В сетях тьмы

Я открыла глаза и оказалась в полной темноте. Давно я тут не была.

"Странно... Обычно я сразу нахожу свет"

Но на этот раз, сколько бы я ни плыла в чёрной пустоте, знакомое свечение с Элизией не появлялось. Внезапно вдали всё же мелькнул отсвет. Я устремилась к нему, но, подплыв ближе, с удивлением обнаружила, что в центре света — не рыжие волосы Элизии, а белоснежные пряди.

— Селена? — невольно вырвалось у меня.

Она обернулась, и на её лице отразилось лёгкое удивление.

— Кто вы? — спросила она, и в её голосе прозвучала настороженность.

"Э-эм, как бы объяснить..."

Я в растерянности почесала затылок. Если это мир духов, о котором рассказывала Элизия, и я раскрою свою сущность, Селена всё поймёт.

—Почему ты здесь? Ты же живая!

"Разве она умерла? Такая новость мигом облетела бы всю страну!"

— Не понимаю, о чём вы. И кто вы вообще? — её тон стал холоднее, в глазах читалось смятение.

— Трудно объяснить, но мы знакомы.

— Не припоминаю вас среди своих знакомых. Назовите имя, — прозвучало почти приказом.

— Эшли. Меня зовут Эшли. Но ты знаешь меня под другим именем.

Я сделала шаг вперёд, но невидимая барьером стена света ударила меня током. Резкая боль заставила отпрыгнуть.

— Ай! — воскликнула я.

"С Элизией так не было!"

— Тогда скажите то имя. Вы не пройдёте сюда без разрешения. Это граница, — твёрдо сказала она, указывая на круг света у своих ног.

Поняла одно: Элизия была слишком доверчива и добра, поэтому её свет пускал меня. Селена же не знала меня в этом теле и не доверяла.

Но сказать больше мне не дали.

— Что это у нас здесь? Какая интересная душа пожаловала? — раздался голос, похожий на голос Селены, но сама она молчала, и лишь её руки слегка задрожали. — Будет полезна в нашей коллекции.

— Бегите! — вдруг крикнула Селена.

Но было поздно. Тьма вокруг стала сгущаться, обволакивая меня плотными, тягучими потоками. Стало тяжело дышать, горло сдавила невидимая удавка.

— Занятно... Так вот кто ты на самом деле, — раздался повсюду тот же голос, полный хищного интереса. — Хочу эту душу себе.

Я задыхалась, отчаянно дёргаясь в петле тьмы. Страх парализовал.

— Э... Эшли! — услышала я чей-то отдалённый крик.

И тут кто-то силой вырвал меня из чёрного кокона. Я рухнула, судорожно кашляя и пытаясь вдохнуть воздух.

— Ты в порядке? — это был голос Элизии, сквозь слёзы.

Она плакала, дрожащими руками обнимая меня. Свет, исходящий от неё, окружил нас — похоже, эта граница была недосягаема для той тёмной сущности.

— Я... в порядке... — прохрипела я. — Что это было?

— Я не знаю! — рыдала Элизия. — Я так испугалась, когда увидела, как тебя душат!

— Элизия? — мы обе обернулись на голос.

На нас из темноты смотрела Селена. Её лицо выражало шок. Элизия, не отпуская меня, смотрела на неё с немым укором. Селена сделала шаг в нашу сторону, но, встретив её взгляд, остановилась и медленно растворилась в темноте.

Я ничего не понимала.

— В последнее время тьма нападает, — всхлипывая, объяснила Элизия. — В первый раз я подумала, что она добрая... но только переступила порог света, как она набросилась на меня. Я еле вырвалась и спряталась. Было так страшно... А потом я почувствовала тебя, бросилась на помощь... и снова эта тьма!

Я обняла её, гладя по спинке, пытаясь успокоить, хотя сама ещё не могла отойти от удушья.

Вскоре Элизия утихла.

— Ты раньше встречала здесь Селену? — спросила я.

Она отрицательно покачала головой.

— Только иногда слышала, как ты с ней разговариваешь.

"Неужели Селена такая же, как и Элизия? Её тело тоже кто-то захватил?" — пронеслось у меня в голове.

