Глава 20.0

Шарлотта Гринвуд была из тех, ради кого я бы, не задумываясь, отдал всё на свете. В романе её описывали как истинного гения, часто называя «Сама по себе». И хотя автор в итоге забросил книгу, лаконично заявив: «все умирают, включая Люциуса», — если у кого и был шанс выжить, помимо самого Люциуса, так это у Шарлотты.

Как бы мне ни хотелось подойти к ней прямо здесь, на арене, я знал: она терпеть не может, когда её отвлекают от чтения. Досадная помеха, тем более что заговорить с ней станет еще труднее, когда контракты с гримуарами будут заключены.

Я сидел в экзаменационном зале, передо мной лежало пять листов бумаги. Мне не терпелось хоть краем глаза увидеть главного героя, Люциуса, но его фамилия была Катлер, а моя — Рунерт. Оказаться в одном зале нам не светило, как бы я об этом ни умолял.

«Вопросы не то чтобы сложные, но боже... почему их так много?»

Комната для заключения контрактов станет доступна сразу, как только я закончу. И всё же, несмотря на все пробные тесты, университетские экзамены и бесчисленные викторины, которые я решал, будучи прикованным к постели в прошлой жизни, мне еще никогда не попадалось задание из пятисот вопросов.

«Такое чувство, будто они просто хотят меня завалить. Извините, ребята, не выйдет».

Я перевернул лист. Честно говоря, мне больше всего хотелось узнать, что приготовил для меня мой гримуар, — вероятно, поэтому я отвечал быстрее обычного. С другой стороны, я перечитывал «Тайный наёмник» не один раз. Вопросы действительно были пустяковыми.

«Какова была продолжительность Нечестивой войны между Королевством Брейк и Королевством Навер?»

«Проще простого — 102 года».

«Кто правил как император Империи Брейк 1500 лет назад?»

«Император Пак».

«Кто развязал Первую революционную войну?»

«Женщина под вуалью».

«Кто, помимо короля Аластера II, был признан героем после Второй революционной войны?»

На моих губах заиграла ухмылка. Единственное, что удерживало меня от смеха, — это остатки совести.

«Забавно... Годфри Рунерт».

Я вздохнул. «По крайней мере, у него хватило чести отказаться от титула героя».

Тридцать лет назад мой отец разжег Вторую революционную войну, чтобы продвинуть свои товары и наладить связи в преступном мире. Рядом с ним был его лучший друг Аластер, исполнявший в то время обязанности короля Королевства Призм.

Оба учились на четвертом курсе этой самой академии, оба были Бедствиями — их победа была предрешена. Годфри довел начатое до конца и был признан героем. Он отказался от титула. Вместо этого Аластер II пожаловал ему титул герцога.

В этом была вся суть традиций семьи Рунерт. Они раздували пламя и сами же помогали его тушить, и в конечном итоге оба действия оборачивались им на пользу.

Этот вопрос еще крутился у меня в голове, пока я не перешел к следующему. Мое выражение лица мгновенно изменилось.

«Соглашения, устанавливаемые между индивидом и гримуаром, могут предполагать либо немедленную плату, либо условную. Подобная контрактная цена неизбежна и __?»

У меня отвисла челюсть. Я знал, что магия в этом мире требует платы, мгновенной или отложенной, и что даже реликвии имеют свою цену из-за магического наполнения. Но я не знал, что эта плата неизбежна. И уж тем более я понятия не имел, каким должен быть правильный ответ.

«Неужели я это как-то упустил? Не помню, чтобы читал об этом. Кажется, такое бы мне точно запомнилось».

На этом вопросе я застрял дольше, чем на всех остальных вместе взятых. В конце концов я вписал что-то поверхностное и двинулся дальше.

И всё же это не давало мне покое. При заключении контракта цену нужно было принять, чтобы всё прошло успешно, однако сюжет «Тайного наёмника» намекал, что её можно снять. Если же она действительно неизбежна, значит, история не просто изменилась — в самой логике мира появились дыры.

«Надо будет спросить у Рейн, когда закончу с контрактом».

***

Вскоре экзамен завершился, а вместе с ним и все вступительные испытания. Осталось только заключение контракта и результаты, которые объявят завтра.

Единственной заминкой стал тот странный вопрос о цене магии, во всём же остальном оставалось только благодарить богов.

Комната для заключения контрактов была обставлена скудно: белые стены, никакой мебели, которую можно было бы сломать. Однако в центре было всё необходимое для создания магического круга: красный порошок, лезвие, розовые свечи и спички.

«Красный порошок добывают на Багряном континенте. Поскольку доступ к нему есть только у Багряной башни магов, он чрезвычайно редок и его трудно достать».

Я сглотнул комок, подступивший к горлу, и протянул руку к контейнеру, в котором был запечатан мой гримуар. Даже сейчас я чувствовал, как он зовет меня, и от этого невольно медлил.

Что было еще более странным, гримуар источал некую тьму, которая полностью окутала контейнер. В этой книге всё казалось неправильным, но выбор у меня был невелик. Если я хотел жить, мне оставалось только принять её такой, какая она есть.

Когда я наконец открыл контейнер, темный туман, заполнявший его, вырвался наружу и заполнил всю комнату. Он был похож на пепел, но при этом пугающе холодный. Вскоре туман странным образом рассеялся, и, взглянув на гримуар, я нахмурился.

«Что это, черт возьми, такое?»

Я видел прекрасные гримуары, особенно у Рейн, но мой не имел с ними ничего общего. Грязный и потрепанный, словно его бросили в тот самый миг, когда создали.

— Погоди-ка... — Я провел пальцами по твердой обложке и присмотрелся. — Он покрыт пеплом. Он так выглядит, потому что был запечатан в контейнере вместе с тем темным туманом.

Я наконец улыбнулся. Если бы вещь была по-настоящему грязной, это встревожило бы меня куда сильнее. Я прочитал достаточно романов, комиксов и пересмотрел столько аниме, чтобы знать: подобные штуки всегда заканчиваются тем, что ты становишься каким-нибудь изгоем, связанным с демоном.

«Так-то лучше... Ну что, начнем?»