Пятнадцатилетние

День рождения Элизии. Пятнадцать лет.

Я сидела за столом в своей комнате на рассвете. Бессонница грызла нервы. Я достала из тайника дневник "оригинальной" Элизии, лихорадочно листая пожелтевшие страницы в поисках хоть одного упоминания о дне рождения. В этот день проходил незаметно возможно, какая-нибудь добрая служанка сунула ей украдкой пирожное, пока господин Вайтмор не видел. Все боялись его гнева, его ледяного неодобрения.

Я как-то пробовала вспомнить когда у меня день рождения .

Каждая попытка вызвать образ прошлых летенин обрывалась пронзительным звоном в ушах, болью, впивающейся в виски. Я заметила закономерность: звон бушевал именно при попытках вспомнить что-то важное, личное. Как будто невидимая стена стояла между ней и памятью той меня. Смирившись, она убрала дневник обратно.

Главное сейчас – одно. Будет ли объявление? Сегодня? – Мысль висела тяжелым камнем. Оставалось только ждать.

Странно... Мари все еще не пришла ее будить. Обычно ее "пёсик" был пунктуален, как часы. Сама Элизия встала с первыми проблесками зари. Наспех одевшись, она вышла в коридор. Непривычная тишина. Лишь пара служанок вытирали пыль с портретов предков, перешептываясь. Мари нигде не было видно. Тревожная струнка зазвенела внутри.

Подойдя к кухне, ее окликнула Сара, главная служанка. Женщина явно нервничала, перегораживая дверь.

–Туда сейчас нельзя, госпожа! –Почему? Я проголодалась, – насторожилась Элизия.

–Там... важное дело! – Сара метнула беспокойный взгляд в сторону двери. Подозрительно.Элизии не нравилось, когда от нее что-то скрывали. Особенно сегодня. Особенно так неуклюже. Игнорируя крики Сары: «Госпожа, подождите!», она решительно толкнула дверь.

В лицо ей ударил вихрь разноцветных конфетти! Одновременно раздалось несколько громких "Хлоп!" от праздничных хлопушек. Элизия взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности.

«С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!»

Хор голосов оглушил ее. Ослепленная конфетти и удивлением, она моргала, различая фигуры в дверном проеме и внутри кухни, преображенной в импровизированный праздничный зал. Мари, сияющая, прыгающая на месте. Салия, с широкой, теплой улыбкой. Селена, смотревшая на нее с нежным ожиданием. Каэл, стоявший чуть поодаль с привычной полуухмылкой. Джордан, невозмутимый, но с легкой улыбкой в уголках губ. Дэвид, смущенно потиравший затылок. И еще несколько служанок, включая Сару, которая теперь смущенно улыбалась и хлопала. На столе красовался огромный торт, усыпанный ягодами и украшенный пятнадцатью яркими свечами.

Элизия стояла, словно вкопанная, рот приоткрыт от изумления. –Ч-что?.. – было все, что она смогла выдавить.

– Ну ты чего? – засмеялась Салия, делая шаг вперед.

– Сегодня же такой день! -Селена смотрела, держа хлопушку.

–Мы решили собраться и устроить тебе сюрприз! – радостно выпалила Мари, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на шею. – Все вместе!

–С Днем Рождения, Соплячка, – произнес Каэл, его голос звучал чуть грубовато, но без привычной насмешки. Было даже что-то... теплое.

Элизия оглядела всех – эти лица, сияющие искренней радостью за нее. Улыбка медленно растеклась по ее лицу, широкая, настоящая. А потом, совершенно неожиданно для себя, она почувствовала, как по щекам катятся горячие слезы. Она поспешно вытерла их рукавом, смеясь сквозь них.

–Спасибо... – прошептала она, голос дрожал. – Спасибо вам всем... большое...

–Ну ты чего, плакса? – мягко пожурила ее Салия, обнимая за плечи и подводя к торту. – Не плачь! Давай, задувай свечи! Загадывай желание!

Элизия посмотрела на мерцающие огоньки, на лица друзей , отражавшие их свет.

"Хочу, чтобы каждый день был таким же светлым и теплым, как этот момент" подумала она, закрыла глаза и разом задула все пятнадцать свечей. Зал взорвался аплодисментами и возгласами.

– Так, а теперь – подарки! – скомандовала Салия, беря на себя роль распорядительницы. Она протянула Элизии первую коробку. Внутри, на бархатной подушечке, лежало изящное перо. Не простое гусиное, а из темного, отполированного до блеска металла, с тонким, четким кончиком.

