к концу, и Та Мин начала бояться, что все её усилия были напрасны.

— Теперь мы можем говорить откровенно? — спросил Пуши, когда чайная сервировка закончилась и шаги последнего из слуг затихли.

Та Мин оживилась.

— Минутку, пожалуйста, — сказал Хуацзи и пересёк комнату. Властным тоном он приказал кому-то в коридоре убедиться, что помещение надёжно защищено.

— И, если это не доставит излишних хлопот, — вставил Пуши, — не могли бы вы попросить кого-нибудь всё-таки растопить печь?

«Скажи, что это очень хлопотно!» — мысленно приказала Та Мин Хуацзи.

Но тот лишь сказал «конечно» и передал приказ слуге, прежде чем закрыть дверь.

Нехорошо. Та Мин подумала, не пора ли ей удалиться тем же путем, каким она пришла, но министры только сейчас перешли к делу. Та Мин молилась, чтобы прислуга, которой поручили растопить печь, окажется той же самой девушкой, которая помогла ей составить этот план. Она знала, что Та Мин здесь и не станет торопиться выполнять приказ или, если повезёт, придумает какое-нибудь оправдание, чтобы не разжигать огонь.

Хуацзи вернулся к столу и снова сел.

— На каком этапе находится наш маленький проект? — спросил Пуши. — Всё готово?

— Почти, — заверил его собеседник. — Наш агент на Севере уверяет, что осталось совсем немного.

Министр Ба Синг Се усмехнулся.

— А она явно не торопится.

— Мне говорили, что к старости люди постигают добродетель терпения, — дружелюбно заметил Хуацзи.

— Ха! — хохотнул Пуши. — А говорили, что я не такой уж старый!

— Мы не можем позволить себе поторопиться, — сказал Хуацзи. — Если хотим, чтобы всё прошло успешно, яд должен сработать идеально.

Глаза Та Мин расширились. Яд? Какой яд? И кого они планировали отравить? Царица Го Сюнь или Царь Земли казались самими очевидными мишенями, но…

Внимание Та Мин отвлёк скребущийся звук неподалеку. Под полом было недостаточно места, чтобы повернуть голову и посмотреть, но она была уверена, что это кто-то раскладывает растопку или угли в печи. Время кончалось, но Та Мин просто обязана была услышать продолжение разговора.

— Звучит как оправдание, — министр Пуши высморкался и кашлянул. — После всех её «экспериментов» у вас вообще остались образцы минерала с Ламбака?

Та Мин нахмурилась. Минерал с Ламбака? Это был камень, который, по словам Року, Торговая компания Западного Царства искала на острове, куда они с Гияцо отправились несколько лет назад. Но Року сказал, что они остановили покорителей земли и отправили их обратно на родину с пустыми руками в качестве пленников.

— Остались.

— И где вы его храните? — спросил Пуши.

— В безопасном месте.

В ответ на это увиливание старик фыркнул.

— По крайней мере, скажите, что вы можете достать ещё, если понадобится.

— Могу.

— Хорошо. Вам понадобится много минерала, если хотите приготовить яд этой женщины и отравить все запасы воды в Омашу.

От изумления Та Мин поперхнулась воздухом.

— Вы это слышали? — спросил Хуацзи.

Та Мин замерла.

Пуши рассмеялся.

— Что? Звона царского золота, текущего в ваши карманы в обмен на пустые заверения?

— Тс-с... — прошипел Хуацзи, призывая собеседника замолчать.

Послышался слабый щелчок бьющихся друг о друга кремней, за которым последовал звук разгорающегося пламени.

— А, — выдохнул министр Омашу. — Печь.

— Наконец-то, — проворчал Пуши. — У вас в горах слишком много сквозняков.

Министр мира Ба Синг Се пустился в подробное описание остальных недостатков Омашу, и Та Мин решила, что услышала достаточно. Пора было выбираться отсюда, пока она не задохнулась от дыма и не поджарилась заживо.

Воздух становился всё горячей и задымлённей; Та Мин начала пробираться к небольшому отверстию дымохода, находившемуся в нескольких шагах от её головы. Покрытая сажей кожа скользила от пота, дышать становилось всё труднее. Будь у неё место, чтобы пошевелить рукой, Та Мин могла бы с помощью покорения огня заставить проклятое пламя исчезнуть.

— Опять… — внезапно сказал Хуацзи, прерывая жалобы министра Пуши на систему почтового сообщения города. — Я снова что-то слышал. И вряд ли это печь.

Та Мин снова замерла.

Раздался скрип ножек стула по полу. Кто-то встал, прошёл несколько шагов и остановился прямо над ней.

— Может, у вас завелись крысы-скорпионы, — предположил Пуши. — Меня бы это не удивило.

— В Омашу не осталось ни одной крысы-скорпиона, - огрызнулся Хуацзи, по неведомой причине оскорблённый таким предположением.

Жара становилась невыносимой. По лицу Та Мин струился пот, дым щекотал горло. Она зажала себе рот, чтобы не закашляться, и затаила дыхание.

Наверху воцарилась тишина. Та Мин представила себе, как по другую сторону каменной кладки, Хуацзи прижимается ухом к полу.

— Как бы это ни было забавно, — внезапно раздался хрипловатый голос Пуши, — у меня был тяжёлый день, и я хочу отдохнуть.

Над головой Та Мин раздался шорох — вероятно, Хуацзи поднялся на ноги, — а затем звук удаляющихся приглушённых шагов.

— Разумеется, — сказал молодой министр. — Я провожу вас в ваши покои.

Как только шаги министров затихли, Та Мин продолжила извиваться, продвигаясь к выходу. Добравшись, наконец, до конца трубы, она выпрямилась и выбралась наружу. Глубоко вдохнув прохладный воздух, она отряхнулась и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что её никто не заметил. Затем вышла в ночь, всё ещё не в силах прийти в себя от услышанного.

Она должна была найти Далисай и передать послание Созину, предупредить царицу Омашу и отправить ястреба-посыльного к Року.

Замышление убийства даже одного чиновника или представителя знати было плохой новостью, но отравление целого города? Это геноцид. И с какой целью?

Не имеет значения. Не существовало причины, которая могла бы оправдать убийство невинных.

Ни единой.