Но долго размышлять мне не дали. Настойчивый стук в дверь вырвал меня из мира духов, и я резко открыла глаза в своей комнате, уже утром.

Кто-то настойчиво стучал в дверь.

—А,точно... Я же вчера закрыла её на ключ.

Тяжесть на шее, словно от невидимой удавки, напоминала о сне. Я потянулась открыть.

На пороге стоял Каэл, его лицо было серьёзным.

— Ты чего? — пробормотала я, протирая глаза.

— Надо поговорить, — он без лишних церемоний вошёл в комнату, притворив за собой дверь.

— Что такое важное, что ты так ломился?

— Отец и Уил договорились. Ты остаёшься здесь.

— Ну ладно, — пожала я плечами. — Побуду в гостях пару дней.

— Нет, — он резко оборвал. — Тебя оставляют ЗДЕСЬ. Чтобы «воспитать» из тебя примерную жену для их дорогого сыночка.

— Чего?! — у меня подкосились ноги. Я в изумлении уставилась на него.

— Не знаю, что именно они затеяли. Отец никогда мне не доверял, даже бизнес с шахтами не хочет передавать. Но они с Уилом что-то быстро решили. Отец уезжает через полчаса. Без тебя. Чтобы ты не устроила сцену.

—Упёртый он... — прошептала я—Что же делать?

"Возможно, именно так всё и произошло с настоящей Элизией — её оставили одну, в чужом доме, среди чужих людей"

— Я постараюсь приезжать как можно чаще, — он похлопал меня по плечу. — Осторожнее. Мне не нравится вся эта семейка.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине с холодом, подступающим к сердцу.

"Ну что ж... Пусть попробуют сделать из меня послушную куклу"

Я знала, что в этом мире, как и в истории, браки по расчёту и заточение женщин в золотых клетках — обычное дело.

—Чёрт! А мой дневник? Мои вещи? Если они начнут там лазить ..

Я простонала, уткнувшись лицом в подушку.

"Надо было рассказать Мари правду... Может, она смогла бы помочь... Нет, нельзя впутывать других"

Мысль о Мари сменилась другой, более тревожной.

"Селена... Она видела меня в моём настоящем облике. Мне нужно выяснить, что с ней. Жива ли она? Это была её душа... И что за тьма набросилась?"

Беспокойство грызло меня изнутри. Слишком много загадок, слишком мало ответов.

Вскоре за окном послышался топот копыт и стук колёс. Они уехали. Отец и брат. Без меня.

Я подошла к двери, решив осмотреть своё новое «владение», но ручка повернулась раньше меня. В комнату вошли Герта Мюллер и та самая служанка, с которой у меня состоялся ночной разговор. На их лицах читалось холодное, самодовольное торжество.

— Доброе утро, дорогая, — сладким голосом начала Герта, окидывая меня оценивающим взглядом. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула. С сегодняшнего дня для тебя начинается новая жизнь. И мы поможем тебе забыть все... дурные привычки.

— О чём вы? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— С сегодняшнего дня ты будешь проживать в этом доме под нашим присмотром, — объявила Герта сладким голосом, в котором звенела сталь.

— Нет! Я хочу домой! — вырвалось у меня.

— Теперь здесь твой дом, дорогая. До тех пор, пока не научишься быть хорошей женой для нашего Генри.

— А моё мнение? Оно должно же учитываться!

— Давай-ка тебя принарядим. Дори, подготовь её, — Герта проигнорила мои слова, как назойливую муху.

Дори, та самая служанка, с немым торжеством в глазах принялась за работу. Она грубо сняла с меня ночную рубашку и принялась умывать холодной водой. Я инстинктивно съежилась, пытаясь прикрыться.

— Ну-ну, чего это ты? Как же ты перед мужем в постели-то будешь? — язвительно заметила Герта, осматривая меня с ног до головы. — Тебе бы похудеть.

— Куда ещё худее? Я и так с трудом набрала вес! — огрызнулась я.

— Генри любит худых девушек, — отрезала она, и в её тоне не было места для возражений.

Наконец, меня одели в новое, неудобно тесное платье и вывели из комнаты. Мы вошли в другую, более просторную, где нас ждала женщина с лицом, не выражавшим никаких эмоций.