–Ты теперь пишешь так аккуратно, мысли излагаешь ясно, – пояснила Салия. – Заслужила достойный инструмент. Для будущих важных писем и записей.

–Ох... – Элизия осторожно взяла перо. Оно было удивительно удобным в руке. – Это так... по-твоему, учитель. Практично и полезно. Спасибо!

Следующей подошла Селена, вручая маленький, изящно упакованный сверточек.

–Я... я долго ломала голову, – призналась она, слегка смущаясь. –Надеюсь, понравится.

Элизия развернула бумагу. В маленькой шкатулке лежали серьги. Серебряная оправа в виде изящных, переплетенных листочков держала камни теплого золотистого оттенка, почти точно повторявшие цвет ее глаз.

–Чтобы подчеркнуть твои глаза, – улыбнулась Селена.

"Как и я ей тогда подарила камень под цвет глаз"с теплой иронией подумала Элизия.

– Невероятно красиво, Селена! Спасибо!

– Чтож, Соплячка, держи, – Каэл протянул ей сверток побольше, явно довольный собой. Внутри оказался новый тренировочный костюм – темные, прочные штаны и рубашка из мягкой, дышащей ткани, сшитые точно по размеру. –Теперь не будешь щеголять в моих лохмотьях, как пугало огородное, – пояснил он, но в его глазах читалось одобрение. –Откуда ты размеры знаешь? – удивилась Элизия, разглядывая идеально сидящую одежду. Каэл кивнул в сторону Мари,которая покраснела и заулыбалась –Птичка нашептала.

– Госпожа, а это... от меня и Дэвида, – Мари робко протянула небольшую, аккуратно сколоченную деревянную шкатулку. Она была простой, но сделанной с любовью: отполированная древесина, тонкая резьба по углам явно работа Дэвида, внутри выстлана мягким синим бархатом. –Для твоих... э-э... секретов, или украшений, – смущенно пробормотал Дэвид, глядя в пол. – Или что захочешь туда положить.

–Она чудесная! – воскликнула Элизия, тронутая простотой и искренностью подарка. – Спасибо вам обоим!

Джордан, дождавшись своей очереди, молча протянул ей букет. Не роскошные розы, а скромные, но яркие хризантемы разных оттенков – золотые, бордовые, белые.

–Вы как-то упоминали, читая в саду, что хотели бы их увидеть, – тихо сказал он, его обычно невозмутимые глаза смягчились. – Решил, что сегодня подходящий день.

Элизия ахнула,принимая цветы. Она действительно мельком обмолвилась об этом месяцы назад!

–Ого... Джордан, ты это услышал? – прошептала она, пораженная.

–Я многое слышу, что происходит в саду, госпожа, – ответил он с едва уловимым намеком на улыбку.

– В моем духе наблюдать. И в твоем духе запоминать самое важное, – улыбнулась ему Элизия. – Спасибо.

Кухня наполнилась смехом, болтовней, звоном чашек. Все угощались восхитительным тортом шедевр главного повара, явно вдохновленного событием. Мари и Дэвид что-то горячо, но уже без злобы, спорили в углу. Элизия, Салия и Селена, усевшись за стол, обсуждали столичные новости и наряды. Каэл и Джордан мирно попивали вино у окна, наблюдая за общим весельем. Это был островок тепла и света посреди холодного особняка.

Именно в этот момент Элизия заметила его. В приоткрытой двери, ведущей в главный холл, на мгновение замерла высокая, мрачная фигура. Господин Вайтмор. Его взгляд скользнул по празднующим, по сияющей дочери, по торту, по смеющимся гостям. В его глазах не было ни гнева, ни тепла – лишь глубокая, ледяная отстраненность. Он не вошел. Не поздравил. Просто развернулся и бесшумно исчез в полумраке коридора, словно призрак, не принадлежащий этому миру радости.

На миг тень упала на сердце Элизии. Но ее быстро прогнал смех Салии, сказавшей что-то смешное, и восторженный визг Мари, спорящей с Дэвидом. Она взяла еще кусочек торта. Сегодня был ее день. Ее пятнадцать свечей. И она решила не позволить ни одной тени их задуть.

Еще раз одарив всех теплой, искренней улыбкой и взяв с подноса аккуратный кусочек торта, украшенный ягодой, Элизия тихонько выскользнула из шумного тепла кухни. Смех, песня Дэвида и возмущенный визг Мари остались за спиной, сменившись гнетущей тишиной мраморных коридоров. Ее шаги по лестнице на второй этаж отдавались глухим эхом в пустоте.

Остановившись перед знакомой, тяжелой дверью, она постучала – коротко, почти робко.

–Входите, – донеслось из-за дубовых створок, голос холодный и ровный, как лед на пруду.

