Просьба

— Мы сегодня в «Детском мире» были, — сообщила счастливая Аллочка, входя вечером в мою квартиру с большим шелестящим фирменным пакетом. — О, мороженое! Клубничное? Я тоже буду!

Я улыбнулась в ответ на её заразительное веселье, хотя только что задумчиво поглощала успевший растаять десерт.

— Ага, только открыла упаковку. Заходи — хвастайся, — пока подруга разувалась, я успела разделить оставшееся мороженное по двум пиалам и достать из шкафчика со столовыми приборами ещё одну ложку.

Пол будущего малыша был Аллочке ещё неизвестен, однако это, наряду с массой противоречивых народных примет, не останавливало её от спонтанных покупок детского приданого нейтральных цветов.

— Купили пинетки, распашонки, пеленочки, — по очереди вынимала она из пакета обновки для ещё не родившегося сына или дочки. — И вот, смотри какой прикольный костюмчик.

Я с удовольствием поумилялась за компанию с подругой, разглядывая милые маленькие, похожие на кукольные вещички. Потрогала нежные ткани, приятные на ощупь. Рассмотрела рисунки миниатюрных зверушек и человечков.

— Смотри, какие цыплята с бубенчиками, — потрясла она малюсенькими бледно-желтыми носочками, которые тут же мелодично зазвонили колокольчиками, вшитыми в крохотные фигурки птичек.

— Хорошенькие, — резюмировала я с улыбкой. — Вам пол ещё не сказали?

— Не-а, — мотнула головой Аллочка и, зачерпнув ложку клубничного мороженого, отправила в рот. — В воскресенье на УЗИ — тогда, наверное, скажут.

Теперь и не верилось, что когда-то я была самой рациональной из нас. У Аллочки всё как у людей: свадьба, беременность, УЗИ, а у меня вместо отношений какой-то неразрешимый ребус. Я не завидовала подруге, понимая, что у каждой из нас своя судьба, но в сердце все равно кольнуло от воспоминаний о том, как мы с Лазаревым когда-то тоже мечтали о детях.

— А я сегодня Матвея в супермаркете видела, — неожиданная встреча позволила удачно перевести болезненную тему. Призналась, скривившись: — Что-то он как-то не очень стал.

Подруга пожала плечами:

— Соколова, что ли? Так он и не был никогда «очень», просто тебе же он нравился, вот я и не переубеждала. Я тоже его как-то встречала в парке неподалёку. Нервный он какой-то, дёрганый.

— Как всегда, нашёл проблем каких-нибудь на свою дурную голову, вот и нервничает. Просто это так странно: переживала же из-за него когда-то, слезы лила, а сейчас вообще ничего в сердце не ёкнуло.

Простоватый и ограниченный Мотя не выдерживал никакого сравнения с Дэном — сильным, уверенным, эрудированным и рассудительным.

Аллочка усмехнулась, выскребая мороженное из пиалы и без труда догадалась:

— Это потому, что ты его с Лазаревым сравниваешь. Как у вас с ним, кстати?

Вдохнула:

— Никак. Ладно бы он меня просто специально бросил, ради каких-то собственных планов, но теперь ещё и будто бы умышленно злит.

— Скорее всего, не будто бы, а специально. Он обычно последователен и делает именно то, что хочет.

Это да. Вот только зачем это ему? Зачем мучить меня? Дразнить? Отчитывать по поводу и без?

После ухода Аллочки я всерьёз задумалась над тем, чтобы снова создать фейковый профиль на сайте для знакомств и попробовать написать Дэну, но вскоре обнаружила, что его страница в приложении удалена. Хотя, судя по нашим нынешним отношениям, далеко не факт, что Лазарев ответил бы мне на этот раз.

Мысли о том, что же он всё-таки задумал, не давали покоя и перед сном, однако с учётом имеющихся данных, разобраться никак не получалось. Я цеплялась за его фразу, что информация может быть опасной, но даже если он хотел оградить меня от чего-то, то при чем здесь его машина? А новая помощница? А отмена свадьбы и публикация этой информации в СМИ? Что-то не сходилось.

