Цена воспоминаний

Частые попытки силой прорваться через барьеры памяти стали дорого мне обходиться. Всё чаще эти попытки заканчивались одинаково — резким головокружением, потемнением в глазах и безвоздушным падением в чёрную, беззвучную пустоту.

Я старалась заниматься этим в своей комнате, запершись на ключ, подальше от посторонних глаз. Я ложилась на ковёр, закрывала глаза и пыталась сосредоточиться, пройти дальше по тропинке воспоминаний, ведущей в туман. Но щемящая боль в висках всегда наступала быстрее, и я теряла сознание, одинокая в тишине своего убежища.

Но пару раз волна накатила слишком внезапно, когда я была не готова.

Первый раз меня обнаружил Каэл. Он зашёл, чтобы о чём-то спросить, и нашёл меня без сознания на полу, рядом с которым валялся злополучный дневник с моими записями и схемами. Когда я очнулась, всё уже было аккуратно подобрано и сложено на столе. Каэл не спрашивал ни о чём, стоя у окна с мрачным, нечитаемым выражением лица. Значит, не читал. Или делал безупречный вид. После этого случая я перестала оставлять дневник где попало, снова упрятав его в потайную щель под половицей.

Один раз Мари застала меня без чувств на полу у кровати, куда я едва успела рухнуть, пытаясь дойти до постели. Другой раз я потеряла сознание прямо в кресле у окна, и её обнаружила горничная, принесшая свежее бельё.

Каждый раз я приходила в себя уже в постели, с тяжёлой, ватной головой, а у кровати сидел старый доктор Эмбрис с вечной озабоченной складкой между бровей. Он щупал мой пульс, заглядывал в глаза с помощью маленького фонарика и задавал одни и те же вопросы.

—Как вы себя чувствуете, леди Элизия? Что предшествовало обмороку? Чувствовали ли вы головокружение, тошноту?

Мне приходилось лгать. Глядя в его добрые, усталые глаза, я отвечала:.

—Всё в порядке, доктор. Просто резко закружилась голова. Я не могу их предвидеть.

Доктор качал головой, записывая что-то в своём блокноте.

—Странно, очень странно. Физически вы абсолютно здоровы. Сердце бьётся ровно, лёгкие чистые... Должно быть, это нервное истощение. Переутомление. Вам нужно больше отдыхать, леди Элизия, поменьше волноваться.

Отдыхать. Поменьше волноваться. Легко сказать. Как я могу не волноваться, когда моя собственная голова — это крепость, полная заминированных воспоминаний?

После его ухода я оставалась одна, прислушиваясь к гулу в ушах. И в один из таких моментов ко мне пришла странная, почти кощунственная мысль. Хм... Такие внезапные, необъяснимые обмороки... Их ведь можно использовать. Я представила себе сцену:очередной званый ужин, отец представляет меня какую-нибудь важную персону.А я... я просто закатываю глаза и грациозно падаю в обморок прямо в суп. Всеобщая паника, скандал, мероприятие сорвано. Уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.Была в этой идее какая-то извращённая ирония. Проклятие, мешающее мне жить, могло стать моим единственным оружием.

Но почти сразу же улыбка сошла с моего лица. Это было бы слишком рискованно. Слишком много внимания. Слишком много вопросов, на которые у меня не было ответов. Играть с огнём своей собственной, повреждённой психикой было последним делом, на которое я была готова.

Я потуже закуталась в одеяло, глядя на потолок. Нет, лучше уж тихо страдать в одиночестве, чем превращать свою тайну в публичный спектакль. По крайней мере, пока.

Лежа в постели, я пыталась читать скучную сказку, которую привёз Каэл — то ли из желания отвлечься, то ли из вежливости. Несколько раз книга выпадала у меня из рук, и я проваливалась в короткий, тревожный сон.

В один из таких моментов в комнату зашла Мари.

—Госпожа? Как вы себя чувствуете?

—Немного вялость, но в порядке, — ответила я, откладывая книгу.

— Что-то хотела? —Пришло письмо от семьи Мюллер. Точнее не знаю, что там, но они приглашают всех вас в гости.

— В гости? К ним? — я нахмурилась. — С чего бы это вдруг?

—Ещё… господин Каэл был не рад этому. Но господин Вайтмор сказал, что это важно.

—Я бы тоже была не рада, — прошептала я в ответ.

Поездка в логово к Мюллерам? С моим-то здоровьем? Это был идеальный шанс избежать её.

