Глава 13.0

Зал для допросов представлял собой огромный цилиндр, чьи стены своей высотой подавляли Леомариса, заставляя его казаться совсем крошечным. По комнате были развешаны двенадцать длинных белых знамен, а потолок имел идеально овальную форму, в точности повторяя очертания подиума под ногами юноши. Но больше всего выделялось вырезанное на своде багровое солнце — символ того, что Богиня Первого Света неустанно следит за каждым.

Леомарис молча обвел взглядом знамена. Ему не нужны были объяснения — он и так знал, что они значат. Но даже если бы он не ведал истины, само давящее присутствие в этой комнате сказало бы ему больше любых слов.

За каждым знаменем скрывался один из двенадцати архимагов академии. Маги, доведшие свои способности до абсолютного совершенства, — фигуры колоссального влияния в стенах этого заведения.

«Пятьдесят вопросов, верно?.. Но почему они молчат? Я знаю, что их здесь нет лично, но разве они не должны уже начать допрос?»

Стоило этой мысли оформиться, как слева раздался властный голос:

— Господа, приступим.

Леомарис тут же сосредоточился. Пытаясь определить обладателя голоса, он поймал себя на мысли, что это, пожалуй, самая сложная загадка, с которой он когда-либо сталкивался. Голос звучал как женский, но в нем чувствовалась такая глубина, что заставляла сомневаться в собственных чувствах.

— Да, архимаг.

— Прежде всего: ты стоишь перед лицом Двенадцати Архимагов. Тебе зададут пятьдесят вопросов, касающихся твоей личности и истории королевства. На ответ даются считаные секунды. Любая задержка будет расценена как поражение.

Времени на раздумья почти не оставили, и тут же прозвучал другой вопрос, заданный более мягким тоном:

— Начнем с установления личности. Назови свое имя.

— Я — Леомарис Рунерт, второй сын семьи Рунерт.

Они и так знали, кто он такой. Знали про его дворецкого Хейзела. Им было известно всё, что Леомарис когда-либо совершал: его уличные прозвища, недавнее предательство Аарона — абсолютно всё. Они изучили его подноготную еще до того, как он переступил порог этого зала.

Тут же вмешался третий голос — твердый, но с отчетливыми женскими нотками:

— Каких целей ты стремился достичь в этом заведении?

На губах Леомариса заиграла едва заметная улыбка. Необходимость быть с ними «честным» едва не заставила его рассмеяться. Кто поступает в военную академию ради чего-то иного, кроме богатства и власти? Но эти мысли он оставил при себе.

— Я желал найти достойное применение своему существованию, архимаг. Я хотел во всем посвятить себя Богине: каждое мое дыхание, каждый шаг и даже каждая слеза должны служить ее возлюбленному королевству.

— Твое существование... Ты хочешь сказать, что готов умереть за Богиню Первого Света и Королевство?

— Да, архимаг. Я исполню этот долг с честью.

Тишина затянулась. Леомарису казалось, что его душа вот-вот покинет тело. Провалить это собеседование было нельзя, даже если ради успеха придется пресмыкаться перед этими старыми мерзавцами. Однако он не ожидал, что на столь каноничный ответ последует такая реакция.

Наконец тишина прервалась искаженным голосом:

— Понятно. Следующий.

— Ты широко известен как смутьян. Насколько это соответствует истине?

Леомарис сглотнул. Лгать было бессмысленно — они и так всё знали. Но ему нужно было правильно разыграть свои карты.

— Это правда, архимаг. Сколько я себя помню, я был позором семьи Рунерт. Как—

— Достаточно! — властный тон оборвал его на полуслове. От этой резкости Леомариса на мгновение пробрала дрожь. — Следующий.

— Скольким людям ты успел навредить своим прискорбным поведением?

Леомарис раздраженно стиснул зубы. Он думал, что просчитал всё наперед, но эти люди явно вознамерились использовать его прошлое против него самого.

— Я не—

— Следующий!

— 24 августа 1854 года, согласно отчетам, ты участвовал в осквернении статуи Богини Первого Света и учинил беспорядки в Церкви Надежд. Это правда?

Сердце пропустило удар.

— Да, архимаг.

— И ты искренне считаешь, что после подобных выходок достоин звания кадета этой академии?

— ...

Он не поднимал глаз от пола, не решаясь взглянуть ни на одно из знамен. Провала всё еще можно было избежать, он это понимал. Но то, как они посыпали вопросами после его слов о преданности Богине, наводило на мысль, что его валят намеренно.

— Теперь перейдем к истории.

Раздался спокойный и мягкий голос, словно говорящий намеренно пытался вывести Леомариса из оцепенения. И это почему-то сработало. Он поднял голову и повернулся в сторону голоса, его лицо вновь выражало решимость.

— Кто такие Искатели?