Так и не придумав ничего дельного, я уснула. А на утро вспомнила о воскресном благотворительном вечере и о том, что неплохо было бы присмотреть для него платье. В Доме Культуры соберётся весь цвет местного общества — нужно было если не впечатлить всех собственным прекрасным вкусом, то хотя бы не ударить в грязь лицом.

В онлайн-магазинах, сайты которых я листала за завтраком, ничего подходящего не нашлось, поэтому решила отложить кажущуюся непосильной задачу до выходных и отправилась в суд, где на утро было назначено заседание по тому самому разделу имущества, по которому мне предстояло противостоять Дэну.

Лето уже уступило осени свои права и утро последнего августовского дня выдалось прохладным. Выходя из машины на парковке у суда, я зябко поёжилась, хотя солнце светило ещё по-летнему, заставляя щуриться.

Моей доверительницы ещё не было видно, зато из чёрного «Харриера», припарковавшегося напротив, как раз выходил Лазарев. Ему, вероятно, холодно не было, потому что пиджак он оставил в салоне, предоставив мне возможность любоваться игрой мышц под тонким хлопком бежевой рубашки.

Поняв, что помимо необходимости отгонять от себя мысли о нашем совместном прошлом и несостоявшемся будущем предстоит ещё и удерживать себя от желания хотя бы просто к нему прикоснуться, я приуныла и напряжённо сглотнула. Кажется, я переоценила собственные силы и мне придётся задействовать всю свою решительность.

— Когда ты успел поменять машину? — спросила я у него вместо приветствия, будто бы невзначай, стараясь голосом не выдать собственного волнения.

— Я её не менял. На «Лэнде» загорелся «чек» — пришлось оставить его в сервисе на неделю, а «Харриер» взял в прокате, — спокойно ответил Лазарев, снимая у входа в здание суда солнцезащитные очки.

Надо же, как всё оказалось просто, а я себя уже накрутить успела.

Входя следом за Дэном в здание городского суда, я поймала себя на ощущении болезненной ностальгии, вспомнив свою привычку в бытность помощником адвоката следовать за ним по пятам. Вот только несмотря на то, что суд тот же и Лазарев тот же, я — другая. Пора бы об этом вспомнить, пока судебное заседание не началось.

— Не стану в таком случае интересоваться, где ты взял свою новую помощницу, которая имеет привычку строить из себя героиню Шерон Стоун в «Основном инстинкте», — ядовито бросила я Дэну, когда мы оба предъявляли приставам адвокатские удостоверения, но Лазарев, вопреки ожиданиям, и не подумал обижаться.

— Ревнуешь, да? — усмехнулся он, убирая удостоверение в коричневый кожаный портфель.

Я ответила резче и быстрее, чем следовало бы:

— Ещё чего. Просто глядя на неё, слишком просто догадаться, чем ты руководствовался, когда выбирал.

— Самый простой и очевидный вариант не всегда бывает правильным, — ответил Дэн, обходительно пропуская меня в лифт.

Но по его самодовольному выражению лица я видела, что моя ревность ему польстила.

— Твой доверитель придёт? — сменила я тему, когда увешанная зеркалами кабина лифта поднимала нас на нужный этаж.

Лазарев кивнул, и выражение удовольствия на его лице резко сменилось на раздражение:

— Как и его бывшая супруга, я полагаю?

Настал мой черёд кивнуть и поймать себя на точно таком же чувстве досады, которое отразилось на лице моего собеседника. Пояснения столь резкой смене настроения были не нужны, поскольку и без них мы поняли, что оба нарушили неписаное правило не водить в судебное заседания клиентов, находящихся в стадии развода.

И ладно бы ещё явился только один из них, но явка двоих — почти стопроцентная гарантия скандала. Однако, как назло, именно в такие судебные заседания они рвались так, словно от этого зависела их жизнь, и переубедить их в таком случае практически невозможно.

Я криво улыбнулась, выходя из открывшегося лифта:

— Знала бы, взяла бы попкорн. И колу с 3д-очками.

Выйдя из лифта, мы прошли по уставленному цветочными горшками коридору, где на входе в кабинет аппарата нужного судьи нас дожидалась разводящаяся чета Лопатиных.

