Отражение Куклы

Сознание вернулось не мягкой волной, а резким толчком, как будто меня выбросило на каменистый берег. Первое ощущение - *чужое*. Чужое ложе, слишком жесткое. Чужие запахи - пыль, старая древесина, сладковатая затхлость застоявшегося воздуха. И... тело. Оно было легче, меньше, каким-то хрупким. Я открыла глаза.

Потолок ...Высокий, темные балки, штукатурка местами осыпалась. Не мой потолок с трещиной в виде дракона. Не моя квартира. Паника, холодная и липкая, начала подползать к горлу. "Где я?" Мысли метались, пытаясь ухватиться за последнее воспоминание. Вечер. Книга. "Как вырастить цветок счастья"... депрессивная средневековая мелодрама... стакан вина... и потом - провал. Темнота.

Я резко села. Комната... похоже на картинку из той самой книги. Каменные стены, маленькое стрельчатое окно, скудная мебель. Готично. Нелепо. Я спустила ноги с кровати. Пол был холодным даже сквозь тонкую ткань пижамы. Пижамы? На мне была не моя растянутая футболка, а какая-то светлая, неудобная сорочка. "Что за чертовщина?"

Мое внимание привлекло зеркало в тяжелой раме у стены. Я подошла, движения скованны, будто управляла марионеткой. И замерла.

В зеркале смотрела не я. Не мое лицо двадцати пяти лет с острыми скулами, черными, всегда чуть растрепанными волосами и зелеными, как лесная трава, глазами. Нет. Из глубины стекла на меня взирала *девочка*. Лет четырнадцати, не больше. Хрупкая, как фарфоровая кукла. Рыжие, огненно-рыжие волосы, спадающие волнами почти до пояса. Лицо усыпано веснушками - не только на носу и скулах, но и на плечах, видных из-под сорочки. И глаза... Золотые...Не янтарные, а именно *золотые*, как расплавленный металл. Чужие. Пугающе чужие.

Я поднесла руку к лицу. В зеркале та же тонкая, бледная рука с веснушками повторила движение. "Моя рука?" Я сжала кулак. Хрупкие косточки. Никакой силы. Никакой *меня*. Внутри все сжалось в ледяной ком. "Это не я. Это не я. ЭТО НЕ Я!"

Дверь скрипнула. Я вздрогнула, отпрянув от зеркала, как пойманная на месте преступления. В дверях стояла девушка в простом платье и белом чепце - служанка. Она даже не взглянула на меня по-настоящему, ее взгляд скользнул где-то по полу.

-Доброе утро, госпожа Элизия- сказала она ровным, безразличным тоном. *Элизия.* Имя ударило, как обухом. "Третий ребенок. Дочь вдовца. Та самая несчастная..."

-Завтрак подан. И его светлость граф Вайтмор желает видеть вас в своем кабинете немедленно.- Служанка чуть склонила голову и уже поворачивалась уходить, будто ничего странного в моем оцепенении не заметила. Как будто так и должно быть.

Граф Вайтмор. Отец.Кусочки книги стремительно складывались в жуткую мозаику. "Они винят ее в смерти матери. Выдадут замуж. Муж изменит. Она отравится..."

-Я... - мой голос прозвучал пискляво, слабо, совсем не так, как мой собственный низкий тембр -Я... сейчас...

Служанка кивнула, не дослушивая, и вышла, тихо прикрыв дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Я осталась одна. С чужим телом. В чужой комнате. В чужой истории. Шок сменился леденящей ясностью. "Я в книге. В той самой проклятой книге что читала на ночь. Я - Элизия Вайтмор. Та, что умрет от отчаяния и яда. "Жалости к этой девочке во мне не возникло. Только холодный, острый, как бритва, анализ. "Значит, я знаю будущее. Знаю их всех. Знаю финал.Это дает мне преимущество. Надо выжить. Надо разобраться.*

Выжить. Значит, играть роль. Быть Элизией. Робкой, затравленной, вечно извиняющейся Элизией. Пока... пока не станет ясно, как повернуть эту игру в свою пользу.

