Имя (2)

Каково это — встретить своего старого начальника после выхода на пенсию? Именно такое чувство я сейчас и испытывал, и описать его словами было чертовски трудно.

— Ну, как поживаете?

Стоило Шнайдеру задать этот первый, дежурный вопрос, как мы с Вальтеаном синхронно вздрогнули. Это была чистая, доведенная до автоматизма рефлекторная реакция, въевшаяся в подкорку за годы службы под его началом.

Ладно я, но Вальтеан вполне мог бы и возмутиться, с чего вдруг он так шугается, но если говорить начистоту, Вальтеан был для Шнайдера одновременно и другом, и «младшим товарищем». И пускай во время войны все эти звания, чины и последовательность выхода в отставку перепутались в дикий клубок, сути дела это не меняло. Вальтеан, видимо, устыдившись своей секундной слабости, поспешно расправил плечи.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и прямо спросил:

— Зачем вы нас вызвали?

Не верилось, что он собрал нас ради ностальгических посиделок за чаем. Этот человек всегда славился тем, что его волновало исключительно благополучие Второго принца.

— А зачем еще? Просто захотелось поглядеть на ваши физиономии спустя столько времени.

「Чушь собачья.」

Это крепкое словцо едва не сорвалось у меня с языка. Вальтеан скорчил примерно такую же мину, словно разжевал лимон.

— Я хотел было позвать еще и бывшего главу Триаины, но у него обнаружились другие неотложные дела. Жаль.

Только не это, избавьте. Нам и одного сурового старика выше крыши хватит.

— …Раз уж он занят, тут ничего не поделаешь.

— И всё же мы не виделись целую вечность. Раз уж собрались, нужно взять от этой встречи всё.

Бывший глава Триаины — один из командиров спецподразделений, такой же, как и я. Особый штурмовой корпус Второго принца состоял из трех отрядов: Астрапе, Кине и Триаина. И экс-командир Триаины был ветераном того же ранга, что и Шнайдер.

— Вы оба, похоже, спите и видите здесь какой-то скрытый умысел, но его нет. Я действительно просто хотел вас увидеть.

Поверить в это было решительно невозможно. Сколько раз в былые годы я покупался на это его каменное выражение лица? Помнится, в пору моих тренировок он точно так же буднично сказал, что мы можем расслабиться и отдохнуть, а в следующий миг вонзил мне нож прямо между бровей. Вальтеан, может, и не в курсе всех тонкостей, но я-то проходил у него прямое обучение, отчего даже сейчас при взгляде на этого человека у меня по спине пробегал ощутимый холодок.

— Эрн.

— …Да.

— Как справляешься с обязанностями личного стража принцессы?

— Пока без особых происшествий. Была парочка подозрительных личностей, пытавшихся вынюхивать обстановку, но, как вы знаете, я с ними оперативно разобрался.

— Вот как.

Не Астра, а именно Эрн. Тот факт, что он выбрал личное имя, заставил меня засомневаться: 「Неужели это и впрямь обычная дружеская беседа?」 Обычно этот сухарь обращался ко мне строго по кодовому имени, когда дело касалось службы, и переходил на гражданское имя лишь тогда, когда проявлял хоть какую-то крупицу отеческой теплоты.

— В личном конвое Ее Высочества по-прежнему пустуют две вакансии, верно?

— Да.

— У Ее Высочества есть кто-то на примете?

— Похоже, нет.

— Что ж, тебе придется несладко. — Шнайдер перевел взгляд на Вальтеана: — Вальтеан.

— Чего тебе.

— Слышал, ты устроился слугой к принцессе.

— Да.

— Ты ведь планировал завязать с прошлым и жить спокойной жизнью вместе с женой. Тебя самого-то устраивает перспектива торчать в замке?

— Это был выбор моей жены. Я и так доставил ей слишком много хлопот за эти годы, так что не имею права идти наперекор её желаниям.

— И тебе с этого нормально?

— Пока счастлива моя жена, счастлив и я.

— …Вот оно как.

На губах Шнайдера промелькнула едва заметная улыбка. Обычный человек её бы и не уловил, но я заметил. Что это еще за новости? Становится немного жутковато.

— У меня есть вопрос.

— Спрашивай.

— Официально все ваши личные дела и архивы были уничтожены. И твои, и Эрна. Ваши подвиги, имена, личности — всё стерто без остатка.

— …Ну да, так и есть.

— Не хотите ли обзавестись новыми личностями?

— …В каком смысле? — Вальтеан, сидевший подле меня, озадаченно нахмурился.