Оба супруга молчали и бросали друг на друга косые хмурые взгляды. Каждый, видимо, мысленно готовил трехэтажную гневную тираду, изобличающую оппонента во всех смертных грехах.

— Добрый день, — не сговариваясь, хором произнесли мы с Лазаревым и переглянулись так, будто каждый из нас имел эксклюзивное право на это приветствие, а другой это право нарушил.

После соблюдения всех подготовительных процедур строгая судья в чёрной мантии объявила судебное заседание открытым и проверила явку участников. А когда всем были разъяснены права, речь перешла к Лазареву, как к представителю истца.

— Уважаемый суд, — начал Дэн, и кратко рассказал суть искового заявления о разделе совместно нажитой собственности Лопатиных, среди которой числились земельный участок с жилым домом, две машины и красивый чёрный катер «Вояжер», с указанием стоимости всех перечисленных богатств. — Истец претендует на равнозначную половину доли и просит признать за собой право собственности на две машины и катер, а дом оставить ответчице.

Судья взглянула на меня, как на представителя этой самой ответчицы, из-под золотистых очков-половинок:

— А вы что скажете?

— Уважаемый суд, — я поднялась с места, — сторона ответчика считает, что подобный раздел существенно нарушит её права, так как стоимость указанного имущества в экспертизе, представленной истцом, является заниженной и мы будем ходатайствовать...

— Дом столько не стоит! — не дожидаясь, пока её спросят, громко заявила Света, которая, видимо, уже не могла молчать. И несмотря на то, что я стрельнула в неё взглядом и сурово шикнула, она продолжила: — Если продать катер, три таких дома купить можно, а он ещё и машины хочет, ишь губу раскатал!

Её супруг Константин, до этого сидевший напротив, вскочил со стула:

— Да потому что это мой катер! И мои машины! — рявкнул он. — Я лично их покупал!

— В браке, — справедливо заметила я. — А половина средств, уплаченных за дом при покупке, была выделена родителями ответчицы в качестве свадебного подарка.

Лазарев скептически хмыкнул:

— И они готовы подтвердить это в судебном заседании?

— Естественно, — отчеканила я, скрестив руки на груди.

Лопатину это ожидаемо не понравилось.

— Да тёща про меня такого наподтверждает, что мне не только катер не отдадут, но ещё и судимость припишут!

— Сядьте, Константин Игоревич, — прошипел Дэн и, дёрнув за рукав, все же заставил его опуститься обратно на стул, но, к сожалению, не замолчать:

— Не давали они никаких денег! — продолжил отчаянно жестикулировать мужчина. — Хорошо, пусть она забирает дом и одну машину...

— Если вы не успокоитесь, я буду вынуждена удалить вас из зала заседания, — строго предупредила судья, но в этот момент снова прорвало Свету:

— Шиш тебе с маслом, а не катер, Костя! — Резко подскочив со своего стула, она наглядно продемонстрировала на пальцах, какой именно шиш заслужил Лопатин. — А за твою эту лохудру крашеную тебя вообще без штанов нужно было бы оставить, просто я добрая слишком!

— Идиотка ты просто! — злобно выплюнул Лопатин, а моя клиентка не осталась в долгу:

— Кретин и подлец!

— Хватит! Я объявляю перерыв, — не выдержала судья, а когда секретарь остановила звукозапись, добавила: — И настоятельно советую выяснять отношения в коридоре. Представители озвучат вашу позицию без лишней нервотрёпки. Если будет нужно что-то уточнить у вас лично, я это сделаю.

Мы с Лазаревым переглянулись: легко отделались. Пожалуй, по этой причине Дэн и не останавливал своего доверителя слишком рьяно.

А когда Лопатины были выдворены в коридор, чтобы продолжить дебаты там, я заявила:

— Уважаемый суд, я буду ходатайствовать о назначении дополнительной экспертизы в иное экспертное учреждение.

Собственно, именно за этим я и провела вчера столько времени у экспертов. И я уже знала, что результат их заключения будет сильно отличаться от предоставленного Лазаревым и Лопатиным.

Судья осведомилась:

— Ходатайство письменное?

— Само собой.

