Братья и сестры (1)

*Пф-ф.*

Свежая алая кровь вновь окропила кончики пальцев.

— Хм…

Малявка продолжала резать, упрямо игнорируя мои замечания. Само собой, мне пришлось вмешаться.

— Я же сказал: сначала перевяжи, а потом продолжай.

— Мне совсем чуть-чуть осталось…

Теперь нужно только нарезать ветчину и обжарить её. Несмотря на разочарованное лицо малявки, я не мог позволить ей пораниться еще сильнее.

— Перевяжи и тогда продолжай.

Даже с повязкой она умудрилась еще несколько раз полоснуть себя по пальцам. Если подумать, малявка совершенно не приспособлена к физическому труду. Сказать по правде, она жутко неуклюжая. Просто поразительно, как человек с её задатками умудряется так лажать в элементарных вещах. Хотя сейчас она уже не выглядела физически истощенной, координация движений всё еще оставляла желать лучшего. Мне вспомнилось, как месяц назад я попытался научить её танцевать, но сдался уже через пять минут.

— Готово!

Еда была на столе. Жареный рис. Самое первое блюдо, которое я приготовил для малявки, чтобы набить её пустой желудок. Я зачерпнул ложку и попробовал сам.

— М-м, вкусно.

— Правда?

— Ну, ты ведь следовала моим указаниям, так что плохо получиться просто не могло.

— И всё равно это ведь я приготовила, да?

Малявка надула щеки. Её пухлые, как у бурундука, щечки выглядели весьма внушительно. Я шутливо ущипнул её за одну.

— Ага, очень вкусно, потому что это приготовила ты.

Лицо малявки так и расплылось. Она всё еще была падка на похвалу.

— Куда хочешь пойти сегодня после обеда?

— Госпожа Мериэн говорила в прошлый раз, что улица Валеон — отличное место для совместных прогулок.

— Тогда туда и отправимся.

— Хорошо.

Улица Валеон раскинулась вокруг фонтана на главной площади, пестря вывесками разнообразных лавок. Оказавшись здесь впервые, я не мог отделаться от ощущения, что попал не в свою тарелку.

— Сколько же тут парочек.

Влюбленные были впереди, по бокам, позади. Казалось, добрая половина прохожих сплелась в объятиях, будто они стали единым целым. И на контрасте с ними — я, еще даже не женатый, но уже ведущий за собой ребенка. Внезапно в бок ощутимо кольнуло. Виновницей оказалась малявка, которая успела стащить для нас еду в ближайшем ларьке.

— Ты совсем не чувствуешь атмосферу?

Малявка протянула мне сэндвич. Я откусил кусочек.

— Выглядит мило. Я со стороны смотрюсь так же?

Я кивнул. Хоть бок всё еще побаливал, вид счастливых пар не вызывал во мне никакого негатива.

— Мистер, тебе нужно поскорее найти хорошего человека.

— …И то верно.

Действительно, пора бы. Мне уже двадцать три. В эту эпоху, когда помолвки заключаются еще до совершеннолетия, я чувствовал себя заядлым холостяком. Будь у меня хотя бы дворянский титул, можно было бы рассчитывать на брак по расчету. Но я даже близко не аристократ. К слову, стоит прояснить один момент для тех, кому интересна моя родословная. Структура имен у нас, бойцов спецотряда, отличается от обычных людей. Эрн Астра. В данном случае 「Астра」 — это кодовое имя, данное мне Империей. А 「Эрн」 — прозвище, которое мы дали друг другу еще в кадетские годы. Для таких, как мы, понятий имени и фамилии не существовало. Лишь капля боевого братства и верность Империи вылепили из нас тех, кем мы являемся сегодня.

Так или иначе, возвращаясь к теме брака. В этот момент я заметил шедшую навстречу пару, погруженную в пучину страсти. Они уже собирались слиться в поцелуе, и я буднично закрыл малявке глаза ладонью.

— Мистер, зачем ты внезапно закрыл мне обзор?

— Хм. Тебе положено видеть только чистые вещи.

— Я что, выгляжу такой невинной?

— …Нет.

Определенно нет. Я убрал руку от её лица. Зачем я вообще это сделал? Сложно объяснить, но в тот миг сработал какой-то первобытный инстинкт взрослого, обязанного оберегать детскую чистоту.

— Мистер, кажется, ты очень одинок.

— Вовсе нет.

— Но ты смотрел на эти парочки с таким несчастным видом.

Эти слова вонзились мне прямо в сердце, точно гвозди. Малявка была не так уж неправа. В конце концов, моей главной причиной для отставки было желание встретить девушку, влюбиться, жениться, завести детей и жить долго и счастливо. По сути, да. Я хотел такой же жизни, как у Вальтеана. Мечтал встретить женщину, похожую на Мериэн, и жить в свое удовольствие, помогая людям по мере возможностей. Но вместо этого судьба подкинула мне Императорскую принцессу, которая была мне почти как дочь. Конечно, я не собирался оправдывать свое одиночество присутствием малявки. Я прекрасно знал, что весьма недурен собой, и если бы задался целью крутить романы, то уже заставил бы выплакать немало девичьих слез.

