Созависимость

Будильник не ставила. Зачем, если, как оказалось, на работу теперь не нужно?

Вчера, пусть и не без боя, это почётное право было передано Дэну, который, как партнёр в бюро, имел право вести мои дела.

И хотя такой поворот событий не обрадовал, Лазарев нашёл аргументы, чтобы меня уговорить. Убеждение всегда было одной из его сильных сторон, а при выяснении отношений в горизонтальной плоскости у меня априори не было шансов.

Теперь, понимая, что подскакивать и бежать куда-то больше не нужно, я лишь теснее прижалась спиной к Дэну, словно безупречно подходящий ему кусочек пазла.

Тонкие рассветные лучи просачивались сквозь щель в плотных шторах, высвечивали разбросанную на полу одежду, пытались дотянуться до смятой постели. Я наслаждалась тем, как мерное дыхание Лазарева приятно щекочет волосы на затылке и смирилась с необходимостью отказаться от работы на какое-то время: он того стоил, в этом не было никаких сомнений.

Я любила его настолько сильно, что иногда казалось, будто эта любовь с трудом умещается внутри меня. Она заставляла сердце биться чаще. От неё хотелось вспорхнуть в небо, словно ко мне ниточками привязали тысячи бабочек. Она делала меня самой счастливой на свете.

Но, несмотря на обещание, данное ночью Дэну, имелся один червячок сомнений, который с самого пробуждения грыз мою покорность изнутри. Он с почти ощутимым хрустом откусывал от неё по кусочку, изводил и нервировал, не давая поддаться ощущению защищенности, уверенности и гармонии, раствориться в удовольствии от долгожданного присутствия Лазарева рядом.

Этим червячком было первое назначенное на сегодняшнее утро судебное заседание, в котором я представляла интересы потерпевшей, а интересы подозреваемого защищал никто иной, как Анфиса Славина. С ней я должна была встретиться через пару часов, а в итоге вместо меня с ней встретится Лазарев.

Денис убеждал, что бывшая, как бы шикарно ни выглядела, нисколечко его не интересует, но проблема в том, что, Лазарев отчего-то интересовал саму Анфису.

Так и не сумев спокойно лежать, я обернулась: до лица Дэна все-таки добрался настойчивый солнечный луч. Он скользил по широким бровям, дрожащим во сне ресницам, чётким скулам и прямому носу, остановившись на красивых губах.

Во сне черты его лица разгладились, выражая безмятежность и умиротворение. Но я видела, как сильно его вымотали последние дни.

Осторожно, чтобы ненароком не разбудить, я коснулась кончиками пальцев спутанных светлых волос, чувствуя, как сердце тонет в волне безграничной щемящей нежности. Такой, от которой перехватывало дыхание. Ночью Дэн несколько раз повторил, как сильно я дорога ему и на что он ради меня готов. Я легко скользнула губами по его тёплой скуле, прошептала еле слышно:

— Я тоже люблю тебя так сильно, что на всё готова ради нас.

Его губы дрогнули во сне, но Дэн не проснулся, подтвердив мой вывод о собственной усталости и измотанности. Значит, я поступаю правильно.

Сделав над собой усилие, я решительно отодвинулась, взяла смартфон Лазарева с тумбочки и ввела пароль — свою дату рождения. Точно так же мой собственный телефон был запаролен датой рождения Дэна. Я внезапно поняла, что после долгих лет пользования айфоном понятия не имею, как пользоваться андроидом. Пришлось постараться, но я всё же отключила будильник за две минуты до того, как он должен был зазвонить.

В полутьме я не стала тратить время на поиски нижнего белья. Напоследок ещё раз, не выдержав, оглянулась на спящего Дэна и на носочках вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

Не стала даже кофе себе наливать, чтобы шум кофемашины его не разбудил: все равно не сварю любимый клубничный раф так же вкусно, как Лазарев. Поэтому привычные утренние процедуры ограничились лишь тем, что я плеснула в лицо холодной водой из-под крана и почистила зубы.