—Даже не знаю, как я поеду, — начала я притворяться, слабым голосом. — Я себя так плохо чувствую…

—Госпожа, я сейчас принесу лекарства, что выписал врач! — Мари, всегда восприимчивая к моему состоянию, тут же встрепенулась и выбежала из комнаты.

На своей территории ещё можно как-то выкрутиться, но на чужой… там будут проблемы, — промелькнуло у меня. Надо избежать этой поездки.

Я накрылась одеялом с головой, чувствуя, как сознание снова уплывает, на этот раз — в объятия не сна, а воспоминания.

Я стояла в школьном коридоре. Тело двигалось само, я была лишь пассивным наблюдателем в своей же голове. Это была моя старая школа, то место, которое я люто ненавидела. Вечные насмешки, придирки…

— Оо, смотри, наша странная идёт, — кто-то бросил фразу, когда я села за парту.

Я засунула руку в ящик стола и тут же почувствовала острую боль. Достала ладонь —на ней выступили капли крови. Кто-то положил туда лезвие.

Я знала, кто это сделал. Мой взгляд упал на группу девушек в углу класса, которые смотрели на меня и смеялись. Одна из них, заводила, ухмыльнулась.

—Ой, ты поранилась? Надо быть осторожнее.

—Да-да, нам не нужно в классе больше несчастных случаев, — подхватила её подружка.

Без единого слова я поднялась, подошла к ней и вытерла окровавленную ладонь о её светлые волосы.

—Чекнутая! Ты че творишь?! — на меня набросились, оттолкнули. Девчонка с испачканными волосами вскочила с визгом.

—Фуу! Гадость! Надо срочно отмыть это! — она выбежала из класса, и несколько её приспешниц помчались за ней.

Я молча вернулась на место, подобрала с пола лезвие и выбросила его в урну.

—Детский сад, — прошептала себе под нос.

И снова — темнота.

Я очнулась уже на рассвете. На тумбочке рядом аккуратно стояли лекарства и стакан с водой. Горло пересохло, я с жадностью выпила воду, проглотив таблетки.

Воспоминания из школы… Давно их не было. Вечные издевательства, которые часто перерастали в драки, а потом — кабинет директора и чьи-то крики за закрытой дверью. Я поменяла три школы за два года. Помню, как кто-то — то ли приёмный родитель, то ли опекун — орал на меня, оставляя в наказание без еды.

— Не хочу сейчас об этом думать, — пробормотала я, чувствуя, как голова снова начинает ныть. — Голова трещит.

Я выбралась из постели и вышла на балкон. Холодный утренний ветер бодрил, смывая остатки тяжёлых снов. Я стояла, опершись о перила, и смотрела, как солнце поднимается над крышами, окрашивая небо в нежные персиковые тона.

Кар!

Надрывный крик ворона заставил меня вздрогнуть. Он сидел на крыши, его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне светлеющего неба. На его шее по-прежнему болталась яркая ленточка.

—И тебе доброе утро, — тихо ответила я ему.

Ворон каркнул ещё раз, перебирая лапками, будто что-то говоря. Я уже стала мёрзнуть, но на удивление чувствовала себя гораздо лучше, чем после обычного обморока. Воздух и вид восхода словно очистили мою голову.

Я вернулась в комнату, быстро переоделась сама, не дожидаясь Мари, и вышла в коридор. Жизнь в поместье уже кипела: слуги занимались своими делами, а старшая горничная Сара выдавала задания на день. Я сделала глубокий вдох.

—Тебе уже лучше, значит, сможешь поехать к семье Мюллер.

Холодный, безапелляционный голос отца прозвучал у меня за спиной, как только я вышла в коридор. Настроение моментально испортилось, превратившись в комок раздражения и бессилия.

Я обернулась, стараясь придать своему лицу как можно более бледный и страдальческий вид.

—Я себя ещё очень плохо чувствую. Сомнительно, что смогу продержаться в такой долгой поездке, — сказала я, слегка покачиваясь для убедительности.

Его взгляд был стальным, без капли сочувствия. —В любом случае ты поедешь. И не пытайся увильнуть. Я понял, что ты хочешь сделать, притворяясь больной.

—Через два дня мы едем. И точка. Я не собираюсь портить мнение Мюллеров о нас из-за твоих капризов.

Внутри всё закипело.

—Тебе вообще плевать на свою дочь, да? — вырвалось у меня, хотя я сразу же пожалела об этом.