— Это Зоя Сверт, твой учитель. Она научит тебя всему, что должна знать настоящая леди, — объявила Герта и удалилась, оставив меня наедине с этим немым укором.

Зоя молча поклонилась. Я стояла, не двигаясь, не желая проявлять и тени покорности.

— Ну что ж, Элизия, давай начнём, — её голос был ровным и безжизненным.

Она разложила на столе несколько книг, тонкую трость, писчие перья и поставила изящный фарфоровый сервиз.

— Давай попьём чаю перед началом. Покажи, как ты наливаешь чай.

—Ага— фыркнула я, но подчинилась.

Я взяла серебряную ложку и аккуратно насыпала заварку из баночки в маленький заварочный чайник. Затем, держа его над чашкой, медленно залила горячей водой из кувшина, следя, чтобы струя не брызгала. Я дала чаю немного настояться, а затем разлила его по фарфоровым чашкам, не доливая до краёв, как того требуют приличия. Зоя молча наблюдала, изредка кивая.

— С чаем ты справилась хорошо. Давай выпьем и перекусим.

— Спасибо, — вежливо, но без энтузиазма проговорила я.

— Ну вот, у тебя приятный голос, это большой плюс, — отметила Зоя.

Она пристально следила, как я держу чашку — тремя пальцами за ручку, мизинцем слегка отводя в сторону, как делаю маленькие глотки, как откусываю крошечный кусочек бисквита. Я чувствовала себя зверем в клетке, за которым наблюдают посетители.

Выпив чай, Зоя вручила мне перо, чернила и чистый лист бумаги.

— Перепиши этот текст из книги. Аккуратно.

Мой почерк, который я долго и упорно тренировала в этом мире, был почти идеален ровный, с аккуратными завитками. Осмотрев готовый листок, Зоя одобрительно кивнула.

Следующим испытанием стала осанка. Мне на голову водрузили тяжёлую книгу, и я должна была простоять как можно дольше, не уронив его. Книга с грохотом упала на пол уже через пять минут. Подняла её обратно, и за этим последовал резкий удар тростью по спине.

— Держи спину ровнее! — раздался холодный голос.

— Разве учитель имеет право бить учеников? — сквозь зубы процедила я, чувствуя, как по спине разливается боль.

— У меня есть разрешение применять силу, если это необходимо для воспитания.

Как я ни старалась, моё тело отказывалось подчиняться. От боли и усталости меня шатало, и книга снова и снова падала на ковёр. Спина горела от ударов.

"Чёртова училка... От такой боли только хуже получится"

Затем началось шитьё. Здесь я чувствовала себя как рыба в воде. Пока я сосредоточенно выводила стежки, Зоя задавала вопросы, следя за моими руками.

— Когда приходят гости, что в первую очередь нужно сделать?

— В первую очередь следует лично поприветствовать гостей у входа, предложить снять верхнюю одежду и проводить в гостиную, где уже должно быть подготовлено угощение.

— Если среди слуг произошёл конфликт, что ты, как госпожа, должна сделать?

—Немедленно развести слуг по разным комнатам, выслушать каждую сторону отдельно, вынести справедливое решение и пресечь любые разговоры и сплетни на этот счёт, чтобы не подрывать дисциплину в доме.

— Когда приносят обед, с чего первого нужно начинать есть?

—Трапезу всегда начинают с холодных закусок, затем переходят к супам, после чего подаются основные горячие блюда, и лишь в завершение — десерты и фрукты.

Я ответила на все вопросы, и на мгновение меня перенесло в прошлое, к урокам с бабушкой. На губах невольно дрогнула лёгкая, тёплая улыбка.

— Время вышло. Покажи, что успела сделать.

Я даже не закончила середину вышивки.

— Придётся тебе потренироваться. Слишком медленно, — последовал слабый, но унизительный удар тростью по руке.

— Да хватит! От ударов пользы не будет, только задержка из-за боли!

— Ты ещё мала и не понимаешь. Боль главный учитель. В будущем это пригодится, чтобы детей воспитывать.

В этот момент в комнату вошла Герта.

—Ну, как у вас тут?

— В целом, неплохо. Она справляется, но учиться и учиться. В будущем будем тренировать грамотную речь и умение очаровывать людей в беседе. Голос у неё приятный. А вот с осанкой плохо, и с шитьём тоже.

