Глава 10.0

Когда меня вызвали в покои матери, я узнал, что пришло время получить гримуар. Радость и тревога нахлынули одновременно. Это не казалось совпадением — я как раз размышлял о гримуаре, когда меня позвали.

Комната, в которую меня привела Розмари, была просторной и светлой. Она казалась почти пустой, если не считать восьми огромных портретов на стенах — по два с каждой стороны. Мой взгляд скользнул по ним. Смотреть было особо не на что, и всё же они казались какими-то нереальными, словно видения в лихорадочном бреду. Один и тот же узор, повторенный в разных цветах.

Не отрывая взгляда от портретов, я наблюдал, как Розмари подошла к красному полотну напротив и осторожно отодвинула его. За ним скрывался сейф, а внутри — стеклянный контейнер, содержимое которого было полностью окутано тьмой.

— В этом контейнере покоится древний гримуар. Ученые так и не смогли определить, божественная это сущность или темная. Никто никогда не владел им, и, вероятно, никто не овладеет.

Я точно знал, что слушаю её. Впитывал каждое слово матери. Но по какой-то причине всё, что она говорила, начало превращаться в фоновый шум. Глаза отказывались покидать контейнер; казалось, он вытягивает из меня саму душу.

Я чувствовал это где-то глубоко внутри: именно эта вещь нависала над моей судьбой всё это время. Я не мог до конца осознать происходящее, но в тот миг мне казалось, будто я наконец нашел кого-то, кого очень давно потерял.

Странное наваждение прервал голос Розмари, вырвавший меня из оцепенения.

— Он зовет тебя, не так ли? Я никогда не собиралась отдавать тебе этот гримуар... но верю, что спустя столько лет он нашел того, кто ему под стать.

Я с трудом сглотнул вязкую слюну. В каждом гримуаре было что-то заключено: дух, зверь или некая сущность. Люди заключали контракты с этими существами, и такие контракты бывали трех видов.

Гримуары и сами по себе стоили баснословных денег, а цена контракта могла быть просто безумной. Но одним из важнейших факторов оставалось то, совместимо ли запечатанное внутри существо с тем, кто заключает договор.

Моя ситуация не была чем-то неслыханным, но такого я не ожидал. Моя душа едва успела появиться в этом мире. Как Розмари могла уже иметь гримуар, совместимый со мной?

— Э-э... вы хотите сказать, я должен его взять?

На губах Розмари заиграла мягкая улыбка. Она подошла ко мне и осторожно вложила контейнер в мои руки.

— Я обещала тебе гримуар, не так ли? Ты сделал более чем достаточно, чтобы заслужить это, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. От её улыбки по спине пробежал холодок.

— С ним ты сможешь продолжить наследие семьи Рунерт в академии, как это сделала твоя сестра. Заставь меня гордиться тобой, Лео.

Я сглотнул подступивший к горлу ком, глядя вслед уходящей из комнаты Розмари.

«Она улыбнулась... улыбнулась?!»

Моя паника была настолько очевидной, что её заметил бы и слепой. Я полагал, что раз она обещала мне гримуар, то отведет меня в Синюю башню, чтобы я нашел тот, что откликнется мне. Но она не только уже имела его при себе, но и улыбалась, вручая его.

Перебирая воспоминания, я не мог вспомнить ни одного случая за последние десять лет, когда бы видел улыбку матери.

Я не сводил глаз с контейнера. Тревогу, исходящую от гримуара, было трудно игнорировать, но выбросить его я не мог. Это подарок, и отказ означал риск лишиться наследства. А если это случится — прощай, академия. К тому же, избавиться от него значило потерять единственный реальный шанс стать достаточно сильным, чтобы выжить.

Был еще вопрос совместимости: если ты однажды связал себя с гримуаром, шансы подойти другому были ничтожно малы.

Даже если бы это было не так... Пятьдесят тысяч кроунсмарок. Примерно пятьдесят миллионов фунтов стерлингов. Именно столько главный герой, будучи наемником, зарабатывал долгих шесть лет, чтобы просто поступить в Имперскую академию Гелиос. И это без гримуара. Даже тогда ему потребовалось невероятное везение и «сюжетная броня».

«Я никак не смогу заработать пятьдесят миллионов... Меня убьют раньше, чем пройдет год».

Я глубоко вздохнул и успокоился. Розмари всегда питала слабость к прежнему Леомарису. Она давала ему бесчисленные испытания, чтобы он доказал свою состоятельность, дважды спасала его бизнес от банкротства и сама выбирала ему дворецких. Она хотела как лучше.

«Она также сказала, что мне нужно пойти по стопам Розей в академии и продолжить дело семьи, а значит, я должен стать еще более грозным злодеем. Очевидно, она будет наблюдать».

Я подавил в себе тревогу, а затем разом выдохнул. Самаэль никогда не учился в академии и не собирался. Единственной, кто там учился, была Розей, и путь, по которому мне предстояло пройти, принадлежал леди почти такой же загадочной, как сама Розмари.

И всё же я принял ситуацию. Другого выхода не было. У меня не было ни единого шанса накопить пятьдесят тысяч за шесть лет, а к тому времени Люциус уже выследил бы и убил меня.

Самым важным было то, что Розмари не желала моей смерти. Именно этого я и пытался избежать всё это время. И пока что я собирался оставаться под той самой защитой, которую искал.

«Этот гримуар несет в себе новый вызов. Мне нужно сберечь его, пока мы не доберемся до академии и я не смогу окончательно заключить контракт».

Тот факт, что Розмари лично проследит за нашим путешествием в академию, заставлял меня волноваться куда меньше, чем я ожидал. Если ни герцог, ни неубиваемый злодей никогда не осмеливались перечить герцогине, у меня были все основания чувствовать себя в безопасности под её защитой.