Имя (1)

Три дня спустя бал, устроенный Вторым принцем, завершился без каких-либо серьезных происшествий.

Эферна официально предстала перед дворянскими фракциями, которые до последнего сомневались в её существовании, а Элиус во всеуслышание объявил заранее заготовленную легенду. Разумеется, ни один аристократ не поверил этой истории до единого слова; они приняли её лишь потому, что заявление исходило из уст самого Второго принца.

В самом начале празднества Эферна, вопреки громким речам брата, не привлекла к себе особого внимания. Причина крылась в очевидном: она была еще слишком юна, да и весомых достижений за ней пока не числилось. Аристократы привыкли верить только подтвержденным фактам. Заслуги, приписываемые девочке, выглядели правдоподобно, но в самой истории то и дело сквозили белые нити.

Впрочем, ни один дворянин не посмел открыто критиковать или ставить под сомнение слова о подвигах Эферны. Подвергнуть сомнению её триумф означало пойти наперекор самой императорской семье. Поэтому все затаились в ожидании, рассчитывая, что она проявит себя в деле. Без преувеличения можно сказать, что большинство гостей явились на этот бал лишь с одной целью — лично убедиться, достойна ли Эферна Грандеум, объявленная последней каплей чистейшей императорской крови, звания «героини».

И Эферна доказала это самым ослепительным образом. Она выжала свои магические способности до абсолютного максимума, в одиночку сотворив невиданный по масштабам фейерверк. В ту ночь небо над императорским дворцом на протяжении нескольких минут непрерывно озарялось каскадами золотых искр. Аристократы завороженно наблюдали за происходящим, не в силах скрыть ошеломления перед лицом магии, которую сотворила девочка.

В самом центре этого рукотворного сияния стояла наследница рода, который они почитали как законных правителей. Высший свет, прекрасно понимавший, какое колоссальное количество маны требует подобное зрелище, взирал на Первую принцессу со смешанными чувствами.

Пятнадцать лет. Магию такого масштаба, неумолимо напоминавшую разрушительное «Небесное Бедствие» Бергамот Катии, явила миру столь юная особа.

Она была неоспоримым гением. Настоящим самородком столетия, который по праву заслужил называться героем.

На следующий день.

После вчерашнего триумфа Эферна мучилась от дикой мышечной боли.

— Мне кажется, я умираю…

Всё её тело ломило так, словно по ней проехалась телега, а голова раскалывалась от невыносимой мигрени. Эрн в это время как раз заваривал для неё целебный отвар.

— Я так и знал, что ты переусердствуешь, — недовольно подытожил он, сокрушенно покачав головой.

Прошлой ночью Эферна упрямо сотворила этот фейерверк совершенно одна, наотрез отказавшись от малейшей помощи. И пускай это повергло дворян в благоговейный трепет, платой за минутную славу стало её нынешнее состояние.

— Я же говорил тебе не недооценивать свои силы. Даже если заклинание расходует преимущественно ментальную энергию, ментальные силы неразрывно связаны с физической выносливостью.

— …Я не думала, что всё будет настолько плохо.

Из-за дикого переутомления она вчера так и не смогла потанцевать. Три дня изнурительных репетиций пошли коту под хвост. Впрочем, партнера она себе всё равно так и не присмотрела, так что теперь сама задавалась вопросом, ради чего вообще так надрывалась.

— Ох.

Эрн принес пиалу с жидкой кашей и присел на край кровати.

— Раз уж твой желудок сейчас не в лучшей форме, посиди пару дней на такой диете.

— …Ладно.

Эферна неуверенно протянула руку, чтобы забрать пиалу.

*Трясь.*

— …Давай сюда, я сам тебя покормлю, — с обреченным вздохом вымолвил Эрн.

Он зачерпнул ложкой кашу и аккуратно поднес к её губам.

— Горячо…

На лбу Эрна прорезалась сердитая складка. Никогда прежде он не осознавал, насколько это утомительное и хлопотное занятие — ухаживать за больными. В итоге ему пришлось усердно дуть на каждую ложку, прежде чем скормить её капризной пациентке.