Я подошла к шкафу. Платья. Все какие-то пастельные, нелепые, с кучей лент и шнуровок. Я выбрала одно менее вычурное - бледно-голубое. И началась пытка. Шнуровка корсажа.

"Кто придумал эту дьявольскую штуку? Надо бы найти и задушить."

Я злилась, пальцы путались, дыхание перехватывало. В моей прошлой жизни я одевалась за две минуты. Здесь я боролась с тканью, как с врагом. Прическа? Рыжую копну я кое-как собрала в хвост, выбившиеся пряди торчали как пакля.

"Неряха. Но Элизия, говорят, все делала сама, без горничной. До замужества. Значит, так сойдет."

Я вышла в коридор. Высокий, мрачный, увешанный портретами хмурых предков. И... полная потерянность.

"Куда идти? Где чертов кабинет отца?" Паника снова защемила грудь.

"Элизия живет здесь с рождения! Она должна знать каждый уголок! Если я спрошу..." Это было слишком подозрительно. Слишком опасно.

Я стояла, прижавшись к холодной стене, отчаянно пытаясь вспомнить описание особняка из книги, но в памяти всплывали только сюжетные перипетии, а не план здания. "Идиотизм!"

-Элизия!-

Голос, резкий и полный раздражения, прозвучал где-то позади. Он пронесся по коридору, не задевая моего сознания. Я продолжала изучать коридор, ища хоть что-то знакомое.

— ЭЛИЗИЯ! — имя прозвучало еще громче, прямо над ухом, и его сопровождал тяжелый шаг.

Только тогда до меня дошло. Элизия. Это же... я. Я резко обернулась.Я обернулась. Вот он старший братик Каэл. Русые волосы, коротко стриженые, холодные голубые глаза, как льдинки. Высокий, широкоплечий, в простой, но добротной тунике, подчеркивающей мускулы воина. Он смотрел на меня сверху вниз, будто на что-то неприятное, прилипшее к полу.

-Что ты тут торчишь, как столб?-- он подошел ближе, его тень накрыла меня. Я почувствовала запах кожи, пота и чего-то металлического . -Отец ждет. Уже полчаса, как велел тебе явиться. Ты что, опять в своем мире?-

Внутри что-то екнуло - не страх, а что-то более древнее и опасное. "Он сильный. Очень сильный." Я заставила себя опустить глаза, съежиться. -Я... я плохо себя чувствую Каэл- мой голос звучал тонко и жалобно. -Голова кружится... Я... я не уверена, что дойду...-

Он фыркнул, звук полный презрения.

-Некчемная. Как всегда. Мать бы стыдилась. -Удар пришелся в пустоту - у меня не было матери, о которой стоило бы горевать. Но я сделала вид, что задета, слегка пошатнулась. -Иди за мной. Быстро. Не заставляй отца ждать еще дольше-

Он развернулся и зашагал по коридору, не оглядываясь. Я поспешила следом, едва поспевая за его длинными шагами. "Запомнить маршрут. Запомнить!" Глаза метались, сканируя пространство: вот дверь с гербом - вероятно, библиотека? Вот поворот налево, в темный проход. Вот окно с витражом. Вот тяжелый канделябр на тумбе - "интересно, сколько он весит? Смогу ли поднять? Если ударить со всего размаху..." Мысль пришла сама собой, острая и неожиданная. Я сглотнула, переводя взгляд на широкую спину брата. Его мышцы играли под тканью при ходьбе.

Он остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной резьбой.

-Жди - бросил он и, не стуча, вошел внутрь. Через мгновение высунулся.-Заходи. И не позорься.-

Я вдохнула, изображая робость, и переступила порог.

Кабинет был огромным, мрачным. За тяжелым темным столом, заваленным бумагами и свитками, сидел мужчина. Граф Вайтмор. Мой "отец". Тёмные волосы с сединой, жесткие черты лица, морщины. Он не поднял головы при моем входе. Перо в его руке скрипело по пергаменту - звук, почему-то напомнивший мне царапанье крыс под полом.