Поэтому малявка, зная, как для меня важны семейные ценности, выдала:

— Мистер, если ты не женишься до тридцати, может, мне стать твоей невестой?

— …Чего?

— К тому времени, как тебе стукнет тридцать, я уже буду взрослой.

— Оу…

Какая нелепость. Малявка явно шутила. Я ответил ей в тон, полушутя:

— Что ж, если я к тому времени не женюсь, милости прошу.

— …Правда?

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Разницу в возрасте учитываешь?

— Если есть любовь, какая разница?

— К тому же, я всё еще безработный.

— И кто кого будет содержать? Я вообще-то принцесса, забыл?

И то правда. Возразить было нечего, и наши шутки быстро сошли на нет.

Малявка хотела, чтобы всё пока оставалось как есть. Она сказала, что ей нужно время, чтобы во всем разобраться, поэтому никто не должен раскрыть её истинную личность раньше времени. А для этого нужно было беспрекословно заткнуть рот одному человеку.

— Ты сбрендил?

— Эй, к чему такие крайности?

Вальтеан так сжал ручку кофейной чашки, что та едва не треснула.

— Ты хоть понимаешь всю серьезность ситуации? Почему Император и Второй принц из кожи вон лезут, чтобы отыскать последнего потомка как можно скорее?

— Думаешь, я не знаю?

Малявке суждено сесть на трон. Но мало просто заявить об этом; ей, похищенной Восточным Княжеством, придется преодолеть немало преград, чтобы занять императорский престол вместо смертельно больного Второго принца. Ей нужно будет заслужить собственные достижения, обрести власть и получить образование, достойное Императрицы. Разумеется, это не делается за один день, потому верхушка так и паникует, стремясь найти её поскорее.

— И всё же, неужели ребенку нельзя дать пожить обычным детством? Остался всего год, так что помоги мне.

— …Ну и привязанность у тебя, просто поразительно.

Вальтеан всё же дал свое согласие. Сам будучи женатым и готовясь стать отцом, он понимал мое желание подарить малявке нормальную жизнь.

— Тебе стоит быть осторожнее.

— Не переживай. Скрывать и утаивать вещи — твоя специализация, но и я далеко не промах.

— Я не об этом.

*Клац.* Вальтеан поставил чашку на блюдце. После короткой паузы он посмотрел на меня взглядом, который напоминал о временах нашей первой встречи на поле боя.

— Ты ведь уже давно завязал с препаратами, так?

На мгновение мое сердце пропустило удар. Я ничего не принимал, но внутренний инстинкт организма среагировал мгновенным падением давления. Я не ожидал услышать это слово здесь. Я ответил спокойно:

— Я в порядке.

— Что значит «в порядке»? Я думал, что сдохну через пару месяцев после того, как впервые бросил.

— …Ха-ха.

Я перевел всё в шутку. Почувствовав, как участился пульс, я пустил ману по телу. Это временная мера, но она остужает горящее сердце.

— Я сболтнул лишнего?

— Нет, всё не так уж критично.

У меня едва припадок не случился.

— А, черт. Из-за этой проклятой дури мы не можем просто так уйти на покой. Не зря ведь процент смертности и отсева в спецназе такой жуткий.

「Препарат」, который мы принимали, подавлял эмоции. Он позволял полностью сфокусироваться на одной четкой цели, выжимая максимум эффективности из выполнения задач. Можно назвать это допингом. Чрезмерное употребление вызывало побочные эффекты вроде рвоты или головокружения, мало чем отличаясь от наркотиков, так что такое определение было вполне справедливым. Он вызывал привыкание, сильное, но любой, у кого хватало силы воли бросить курить, мог легко завязать и с этим.

— Но именно благодаря этому мы можем большую часть времени жить как нормальные люди.

Когда мы принимали препарат, мы 「почти не」 испытывали эмоций во время миссий. Это превращало нас в совершенно иных существ, способных на хладнокровное убийство. Зато после окончания задания, когда действие наркотика прекращалось, мы могли вести себя более человечно. Но это не значит, что мы не несли ответственности за содеянное. Мы просто помнили всё и хоронили глубоко в сердце. В конце концов, мир — это выживание сильнейших. Мы убивали, чтобы защитить свое, и те, кого мы лишали жизни, поступали точно так же. Не стоило разрушать нынешнюю жизнь из-за ненужного чувства вины. С этим были согласны все.

Тем временем в этот самый момент.

Две золотоглазые блондинки сверлили друг друга взглядами. Эферна раздраженно процедила:

— Вы кто такие? Какое право вы имеете заявляться в чужой дом без разрешения?

Элиус парировал:

— Хм, а тебе не приходило в голову, что дверь была открыта?

— Даже если так, разве не стоит хотя бы постучать перед входом? Дурная привычка для человека с сомнительным воспитанием, не находите?

— А ты дерзкая.

Брови Элиуса сошлись на переносице.