Чувствуя легкий укол совести из-за того, что она лишь безропотно принимает заботу, Эферна решила сменить тему:

— Мистер, а почему в моем дворце до сих пор нет нормальной прислуги? Кажется, пара человек мелькает, но их ведь катастрофически мало для таких покоев, разве нет?

— Я как раз занимаюсь отбором кандидатов.

— До сих пор?

— Ничего не поделаешь. Сейчас, если не считать меня, тебя со всех сторон окружают потенциальные враги.

Буквально несколько дней назад на территорию дворца принцессы умудрился проникнуть подозрительный лазутчик, которого Эрн лично скрутил и передал в руки людей Второго принца. Шел ли тот на полноценное покушение или просто прощупывал почву — в любом случае, добрыми намерениями там и не пахло.

— И кто же тогда следит за порядком в этой огромной усадьбе?

— Мы со старшей горничной со всем справляемся.

— Вдвоем?

— У нас минимальный штат. Иногда приходят помочь слуги из других секторов.

Конечно, поскольку они только-только въехали во дворец, пока они худо-бедно справлялись. Однако вечно так продолжаться не могло, и в ближайшее время планировалось масштабное пополнение штата.

「Кстати, надо бы подыскать еще двоих стражей.」

Личный конвой принцессы по регламенту должен состоять из трех человек. И пусть одно место прочно занимал он сам, две вакансии по-прежнему пустовали. Три стража требовались по одной простой причине: один человек физически не способен нести дежурство круглые сутки без перерыва на сон. Эрн отчетливо понимал, что рано или поздно наступит день, когда ему придется ненадолго оставить Эферну, и к этому моменту тылы должны быть надежно прикрыты.

「…Где бы взять надежных людей?」 — Эрн погрузился в тяжелые думы.

Спустя несколько дней Эферна полностью оправилась от недомогания. Её будни вернулись в привычную колею, а вместе с этим возобновились и уроки с герцогиней.

— Ну что, продолжим с того места, где остановились в прошлый раз?

Эферна впитывала знания Бергамот практически во всех фундаментальных областях. Благодаря базовой подготовке, которую ей в свое время обеспечил Эрн, учеба во дворце не казалась ей чем-то непостижимым. Особенно ярко это проявлялось в магии: девочка схватывала теорию настолько молниеносно, что порой сама Бергамот едва успевала подбирать новый материал.

— Я прямо в замешательстве. Ты всё усваиваешь и применяешь на практике с такой скоростью, что мне, чего доброго, придется раскрыть тебе секреты моей личной магии иллюзий, просто чтобы занять оставшееся время урока.

Эферна обладала памятью, феноменально близкой к абсолютной.

— Твое понимание сути вещей поражает. Это напоминает мне мои собственные лучшие годы.

Когда Бергамот заводила речь о своем «пике», она неизменно подразумевала период, когда её имя гремело на всю империю как «Небесное Бедствие». Этот титул закрепился за ней во многом благодаря её аномальному росту в военное время. Говорят, что война — двигатель прогресса, и Бергамот была живым тому подтверждением, раскрыв свой потенциал в горниле сражений.

Глядя на Эферну, она видела отражение прежней себя, и это наполняло её сердце искренней радостью. Магическое искусство, которое она развивала в свою эпоху, точно не канет в лету, пока жива эта девочка. Магия — это сфера, где пропасть между гением и посредственностью воистину бездонна. И как бы доходчиво гений ни раскладывал свои теории по полочкам, обычному уму эту дистанцию практически не сократить. Бергамот положила всю жизнь на то, чтобы хоть немного сгладить этот барьер, но в тайне признавала, что при её жизни это вряд ли возможно.

Однако в случае с Эферной призрачный шанс на успех всё же существовал. И пускай на это уйдут долгие годы, Бергамот была счастлива уже от одной этой мысли.