Я сделала шаг вперед, заставив руки дрожать. Склонила голову в неуклюжем реверансе, который только что придумала, глядя на портреты в коридоре.

-Д-доброе утро, отец - выдавила я тонким, дрожащим голоском Элизии. Звук был противен мне самой.

Он ничего не ответил. Просто продолжал писать. Воздух сгустился, наполнился его молчанием.

-Ты опоздала на тридцать минут - наконец прозвучал его голос. Голос без интонации, как скрип несмазанной двери. Он все еще не смотрел на меня.

-П-простите, отец - я заломила пальцы, изображая муки совести. -Мне... мне нехорошо. Кружится голова.. -

Он махнул рукой - жест, полный окончательного, бесповоротного отвращения. Знак, что я ему надоела. Что я - ничто.

-Вон-

Одно слово. Как плевок.

Я сделала еще один жалкий реверанс, бормоча что-то невразумительное, и попятилась к двери. Моя нога нарочито шаркнула по полу.

-Ты шаркаешь ногами, как служанка, - произнес он тем же скрипучим, лишенным жизни голосом. - Или как дурочка. Ты что, дурочка, Элизия?

Я замерла у самой двери, инстинктивно прижавшись спиной к холодному дереву. "Неверный шаг. Слишком увлеклась ролью неуклюжей". Но отступать было поздно. Я опустила глаза, съежилась еще больше.

-П-простите, отец... я... я нечаянно...

Он встал. Медленно, словно огромная тень, отделяющаяся от стены. Подошел. Запах пергамента, чернил и чего-то затхлого, старческого. Он остановился в шаге.

-Ты позоришь имя Вайтморов, - прошипел он. - Позоришь память матери. Она умерла, чтобы родить тебя, а ты... ты даже ходить по-человечески не научилась.

Его рука мелькнула. Неожиданно быстрая для его возраста. Я не успела даже вскрикнуть.

Хлоп!

Удар пришелся по щеке. Резкий, звонкий, наполняющий голову жужжащей пустотой. Боль вспыхнула позже – жгучая, унизительная. Голова дернулась в сторону, волосы хлестнули по лицу. Я прижала ладонь к щеке, чувствуя под пальцами пылающую кожу и очертания отпечатков его пальцев. Слезы навернулись сами собой, предательски горячие. Но это были слезы шока, боли, ярости – не Элизииной жалкой скорби.

-Вон, - повторил он, уже поворачиваясь к столу. - И чтобы я не слышал твоего топота. Никогда.

Я выскочила в коридор, едва сдерживая рывок, чтобы не побежать. Дверь захлопнулась за мной с глухим стуком.

Я прислонилась к холодной стене коридора, не в силах пока идти.

Щека горела огнем.

"Вот урод"

Отдышавшись я оттолкнулась от стены и пошла, стараясь ступать неслышно, робко, будто боясь оставить след. Но внутри мой разум работал с холодной точностью сканера: "Правый поворот после портрета толстой дамы в парике... затем лестница вниз... запах жареного лука и дыма? Кухня."

Спуск по лестнице был испытанием - юбки путались в ногах, корсет мешал дышать. "Как они тут не передушили друг друга?" Я снова ощутила знакомую волну ярости, но сжала кулаки, заставляя лицо сохранять пустое выражение. Внизу коридор был оживленнее. Слуги сновали туда-сюда с подносами, ведрами, вязанками дров. Они почти не смотрели на меня, а если их взгляд скользил по мне - в глазах читалось лишь привычное безразличие или легкая жалость.

Дверь в столовую была приоткрыта. Я заглянула. Огромный дубовый стол, способный усадить два десятка человек, сейчас был почти пуст. Лишь на дальнем конце, словно в изгнании, стоял одинокий прибор: тарелка с остывающей овсяной кашей, кусок черного хлеба, кружка чего-то молочного. "Завтрак госпожи Элизии. Скудный. Как для служанки" У окна стояли две горничные, перешептываясь. Они замолчали, увидев меня, и приняли вид безмолвных статуй, готовых прыгнуть по первому слову .

