Глава 11.0

Рано утром поезд отправился из Сан-Полетт в город Четенхем. Я занял место у окна, Хейзел села рядом, крепко сжимая в руках мой чемодан. Напротив нас устроились Рейн и Рен.

— Герцогиня внушает неподдельный ужас, — бросила Рен, явно пытаясь привлечь внимание Рейн. — Сказала всего пару слов, а я не могла не подчиниться. Если бы только во главе Церкви Перемен стоял кто-то вроде неё.

Ответом ей была тишина. Рен продолжила:

— Она сказала, что герцог навестит тебя, Рейн... Что думаешь? Нервничаешь?

Эти слова наконец заставили Рейн отреагировать. Выражение её лица оставалось бесстрастным, но в голосе ясно послышалось колебание:

— Не знаю... Я еще не стала частью их семьи, но кажется, они уже относятся ко мне как к своей.

— И не говори! Она сказала, что ждет от тебя великих свершений, так что ты просто обязана сдать вступительный экзамен.

Я едва вслушивался в их слова, но одна мысль не давала покоя. Неужели они забыли, что сидят в присутствии сына герцогини?

Впрочем, винить их не стоило. Моя мать была не просто загадочной — она была пугающей. Она проводила нас в академию, ограничившись несколькими напутствиями. Но ничто не тревожило меня так сильно, как улыбка, которой она одарила меня на прощание.

Когда Розмари заговорила, я лишь слегка приподнял голову, чтобы взглянуть на неё. Она снова мягко улыбнулась. Она стояла так, что никто, кроме меня, не мог видеть эту теплую и в то же время опасную улыбку. Казалось, она хотела, чтобы её увидел только я.

От одного этого воспоминания по моей спине до сих пор пробегал холодок. Но в голове настойчиво крутились слова, сказанные ею вслед за этой улыбкой.

Годфри приедет. К тому времени и он, и Розей уже будут в академии, и Розмари выразилась предельно ясно: она ждет от меня многого. И она была уверена, что Годфри будет ждать того же.

Для меня это означало одно: мои успехи в академии будут сравнивать с достижениями моей сестры, Розей. Но я был уверен, что злодеи измеряют свою ценность не оценками. Учеба всё равно имела значение, но совсем не так, как привыкли думать остальные.

Валютой семьи Рунерт были страдания, и они всегда стремились приумножить свой капитал. Розей, будучи на третьем курсе, уже стала уважаемой фигурой в академии. Помимо этого, она заправляла подпольным наркобизнесом, за которым втайне присматривал её дворецкий, пока сама она занималась академическими делами.

«Будь она в моем мире, наверняка уже стала бы мультимиллионершей».

На мой взгляд, сравнение было несправедливым. Впрочем, у меня был план — хотя называть это планом до прибытия в академию было преждевременно.

«Согласно роману, Годфри получил титул герцога после того, как почти тридцать лет назад сражался бок о бок со своим другом, королем Аластером II, в Революционной войне. В награду ему досталось более шестидесяти процентов земель Сан-Полетт — этого хватило, чтобы фактически стать владельцем города.

Но правда куда мрачнее... Именно Годфри развязал ту войну. Он использовал её, чтобы продавать оружие и заводить нужные связи. Одна только его теневая империя могла бы сделать его миллиардером, а то и мультимиллиардером».

Тяжелый вздох. Я полагал, что именно этого от меня и ждут — в конце концов, в романе Розей провернула нечто подобное.

«Я всё еще в замешательстве. Как мне прикажете развязать войну меньше чем за месяц? Даже у Розей на это ушло три года».

Я погрузился в свои мысли, когда Рен, которая уже больше минуты не сводила глаз с моего отсутствующего лица, наконец заговорила:

— Лишние думы до добра не доведут, молодой господин. Может, вам стоит немного взбодриться? Если хотите, я принесу каких-нибудь сладостей.

Она расплылась в такой широкой улыбке, что та могла бы осветить всё небо.

Я улыбнулся в ответ. Я и раньше знал, что она жизнерадостна, но за последние несколько дней понял, почему Рейн всегда держит её подле себя.

Рен залезла в багаж Рейн, достала оттуда угощения и, вручив горсть мне, повернулась к Хейзел.

Однако Хейзел замялась. И дело было не в принципах — её заставила передумать неприкрытая ярость, написанная на лице Рейн.

— Э-э... Не думаю, что леди Рейн будет в восторге от того, что ты раздаешь её припасы...

Рен лишь отмахнулась:

— Перетопчется. Она приняла лекарство утром, а сладкое ей всё равно нельзя. Мы тут проголодались, верно? А её тяга к сладкому подождет.

От выражения лица Рейн Хейзел стиснула зубы — казалось, та сейчас её живьем проглотит. И всё же угощение она взяла.

Взгляд Рейн потемнел, но она быстро взяла себя в руки.

— Не то чтобы я так уж любила сладкое, — произнесла она. — Я ем его только потому, что обязана.

— Ну да... Первое, что она попробовала после рождения, было не молоко, а сладость. Говорят, это знак того, что тебя избрала Божественная сущность, — добавила Рен.

Мы с Хейзел обменялись напряженными взглядами. Я был застигнут врасплох: в романе о Рейн ничего подобного не говорилось. Тем не менее, я прекрасно понимал, почему Хейзел смотрит на меня.

— У неё ситуация похожа на вашу, не так ли?

Хейзел утвердительно кивнула.

— У меня схожая ситуация... но она не связана со сладостями. Я не могу вдаваться в подробности, но, надеюсь, вы понимаете.

Рейн слегка приоткрыла рот, на её лице отразилась смесь шока и облегчения.

— А я думала, что я такая одна.

— Нет, на самом деле это случается довольно часто. Такое происходит, когда ты рождаешься рядом с гримуаром, который тебе идеально подходит, — добавил я.

— Ха-ха, — рассмеялась Рен. — Я знала, что моя леди уникальна.

Разговор оживился, в основном между Рейн, Рен и Хейзел. Рейн даже зашла так далеко, что достала свой гримуар, чтобы показать им его серебристо-золотой переплет, испещренный священными символами.

Это лишь укрепило меня в моих подозрениях. Оригинальная история оказалась куда более искаженной, чем я предполагал. В «Тайном наёмнике» Рейн получила свой гримуар в академии, а не от Церкви Перемен.

«Она появилась в сюжете только тогда, когда это стало важно для повествования — где-то в сотой главе, спустя два месяца после начала учебы. Автор никогда не заявлял об этом прямо, но Рейн упоминала об этом в душевном разговоре с Люциусом, когда речь зашла о её гримуаре».

Причастность прежнего Леомариса к смерти родителей Люциуса всё еще четко стояла у меня перед глазами. Это означало, что, если только Рейн в какой-то момент романа не солгала Люциусу, в мире уже начали происходить едва заметные изменения.

Впрочем, это ничего не меняло. Мне всё еще нужно было как-то превзойти сестру в академии и подготовить достойное «резюме» к визиту Годфри.