А потом, собираясь наконец одеться, вынуждена была вытряхивать из собственного платья Контру, свернувшуюся внутри мохнатым рыжим клубком.

— Кыш! — шикнула я, но если она не слушалась меня даже в тот период, когда я была её полноправной хозяйкой, то теперь, когда она считала себя любимицей Дэна, моё «кыш» пролетело мимо её украшенных кисточками ушей.

— Слезай давай! — Я потянула платье на себя, вынужденная всё-таки потревожить её сон, ибо другой одежды, в которой я могла бы отсюда уехать, не имелось.

Контра недовольно открыла жёлтые глаза и сверкнула ими, словно фарами дальнего света, вытянула вперёд лапы, потягиваясь, изогнула дугой спину и всё-таки соизволила встать, хотя её морда и выражала крайнюю степень недовольства.

Я торопливо вытянула платье и надела после нескольких безуспешных попыток очистить его от светло-рыжей кошачьей шерсти.

Вызванное через приложение такси обещало подъехать через несколько минут.

— Пока, красотка, — шепнула я Контре. — Помурчи Дэну, чтобы ещё поспал и не злился. Я съезжу в суд. Вернусь часа через три, уже насовсем.

Эти мысли вызывали улыбку. Да и вообще, после сегодняшней ночи я снова чувствовала за своей спиной огромные белые крылья, которые Лазарев вернул так же легко и быстро, как и забрал.

Теперь я понимала Дэна как прежде, надеясь, что мы сумеем и дальше обойтись без тайн, выстраивающих между нами непреодолимую стену.

«Люблю тебя. И скоро вернусь» — написала я на верхнем листке блока для записок и, специально мазнув по губам помадой, оставила вместо подписи след от поцелуя.

Когда телефон, поставленный на беззвучный режим, завибрировал от сообщения о прибытии такси, я уже надевала туфли. Закрыла дверь своей связкой ключей, обнаруженной на привычном месте, и спустилась на первый этаж, раздумывая над тем, правильно ли сделала. Дэн ведь официально мне ключи не давал. Хотя, если уж на то пошло, он мне и уходить не разрешал.

— Доброе утро, Ирина, — заглянула я к консьержке, попивающей кофе и занятой разгадыванием огромного сканворда.

Возраст давно предполагал называть её по имени-отчеству, но я знала, что она этого не любит.

— Доброе, Евочка, — тепло улыбнулась женщина. — Не подскажешь слово: предпочтение одного варианта другому, пять букв, последняя «р»?

Учитывая мои собственные утренние сомнения и муки, ответ нашёлся легко:

— «Выбор», наверное. А можно я у вас ключи для Дениса оставлю? Передадите?

— Оставляй, конечно, — добродушно отозвалась Ирина. — Давно тебя видно не было, уезжала куда-то?

Я кивнула с улыбкой, стараясь не думать о том, какое впечатление произвожу на почтенную даму, сбегая от Лазарева утром в понедельник в усыпанном кошачьей шерстью вечернем платье:

— Уезжала. Но уже вернулась и теперь никуда не денусь.

Я выбежала на улицу, дышащую осенней прохладой. Лёгкий ветерок нёс пожелтевшие листья. Первое сентября в этом году выпало на субботу, поэтому учебный год начинался сегодня — третьего, в «день прощаний», когда, если верить Шуфутинскому, «горят костры рябин».

Размышляла об этом, разглядывая просыпающийся город из окна такси. Для нас с Дэном это, пожалуй, «день воссоединения». Вряд ли он сильно обидится за мой утренний побег. В любом случае мне хотелось самой собрать необходимые вещи и забрать машину. Ну и суд со Славиной был весомым поводом. Объясню Лазареву всё, когда вернусь, и он поймёт.

Эйфория снова сделала меня уверенной в себе и довольной жизнью.