— Я возражаю, — пожал плечами скорее для вида Ден: он понимал, что такое ходатайство с большой долей вероятности будет удовлетворено.

Интересно, Дэн просто уступил, не желая спорить, или я и правда лучше продумала стратегию защиты интересов Светы?

Судья перевела пристальный взгляд из-под очков с Лазарева на меня и обратно, а потом остановила его на красивом настенном резном гербе:

— А я-то думала, раз вы оба участвуете, будет мировое соглашение, — с недовольным вздохом пробормотала она.

Конечно, это было бы предпочтительным вариантом для всех нас, но вряд ли Лопатина сумела бы простить изменщика-Костю и разрешить ему забрать этот пресловутый «Вояжер».

— Интересы доверителей превыше всего, — пожал плечами Дэн. — А они договариваться не намерены.

— Что же, тогда я удовлетворяю ходатайство. Суд назначит новую экспертизу в заявленное экспертное учреждение за счёт ответчика. По готовности заключения и будет назначено следующее судебное заседание, а вам сообщат о его времени и дате.

На том и разошлись, а выйдя из зала заседаний, снова столкнулись с четой Лопатиных, которые ради того, чтобы узнать у нас о результатах суда, соизволили отвлечься от выяснения отношений.

— Новое заседание будет после получения результатов экспертизы, — оповестил обоих Дэн.

— Вот судья и разберётся, кому катер, а кому под зад коленом! — ехидно заявила Света, считая, что победа уже у неё в кармане, хотя я бы на её месте не была так уверена.

— Разберётся, разберётся, ты ж этот катер даже водить не умеешь, — хмыкнул Лопатин. — Так что зад готовь.

И, кивнув нам с Лазаревым на прощание, направился прочь, сопровождаемый торопящейся Светой, которая «не договорила».

— Да уж, тут не то что мирового не будет, тут как бы до рукоприкладства не дошло, — задумчиво проговорила я, глядя им вслед.

— Не дойдёт, — ответил Дэн уверенно. — А помириться могут: им в бракоразводном процессе второй раз месяц на примирение дают. По Костиной просьбе, между прочим.

В отличие от Лазарева, я их разводом не занималась: туда Лопатина предпочитала ходить самостоятельно, считая, что справедливость восторжествует и без моего участия.

Настроение после суда, несмотря на его обнадёживающее окончание, было паршивым. Я нередко пропускала чужие конфликты через себя, и этот не стал исключением, да ещё и присутствие рядом Дэна держало в напряжении. Внутри разлилась противная жгучая досада, опустилась неприятной тяжестью в груди, заставила тяжело вздохнуть.

— Смысл от этих месяцев? Только зря время тянут, — бесстрастно пожала плечами я, считая, что при таком отношении супругов к друг другу это бессмысленно.

Продолжая беседовать, мы направились в сторону лифта.

— Просто у обоих Лопатиных такие характеры — взрывные, но отходчивые. Не зря же они столько лет вместе живут, детей растят, совместное имущество наживают. А ты, значит, считаешь, что нужно сразу обрывать отношения, жечь за собой мосты и не рубить собаке хвост по частям? — беззлобно поддел Дэн, входя в лифт, в котором уже стояла пожилая семейная пара, отошедшая к дальней стенке.

Слова Лазарева позволяли свести разговор к шутке, но мне не хотелось, поэтому ответила серьёзно:

— Я считаю, что свадебные платья горят ничуть не хуже мостов, а собаке было гораздо лучше с хвостом: она к нему привыкла и даже любила, строила планы и возлагала надежды. В общем, это дурацкое выражение.

Он вздохнул, прекрасно поняв, что мои слова не имели к мостам, хвостам и собакам абсолютно никакого отношения, но ничего не сказал в ответ, хотя мог бы, и это почему-то расстроило ещё больше. Нервы натянулись как струны гитары и дрожали на низких нотах, звенели басом, и я закусила губу, чтобы удержаться от желания выяснить отношения с Дэном прямо сейчас — расставить наконец все точки над «и», понять, чего он хочет, ибо эта неопределённость начинала сводить с ума.