— Я всё сказал, — он резко развернулся и ушёл, оставив меня в горьком одиночестве.

—А пошёл ты, — прошипела я ему вслед, показывая в воздухе неприличный жест. — Чтоб ты сдох.

Раздражённая, я побрела на кухню, единственное место, где хоть что-то напоминало о жизни. Каэл уже сидел за столом, погружённый в чтение утренней газеты, в ожидании завтрака.

— Доброе утро, — промямлила я, плюхаясь на стул напротив.

—Доброе, — он не оторвался от газеты, но через мгновение спросил: — Отец?

—Отец, — односложно подтвердила я, уставившись в стол.

Завтрак прошёл в гнетущей тишине. Каэл был на удивление задумчив и тих. Я просто ела, и единственным моим желанием было исчезнуть, раствориться в воздухе.

— Так как ты себя чувствуешь? — резко спросил он, ломая тишину.

—Немного вялость, но нормально, — ответила я, пожимая плечами.

—Угу, — он кивнул и снова уткнулся в тарелку, но его вид был отстранённым, будто он решал в уме сложную головоломку.

— О чём задумался? — не выдержала я.

—Да так. Увидел кое-что... Теперь пытаюсь разобраться.

—Похоже, это что-то серьёзное.

—Да. Очень. И странное, — он посмотрел на меня прямо, и его взгляд был оценивающим, изучающим.

Я с трудом проглотила кусок. "Это намёк на дневник? Или он что-то знает? Почему он так на меня смотрит?" мысли закрутились вихрем. —Ну, может, я могу чем-то помочь? — сделала я наивное лицо.

— Возможно. Но не сейчас. Тут слишком много ушей и глаз, — он кивнул в сторону служанок, накрывавших на стол.

Я нервно рассмеялась, но внутри всё сжалось. Неужели всё-таки про дневник? Блин, что делать? А если он кому-то расскажет? Вдруг отец уже знает?

— Я поела, пойду проветрюсь, — поспешно сказала я, оставляя на тарелке половину завтрака, и вышла во внутренний двор.

А может, он о чём-то другом хочет поговорить? — пыталась я успокоить себя, но тревога не отпускала. Что же со мной будет? Убьют? Хотя нет, тогда их контракт с Мюллерами расторгнется. Попытаются изгнать как демона? В голове крутилась куча самых страшных сценариев.

Пока думала, ноги сами принесли меня к конюшне.

—Носочек! — позвала я котёнка.

—Мяу! — тот отозвался, вылезая из-под стога сена.

—Привет, как ты тут? Прости, я себя плохо чувствовала, не могла прийти.

Я проверила его миски — вода и еда были. Слуги исправно кормили его, храня его присутствие в тайне. Лошади мирно жевали сено, виляя хвостами, а котёнок прыгал, пытаясь поймать их.

"Интересно, а если довериться и рассказать кому-то, кто я? " мелькнула вдруг безумная мысль. Нет. Я не могу так рисковать. Я никому здесь не доверяю настолько.

Я уселась на сено. Котёнок запрыгнул ко мне на колени, устроился и замурлыкал.

—Вот бы так всегда было. Сидеть с котёнком, ни о чём не думая.

Убаюканная его мурлыканьем и усталостью, я снова стала проваливаться в сон.

Я чувствовала себя будто в тумане. Потом ощущение, что меня кто-то несёт. Я приоткрыла глаза и сквозь пелену увидела знакомые черты.

—Каэл...?

—Проснулась? А то я будил, ты не просыпалась, — его голос прозвучал неожиданно мягко.

Он уложил меня на кровать в моей комнате.

—Отдыхай.

Я не стала сопротивляться и снова провалилась в сон.

Каэл посидел рядом несколько минут, убедившись, что я сплю. Затем вышел из комнаты. Он прошёл по коридору и остановился перед большой семейной портретом, написанным лет пять назад. На нём были изображены он, отец и совсем ещё юная Элизия.

— Проклятая семья. Все страдают от чего-то, — тихо прошептал он, глядя на картину.

Он перевёл взгляд на свою правую руку, сжал кулак, потом разжал.

—Я смог избежать того самого... страдания... только благодаря Элизии.

Потом его взгляд упал на пустое место на картине, где когда-то мог бы быть изображён ещё один человек.

—Эдриан... Надеюсь, ты смог избежать этого и живёшь счастливой жизнью.