Элизия толкнула дверь. Господин Вайтмор сидел за своим массивным столом, погруженный в бумаги. Даже в полумраке кабинета его фигура казалась высеченной из мрамора.

–Отец, это я, – произнесла она, внезапно ощутив, как комок подступает к горлу. Радость кухни казалась здесь чем-то неуместным, почти преступным.

–Что хотела? – Он не поднял глаз от документов.

–Я... не надеюсь, что ты присоединишься, – выдохнула она, подбирая слова. – Просто... подумала, отнести тебе тортика. С праздничного стола.

Она протянула тарелку с ломтиком, яркие ягоды казались дерзким пятном в этой аскетичной комнате.

Он наконец посмотрел на нее. Взгляд скользнул по торту, по ее руке, задержался на лице на слегка заплаканных, но все еще сияющих глазах.

–Мило с твоей стороны, – произнес он, и в его тоне не было ни капли тепла, лишь вежливая отстраненность. – Но мне не надо.

Элизия замерла, тарелка в руке внезапно стала невыносимо тяжелой. Казалось, холод от отца проникал в кости. Она уже готова была развернуться, уйти, унести этот жалкий кусочек счастья обратно вниз... Но что-то упрямое, глубоко спрятанное, внутри нее не позволило отступить. Молча, не глядя на него, она сделала несколько шагов к столу и поставила тарелку на самый край, рядом с чернильницей. Ни слова больше. Просто развернулась и вышла, тихо прикрыв дверь.

За дверью она прислонилась к холодной стене, вдыхая дрожащим вдохом. "Зачем? Зачем я это сделала? Он же... " Но мысль оборвалась. Она сжала кулаки и пошла прочь, обратно к свету и шуму.

В кабинете господин Вайтмор долго смотрел на кусок торта. Яркие краски, нелепые на его строгом столе. Он вздохнул – звук, полный непонятной даже ему самому усталости. Пальцы сами потянулись к вилке. Один аккуратный укус. Потом еще. Он медленно, почти неохотно ел, глядя в темное окно, где отражалось его собственное, непроницаемое лицо.

Элизия вернулась на кухню, где хаос веселья достиг апогея. Дэвид, явно перебравший вина, пытался выводить пафосные серенады, балансируя на краю стула. Мари, красная от возмущения, осыпала его градом упреков, пытаясь стащить вниз. Салия и Селена, обнявшись от смеха, следили за этим представлением. Заметив именинницу, они радостно замахали ей, приглашая присоединиться к их уютному уголку.

Джордана уже не было.

"Возраст дает свое, да и такой шум он не переносит", – мысленно усмехнулась Элизия. Каэл, отстраненный наблюдал за происходящим из своего угла, лениво подливая темно-рубиновое вино в бокал.

Вечер таял, как сахарная глазурь на торте, в смехе, спорах, воспоминаниях. Но всему приходит конец. Гости, отяжелевшие от угощений и вина, начали расходиться по своим комнатам. Салия и Селена, перешептываясь и смеясь, удалились в отведенную им гостеприимную комнату. Каэл кивнул Элизии на прощанье и растворился в тени коридора. Мари, взяв под руку слегка пошатывающегося Дэвида, повела его к его жилищу в дальнем крыле.

Элизия, наполненная приятной усталостью и остатками счастья, наконец добралась до своей спальни. Она толкнула дверь, и сладкий, незнакомый аромат ударил ей в нос.

На ее кровати, безупречно белые, как первый снег, лежали цветы невиданной красоты. Их лепестки были ослепительно белыми, а сердцевины сияли чистым, теплым золотом. Такого оттенка, такой формы она точно никогда не видела в реальности. Они казались созданием книги, вымыслом, материализовавшимся в ее комнате. Рядом лежала крохотная, сложенная пополам записка. Элизия развернула ее. Надпись была выведена изящным, но чужим почерком:

С Днём Рождения, Куколка.

Ледяные мурашки побежали по спине. Куколка? Как этот незнакомец забрался в комнату? И эти цветы... Они дышали потусторонней, опасной красотой.

Инстинктивно она бросилась к окну, распахнув его настежь. Ночной воздух ударил в лицо. И в этот миг она увидела – или показалось? – тень, скользнувшую по балкону этажом ниже и бесшумно растворившуюся в темноте сада, словно ее и не было.

Элизия впилась взглядом в ночь, сердце бешено колотилось. Но там, внизу, не было ни движения, ни звука. Только тревожная тишина и аромат неземных цветов, плывущий из комнаты.

Она отшатнулась от окна, прижимая записку к груди.