Вместе мы молча покинули кабину лифта, вежливо попрощались с судебными приставами на входе, вышли на крыльцо. На улице успело потеплеть, но лёгкий ветер с северо-запада был осенним, срывал с деревьев первые жёлтые и красные листья и кружил их в вальсе между припаркованными автомобилями, бросал под ноги прохожим, швырял в приоткрытые окна кабинетов первых этажей.

Шагая бок о бок, мы с Лазаревым шли к машинам.

— Я не могу так, Дэн, — остановившись, повторила я его недавние слова. — Раз мы расстались, то лучше и правда сжечь мосты. Давай расторгнем партнерский договор. Я уйду из бюро. Каждый из нас заживёт своей жизнью. И ты не будешь вмешиваться в мою.

Он тоже остановился рядом, снял «Харриер» с сигнализации, коснувшись пальцами дверной ручки, открыл переднюю пассажирскую дверцу.

— Сядь в машину, — попросил он тихо и серьёзно, а я, позабыв о собственном воинственном настрое, послушно села, позволив ему захлопнуть дверь и, обойдя машину, усесться за руль.

Солнце нагрело чёрный кожаный салон, успевший пропитаться запахом кофе и Лазаревского парфюма. Шумоизоляция не пропускала ни одного звука с улицы, и какое-то время мы просто сидели в тишине. Дэн закинул портфель на заднее сиденье и расслабленно откинулся на спинку. Он запрокинул голову назад — так, словно действительно решался рассказать мне о собственных планах.

А я мысленно сравнила кристально чистый чёрный салон его «Харриера» с коричнево-рыжим салоном собственного «Лексуса», заваленного документами, пустыми кофейными стаканчиками и пакетами из-под креветки фри.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, клубничка, — устало произнёс Лазарев наконец. — И никогда не хотел. Но сейчас мне нужно создать видимость того, что мы расстались, а, при всей моей любви к тебе, актриса из тебя такая себе.

Я фыркнула, ожидаемо оскорбившись, хотя, положа руку на сердце, с ним сложно было не согласиться: врать я никогда не умела и не любила.

— У тебя же всегда на лице все чувства, как в открытой книге написаны, — добродушно усмехнулся он. — И эта твоя наивность мне в тебе очень нравится.

Не отводя пустого рассеянного взгляда от лобового стекла, он нашёл своей ладонью мою и переплёл пальцы на подлокотнике привычным, полным нежности жестом.

— Ещё бы тебе не нравилось, — хмуро проворчала я, хотя, чувствуя тепло его руки, уже не могла злиться на него по-прежнему. — Благодаря этой наивности ты можешь без труда делать из меня марионетку. Так ты расскажешь мне смысл своих планов?

— Не могу, прости. Я снова прошу тебя довериться мне. Подыграть. Дать мне время со всем разобраться. Потом я обязательно обо всём расскажу, обещаю. Только не уходи, ладно?

Я тяжело вздохнула. Дежавю. Ему снова нужно от меня слепое доверие, и я снова близка к тому, чтобы закрыть глаза и рухнуть в пропасть в надежде, что где-то там внизу он поймает меня, не дав разбиться.

— Сколько времени тебе нужно, Дэн?

— Пара недель, — ответил он, прекрасно понимая, что я уже согласилась, да и априори согласна на всё, о чём бы он ни попросил.

— Постараюсь, но с тебя поцелуй, — решила я напоследок выдвинуть свои условия.

Лазарев улыбнулся и довольно выдохнул.

— Без проблем, Клубничка, — произнёс он, чуть сильнее сжав мои пальцы. — Буду должен.

— Ты и так задолжал слишком много, — мрачно подметила я, но Дэн успокаивающе погладил мою ладонь большим пальцем, и разлившееся внутри удовольствие от этой незначительной ласки заставило оставшиеся возражения застрять где-то в горле. Я так и не сумела их произнести.

— Знаю, — негромко ответил он. — И не забуду об этом. Но я и без того поступил опрометчиво, позволив тебе оказаться со мной в одной машине у всех на виду. Будем считать, что мы обсуждали дело Лопатиных.

Я отмахнулась с усмешкой:

— Кому мы нужны?