— Нечего, научится, — с холодной уверенностью сказала Герта. — Элизия, кое-кто ждёт тебя в коридоре. Иди, иди.

Я вышла и увидела Генри.

"Ну, его-то здесь сейчас не хватало"

— Доброе утро, Элизия. Вижу, тебя уже завалили делами, — он улыбался своей обаятельной улыбкой.

— Доброе. Есть такое.

— Идём на кухню. Ты, наверное, голодная.

Он взял меня за руку и,игнорируя мои попытки вырваться, повёл за собой.

На кухне служанки встретили его сияющими улыбками.

—Доброе утро, господин!

"Окружён таким количеством женщин, а ещё утверждает, что не бабник", — язвительно подумала я.

Мы сели, и нам подали еду.

— Как ты после вчерашнего? Смогла поспать? — спросил он, отодвигая тарелку.

— Спалось нормально.

— Это хорошо, — он помолчал, изучая моё лицо. — Те девушки... они больше тебя не потревожат. Как и все остальные.

— Неужели ты перестанешь бегать за каждой юбкой? — не удержалась я от колкости.

— А я и не бегаю, — он рассмеялся. — Девушки сами липнут ко мне. Что я могу поделать? Не могу же я их оттолкнуть, они такие хрупкие.

— Неси чепуху дальше, — пробормотала я в свой стакан.

— Но сейчас... сейчас я хочу завоевать твоё внимание, — его голос стал тише, и я почувствовала, как он взял прядь моих волос и поднёс к губам.

— Придётся тебе трудно с этим.

— В любом случае, ты будешь полностью моей, — он дёрнул локон, поцеловал его и отпустил.

Единственное, чего мне хотелось в тот момент, — это либо убежать подальше, либо врезать ему что есть сил.

Вечером того же дня, собравшись с духом, я подошла к Герте, которая вышивала в гостиной.

— Я бы хотела написать письмо одному человеку. Мне это разрешено? — спросила я как можно нейтральнее.

Она подняла на меня взгляд, на губах играла сладкая, фальшивая улыбка.

—Да, конечно, милая. Только перед отправкой дашь его мне прочесть.

— С какой стати? — не удержалась я.

— Это для твоего же блага, дорогая.

— Какого ещё «блага»? — голос мой начал срываться.

— Мы должны убедиться, что ты не пишешь кому-то... на стороне. Не заводишь переписку с другими молодыми людьми, — её тон стал острым, как лезвие.

Внутри всё закипело. Я резко вскочила с кресла.

—Класс! Просто замечательно! Вы решили лишить меня последней свободы — свободы слова!

Генри, сидевший неподалёку, поднял голову.

—Элизия, успокойся. Твои слова могут принести проблемы. Тебе же.

Это было последней каплей. Вся ярость, всё унижение, которое копилось с момента моего прибытия, вырвалось наружу.

—Знаешь что? Ты говоришь, что хочешь добиться моего внимания, но своими действиями ты и твоя семья вызываете только ненависть! Пошёл ты! — я резко развернулась и выбежала из гостиной, не слушая его окликов.

Я шла, не разбирая пути, по незнакомым коридорам.

"Чёрт! Как мне теперь узнать, что с Селеной, если они будут проверять каждую мою строчку? Сейчас бы увидеть Салию..." Тоска по дружескому лицу сжала сердце.

И тут меня осенило.

—А ведь приглашать гостей, поддерживать светское общение это одна из обязанностей леди. Это можно использовать!

Но энтузиазм тут же угас.

"Главное сейчас — разузнать настоящие планы Мюллеров. Они вряд ли позволят мне кого-то позвать сейчас". Я заметила, как по коридору крадущейся походкой прошла служанка, бросив на меня быстрый взгляд. Да, за мной следили.

Я подошла к большому окну в конце коридора и прислонилась лбом к холодному стеклу. Его прохлада ненадолго уняла жар в висках.

"Если всё станет совсем невыносимым, я сбегу, — твёрдо пообещала я себе, глядя на уходящую вдаль дорогу. — Лучше быть свободной и бедной, чем богатой пленницей в золотой клетке"

Холод стекла был честным. Он не лгал. И это давало силы.