Он не видел младшего брата уже четыре года. "Тот смог сбежать от отца. У него хватило духа. Но я не такой сильный" с горечью подумал Каэл.

Он отпустил руку, в последний раз взглянул на портрете и ушёл, оставив картину в одиночестве, хранящую секреты всей семьи Вайтмор.

Карета плавно катила по дороге, ведущей к поместью Мюллер. Я сидела, уставившись в окно, наблюдая, как сменяются унылые зимние пейзажи. Напротив меня, такой же молчаливый и непроницаемый, сидел отец. Каэл предпочёл ехать верхом вместе с рыцарями — то ли для охраны, то ли чтобы не находиться в замкнутом пространстве с нами.

Перед отъездом я успела шепнуть одному из слуг, чтобы он забрал мои готовые костюмы из бутика — прошло уже больше трёх дней.

В карете царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь стуком колёс. Отец захватил с собой целую гору дорогих подарков, буркнув, что раз уж визит предновогодний, то и подарки нужны. "Он пытается делать всё, чтобы его считали щедрым и уважаемым" язвительно подумала я, "а на самом деле он просто эгоист, думающий только о своей выгоде и репутации"

К счастью, дорога оказалась не слишком длинной. Вскоре показались ворота поместья Мюллер. Они были… вычурными, с излишним количеством позолоты, которая местами уже облезла.

Нас встретил на пороге сам хозяин, господин Уил Мюллер.

—Добро пожаловать, дорогие гости! — радушно, но с ноткой фальши в голосе, произнёс он.

Отец вышел вперёд, натянув на лицо деловую улыбку.

—Господин Уил, добрый день! — они обменялись рукопожатиями.

Я вышла следом, стараясь сохранять безразличное выражение лица.

—Здравствуйте, господин Уил, — слегка склонила голову.

— Наша невестка пожаловала! — воскликнул он. — Генри уже заждался!

В этот момент подошёл Каэл, спешившись с лошади.

—Господин Уил, — кивнул он. — Позвольте нам немного отдохнуть с дороги. Элизия ещё не совсем оправилась после болезни.

Мы вошли в здание. Интерьер внутри был таким же безвкусным, как и экстерьер. Кричащие пурпурные драпировки сочетались с ядовито-зелёной мебелью и ярко-жёлтыми стенами. От обилия несочетаемых цветов рябило в глазах.

— А кто ответственный за интерьер? — осторожно поинтересовалась я.

— Моя дорогая супруга, — с гордостью ответил господин Уил.

"Неудивительно" мелькнуло у меня в голове, вспомнилось её жёлтое платье с нашей первой встречи.

Нас проводили в гостевой зал, где пылал камин. Отец, господин Уил и Каэл сразу устроились обсуждать дела. Речь шла о недавно обстроеной шахте к северу от их владений.

—Залежи железа оказались даже богаче, чем мы предполагали, — говорил Уил, потирая руки.

— Теперь, с новым оборудованием, которое вы нам поставили, доходы должны удвоиться!

—Надеюсь, условия для рабочих теперь соответствуют нашим договорённостям, — сухо вставил Каэл. — Последняя проверка выявила нарушения.

—Всё улажено, дорогой мальчик, всё улажено! — заверил его Уил, но что-то в его глазах мне не понравилось.

Я сидела в стороне и скучала. Разговоры о шахтах и деньгах меня не интересовали. К тому же, мои недавние попытки вспомнить прошлое сильно истощили меня, и мне отчаянно хотелось спать.

Внезапно дверь распахнулась, и в зал влетели, словно ураган, Генри и его мать, госпожа Герта. —А вот и мы! Как у вас тут дела? — заговорила она сразу, громко и напористо.

— Всё прекрасно, мадам Герта, — отец встал и отвесил ей галантный поклон, его улыбка стала ещё натянутее.

Генри же направился прямиком ко мне.

—Вот мы и снова встретились, — произнёс он с самодовольной ухмылкой.

—Ага… — буркнула я, даже не глядя на него.

—Слышал, ты приболела. Надеюсь, ничем серьёзным? — в его голосе звучала фальшивая забота.

—К сожалению, нет. А то мне бы не пришлось сейчас слушать ваше фальшивое беспокойство, господин Генри, — парировала я, наконец подняв на него глаза.

— Ты как всегда остра на язык, — он засмеялся, но в его глазах мелькнуло раздражение.