Времени на сборы было мало, поэтому, оказавшись дома, я сложила в спортивную сумку несколько комплектов белья и одежды, решив, что при необходимости об остальном попрошу Аллочку. Интересно, вчера на УЗИ им с Сашкой рассказали пол их будущего малыша? Нужно будет позвонить и узнать чуть позже.

Я наскоро приняла душ, выпила сладкого чая с бутербродом и, облачившись в бежевый деловой костюм с алой блузкой, дополнила образ ярко-красными туфлями-лодочками на высоком каблуке. Пусть это и будет моё последнее судебное заседание перед вынужденным уходом в отпуск, присутствие на нём Славиной не давало расслабиться.

Напоследок взглянув на себя в зеркало, я с брелока сигнализации завела машину. День начинался просто прекрасно. Тем не менее, когда я вышла из подъезда и устроилась на водительском сиденье, меня ждало неприятное открытие: топлива в бензобаке наличествовало всего на пятьдесят километров. Времени до судебного заседания оставалось совсем немного, и я запланировала заехать на заправку сразу после него.

Опавшие листья разлетались в стороны из-под колес моего ярко-красного железного коня. По дороге стелился лёгкий белый туман. Искрилась от солнца роса на сырой обочине.

В пути я всё ещё крутила в голове наш ночной разговор с Дэном. Про ощущаемую им угрозу, казавшуюся надуманной. Желание Земскова и иже с ним насолить Лазареву и «РМП». Наличие в офисе бюро кого-то, сливающего информацию о нашей работе. Я была уверена, что Дэн сумеет со всем разобраться, однако всё равно не могла не переживать за него.

С утра на парковке у здания суда свободных мест было немного, но я все же обнаружила одно, словно специально оставленное для меня, почти у самого входа и припарковалась за пять минут до начала заседания. Пронеслась мимо приставов, уже хорошо знающих меня в лицо и не ставших проверять документы на входе. Не дожидаясь лифта, взлетела на третий этаж по лестнице и, кивнув потерпевшей, ожидающей в коридоре, оказалась у кабинета аппарата нужного судьи за минуту до нужного времени.

Коротко постучала в дверь, чтобы, открыв, услышать манерный растягивающий слова голос Славиной:

— Просто у них в бюро пунктуальностью отличается только Лазарев.

Оппонентка была уже тут как тут и, кажется, использовала моё опоздание в качестве повода лишний раз перемыть мне косточки. Я начала понимать, почему она с таким удовольствием взяла в свои помощницы Зелёную — они же два сапога пара. Но распирающее меня изнутри ощущение безграничного счастья, не успевшее улетучиться после прошедшей ночи, не позволило ни обидеться, ни оскорбиться от услышанного.

— Неправда, — елейно улыбнулась я присутствующим в кабинете девушкам. — Моя пунктуальность ничуть не хуже. Доброе утро.

Сопровождаемая внимательными взглядами трёх пар удивлённых глаз, уверенно стуча набойками каблуков, я прошагала к столу секретаря и положила на него собственный ордер и адвокатское удостоверение.

Специально поймала взгляд Анфисы. Лицо красотки выглядело помятым и припухшим. Гуляла до утра или оплакивала побег Дэна, на котором весь вчерашний вечер так старательно висла?

Не сдержав эмоции, я победно улыбнулась, позволив Славиной самой додумать причины этой улыбки. Судя по её кислой мине, Анфиса, как знаменитая птица-говорун, «отличалась умом и сообразительностью».

Судебное заседание прошло спокойно и без эксцессов. Дело о дорожно-транспортном происшествии, в котором моя подзащитная получила тяжкие телесные повреждения, было рассмотрено за пару часов. И единственное, о чём мы спорили, — сумма компенсации, подлежащая выплате потерпевшей за понесённые на лечение расходы и причинённые страдания.

Дожидаться в холле приговора мы остались вдвоём со Славиной, пока её подзащитный, перенервничавший за время суда, убежал курить.