— Надеюсь, что никому. Но будь, пожалуйста, осторожней. И если можешь, не приезжай на благотворительный вечер в воскресенье, — попросил он.

Ага, конечно! Все, включая его заносчивую бывшую там будут, а я останусь дома? Нет уж! Кажется, мой лимит уступчивости на сегодня закончился.

— Не могу, — беззаботно отозвалась я. — Хватит с тебя одолжений.

— Тогда хотя бы постарайся быть в поле моего зрения.

Он отпустил мою руку, а я поняла, что наш разговор по душам окончен.

— Обещаю, что не стану препятствовать тебе держать поле своего зрения рядом со мной, — подмигнула я ему и, осознав, что обещанного поцелуя сегодня все равно не предвидится, открыла дверь и вышла из машины.

Лазарев терпеливо дождался, пока я сяду в «Лексус», нажму кнопку старта, пристегнусь и, включив Fighter Кристины Агилеры на магнитоле, рвану вперёд, и только тогда поехал следом.

Я же, выезжая с парковки суда под динамичный бит из колонок, поражалась тому, как всего один разговор с Лазаревым вернул в мой мир прежние краски.

Глянула в зеркало заднего вида на его «Харриер». «Лэнд» был гораздо привычнее и подходил жёсткому и надёжному Дэну больше. Но моё настроение было столь беспричинно хорошим, что, пожалуй, для моих целей и эта машина подойдёт.

Остановившись у белой линии на светофоре, я увеличила громкость. «Харриер» затормозил на второй полосе — я умышленно поймала взгляд Лазарева и, обворожительно ему улыбнувшись, подмигнула.

Он тоже не сводил с меня глаз, но его улыбка была при этом снисходительной. Так взрослый смотрит на шалости ребёнка — покровительственно и мягко, дескать «чем бы дитя ни тешилось».

Я усмехнулась, глядя на обратный отсчёт светофора. Как только зажёгся жёлтый, убедилась в отсутствии препятствий — и резко нажала на газ, заставив «Лексус» рвануть вперёд. Мысленно я видела, как Лазарев, оставшийся позади, театрально закатил глаза.

А, поняв, что он тоже увеличил скорость и, обходя пару легковушек по второй полосе, приближается ко мне, расплылась в довольной улыбке. Дэн принял правила игры. Отлично.

Закусила нижнюю губу от азарта, вспыхнувшего внутри, будто маленький жгучий огонёк. Выкрутила колёсико громкости на максимум и, увидев, что дорога впереди абсолютно пуста, увеличила скорость ещё больше.

Прошлогодняя Ева так бы не сделала, но новая периодически позволяла себе подобные безрассудства. Иногда, чтобы справиться с бушующими эмоциями, которые вместе со мной стали гораздо ярче и сильнее. Иногда, чтобы получить заряд адреналина. Иногда, как сейчас, чтобы поставить на место одного заносчивого адвоката, который считал правильным решать всё за нас обоих.

Резко выкрутив руль, я легко обошла «Харриер» на повороте и умышленно некрасиво подрезала, снова концентрируя всё внимание на дороге. Внутри царило донельзя приятное ощущение драйва и энергии, резко переполнившей меня до краёв.

Лазарев отстал. Специально ли давал фору или поддавался? Или и правда не мог догнать?

— Cause it makes me that much stronger, makes me work a little bit harder, it makes me that much wiser, so thanks for making me a fighter, — во весь голос подпевала я.

Перевод: «Это делает меня гораздо сильнее, заставляет более тщательно работать над собой, помогает быть мудрее, спасибо, что научил меня бороться». Fighter — Кристина Агилера.

Дэн ведь действительно за этот год сделал меня сильнее, устойчивее, увереннее. В этот момент мне вообще казалось, что не существует во всем мире силы, способной меня сломить.

Я громко расхохоталась от ощущения безграничного счастья, переполнявшего меня, словно лёгкий гелий в воздушном шарике, и медленно сбавила скорость —любезно позволила чёрному «Харриеру» поравняться со мной, чтобы поймать улыбку его водителя, выехавшего вперёд. И на повороте к полицейскому участку его автомобиль мигнул аварийными стоп-сигналами на прощание.