— Искатели были группой выходцев из королевства Вест-Дин, которые полторы тысячи лет назад отправились в странствие, чтобы познать мир. Их экспедиция в конечном итоге привела к открытию Первой стадии магии.

Прочтение более пятисот глав не прошло даром. Он знал историю этого мира лучше, чем ему самому хотелось бы.

— Магия? Почему ты называешь этот ритуал магией?

Леомарис слегка прищурился. Он знал, что «Пять стадий магии» — одна из самых спорных тем в ученом мире. Люди бесконечно спорили о том, уместно ли вообще слово «магия».

Некоторые считали, что «магия» — это лишь естественное продолжение законов мира, и ее не следует считать «магией».

Он просто не ожидал, что эти люди окажутся среди сомневающихся.

— То, что Искатели обнаружили в Красном море, в Красных горах и на Пурпурном континенте, было явлениями, которые невозможно было объяснить логикой того времени. Однако я верю, что они считали все эти события чудесами... иными словами, магией.

— А что насчет Повторных Искателей и профессора Зенита? Считаешь ли ты, что они признавали это магией, но не частью нашего мира?

Он глубоко вздохнул. В романе эта тема разбиралась досконально, и он невольно поразился тому, насколько неосведомленными притворяются эти люди. Впрочем, неважно. Убедительное объяснение сейчас могло перекрыть весь позор предыдущих ответов.

— Повторные Искатели основывали свои исследования на записях первых Искателей. Для них аномалии этого мира переставали быть магией, как только находили свое объяснение.

Однако открытие внешней силы стало чем-то принципиально новым, не задокументированным ранее. Именно поэтому оно классифицируется как Вторая стадия магии.

Леомарис уверенно стоял на подиуме, наслаждаясь моментом. Молчание архимагов придавало ему чувство почти полной неуязвимости.

— С профессором Зенитом та же история. Когда он разработал Третью и Четвертую стадии, у него было достаточно ресурсов для фундамента. Однако он сумел распознать Генезис — нечто, что, по его собственному признанию, было за пределами его понимания.

Творец этого мира, чья кровь стала морями, слезы — реками, сердце — солнцем, а плоть — живыми существами, заложил основу, которую ученые позже использовали для создания гримуаров на Пятой стадии.

— Каждая стадия не меняла саму реальность, — подытожил Леомарис, — она лишь отодвигала предел того, что люди могли объяснить. И всё, что лежало за этим пределом, всегда называлось магией.

В зале воцарилась тишина, пока тот же властный голос не заговорил снова:

— То есть ты утверждаешь, что всё, что находится за гранью нашего понимания и осознания, следует считать магией?

Леомарис молча пожал плечами. Ему было глубоко плевать: Пять стадий магии, Пять стадий гримуаров или как им там еще угодно. Пока ему ставят баллы, они могут называть это хоть квантовой физикой — он и глазом не моргнет.

— Да, архимаг.

— Впечатляет. Следующий.

Леомарис нахмурился: «Впечатляет? Значит, они с самого начала знали, что это магия?»

— После достижения Пятой стадии магии, кто отплатил за доброту Королевства Призм кровопролитием и убил императора Георга II?

— Это был варвар-предатель из королевства Брэк... император Джованни.

Осознание того, что вопросы о магии были лишь проверкой, всё еще будоражило его, но это помогло сохранить концентрацию. Он отвечал на каждый вопрос так, словно малейшая ошибка могла привести к краху. Вскоре после сорок девятого вопроса он приготовился к самому коварному испытанию.

— Последний вопрос... — голос, прозвучавший теперь, был тем самым мягким тоном, что подбодрил его несколько минут назад. — Кто ты такой?

Пятидесятый вопрос всегда был одинаковым. Главный герой романа столкнулся с ним и провалился, а автор так и не раскрыл правильный ответ. Но после недели в этом мире Леомарис верил, что нашел его. Вопрос, на котором срезались почти все студенты.

Он опустился на одно колено, склонив голову к начищенному полу в знак полной покорности.

— Я — тот, кто необходим королевству, архимаг.

На зал для допросов опустилась тяжелая тишина. Мгновение Леомарис слышал лишь приглушенный шепот и пересуды архимагов. Одно это уже говорило о многом.

Несмотря на долгие годы совместной работы, эти архимаги даже не знали личностей друг друга, и даже сейчас они находились не в академии, а действовали через реликвии. И все же этот гул голосов создавал ощущение, будто у них один разум на всех.

Вскоре тишину прорезал старческий, надтреснутый голос:

— Мы закончили. Можешь немедленно приступать ко второму экзамену.

Как только слова затихли, в зал вошел сотрудник академии и нажал на переключатель. Стены начали вращаться, мерцая, словно иллюзия, а затем всё погрузилось во тьму.

— Немедленно начать подготовку к экзамену по стратегии и тактике ведения войны.