Глава 15.0

Как только начался экзамен, обозначились два пути. Ударить по Красной армии в лоб и победить, либо пробраться на их базу, забрать магическую сферу и уничтожить её. Но Леомарис понимал: ни один из вариантов не будет так прост, как кажется.

Любой шаг вперед требовал жертв и крови. Его солдаты были лишь пешками, и смерть за правое дело — меньшее, что они могли сделать. Однако то, что он видел сейчас, преподало ему важный урок.

Страх и паранойя, охватившие солдат перед лицом смерти, были вызваны не осознанием своей роли пешек, а его собственной решимостью. Они оценивали её. И у них не было причин умирать за него.

«Я их командир, и им нужен повод, чтобы идти за мной. Они здесь не по своей воле — их заставила игра. Я должен дать им причину умереть за меня... причину настолько вескую, чтобы они поверили: их гибель не будет напрасной».

На его губах заиграла едва заметная улыбка.

«Люди забудут, что ты говорил, забудут, что ты делал, но они никогда не забудут, что ты заставил их почувствовать... Достаточно нескольких сладких слов, чтобы затронуть их души, и они будут сражаться вечно».

Он знал: страх нельзя стереть. Но его можно направить в иное русло. Он твердо решил сдать этот экзамен и собирался вложить в это всю свою душу.

Глубоко вздохнув, он поднес к губам деревянный микрофон. Перед глазами стояла его собственная борьба с раком и те слова, которые он так отчаянно жаждал услышать в то время.

— Я знаю, вам страшно. Так и должно быть. Ничего не чувствуют только мертвецы. Но поймите: ваш страх не изменит будущего. Он лишь определит, как вы встретите его: стоя на ногах... или моля о пощаде.

Он собрался с духом.

— Думайте не обо мне, а о себе и о тех, кого вы защищаете. Если мы падем, отступать будет некуда. Второго шанса не дадут. Все, что осталось за вашими спинами — ваши дома, ваши семьи, ваши имена — не переживет этого поражения.

Внимательнее окинув взглядом поле боя, он увидел, что все его люди, участвовавшие в схватке, мертвы. Как он и опасался, после непрекращающихся атак Красная армия продвинулась вперед на несколько шагов. Оставалось лишь вопросом времени, когда они окажутся на расстоянии удара и обрушат свою мощь на его пост.

Увиденное вызвало у него легкую тревогу, но он не позволил ей просочиться в свою речь.

— Люди не запомнят ваш страх. Они не запомнят ваши колебания. Но они запомнят, выстояли вы... или бежали. И если вы побежите, оборвется не только ваша жизнь — в прах обратится всё, что связано с вашим именем. Ваши друзья, ваши близкие... даже те, кого вы ненавидите больше всего. Все они разделят бремя вашего позора.

Гордый и уверенный, он выпрямился во весь рост, словно подчиненные могли его видеть.

— Вы не вольны выбирать, быть этой битве или нет. Этот выбор уже сделан. Но вы всё еще можете выбрать, какую историю о ней расскажут потом.

Он глубоко вдохнул.

— Встаньте рядом со мной не потому, что вы бесстрашны, а потому, что понимаете, что случится, если вы этого не сделаете.

Шесть лет, проведенные в постели, научили его одному: надежда — штука хрупкая. Выхода не было, и в подобных ситуациях надежда была не нужна. Нужно было действие.

Он улыбнулся.

— Не думал, что это сработает настолько эффективно.

Солдаты явно воодушевились. Дрожь в коленях унялась, оружие в руках больше не ходило ходуном. Судя по книгам, которые читал Леомарис, он ожидал ликующих криков, но вместо этого они просто начали действовать.

— Немедленно отправить тысячу дополнительных солдат южным путем. Вступаем в бой.

Солдаты маршировали без колебаний. Пользуясь суматохой вражеских атак, они шли напролом. Когда они достаточно отдалились от поста, Леомарис направил их на север, навстречу Красной армии в пустыне. Еще сотню бойцов из того же отряда он отослал на юго-восток, к побережью.

Вскоре в пустыне вспыхнуло сражение, и он воочию убедился в силе своих слов. Дух солдат окреп. Они сражались так, будто от этого зависела их жизнь.

Тем не менее, его внимание было приковано к отряду, отправленному для засады. Они прошли вдоль берега, достигли бесплодных земель и, несмотря ни на что, продолжали путь. Но, как он и боялся, все они погибли, кроме двоих.

— Я намеренно замедлил этих двоих, чтобы их не накрыли разом, и, похоже, попал в самую точку.

Это означало, что он как минимум приблизился к базе Красных... сопротивление было слишком плотным, чтобы она находилась где-то еще.

Он приказал сотне солдат на берегу немедленно прибавить шагу. Оставшимся двоим, приближавшимся к пустыне, он велел действовать максимально скрытно.

Его взгляд вернулся к основному полю боя, и увиденное привело его в восторг. Солдаты теряли конечности, но продолжали идти вперед. Истекая кровью, с застрявшими в телах стрелами и обломками мечей, они не сдавались. Они бились из последних сил.

— Если артефакт заглотнет наживку, он отправит как минимум двести человек на перехват моих солдат, идущих к бесплодным землям. Однако, видя, как яростно сражаются мои люди, он может проявить осторожность и выставить еще больше сил.

Его расчеты оправдались, но лишь отчасти. Красные бойцы возникли из ниоткуда и бросились на его солдат. Сотня на сотню.

Тем не менее, двое передовых солдат не попались, и вскоре они уже были в пустыне. Область обзора в интерфейсе сферы слегка расширилась.

Леомариса бросило в дрожь, а затем накрыло волной облегчения. Солдаты видели базу Красных. По стенам ходили часовые, а в самом центре возвышалась башня, на вершине которой покоилась магическая сфера.

Битва в пустыне закончилась. Все его солдаты, участвовавшие в ней, пали, но перед смертью они успели уничтожить больше половины Красной армии.

— О, постой... они останавливаются. У меня на базе всё еще больше тысячи солдат. Похоже, артефакт считает, что посылать меньше шестисот человек — плохая затея.

Леомарис задумчиво потер подбородок.

— Но ведь это логично... разве его главная цель не в том, чтобы уничтожить мою базу?

Не успел он договорить, как его внимание привлекло нечто любопытное. Приближалась ночь, и, что еще лучше, Красная армия высылала подкрепление.

Как только ворота распахнулись, Леомарис проскользнул своими двумя скрытными бойцами внутрь базы Красных. Чтобы удержать внимание врага на пустыне, он вывел с базы еще две сотни человек. Та сотня, что столкнулась с Красной армией в бесплодных землях, победила, потеряв тридцать человек, но это не имело значения. Их он тоже перенаправил в пустыню.

— Вот так. Теперь те, кто в бесплодных землях, встретят подкрепление Красной армии, а отряды с базы ударят по их основным силам.

Пока все внимание было приковано к сражению... его лазутчики захватили магическую сферу.

Против воли на его лице расплылась ухмылка. Один из двоих солдат погиб, но второй сумел уйти с красной сферой, и только это имело значение.

Отчаянная попытка врага пуститься в погоню вызвала у него удовлетворение... но внезапно улыбка погасла.

Сердце бешено заколотилось, когда он окинул взглядом поле боя. Красная армия не посылала целое войско. Всего лишь двух солдат. Двоих.

И тут его пронзила пугающая мысль. Контролировал ли он в этой войне хоть что-то? Он заполучил сферу лишь потому, что ему позволили. Каждый его шаг был санкционирован свыше.