"Вот и публика. Шоу начинается." Я тихо вздохнула, изобразив смущение, и прошла к своему месту. Спина автоматически выпрямилась, плечи опустились, руки легли на колени. "Спасибо, бабушка "- пронеслось в голове. Моя настоящая бабушка, та самая железная леди которая вбила в меня правила этикета так, что они въелись в кости. Била по рукам если не правильно держала прибор."Манерам, внучка, научиться можно. А вот врожденной глупости - нет," - говаривала она, и я любила ее за эту суровую прямоту. Любила... Странное слово. Но навык пригодился.

Я взяла ложку. Движения были отточенными, элегантными, но лишенными всякого удовольствия. Каждое поднесение ко рту - маленький спектакль. Ложка не звенела о тарелку, локти не ставились на стол, жевала я медленно, с закрытым ртом, глядя куда-то в пространство перед собой, изображая задумчивость Элизии. "Смотрите, смотрите, глупые курицы" - мысленно обратилась я к горничным. "Вот она, ваша бедная госпожа, кушает свой скудный паек, как настоящая леди. Ничего интересного. Ничего подозрительного. "Я чувствовала их взгляды на себе, оценивающие, и внутри зрело холодное удовлетворение: "Легко. Слишком легко вас обвести вокруг пальца."

Вытерев губы уголком грубоватой салфетки я встала. Легкий, почти невесомый поклон в сторону слуг - чистая формальность. Они едва кивнули в ответ. Я вышла из столовой.

Обратная дорога к "моей" комнате была уже короче. Я почти не сбилась. "Хорошо. Прогресс."

Дверь закрылась. Тишина. Одиночество. И... внезапная, оглушительная усталость от постоянного притворства. Я не стала раздеваться. Просто плюхнулась на жесткую кровать спиной, уставившись в потолок с трещинами. А потом... начала дрыгать ногами. Ритмично, быстро, как заведенная. Странное, почти детское движение, вырвавшееся наружу сквозь все слои контроля. "Бред. Полный бред. Попасть в книгу. В тело самоубийцы-неудачницы. Зачем?" Вопрос висел в воздухе, не находя ответа. "Наказание? Шутка вселенной? Или... шанс?

Мысли метались. Я знала сюжет. Знала, что ждет Элизию: выгодный, но унизительный брак с каким-нибудь старым графом или молодым повесою, измена мужа, публичный позор, отчаяние и яд.

-Можно ли это изменить? Да. Безусловно. Но нужно ли?-

Сейчас я - слабая, никому не нужная девочка в чужом теле. Любое резкое движение, любое отклонение от роли Элизии может ухудшить и без того скотское положение. Прислать надзирателя, запереть в комнате, выдать замуж еще раньше... "Осторожность. Выжить. Оценить ресурсы."

Я встала с кровати. Ресурсы...

Что есть у Элизии? Комната. Одежда. И... личные вещи. Я подошла к старому сундуку у стены.

-Начнем.- взяла пару вещей в руки.

Рытье в чужих вещах вызывало не вину, а азарт охотника. Ткани, ленты, потрепанные книги по ботанике видимо, попытка занять себя... Потом - несколько пожелтевших рисунков. Семья. Отец, мать угадывалась по рыжим волосам и золотым глазам на схематичном портрете, два мальчика-подростка Каэл и, видимо, средний брат, о котором я мало что помнила из книги, и малышка - сама Элизия. Все улыбаются. Фальшиво. Как на плохой рекламе.

-Делали вид, что всё хорошо-Я швырнула рисунки обратно в сундук. -Лицемеры.

Еще глубже - детские погремушки. Простые, деревянные. Я тряхнула одну. Глухой стук шариков внутри.

И тут мой палец наткнулся на маленькую, почти незаметную щель в обивке сундука. Любопытство заставило копнуть глубже. С тихим скрипом отъехала потайная панелька, открыв неглубокий тайник. Внутри лежал небольшой, тяжелый кожаный мешочек. Я развязала шнурок, и дыхание на мгновение перехватило. Золото. Десятки, сотни аккуратно отчеканенных золотых монет. Я высыпала их на ладонь. Они были холодными и невероятно тяжелыми.