— Он ведь уехал вчера вместе с тобой, — скорее сообщила, чем спросила Анфиса. Мы стояли на расстоянии пары шагов, не глядя друг на друга и старательно делая вид, будто не знакомы.

— Может быть, — отозвалась я, хотя могла и не отвечать. — Тебе-то что? Ты ведь сознательно выбрала другого. И как? С другим не сложилось?

Слишком много боли мне вчера принесло поведение Славиной, чтобы я упустила столь замечательную возможность кольнуть её в ответ.

— Тебя это не касается, — поджала пухлые губы собеседница. — Просто недоумеваю со стороны, что он вообще мог найти в такой, как ты?

Я пожала плечами, а потом перевела на неё уверенный и вызывающий взгляд:

— Даже не знаю. Верность? Преданность? Мозги? Чего ещё он мог не найти в тебе?

Нервно постукивая по полу носком дизайнерской туфельки, Славина усмехнулась одними губами.

— Радуйся-радуйся, Ясенева, пока получается. Такая созависимость, как с Денисом, в конце концов всё равно надоест одному из вас. Захочется глотнуть свободы. И, кто знает, возможно, ты найдёшь кого-то в его постели, а возможно, и он кого-то — в твоей.

«Созависимость» — вот как она охарактеризовала наши с Дэном отношения. Или свои? Я не могла с уверенностью сказать, что именно только что описала Славина, по слухам, увлекающаяся популярной психологией, но ответила, с демонстративным удивлением приподняв брови:

— Судя по вчерашнему, ты надеешься стать той, кого я там найду? Я бы на твоём месте на это не рассчитывала. Ты глотнула свободы — так и наслаждайся ею. А меня вполне устраивает наша «созависимость», только мы оба называем её иначе.

Мы называем её любовью. И за этот счастливый год, проведённый с Лазаревым, я ни разу не ловила себя на желании «глотнуть свободы». Мне было хорошо и комфортно. Не знаю, сколько правды было в словах Дэна о том, что я слишком увлеклась работой, но, расставляя приоритеты, я теперь точно предпочла бы его всему остальному.

И с улыбкой подумала, что с удовольствием проведу несколько недель взаперти, как он того просит, если каждый вечер Лазарев будет возвращаться ко мне. Использую это время для того, чтобы, скажем, научиться готовить. Или пройду какой-нибудь из давно рекомендованных Аллочкой курсов.

— Как бы вы её ни называли, это со временем надоедает, — выплюнула Славина, но у меня её фраза вызвала лишь новую усмешку.

— По себе судишь, — отозвалась я и вошла в зал судебного заседания, куда секретарь пригласила нас на оглашение приговора.

Слушали мы его стоя и молча. Подсудимый, стараниями Славиной, получил справедливое наказание, а я лишь раз отвлеклась на вибрацию смарт-часов, чтобы увидеть звонок от Дэна и вынужденно сбросить. Лазарев наконец проснулся и, не обнаружив меня рядом, очевидно, был недоволен.

Но, когда я перезвонила сразу же после того, как освободилась, он не взял трубку. Ладно, всё равно с делами на сегодня покончено — можно ехать к Дэну. В надежде, что ещё успею его застать, я уже представила его подтянутую фигуру, скрытую лишь обмотанным вокруг бёдер полотенцем, и с мокрыми после душа волосами. Завела машину.

— Ёшкин кодекс, — пробормотала я, заметив оповещение о кончающемся бензине.

За время судебного заседания я успела забыть, что с утра собиралась заехать на заправку. Мысленно перестроив собственный маршрут, я выехала с парковки суда.

К обеду распогодилось. Небо стало безоблачно-голубым, а солнце успело согреть своими лучами тёмный салон машины. Я бросила жакет на пассажирское сиденье поверх сумочки и папки с документами, включила резко дунувший прохладным воздухом в лицо кондиционер на максимум.