Со стороны могло показаться, что мы мило беседуем — двое молодых людей, связанных помолвкой. Но на самом деле это была настоящая словесная дуэль, битва на намёках и колкостях, где каждый выпад был тщательно замаскирован под светскую любезность.

— Я так рада, что вы пришли! — вмешалась госпожа Герта, усаживаясь рядом с отцом. — Ведь в будущем мы будем одной большой семьёй, и надо привыкать к частым визитам!

—Вы абсолютно правы, Герта, — отец поддакивал ей, как мог. — Совсем скоро мы будем семьёй. Нужно укреплять наши связи.

——Что за цирк? — прошептала я про себя, чувствуя, как меня тошнит от этой показной идиллии.

Генри тем временем, не отходя от меня, продолжил.

—Надеюсь, твоё плохое самочувствие не помешает нам немного прогуляться по саду позже? Мать так старалась, украшая его к вашему приезду.

—О, я уверена, старания мадам Герты впечатляют, — ответила я со сладкой улыбкой— Как и её уникальное чувство стиля. Оно, несомненно, передалось и саду.

—Ты находишь наш сад уникальным? — он приподнял бровь, уловив намёк.

—Как ничто другое на свете. Он надолго остаётся в памяти. Как и ваше общество, господин Генри.

—Я польщён, — он сделал вид, что принял это за комплимент, но губы его подёргивались. — Значит, ты будешь рада проводить в нём ещё больше времени, когда переедешь к нам.

Дуэль продолжалась. Каждый наш обмен фразами был улыбчивым и ядовитым одновременно. Мы фехтовали словами, скрывая истинную неприязнь за маской светскости, пока наши семьи наигранно смеялись у камина, строя планы на общее будущее, которое я люто ненавидела и всеми силами надеялась разрушить.

— Давайте за стол! Наш повар приготовил массу блюд, да и вы, наверное, устали с дороги, — мадам Герта захлопала в ладоши и поспешила в столовую, увлекая за собой всех нас.

Стол и вправду ломился от яств: запечённые павлины в перьях, пироги с дичью, желе всех цветов радуги, фрукты, которые явно не росли в этих краях зимой.

«Всё ради показухи», мелькнуло у меня в голове. —

Угощайтесь, дорогие гости! — велел господин Уил, и трапеза началась.

Генри тут же устроился рядом со мной, но его навязчивое присутствие не смогло испортить мне аппетит. Еда и вправду была прекрасной, и я с наслаждением погрузилась в поглощение изысканных блюд, стараясь игнорировать его как пустое место.

Я наблюдала за взрослыми. Отец и Уил Мюллер оживлённо обсуждали что-то , доходы и новые контракты. Каэл сидел чуть поодаль, молчаливый и отстранённый, лишь изредка вставляя короткие, деловые реплики. Похоже, ему было здесь так же некомфортно, как и мне. "Мы кстати так и не поговорили с ним — пронеслось у меня. — Но пока это к лучшему."

После обеда Каэл неожиданно подошёл ко мне. —Пройдёмся? — предложил он без лишних церемоний и, не дожидаясь ответа, взял меня под локоть и повёл в сторону сада, оставив остальных догуливать вино.

Он привёл меня не в сам сад, унылый и голый зимой, а в большую стеклянную теплицу, пристроенную к особняку. Внутри царил влажный, тёплый воздух, пахнущий землёй, прелыми листьями и десятками, если не сотнями цветов.

И тут со мной случилось что-то странное. Вся моя натянутость, вся злость и защитная броня мгновенно испарились. Я замерла на пороге, широко раскрыв глаза.

—Ой… — вырвался у меня восхищённый вздох.

Повсюду, на стеллажах и в кадках, цвели орхидеи причудливой формы и расцветки, нежные фрезии, пышные гортензии, камелии с восковыми лепестками. Это был настоящий рай, искусственно созданный оазис лета посреди зимы.

— Смотри, это же цимбидиумы, — я, забыв обо всём на свете, подбежала к одному из растений с длинными зелёными листьями и нежными цветами. — Ими можно любоваться бесконечно. А это… о, каттлеи! Их аромат просто божественен!

Я повернулась к Генри, и на моём лице впервые за этот день появилась искренняя, беззащитная улыбка. Я была счастлива здесь, среди этих безмолвных, прекрасных творений природы.

Он увидел моё сияющее лицо, мои глаза, горящие неподдельным восторгом. На мгновение он застыл, ошарашенный этой метаморфозой, и я заметила, как лёгкий румянец выступил на его щеках. Он явно не ожидал увидеть меня такой.