— Раз уж на сегодня с программой покончено, давайте закругляться и перейдем к куда более насущной теме!

Бергамот единым махом сгребла со стола все учебники и подозвала Мериэн. Привычными движениями она разлила по трем чашкам ароматный черный чай, после чего старшая горничная плотно затворила за собой дверь, запечатав замок, дабы никто не посмел прервать их уединение.

Эрна в этот момент во дворце не было — его вместе с Вальтеаном вызвал к себе Шнайдер.

Бергамот щелчком пальцев воздвигла вокруг комнаты звуконепроницаемый барьер. Разговор, который им предстоял, не должен был покинуть этих стен.

— Хе-хе… Тайные подробности первой любви нашей Первой принцессы! Как же я долго этого ждала!

И впрямь, темой тайного консилиума трех дам стала влюбленность Эферны. А если говорить конкретнее — они собрались, чтобы разработать стратегию по завоеванию сердца Эрна. Мериэн первой взяла слово, высказавшись с долей прагматизма:

— Эм… Вам не кажется, что принцесса еще слишком мала для подобных разговоров? Будем честны, сэр Астра наверняка даже не воспринимает её как девушку. Всё-таки разница в возрасте дает о себе знать.

Это было жесткое, но кристально трезвое замечание. Эрн, глядя на пятнадцатилетнюю Эферну, скорее видел в ней дочурку или младшую сестренку, нежели потенциальный объект романтического интереса.

— Именно поэтому действовать нужно прямо сейчас! Если всё оставить как есть, он до скончания веков будет видеть в тебе лишь ребенка! — авторитетно заявила Бергамот, настаивая на том, что пускать дело на самотек нельзя.

Любым переменам нужен толчок, а толчок невозможен без решительных действий.

— Ну, доля правды в этом есть… — согласилась Мериэн и перевела взгляд на принцессу: — Ваше Высочество! А как именно сэр Астра обращается к вам в повседневной жизни?

— А? Ну… Я зову его «Мистер».

— А он вас?

— Он зовет меня «Малявка»…

— Вот в этом-то и кроется корень зла! Это прозвище возводит глухую стену между взрослым и ребенком!

От напористого тона Бергамот глаза Эферны изумленно округлились. Она попыталась было вставить робкое «Но…», однако герцогиня бесцеремонно её перебила:

— Принцесса, ваш статус куда выше, чем у сэра Астры! Вы вправе сами решать, как ему следует называть вас и как вам называть его!

— …

— Ты действительно собираешься просто сидеть сложа руки? Тебя устроит, если сэра Астру в итоге уведет какая-нибудь другая женщина?

Эферна не нашлась что возразить на тираду Бергамот, но внутри неё запустился бурный процесс осмысления.

「…А ведь она права.」

Как и говорила герцогиня, обращение «Мистер» закрепилось за Эрном исключительно в силу старой привычки, однако с учетом её нынешнего королевского статуса это выглядело по меньшей мере странно. И если она с сегодняшнего дня решит изменить форму обращения, Эрн наверняка примет это как должное, не поднимая лишнего шума.

— Давай, попробуй произнести это вслух. Эрн!

Но стоило ей лишь мысленно примерить к нему его собственное имя…

— …Это будет немного сложно, — пробормотала девочка.

Почувствовав, как к щекам снова подступает предательский жар, она осознала: даже простое упоминание его имени заставляло её чувствовать себя так, словно внутри рушилось нечто монументальное.

Эферна низко опустила голову. Это уже стало её защитной реакцией — прятать лицо всякий раз, когда тело обдавало волной смущения. Разница была лишь в том, что теперь для этого эффекта достаточно было просто подумать о нём.

— …

Бергамот на мгновение лишилась дара речи, явно не ожидав, что Эферна окажется настолько робкой, когда дело дойдет до банального имени.

「Да уж… Дельце предстоит не из легких.」

Мериэн, молча наблюдавшая за этой картиной со стороны, мысленно пришла к точно такому же выводу.