Пальцы постукивали по кожаной оплётке руля в такт звучащей из колонок песне Animals группы Nickelback.

Почему Дэн не перезвонил? Не наказывает же он меня этим за утренний побег и сброшенный звонок? Это на него не похоже. Скорее, он взял бы трубку и высказал всё, что думает о моем поведении.

Почему-то захотелось как можно скорее оказаться рядом с ним. Внутри заскреблась неясная, абсолютно ничем не объяснимая тревога. Беспричинная, но вызвавшая череду неприятных мурашек вдоль позвоночника. Неожиданно стало холодно, и я выключила кондиционер. Поёрзала на сиденье в ожидании, пока светофор на перекрёстке загорится зелёным. Время тянулось медленно.

— Ёшкин кодекс, кажется, у меня и правда от Лазарева зависимость. Без него начинаю чувствовать себя не в своей тарелке, — пробормотала я самой себе, нервно усмехнувшись.

Но беспокойство отчего-то никуда не уходило. Оно настойчиво пульсировало внутри, словно маленький проблесковый маячок, мигало красным, гасло — и снова вспыхивало.

К счастью, на заправке к нужной колонке с сотым бензином не было очереди. Я аккуратно припарковалась в положенном месте и заглушила машину. Мотор с привычным мурлыканьем затих. Щёлкнула клавишей, открывающей бензобак, взяла с сиденья сумочку и вышла на улицу, резко пахнувшую в лицо первой осенней прохладой.

Но, подходя к колонке, заметила, как в этот момент на заправку въехали два почти полностью идентичных чёрных джипа без номеров. Обе машины остановились чуть поодаль, явно не собираясь заправляться. Будто чего-то ожидая. Пассажиров за полностью тонированными стёклами видно не было. Я не сводила с подозрительных автомобилей взгляда, когда тянулась к колонке за пистолетом.

Увидев, как в джипах открылись сразу задние и передние дверцы, явив на свет пятерых мужчин в чёрных масках, я так и не сняла пистолет с крючка на колонке. Меня давно не пугали сотрудники правоохранительных органов в балаклавах и специальной униформе, даже боевое оружие за год адвокатской практики перестало производить хоть какое-то впечатление, потому что я понимала: эти люди исполняют закон, который я знаю ничуть не хуже их. Применив ко мне силу, они станут первыми, кто в этом случае не оберётся проблем.

Но эти пятеро были не в униформе. Они были в обычных спортивных костюмах и тёмных футболках. В отличие от «черепашек-ниндзя» с пистолетами на верёвочках, к которым я успела привыкнуть, эти пятеро не исполняли закон — они его нарушали.

Мне хватило ума и опыта понять, что от них вряд ли можно ждать чего-то хорошего, а у меня вполне достаточно бензина, чтобы доехать до следующей заправки.

Быстрым щелчком я закрыла бензобак и в несколько шагов влетела на переднее сиденье собственной машины. Одновременно с нажатием кнопки переключила рычаг коробки передач на «D» и резко рванула вперёд, игнорируя писк датчиков, ругающих за непристегнутый ремень безопасности.

Одной из прелестей «Лексуса», помимо безусловной красоты и гибридного двигателя, была возможность быстро развить хорошую скорость. Впервые я так радовалась этому преимуществу. Вцепившись пальцами в руль, я быстро выехала с негостеприимной заправочной станции на главную дорогу, где от греха подальше обошла по пустой встречной полосе несколько других автомобилей.

Поняв, что лоб покрылся испариной, повернула колёсико климат-контроля на минимум. Рвано выдохнула, пытаясь успокоиться. Вовремя я заправиться решила, ничего не скажешь. Нервно передёрнула плечами, понимая, какой опасности только что избежала.

В этот момент внутри все заледенело, потому что, глянув в зеркало заднего вида, я поняла, что оба чёрных джипа точно так же, как только что я, обходя машины по встречной полосе, едут следом за мной. В мыслях моментально возникли все предупреждения Дэна, которые я не так давно сочла преувеличенными, а тревога переросла в панику.

