Пролог

Посвящается искусству врачевания и всем, кто им занимается.

Дующий с гор ледяной ветер носился над замёрзшим озером, завывая, будто мстительный дух. Два охотника, казавшиеся едва заметными пятнами на фоне сверкающей белизны, низко склонили головы в капюшонах, чтобы хоть как-то защитить лица от пронизывающего холода. Они продвигались медленно, и с каждой минутой их надежды таяли. Мало того, что уставшие руки уже с трудом поднимали гарпуны, так ещё и густая белая мгла начала заволакивать горизонт, предвещая скорую снежную бурю.

— Нам стоит вернуться на стоянку, — крикнул Аасу отцу в короткое затишье между порывами ветра.

Карсок, огромный мужчина с телосложением карибу-медведя, проигнорировал слова сына. При других обстоятельствах он, может, и согласился бы, но добыча не показывалась на обычных миграционных маршрутах всё лето, и они просто не могли позволить себе снова вернуться с пустыми руками.

В былые времена племя Карсока и Аасу приспособилось бы, последовав за животными. Но, как и многие другие на Севере, их семья уже давно переехала в столицу и потому была вынуждена следовать правилам торговых гильдий, которые указывали им, когда и где охотиться. Гильдии ставили эффективность выше традиций и в любой момент могли отказаться от их услуг, поэтому у отца и сына не было выбора.

Они продолжали тыкать гарпунами в погребённый под снегом лёд в поисках маленьких дыхательных отверстий, которые оставляли черепаховые тюлени. Чтобы не потерять друг друга, Карсок и Аасу периодически свистели и постоянно поглядывали на горизонт, следя за приближением бури.

Снова и снова их гарпуны натыкались на твёрдый лед.

Ветер усилился. Пошёл снег. Когда Аасу в очередной раз поднял глаза, белизна уже поглотила не только горы вдалеке, но и Карсока. Аасу прислушивался, пока не услышал слабый отцовский свист, затем стиснул зубы, покрепче сжал гарпун и снова сосредоточился на своей задаче.

Через несколько тычков конец гарпуна внезапно пробил снег и с плеском погрузился в воду. У Аасу перехватило дыхание. Он ещё несколько раз ткнул в то же место, чтобы убедиться, а затем принялся раскапывать снег, пока не обнаружил во льду лунку размером с кулак. Она была крошечной, но каким-то чудом Аасу умудрился наткнуться на её.

Потрескавшиеся губы охотника растянулись в широкой улыбке. Нет, это было нечто большее, чем простая удача. Сама судьба направила Аасу, чтобы он смог найти жирного черепахового тюленя — после этого гильдия перестанет сомневаться в его охотничьих навыках.

Аасу издал долгий пронзительный свист, оповещая о своей находке, и вскоре показался бредущий по глубокому снегу Карсок. В его глазах горела гордость. Внешне Аасу оставался невозмутимым, но его сердце радостно билось в груди. Отец всегда учил, что смирение — верный спутник истинной силы.

Не говоря ни слова, отец с сыном заняли позиции по обе стороны от дыхательной лунки, подняли гарпуны и стали ждать, когда над поверхностью воды покажется усатая морда.

Они ждали.

И ждали.

Вокруг свистел ветер и кружился снег. Вдалеке трещал и стонал лёд.

Холод обжигал лицо Аасу. Мышцы начали дрожать от напряжения, внимание ослабевало. Но он упрямо боролся с желанием распрямиться и встряхнуть руками и ногами, потому что отец научил его и тому, что от терпения может зависеть, станешь ли ты сильным или останешься слабым, преуспеешь или потерпишь неудачу, выживешь или нет.

Но дольше ждать Аасу не пришлось.

Черепаховый тюлень появился неожиданно. Пробив лёд, он врезался в Карсока и повалил его на спину. Придавив охотника своим весом, тюлень набросился на него, оскалив клыки. Тишину пронзил крик боли.

С бешено колотящимся сердцем и широко раскрытыми от ужаса глазами Аасу метнул гарпун, но тот соскользнул с твёрдого панциря черепахового тюленя, не причинив никакого вреда. Тюлень резко обернулся, уставившись на Аасу чёрными глазами и обнажив окровавленные зазубренные клыки. Его гладкая кожа была покрыта фиолетовыми синяками, а из пасти капала пена.

Аасу застыл.

Что происходит? Черепаховые тюлени не ведут себя, как дикие арктические волки. Не ломают лёд, выпрыгивая на поверхность, как львы-косатки. И не калечат людей, как полярные медведесобаки.