Новые личности, говорит. Но они у нас и так были. Пускай наши данные времен службы в спецотряде ликвидировали сразу после отставки, нужды выдумывать себе фальшивые паспорта у нас не возникало.

— Я имею в виду — не хотите ли вы взять себе новые имена?

— …Имена?

Мы с Вальтеаном синхронно наклонили головы.

— Те имена, что у вас есть сейчас, были даны вам Империей и боевыми товарищами, ведь так?

— Ну да.

— Раз уж отныне вы собираетесь жить той жизнью, которую выбрали сами, то и имена у вас должны быть свои собственные. — С этими словами Шнайдер неторопливо отпил из своей чашки.

Заметив наши абсолютно растерянные физиономии, он раздраженно цыкнул и добавил:

— Как были недотепами, так и остались. — Шнайдер тяжело вздохнул: — Просто раскиньте мозгами на досуге. Глядя на вас, кажется, будто вы оба так и не смогли окончательно перешагнуть порог своего военного прошлого.

Новое имя. Эрн никогда прежде об этом не задумывался.

Эрн Астра. Сочетание гражданского прозвища и боевого позывного, полученного в спецотряде, которое несло в себе глубокий смысл и полностью отражало весь его жизненный путь. И теперь перечеркнуть всё это ради какого-то имени, подходящего для его нынешней мирной жизни? Это казалось чем-то маловероятным.

「Имя, значит…」

Хотя, если поразмыслить, возможно, в этом и крылась сермяжная правда. Как и говорил Шнайдер, в тот самый миг, когда его архивы были преданы огню, Эрн перестал иметь какое-либо отношение к штурмовому корпусу. И смена имени как символ перерождения определенно имела под собой веские основания. Но с другой стороны — менять имя только ради этого казалось ему пустой тратой сил. Он попросту не чувствовал в этом внутренней необходимости.

Пока он вяло крутил эту мысль в голове, одна юная особа в этот самый момент размышляла над той же темой, но совершенно под другим углом.

「Имя…」

Они сидели на скамейке, примостившейся ухоженной тропинки посреди роскошного цветника. Эферна сама изъявила желание прогуляться по замковому саду. Девочка то и дело бросала на Эрна короткие, вороватые взгляды. Она судорожно выжидала удобный момент, чтобы наконец назвать его по имени, прокручивая в памяти недавнее наставление Бергамот:

「Просто возьми и скажи.」

В этом ведь нет ничего сложного. Эрн. Всего два коротких слога. Герцогиня уверяла, что стоит пересилить себя один-единственный раз, и во второй будет уже куда легче. А за вторым придет третий, четвертый — и тогда их отношения сами собой начнут трансформироваться. Из неопределенной связи взрослого и ребенка они превратятся в узы мужчины и женщины. Лелея эти робкие надежды, Эферна наконец разомкнула губы:

— Эр…!

В горле мгновенно встал комок. Сердце испуганной птицей забилось в груди, а к лицу хлынул густой румянец. Она сделала еще одну отчаянную попытку:

— Э-Э-Эрн…

Странно. Всё шло наперекосяк. Было такое чувство, будто её внутренний механизм намертво заклинило. Во время репетиций перед зеркалом всё ведь получалось идеально, так почему сейчас ноги подкосились?

Впрочем, подобная реакция была вполне закономерной. Для Эферны Эрн всегда оставался незыблемым оплотом, взрослым мужчиной, на которого она могла опереться в любую секунду. И пока она не осознала свою влюбленность, ей и в голову не могло прийти посмотреть на него как на потенциального избранника. Слом этой привычной парадигмы «взрослый-ребенок» стал для неё колоссальным, почти непреодолимым барьером.

— Малявка, что-то случилось? — заметив её заминку, Эрн повернулся к ней.

Он уже давно обратил внимание, что девочка сидит тише воды ниже травы, глубоко уйдя в свои мысли. Её губы были плотно сжаты.

— Если тебя что-то гложет, просто скажи. Это всяко лучше, чем чахнуть в одиночку.

Подобный дружеский импульс придал Эферне сил. 「Была не была!」 — подумала она и решительно уставилась прямо ему в глаза. Она воинственно вскинула брови и порывисто расправила доселе понурые shoulders.

— Мистер!

Эрн невольно призадумался, не на шутку ли она надулась. Глядя на её суровое, решительное лицо, любой бы пришел к такому выводу. Что могло её так сильно разозлить? Он терялся в догадках, но интуиция подсказывала: дело явно серьезное. Эферна и раньше бывала не в духе, но такой тяжелой, давящей ауры от неё еще никогда не исходило. Эрн приготовился внимательно слушать.