Я сильнее нажала на педаль газа, увеличив скорость, обогнала пыльный грузовик. Мигом взмокшие ладони скользнули по кожаной оплётке руля, а собственные мышцы показались застывшей сварочной проволокой.

Звонить в полицию в подобных случаях было бессмысленно, поскольку главным принципом работы дежурной части испокон веков являлось «убьют, тогда и приходите», так что я поднесла к дрожащим губам смарт-часы, отчётливо попросила голосовой помощник позвонить любимому.

— Не знаю, кто ваш любимый, — безразличным голосом ответила Сири, которой было, в общем-то, плевать на все, свалившиеся на меня, неприятности.

Ёшкин кодекс, я же его переименовала в справочнике, когда мы расстались. А как переименовала? Сумбур в голове не давал вспомнить.

— Позвони Дэну, — сказала я наугад.

Глянула в зеркало заднего вида: оба джипа, один за другим, приближались в потоке машин. Я нервно сглотнула, смачивая пересохшее горло.

Впереди темнела дорожная пробка, конец которой терялся где-то далеко за пределами видимости. Чертыхнувшись, я резко развернулась на кольце и поехала в сторону объездной трассы, понимая, что в пробке мои и без того невысокие шансы сбежать приблизятся к нулю.

— Номер «Дэн» в справочнике отсутствует, — отрезал бесстрастный голосовой помощник.

Как назло, датчик бензина перестал показывать количество километров, которые я могла проехать на оставшемся в бензобаке топливе. На том месте, где только что были цифры на табло, теперь виднелась лишь полосочка прочерка рядом с горящей оранжевой иконкой.

Проголодавшаяся машина будто сошла с ума. Приборная панель пестрела предупреждениями, непрерывно пищали датчики. Непристегнутый ремень, выезд за разделительную полосу, кончающийся бензин. Умный компьютер «Лексуса» не понимал причин сложившейся ситуации, а я, хоть и понимала, не видела из неё выхода.

Чтобы заглушить нервирующий писк, включила музыку погромче. Nickelback снова загремел из колонок в такт учащённому паникой дыханию. Внезапно меня осенило:

— Привет Сири, позвони Лазареву.

— Набираю номер «Лазарев», — послушно выполнил команду голосовой помощник, и вскоре вместо музыки на громкой связи раздались протяжные гудки.

— Дэн, ответь, ну же.

Но гудки оборвались, снова сменившись музыкой, а вызов так и остался без ответа.

Включив магнитофон на полную громкость, я ещё сильнее выжала педаль газа, заставив машину рвануть вперёд. Объездная трасса всегда была полупустой, поэтому я могла, как следует разогнавшись, оторваться от погони. Лексус, обходя попутные автомобили, покорно нёс меня вперёд со скоростью, в несколько раз превышавшей разрешённую. И ведь, как назло, по пути не встретилось ни единого поста дорожно-патрульной службы.

Пальцы покалывало от напряжения. Я старалась внимательно, не моргая, смотреть перед собой, чтобы успеть среагировать на любое внезапное препятствие, и глаза быстро заболели. Музыка продолжала грохотать из колонок, усиливая выброс адреналина. Мозг выхватывал из песни какие-то слова, не давая сосредоточиться ни на одном.

Внезапно показалось, что я почти оторвалась, что в зеркале заднего вида лишь пустая дорога и я сумею доехать домой, рассказать о случившемся Дэну и, выслушав лекцию о собственной глупой беспечности, привычно позволить ему со всем разобраться.

Но в следующий момент машина замедлилась, несмотря на то что я продолжала изо всех сил вдавливать педаль газа в автомобильный коврик. Успела лишь резко крутануть руль и свернуть на широкую пыльную обочину, прежде чем Лексус совсем остановился. Бензин все-таки закончился. Ёшкин кодекс, как же не вовремя!

