Глава 9.0

Как выяснилось, Аарон не был Нечестивым жрецом в то время, когда Розмари назначила его моим личным дворецким. Но прежний Леомарис обращался с ним так скверно, что тот в корне пересмотрел свои взгляды и задался целью его прикончить.

Говорили, что Аарон способен регенерировать и его невозможно убить, пока цела голова. Слушать об этом из уст Рейн было куда страшнее, чем я ожидал.

Впрочем, это не совсем верно. Она не рассказывала мне лично — пришлось подслушать её разговор с горничной. Рейн наотрез отказывалась со мной разговаривать. Словно меня и вовсе не существовало.

Я не собирался форсировать события или навязываться. Однако утром, во время моей тренировки с Себастьяном, она всё же почтила нас своим присутствием.

Я изучал холод и решимость в её глазах и понимал, как много уже изменилось. Этого огня там быть не должно, во всяком случае, не так рано.

В романе он появился только в академии, во время «Падения Великой Цитадели», когда она столкнулась со смертью лицом к лицу и была спасена главным героем. После этого она ожесточилась. Стала настолько холодной, что даже Люциус не мог её прочесть.

«А еще говорили, что Люциус мог достучаться до неё, только предлагая ей сладости и десерты».

Она присоединилась к тренировке специально, чтобы поучиться у Себастьяна, в частности — искусству владения мечом. Видимо, та хирургическая точность, с которой он снес голову Аарону, произвела на неё сильное впечатление.

Пока они занимались, я прихватил тарелку с соблазнительными сладостями и направился к тренировочной площадке. Прислонился к стене, набросив полотенце на плечо, и стал ждать Рейн. Терпеливый, как хищник, разложивший приманку.

Это была наживка, и Рейн это понимала. И всё же: торт, крем, вишенка на самой верхушке... Она не смогла устоять. Вскоре она покинула площадку и направилась прямиком ко мне.

Захватывающее зрелище, иначе не скажешь. Я наблюдал за её приближением и не знал, как благодарить Люциуса. Хотя я также начинал осознавать, насколько опасной может быть одержимость сладостями.

В романе об этом не говорилось подробно, только Рен и Люциус знали о её слабости. Но у меня возникли опасения: если сладостей достаточно, чтобы заставить её пойти за кем угодно, долго она не протянет.

— Полагаю, ты здесь из-за меня... ты ведь даже не притронулся к этому торту. Должно быть, использовал его, чтобы привлечь моё внимание.

Я нахмурился, втайне забавляясь. Она была именно такой проницательной, какой её создал автор. Я без колебаний протянул ей тарелку. Её рука на мгновение замерла, но она всё же приняла угощение.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, что сладости вредны для здоровья. А что еще важнее — твоя одержимость ими может тебя погубить.

Красные глаза Рейн встретились с моими золотистыми, и она нахмурилась. Она много слышала о Леомарисе, о том, каким ничтожеством он был. Но ничто в молодом человеке перед ней не указывало на грубияна и бездельника.

— И что ты собираешься делать? Угрожать мне этим?

Мягкая улыбка уже играла на моих губах. Я ждал подходящего момента, чтобы произвести на неё сильное впечатление. Меньше всего мне хотелось выглядеть злодеем в глазах кого-то столь полезного, как Рейн.

— Я понимаю, что ты не лучшего мнения обо мне, Рейн. Но я не могу вечно оставаться негодяем. Я стараюсь измениться. Никто из нас не выбирал этот союз, но мы можем решить, станет он удачным или нет. И я прикладываю все усилия, чтобы так оно и было.

— Кто бы мог подумать, что ты способен на такие речи... Значит, если я правильно тебя поняла, ты меняешься только для того, чтобы стать для меня лучшим партнером?

Её наивные слова заставили меня на мгновение усмехнуться.

— Я бы так не сказал, но это и не совсем ложь. Жизнь в академии будет не такой легкой, как та, что я вел до сих пор. Я должен научиться держать себя в руках, и если я переживу обучение, то, возможно, стану уважаемым профессором, возглавлю этаж в одной из трех магических башен или, по крайней мере, получу земли в провинции и титул графа.

Прошло две секунды. Рейн пристально смотрела на меня, затем тяжело выдохнула. Разочарование было очевидным, словно она искренне хотела услышать, что я изменился ради неё. Но я еще не закончил, и теплая улыбка на моем лице подтверждала это.

— Помолвка ведь еще не окончательная, верно? Твоя семья хочет, чтобы ты сначала узнала меня получше, так что, полагаю, всё решится после твоего двадцатилетия. До тех пор мы можем считаться женихом и невестой. Ты вольна разорвать помолвку, если передумаешь, и я поступлю так же, если почувствую необходимость.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел прочь. Рейн смотрела мне в спину, внешне спокойная, никак не выдавая своих чувств.

«Этого достаточно. Мне нужны лишь её верность и поддержка, а не кольцо на её пальце. Так я смогу выстроить товарищеские отношения и использовать наш будущий брак, чтобы укрепить их... да, так и поступим».

Мои мысли переключились на другое. До академии оставалось два дня, а мать так и не обмолвилась ни словом о гримуаре, который обещала.

Академия в любом случае вправит мне мозги, но, несмотря на всю подозрительность и таинственность Розмари, я всё же надеялся на обещанную книгу. Впрочем, сказать, что я не боялся доверять этой женщине, было бы наглой ложью.

И вдобавок ко всему вернулось то самое чувство, неприятное, как и прежде. Ощущение, что за мной следят. Или, возможно, кто-то пытается со мной связаться.

Сначала я списывал это на бдительный надзор Розмари, но чувство не исчезало, даже когда её не было рядом. Подозрения крепли, но я не мог найти им объяснение. В конце концов, я до сих пор понятия не имел, кто и зачем перенес его в этот мир.

Пока я витал в облаках, передо мной внезапно, словно из воздуха, возник Себастьян.

— Простите за внезапность, молодой господин. Леди Розмари требует вашего немедленного присутствия.