Осознание

Бергамот Катия. Если судить исключительно по её способностям, то она безупречный гений столетия.

Когда-то она доставляла немало хлопот своей маниакальной одержимостью самой концепцией магии и опекой над подрастающими коллегами, но со временем этот недостаток превратился в её главное достоинство, принесшее Империи колоссальную пользу. После окончания войны она добровольно вызвалась податься в преподаватели, и, разумеется, на неё тут же посыпался град предложений со всех сторон. Многие жаждали заполучить её к себе, ведь её компетентность не вызывала вопросов.

Однако не прошло и месяца после того, как она заняла пост профессора в академии, как её вежливо попросили написать заявление по собственному желанию. Причина была банальна донельзя. Её педагогический талант не шёл ни в какое сравнение с её магическим величием. Бергамот была настолько гениальна и так легко щелкала сложнейшие задачи, что попросту не понимала стандартов обычных людей. В итоге большинство учебных заведений, включая Магическую Башню и саму академию, дали ей от ворот поворот.

Но если бы дело было только в этом, Эрну не пришлось бы сейчас испытывать перед ней такой первобытный страх. Гениальность Эферны ничуть не уступала таланту Бергамот. Эрн трезво оценивал способности девочки и был уверен, что она без труда поспеет за программой.

Вся загвоздка крылась в методах обучения герцогини: она признавала только получение опыта и осознание через опаснейшую практику. Каким бы прогрессивным и эффективным ни был этот подход, Эрн принадлежал к числу тех, кто никогда бы не одобрил подобные спартанские методы. Потому что испытал их на собственной шкуре. Он слишком хорошо помнил, насколько безумными бывали её уроки.

— Герцогиня. Принцессе всего пятнадцать. Вам еще слишком рано лично браться за её обучение.

— А что не так с моим обучением?

— Вспоминая свое прошлое… Ваш метод — это чересчур суровое испытание для юной девушки. — Эрн говорил уважительно, но твердо. Это был завуалированный, но недвусмысленный отказ.

Однако…

— И что же нам тогда делать? Второй принц лично доверил её мне. Мы ведь не можем даже не попытаться, верно?

На стороне Бергамот был железный аргумент — воля Второго принца. Эрн понял, что крыть ему нечем.

— …Тогда, пожалуйста, помните об одной вещи.

— Конечно. Если это касается столь очаровательного дитя, я буду слушать предельно внимательно.

— Принцесса куда более хрупкая, чем вам кажется.

— …Что? — Бергамот удивленно наклонила голову.

— Пожалуйста, не давите на неё слишком сильно. Хоть в её жилах и течет королевская кровь, у неё полно слабостей и весьма ранимое сердце.

«О чём это он вообще говорит?» — хоть Бергамот и знала Эферну без году неделю, в этот момент она не могла не задаться подобным вопросом. Разумеется, достаточно было просто взглянуть на саму принцессу. Находясь в слепой зоне для взора Эрна, девочка победоносно и горделиво ухмылялась.

「Хм.」

Какое милое дитя. Или, вернее сказать, девушка с двойным дном? Бергамот едва уловимо почуяла те темные намерения, что скрывала в себе Эферна.

— Ах да! Я ведь еще упомянула, что лично подобрала слуг для принцессы! Раз уж так совпало, не хотите ли познакомиться с ними прямо сейчас?

— А как же уроки? Мы можем себе позволить задерживать их?

— Разумеется. Сегодня у нас всё равно день знакомств, разве нет?

— Оно-то так, но…

— Вот и отлично, тогда никаких проблем! Входите!

*Хлоп-хлоп.*

Стоило Бергамот дважды ударить в ладоши, как из глубины её кабинета вышли мужчина и женщина. Их лица были прекрасно знакомы и Эрну, и Эферне.

— Э… подвох…?

Женщина с зеленым самоцветом, вживленным в лоб. И стоявший подле неё мужчина.

— Приветствую, принцесса, — произнесла женщина, отчего глаза Эферны изумленно округлились.

Мериэн и Вальтеан. Те самые владельцы салона из сектора Муч теперь предстали перед ними в роли личных слуг.

Пусть и мимолетно опешив, Эферна поприветствовала их с искренней радостью в сердце:

— Госпожа Мериэн, как вы здесь оказались?

— Мне выпала великая честь получить прямое приглашение от госпожи герцогини.

Бергамот горделиво расправила плечи и вклинилась в ответ Мериэн:

— Я лично передала им предложение от имени принца! Ну как? Скажи же, я подсуетилась на славу?

Эрн ответил с долей явной неохотой:

— Да… Впечатляет.

Переманить к себе людей из её прежнего окружения за такой короткий срок — что ж, в такие моменты она действительно доказывала статус великой герцогини. Но всё же… Эрн покосился на Вальтеана и спросил:

— А у тебя вообще есть хоть какой-то опыт работы слугой?

— Да чего я только в жизни не делал! К тому же моя жена в свое время была главной горничной в Лесном Королевстве.

— Твоя жена была главной горничной?

— Она парикмахер. Вы, молодежь, сейчас, может, и не в курсе, но в былые времена парикмахеры были редкими и невероятно ценными кадрами. Не ожидал такого?

— Вообще ни разу.

В нынешние времена при упоминании города на ум сразу приходили обычные цирюльни. Мериэн поспешила добавить объяснений:

— Меня с самого детства обучала мать, которая как раз и была главой слуг. А салон я открыла лишь для того, чтобы пустить в дело те немногие таланты, которыми обладаю.

— А, вот оно как. — Эрн понимающе кивнул и повернулся к Бергамот: — И как же герцогиня умудрилась выйти на них двоих? Не прошло и суток с тех пор, как было объявлено о существовании принцессы.