Я с силой ударила ладонями по ни в чем не повинному рулю. Музыка продолжала играть от аккумулятора, заглушив несколько нервных всхлипов, вырвавшихся из моей груди.

Логично было бы думать, зачем я нужна преследователям, но я почему-то думала о Дэне. О ночных разговорах. О жарких поцелуях. О том, что он не простит себе, если со мной, что-нибудь случится.

Я щёлкнула кнопкой, открывающей багажник, решительно вышла из машины, обошла её и достала розовую бейсбольную биту. Кажется, её звёздный час был не тогда, когда я рушила с её помощью строительные леса недостроенного дома. Он вполне мог быть и сейчас.

Два чёрных джипа уже показались вдалеке, когда я, примерившись, ухватила рукоять поудобнее. Захлопнула багажник и, в несколько шагов оказавшись у капота, скинула неудобные туфли, чтобы устойчивее стоять на ногах. А биту убрала за спину.

Прохладный осенний ветер развевал волосы и трепал лёгкую блузку. Пыль обочины была тёплой, а мелкие камешки кололи босые ноги. Где-то в начавшей желтеть траве стрекотали кузнечики, совершенно не вписываясь в происходящее.

Момент, когда оба джипа приблизились и затормозили, подняв шинами пыль с нагретого солнцем асфальта, тянулся целую вечность. И всё это время казалось, что кислорода не хватает, а сердце бьётся так оглушительно, что каждый его удар отчётливо слышен не только мне, но и всем вокруг.

Но даже вечность может закончиться. Дверцы джипов распахнулись одновременно и те же пятеро в масках, которых я уже имела неосторожность видеть ранее, побежали в мою сторону.

Первого, оказавшегося самым беспечным, удар битой по голове сбил с ног, заставив упасть в пыль и зарычать от боли. Второй успел резко отскочить, так что оставшиеся трое замерли и переглянулись.

Я трезво оценивала свои шансы и уровень физической подготовки. Бита почти не давала преимуществ перед более сильными противниками. Страх сковывал мышцы, но я знала, что без сомнений ударю того, что подойдёт следующим. А потом — посмотрим.

Мужчины в масках разошлись — видимо, решили окружить добычу — поэтому я опасливо сделала шаг назад, коснувшись голенью нагревшегося на солнце бампера «Лексуса».

В этот момент звучащая из машины музыка резко прервалась сигналом входящего телефонного звонка. Мелодия песни Hurt с некоторых пор вызывавшая в памяти один памятный вечер с медленным танцем, была установлена лишь на звонке одного человека.

Я понимала, что сейчас Дэн уже не сможет ничем помочь, но всё равно очень хотела услышать его голос — понять, обижается ли он на мой утренний уход? Почему-то это казалось мне сейчас важным, хотя я и осознавала, что этот факт ничего не изменит.

— Ответить, — произнесла я дрожащим голосом, снова приблизив к губам смарт-часы.

Один из мужчин шагнул ко мне, и я замахнулась битой. Но вместо того, чтобы схватить меня, он внезапно снял собственную маску. И когда я увидела перед собой Матвея, моя рука замерла. Я почему-то не ударила.

— Ева... — приглушено раздалось из колонок машины.

В следующее мгновение я сама ощутила сильный удар по голове откуда-то сбоку — не успела даже понять, что это было: тяжелый кулак или какой-то увесистый предмет. Голова просто взорвалась изнутри ослепляющей вспышкой боли.

Бита выпала из мигом ослабевших рук, и я соскользнула вниз, но упасть не успела, будучи подхваченной кем-то из пятёрки в масках.

И в затухающем сознании перед тем, как всё вокруг окончательно поглотила кромешная тьма, билась мысль: «Дэн не злился. Его голос был полон тревоги и беспокойства. Вполне, надо сказать, обоснованных в этот раз».

А после я потеряла сознание.