Глава 12.0

Имперская академия Гелиос.

Её часто называли «городом в городе», возведенным на самой окраине Четенхема. К тому моменту, как мы прибыли — шесть часов на поезде и еще два в карете, — небо уже начало темнеть.

Академия была не просто учебным заведением. Здесь Королевство Призм ковало своих боевых магов. Дисциплина, искусство боя и самоконтроль — всё здесь было подчинено одной цели: создать нечто полезное для государства. То, что не приносило пользы, безжалостно отсеивалось.

Нас проводили в жилые комнаты, не утруждая себя лишними объяснениями.

Я ожидал чего-то скромного.

То, что я получил, оказалось... разочаровывающим.

Края зеркала в моей комнате пошли ржавчиной, и оно едва справлялось со своей прямой задачей. Вдоль стены тянулась газовая труба, издавая непрекращающееся прерывистое шипение. Магический светильник под потолком мигал каждые несколько секунд, словно никак не мог решить, гореть ему или нет.

Я замер на мгновение, осознавая реальность.

Всего неделю назад меня окружали натертые до блеска полы, бесшумные слуги и трапезы, которые подавались раньше, чем я успевал о них попросить. Это было излишеством, но, как выяснилось, я привык к нему сильнее, чем ожидал.

Теперь же всё это казалось намеренным. Почти оскорблением.

— Значит, вот с чего они начинают... — пробормотал я.

Комната Рейн была ничуть не лучше, хотя она выглядела совершенно невозмутимой. Казалось, она ожидала худшего. Она с силой надавила на матрас и коротко кивнула, будто подтверждая свои подозрения.

— Не развалится. Этого достаточно.

Её кровать выглядела так, словно пережила не одно поколение владельцев. Ткань истончилась, набивка сбилась в комки, а в разных местах торчали нитки. Со временем обивка приобрела какой-то неопределенный, смешанный оттенок.

Хейзел и Рен пришлось еще тяжелее. Слугам всегда достается меньше всех.

Если господам полагалось пренебрежение, то слугам отдавали то, что оставалось после этого. Их комнаты были не просто бедными — за ними практически не следили.

В ту ночь я окончательно утвердился в своих намерениях. Я и раньше размышлял о том, что мне нужно здесь сделать.

Теперь я был уверен.

***

Процесс поступления состоял из четырех испытаний. После них следовал выбор гримуара для тех, у кого его еще не было, и, наконец, ритуал заключения контракта.

Последние два пункта меня мало волновали. Гримуар у меня уже был, а вопрос совместимости не стоял.

Важны были именно экзамены.

Двадцать лучших учеников зачислялись в Первый класс, что давало привилегии, упрощающие жизнь: лучшие ресурсы, лучшее отношение и отсутствие лишних препятствий.

Но я не метил в двадцатку. Мне нужно было попасть в пятерку лучших. Стать настоящим стихийным бедствием.

Любой другой результат не решал моих проблем. Мое имя всё еще тянуло за собой шлейф дурной славы, Люциус по-прежнему оставался угрозой, а пребывание в подобных условиях лишь усугубило бы ситуацию.

Если я хотел получить хоть какой-то контроль над происходящим, мне нужно было занять место, где меня невозможно будет игнорировать.

***

На следующее утро я оделся с особой тщательностью.

Не вычурно — здесь это было ни к чему, — но достаточно опрятно, чтобы никто не принял мой вид за небрежность.

В сопровождении своего дворецкого я направился в административный холл на первое испытание: собеседование.

Как только я подошел к дверям, кто-то преградил мне путь.

Через проем была небрежно протянута нога — жест был случайным лишь на первый взгляд.

Я поднял глаза.

Мальчишка, прислонившийся к стене, выглядел расслабленным, почти скучающим, но в его позе чувствовался вызов. Рядом стоял еще один, с интересом наблюдая за сценой.

— Ты ведь Рунерт, верно? Тот самый паршивец? — спросил парень, слегка склонив голову. — Я ожидал большего.

Его приятель тихо хмыкнул.

Парень продолжал, словно просто делился наблюдениями:

— Твою фамилию до сих пор иногда поминают. Странно, учитывая, как всё для тебя обернулось.

Ногу он так и не убрал.

— На твоем месте я бы вел себя потише. Так проще.

Стоявшая позади меня Хейзел слегка подалась вперед.

— Что мне делать, молодой господин? — вполголоса спросила она.

Я отреагировал не сразу.

Мой взгляд был прикован к парню: я изучал его позу, тон, манеру держаться. Честно говоря, сам факт того, что моя репутация хулигана дошла и сюда, был удивителен. Еще один повод сдать экзамены на высший балл.

Затем я слегка склонился к Хейзел.

— Пока ничего, — тихо ответил я. — Они нам еще могут пригодиться.

Хейзел едва заметно кивнула.

— Ты что, меня игнорируешь? — в голосе парня прорезалось раздражение.

На этот раз я посмотрел на него по-настоящему.

Без гнева, даже без досады — просто со вниманием.

— Я тебя услышал, — ответил я. — Просто решал, стоит ли отвечать.

Это заставило его нахмуриться.

— У меня скоро собеседование, — продолжил я ровным тоном. — А после него еще два экзамена. Я бы не хотел тратить время впустую перед их началом.

Лицо парня напряглось.

Я сделал шаг вперед, обозначая свои намерения, но не форсируя события.

— Если у тебя всё еще будет желание повторить сказанное, — добавил я, — сможешь сделать это позже.

Последовала пауза. Тишина затянулась. Я наблюдал за ним с неуютной улыбкой. И вдруг парень убрал ногу — не то чтобы нехотя, но и без былой уверенности.

Я прошел мимо, не оборачиваясь.

Когда я вошел в зал, мое лицо снова стало бесстрастным. Я уже видел таких типов раньше.

Типичные клишированные персонажи. Вечно высокомерные, вечно самоуверенные. Даже в «Тайном наёмнике», романе куда более кровавом и психологичном, они встречались в первых главах на каждом шагу.

Однако я не собирался становиться одним из них. Никаких лишних драк, никакого участия в их заурядных разборках.

Те, кто не попадал в первый или второй классы, всегда оставались пешками, которых высшие ранги использовали для укрепления собственной репутации. Глядя на то, каким жалким выглядел этот юнец, я был уверен: пятый класс — это потолок, которого он когда-либо достигнет.

Я тихо выдохнул, поправляя рукав.

«Даже пешка может свалить короля. На мой взгляд, каждая фигура на доске имеет ценность. Было бы глупо наживать врага в лице того, кто однажды мог бы рискнуть ради меня жизнью».

Но для этого нужно позволять им вести себя так, как им вздумается, пока это не обернется мне на пользу. В конце концов, мне нужно было произвести впечатление на отца.

Вскоре ко мне подошла сотрудница в белом халате, всем своим видом напоминавшая ученого. Её темные волосы были стянуты в высокий тугой хвост.

— Кадет Леомарис, пора на собеседование.