"Карманные деньги"— тут же сообразила я, вспоминая отрывочные строчки из книги. Отец, сохраняя видимость приличий, вероятно, выдавал дочери содержание. Но куда могла тратить деньги затворница, никогда не покидавшая стен поместья? Они годами копились здесь, в этой тайной щели, забытые и никому не нужные. Я быстро пересчитала. Три тысячи золотых. Я не знала, много это или мало по меркам этого мира — хватит ли на новую жизнь или лишь на пару платьев, — но инстинкт подсказывал, что это не просто безделушки. Это возможность. Страховка.

Аккуратно, монета к монете, я вернула сокровище в мешочек и спрятала его обратно в тайник, старательно маскируя щель. «Пригодятся», — мысленно пометила я эту локацию, ощущая, как внутри зашевелилось странное, почти забытое чувство — крошечная точка контроля в этом абсолютно чужом мире

И наконец... книга. Не печатная, а рукописная, в кожаном переплете, без названия. Сердце екнуло. "Дневник." Я схватила ее, как утопающий соломинку.

-Да!-Усевшись на пол, прислонившись спиной к кровати, я открыла первую страницу. Детский, корявый почерк, но с годами становящийся аккуратнее

*"...Сегодня Каэл опять назвал меня убийцей. Он сказал, что из-за меня мама умерла. Я спряталась в шкафу и плакала. Мне так жаль, мамочка. Прости меня..."*

*"...Отец позвал в кабинет. Я так боялась, что уронила вазу. Он даже не кричал. Просто посмотрел... таким взглядом. Как будто я грязь. Сказал "убери". И я убирала, а он смотрел. Каждый день он зовет меня. Каждый день смотрит. И выгоняет. Зачем? "*

*"...Пыталась поговорить с садовником о розах. Он испугался, покраснел и убежал. Боятся со мной говорить. Все боятся гнева отца. Или... думают, что несчастье заразно? У меня нет друзей. Никого. Только стены..."*

*"...Сегодня увидела свое отражение в луже. Я так похожа на маму. Только у нее не было веснушек. И... она улыбалась. На портретах. А я не умею. Я разрушила все, когда родилась. Я - ошибка..."*

Читая, я чувствовала, как внутри растет не сочувствие, а раздражение. "Элизия была не просто жертвой обстоятельств; она была идеальной жертвой, скульптурно вылепленной из страха, вины и покорности. Ее жизнь - это тюрьма, построенная ее же руками по чертежам семьи"

Но дневник был полезен. Крайне полезен. Он даст детали которых возможно нет в книге.

Я отбросила дневник. Картина прояснялась. Элизия - затворник. Почти не выходит из комнаты, кроме как на обязательные "сеансы" к отцу и скудные трапезы. Ни друзей, ни интересов, только патологическое чувство вины и ожидание неминуемой кары. "Идеальная оболочка для... кого-то другого"

Я подошла к зеркалу. Золотые глаза смотрели на меня. Чужие. Но в них уже не было паники.Рыжие волосы. Веснушки. Хрупкость. Маска невинности и страдания. Под этой маской теперь жила я. И я не собиралась пить яд. Я не собиралась быть жертвой.

Нужно наблюдать. Изучать. Запоминать. Я потрогала веснушку на плече. Нужно понять, кто здесь настоящая сила. Кто боится, кто ненавидит, кто... управляем. Мысль о будущем муже и его любовнице вызвала не страх, а холодный интерес. -

Может, их можно стравить? Или убрать обоих? Раньше срока?-

Я повернулась от зеркала. Первый этап - выжить и слиться с тенью Элизии - был в процессе. Следующий этап - найти слабые места в стенах этой тюрьмы. И в стенах окружающих ее людей.

А потом... потом можно будет начать ломать. Аккуратно. Без шума. "Как учат в хороших детективах" мелькнула мысль, заставив уголок губ дрогнуть в подобии улыбки. Я погасила ее мгновенно. Элизия не улыбается. Пока не улыбается.