— Ну, мне просто всегда чертовски везет на хороших людей! Хо-хо-хо!

— …

Она явно намекала на то, что знала обо всём заранее. Наблюдая за заливистым смехом Бергамот, Эрн глубоко в душе спрятал нарастающее чувство тревоги. И подумал:

「Из всех трех герцогов она, пожалуй, самая пугающая.」

Бергамот всегда оставалась женщиной, которая никогда не раскрывала своих истинных карт. Лемеа — герцог, который испокон веков поддерживал фракцию Второго принца. Герцог Тесран — бывший сторонник Первого принца, который после его гибели тайно строил козни против Элиуса. В отличие от них, Бергамот всегда умудрялась сохранять абсолютный нейтралитет, где бы ни находилась. В стране, раздираемой междоусобной войной за престол, двое других герцогов лучше кого бы то ни было знали, насколько тяжело оставаться в стороне. Даже Эрн понятия не имел, как герцогству Катия удавалось сдерживать натиск, уговоры и давление со стороны обоих принцев.

Именно поэтому Эрн её и опасался. Бергамот, виртуозно выставляющая себя напоказ и одновременно скрывавшая свои истинные помыслы, на подсознательном уровне заставляла его держать ухо востро — словно он снова столкнулся с оперативником секретной службы, к которой когда-то принадлежал.

— Ну что ж! Не разделиться ли нам ненадолго, чтобы мужчины поболтали с мужчинами, а девочки — с девочками?

Эрн хотел было отклонить предложение Бергамот, но Эферна тут же согласилась. Ей и самой нужно было кое о чём переговорить с Мериэн с глазу на глаз. Бергамот, не подозревая о её скрытых мотивах, обратилась к новоиспеченной служанке:

— Итак, старшая горничная! Что ты почувствовала, когда узнала, что наша малышка на самом деле принцесса?

Пусть и растерявшись от столь внезапного вопроса, Мериэн вскоре честно ответила:

— Я была потрясена. Настоящий шок.

Ну а как тут не удивиться? Девочка, которой она совсем недавно подстригала волосы, оказалась Первой принцессой Империи. Когда муж впервые принес ей эту весть, она списала всё на глупую шутку.

— Но одновременно с этим у меня промелькнула и другая мысль.

Она с самого начала казалась особенной. Любой, кто хоть раз видел Эферну, ловил себя на подобном ощущении. Бергамот понимающе закивала, разделяя её мнение. И в этот момент подала голос сама Эферна:

— Госпожа…?

— Зови меня так, как тебе удобно, милая.

— Тогда я буду звать тебя просто Мериэн. — Девочка кивнула. — У меня есть к тебе вопрос. Касательно тех симптомов, о которых я рассказывала в прошлый раз.

— Ах… Вы об этом. — Тон Мериэн мгновенно стал предельно осторожным. Она слегка подалась вперед, приготовившись внимательно слушать. — Вам удалось осознать или понять что-то новое в своих чувствах?

Эферна отрицательно покачала головой:

— Нет.

Эферна всё еще не до конца понимала, что именно с ней происходит. Точнее будет сказать, она только-только начинала нащупывать эту истину. Однако благодаря собственным усилиям ей всё же удалось кое-чему научиться.

— Недавно я попыталась скопировать поведение персонажей из одного любовного романа.

Сюжеты в таких книгах всегда похожи. История о мужчине и женщине, которые не знали о существовании друг друга, встретились и воспылали страстью. Эферна прочитала сцену, где героиня нежно целует своего избранника в щеку, и решила повторить этот трюк на практике. Потому что ей показалось, что бешено стучащее сердце и путающиеся мысли главной героини один в один совпадали с её собственными симптомами.

И вот, она сделала это — и испытала странное, фантастическое чувство, которое невозможно было в полной мере описать обычными словами. Она шла на поцелуй, ведомая эмоциями, близкими к глубокой признательности, но стоило губам коснуться его кожи, как лицо её залило густым румянцем, а в голове панически забилась мысль: 「Зачем я это сделала?」 — вплоть до дикого смущения. Но в то же время она чувствовала себя абсолютно счастливой. Она испытала колоссальное удовлетворение от того, что смогла должным образом выразить свою симпатию и теплоту человеку, которому была обязана всем, и пришла к выводу, что поступила правильно.

Таким образом Эферна начала смутно улавливать природу своего состояния. Она была еще слишком юна и неопытна, чтобы разложить всё по полочкам, но общую суть уже уловила. И теперь ей хотелось обрести железобетонную уверенность. Ей нужен был четкий ответ.

Мериэн посмотрела на неё и на мгновение задумалась. До заветной истины оставался всего один шаг, но для маленькой девочки этот шаг казался непреодолимо огромным. Наконец Мериэн заговорила:

— То, что испытывает принцесса, зовется любовью. Это также называют привязанностью или влюбленностью. Это чувство, способное породить бесчисленное множество других глубоких эмоций.

На губах служанки заиграла теплая улыбка. Ей, конечно, хотелось, чтобы Эферна дошла до этого сама, но она рассудила, что небольшой толчок в спину не повредит. Как женщина опытная, Мериэн видела — девочка и сама уже обо всём догадывалась.

Эферна прижала ладонь к груди и с отрешенным видом погрузилась в свои мысли.

— …Вот оно как.

Значит, это любовь.

Вот почему она считала, что Мистер принадлежит только ей. Вот почему ей хотелось во что бы то ни стало удержать его рядом с собой. Вот почему каждый раз при виде него её сердце пускалось вскачь, а в душе расцветала чистая радость. Причина крылась именно в этом.

Вот почему она не могла жить без него. Вот почему желала без остатка обладать всем, что было с ним связано. Это был тот самый миг, когда её необъяснимая, глухая одержимость обрела свое истинное, законное имя.