Решив, видимо, воспользоваться моментом и вернуть себе контроль над ситуацией, он подошёл ко мне.

—Элизия, твои волосы отросли, — произнёс он с притворной нежностью. — Но с длинными, мне кажется, тебе было бы лучше.

И он провёл рукой по моей шее, касаясь коротких прядей.

По спине у меня побежали противные мурашки. Я резко отпрянула, как от прикосновения раскалённого железа.

—Не делай так, — прозвучало резко и холодно, вся моя мгновенная радость испарилась, сменившись знакомым раздражением.

Он с удивление, поднимая брови.

—А я думал, девушкам нравятся такие комплименты.

—Другим, может, и да. Но мне точно нет, — я скрестила руки на груди, снова возводя между нами невидимую, но непреодолимую стену.

Я продолжила осматривать цветы, стараясь игнорировать Генри, но он, словно навязчивая муха, следовал за мной.

—Господин Генри, — наконец не выдержала я, обернувшись к нему, — может, перестанете? Наша помолвка всего лишь контракт между семьями. Не стоит так стараться.

Он лишь усмехнулся, играя с запонкой на своём манжете.

—Ну, даже если наша помолвка всего лишь формальность, это не отменяет того, что я могу ухаживать за своей невестой.

— Я не хочу быть той, с кем изменяют, — парировала я, глядя ему прямо в глаза, давая понять о его похождениях.

— Да и вам надо быть осторожнее, — добавила я со сладкой улыбкой, — а то какая-нибудь девица вдруг принесёт вам наследника раньше, чем мы успеем пожениться.

Я развернулась и пошла дальше по теплице, оставив его на мгновение в ошеломлённом молчании. Затем его шаги вновь зазвучали за моей спиной.

—Элизия, — его голос неожиданно потерял привычную насмешливую нотку и стал серьёзным. — Может быть, я и флиртую с девушками, но я никогда не использую их и не принуждаю к интиму. Мне просто нравятся красивые вещи. А свой первый раз я хочу провести с любимой.

"Я остановилась и удивлённо посмотрела на него. И это тот самый бабник Генри Мюллер из романа? — пронеслось в голове.

"Что-то тут не сходится. Хотя, если подумать, в книге Элизия так и не забеременела за всё время брака... Может, его слова не просто ложь? "Я обдумывала эту мысль.

— Интересно это слышать, — наконец сказала я осторожно. — Но если у вас появится любимый человек говорите сразу. Я не буду мешать вашему счастью.

— Кто знает? — он снова вернулся к игривому тону, подходя ближе. — А вдруг ты влюбишься в меня так сильно, что будешь дико ревновать?

"Господи, что это за человек? "— мысленно простонала я, чувствуя, как голова идёт кругом от его непредсказуемости.

Вскоре мы вернулись к остальным. Отец и господин Уил играли в бильярд в соседней комнате. Стук шаров и их приглушённые голоса доносились через арочный проём.

—Отличный удар, Роберт! — хвалил Уил. — Где вы так научились играть?

—Опыт, — сухо ответил отец, прицеливаясь для следующего удара. — Долгий опыт.

Герта увидела нас и тут же подлетела, сияя.

—Вот и наша парочка! Ну как, погуляли?

—Отлично, мама, — ответил Генри, и прежде чем я успела что-либо предпринять, его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, крепко удерживая её.

— Ох, как прелестно! — она захлопала в ладоши. — Уже держатся за ручки!

Я попыталась высвободиться,но его хватка была стальной.

— Дорогой, посмотри! — позвала она мужа. — Уже держатся за ручки!

—Ну вот, всё хорошо, — отозвался отец, даже не оборачиваясь от бильярдного стола. — В итоге подружились.

Мне захотелось швырнуть в них обоих чем-нибудь тяжёлым, но я стиснула зубы и терпела. Каэла я больше не видела он словно испарился.

Генри проводил меня до гостевой комнаты.

—Как истинный джентльмен, — заявил он у двери, но так и не отпустил мою руку до самого последнего момента, пока я не переступила порог.

— Ну вот, отдыхай, — бросил он уже из коридора и удалился.

Вскоре пришла горничная, помогла мне искупаться и лечь спать. Я осталась одна в чужой комнате, в чужом доме, с головой, полной противоречивых мыслей и одной очень надоедливой тайной, которая упрямо не желала сходиться с образом из книги.