И всё же в десятке шагов от Аасу его отец стонал и корчился в снегу, придавленный лающим и рычащим черепаховым тюленем. Внезапно тюлень соскользнул с тела Карсока и медленно начал ползти к Аасу, волоча себя на передних ластах судорожными, беспорядочными движениями.

Аасу сглотнул, но не двинулся с места. Пусть он не мог покорять воду, но на поясе под паркой у него висел нож. Он медленно потянулся к нему, не сводя глаз с приближающейся угрозы. Зверь был уже в пяти или шести рывках от него, когда рукавица Аасу наконец-то оказалась под паркой, и всего в двух-трёх, когда его дрожащая рука нащупала рукоять ножа.

Аасу уже собирался обнажить клинок, когда черепаховый тюлень дрогнул и отвёл взгляд. Он принялся сдавленно кашлять, затем прополз ещё пару шагов и внезапно рухнул в снег. Несколько мгновений хрипы продолжали вырываться из груди зверя, пока наконец ярость, а вместе с ней и жизнь, не погасли в его глазах. Над озером снова воцарилась тишина.

Аасу судорожно выдохнул. Он понятия не имел, что случилось с этим тюленем, и ему было всё равно. Он пробежал мимо испустившего дух зверя и упал на колени рядом с Карсока.

— Отец!

Лицо Карсока было пепельно-серым, тело покрыто ранами, и он больше не двигался. Но при звуке голоса сына его глаза открылись. Густые хлопья снега падали с неба. Карсок был ещё жив, но надолго ли?

Аасу почувствовал нарастающую панику. Что ему делать? Не станет ли отцу хуже, если он попытается унести его отсюда? Но у Аасу не было выбора.

Он поднял взгляд и обнаружил, что мир вокруг заволокло белым. Снежная буря, о которой он успел забыть за последние минуты, наконец настигла их. Сможет ли он найти дорогу обратно на стоянку в таких условиях? И даже если сумеет, то в какой стороне ближайшее поселение, где можно найти целительницу?

Аасу уже собирался снова обратить внимание на отца, когда в пелене снегопада перед ним начал вырисовываться смутный силуэт. Человек или мираж?.. В конце концов, кто отправиться в такую даль в разгар бури?

По мере того как фигура приближалась и становилась всё отчетливее, Аасу пришла в голову третья возможность. Он вырос на историях о духе в человеческом обличье, который помогал заблудившимся во льдах найти дорогу домой. Возможно, это тот самый дух.

— Прошу, помогите! — крикнул Аасу на случай, если ему не привиделось. — Мой отец ранен!

Человек, дух или мираж ничего не ответил, но продолжил приближаться. Вскоре Аасу смог различить фигуру в зимних мехах. Судя по длинному, изогнутому подолу парки, это была женщина. Её капюшон был плотно натянут на голову, так что Аасу не мог разглядеть её лица.

Подойдя ближе, женщина опустилась на колени перед мёртвым тюленем. Она ощупала тело, перевернула его и склонилась ближе. Плечи её опустились, и, к изумлению Аасу, женщина разочарованно хмыкнула.

— Прошу! — снова крикнул он, желая поторопить её. — Нам нужна помощь!

Его соплеменница на мгновение заколебалась, затем встала и направилась к нему всё тем же неспешным шагом.

Аасу взглянул на отца, глаза которого снова закрылись. Он потряс его, пытаясь разбудить, но Карсок не отреагировал. В горле у Аасу встал ком, сердце сжалось.

Когда он снова поднял глаза, женщина уже стояла перед ними. Она была высокая, с волевой челюстью и тёмными заплетёнными волосами, выглядывающими из-под капюшона, который по-прежнему скрывал её глаза.

— Наконец-то сработало, — пробормотала она, оглядев истерзанное тело Карсока. — Но ненадолго…

— Прошу, — проигнорировав странные слова, начал умолять Аасу. — Кем бы вы не были…

— Атка, — неожиданно прервала женщина.

— Хорошо… Атка, — повторил Аасу. — Помогите ему. Умоляю.

Но женщина, назвавшаяся Аткой, лишь покачала головой.

— Я здесь не для того, чтобы помогать, — слова её были холодны, как вода, бурлящая под толщей льда.

Атка развернулась и начала уходить. Аасу продолжал звать её, но вой ветра заглушил его проклятия и мольбы, и вскоре женщина исчезла в пелене кружащегося снегопада.