— С сегодняшнего дня зови меня по имени.

…А?

Он опешил. Не зная, как реагировать на такое заявление, он безмолвно уставился на неё. По мере того как затягивалось это неловкое молчание, боевой запал Эферны начал стремительно испаряться, и её плечи снова сиротливо поникли. Растеряв всю свою былую спесь, она едва слышно промямлила:

— Ты постоянно зовешь меня «Малявкой»… Вот я и подумала… не мог бы ты наконец начать называть меня по имени…?

Эрн едва не спросил, неужели она так изводила себя всё это время из-за подобной ерунды. Если бы не её пунцовое лицо и дрожащие нотки в голосе, он бы точно списал всё на детские капризы. Почувствовав облегчение от того, что никакой беды не случилось, он с готовностью пошел ей навстречу:

— Хорошо. С этого момента я буду звать тебя по имени.

— …Ладно. — Эферна покорно кивнула.

Посчитав инцидент исчерпанным, Эрн поднялся со скамьи, намереваясь сменить тему и разрядить обстановку. Однако Эферна мертвой хваткой вцепилась в его рукав, вынуждая остановиться.

— Назови прямо сейчас…

На мгновение он застыл как вкопанный. Он впервые видел, чтобы лицо Эферны становилось настолько багровым, словно оно вот-вот готово было взорваться. Девочка, даже не думая опускать голову, упрямо сверлила его взглядом, требуя немедленного исполнения договора. Эрна буквально придавило этой неистовой, тяжелой волной её решимости.

— …Ладно. — Его губы неохотно приоткрылись после тяжелой паузы.

Он рассудил, что в простом имени нет никакого криминала, так что стоит уже переступить через себя и сделать это без лишнего пафоса. Но перед тем как вытолкнуть слово, он невольно прочистил горло:

— …Кхм…

Эрн беспричинно кашлянул. Эта заминка должна была придать ему уверенности, но буквы всё равно упорно не желали складываться на языке. Он мысленно чертыхнулся:

「А ведь это и впрямь как-то….」

Как бы это помягче выразить? Было дико неловко. Она ведь всегда была для него просто «Малявкой». И пускай недавно она официально примерила на себя титул «Принцессы», повода величать её так в неформальной обстановке у него не было, отчего этот статус казался чем-то эфемерным. А потому личное имя ощущалось на вкус странно и непривычно. Эрн наконец пересилил себя и вытолкнул то самое непривычное слово, что тяжелым грузом лежало на языке:

— Эферна.

*Тудум. Тудум.*

Эферна с головой зарылась в подушку, яростно молотя ногами по матрасу. Её лицо, надежно спрятанное в пуху, судорожно подергивалось.

— Эферна.

Это единственное слово произвело эффект разорвавшейся бомбы — после него она так и не смогла выдавить из себя ни единого членораздельного звука в присутствии Мистера. Только вернувшись в свои покои, лениво поковыряв ужин и улегшись в постель, она смогла наконец до конца переварить всё, что случилось за день.

— …У-у-ух…!

Если судить объективно, в плане продвижения их романтических отношений они не продвинулись ни на йоту. Они даже ногу толком от земли оторвать не успели. И всё же в её голове уже на полную мощность запустился генератор самых невообразимых сценариев будущего. Мысленно она унеслась в такие дебри, что ей самой становилось страшно.

「В будущем… мы ведь сможем зайти куда дальше.」

Когда она станет старше. Когда её детское тело окончательно оформится, нальется соком и обретет истинное женское очарование, произносить его имя станет для неё чем-то совершенно естественным и обыденным. Более того, он ведь мужчина, а значит, когда она перешагнет порог совершеннолетия, он чисто физически больше не сможет воспринимать её как маленькую девочку. От этой сладкой мысли на её лице расплылась довольная, широкая улыбка.

Как ей стоит вести себя с ним, когда она станет взрослой? Пожалуй, начинать менять манеры нужно уже сейчас. Поскольку процесс физического роста идет непрерывно, это будет самым верным решением. Эферна провела всю ночь без сна, увлеченно размышляя над тем, как ей скорректировать свое поведение и мимику.

「Хоть бы время шло чуточку быстрее…」

И вот так, незаметно, пролетело три года. Три года — срок, который для кого-то мог показаться сущим пустяком, но для Эферны он стал целой вечностью.