Эпилог

Год спустя

— Аллочка написала, что у Саши температура поднялась и они не приедут, — прошептала я, осторожно закрыв за собой дверь детской, освещённой лишь приглушённым светом ночника.

На фоне этого света широкоплечий силуэт Дэна выделялся ярким тёмным пятном. Он стоял у детской кроватки, покачивая её одной рукой.

— У какого именно? — полюбопытствовал он, а я шепнула:

— У младшего.

Оказалось, с именами для сыновей в их семье заморачиваться было не принято. Аллочкин Сашка и сам был Сан Санычем, равно как его отец и дед, а теперь и сын. И то, как при таком большом количестве они отличают Александров друг от друга до сих пор оставалось загадкой.

Я на цыпочках подошла к Лазареву, прижимаясь к его спине и, обняв, скользнула ладонями по ткани футболки, плотно обтягивающей грудные мышцы. Дэн поймал мои пальцы свободной рукой, прижал к губам.

— Значит будем отмечать сами.

Этот Новый год, первый после переезда в дом, мы планировали встретить вместе с друзьями. Планы поменялись, но муж, кажется, не испытывал большого сожаления по этому поводу.

Мы переехали в конце февраля, сразу после свадьбы. О дате нового бракосочетания Дэн договорился в тот же вечер, когда спросил меня, не передумала ли я выходить за него замуж. Несмотря на мои доводы, что беспокоить начальника отдела ЗАГС в столь поздний час будет по меньшей мере невежливо, он все же позвонил Розе Степановне и через несколько минут новая дата свадьбы с учётом времени на подготовку, была согласована.

Ещё одним приятным сюрпризом того вечера стала поездка на участок с домом. Во время моего отсутствия Лазарев возобновил ремонт. Внутренняя отделка была почти завершена и оставалось лишь завезти мебель, чтобы отпраздновать новоселье.

— Уснула? — шепнула я, заглянув в украшенную мягкими подушками колыбельку.

В ней наша дочь сладко сопела, с причмокиванием посасывая соску. Она слишком похожа на отца не только чертами маленького курносого личика, но и умением мастерски манипулировать окружающими, Дэном в том числе.

Муж кивнул в ответ на вопрос и, поправив камеру видео-няни, за руку потянул меня к выходу из детской.

— Пойдём, пока снова не разбудили, — добродушно усмехнулся он.

Полчаса назад громкий плач стал реакцией на то, что я неожиданно громыхнула противнем, когда доставала его из духовки.

Да, я училась готовить. Азы кулинарии давались мне нелегко и один раз я чуть было не сожгла новую кухню, а может и весь дом, но не считала это поводом сдаться. Дэн не ругал меня — поддерживал, подсказывал и успокаивающе целовал пальцы, которые я то по неосторожности резала ножом, то обжигала или ударяла.

Я так и не вернулась в бюро, занявшись, сначала подготовкой к свадьбе, потом переездом. В мае родилась Яна, и работа отошла для меня на задний план.

И если во время беременности меня немного раздражала способность Аллочки целыми днями обсуждать подгузники, пелёнки и погремушки, после родов всё изменилось. Я с удовольствием погрузилась в материнство, активно участвуя в обсуждении всего вышеперечисленного.

Я на цыпочках спустилась за Дэном по лестнице. На первом этаже теперь располагались огромная кухня, гостиная и столовая с большим стеклянным камином. В последней высилась до самого потолка и сверкала разноцветными огоньками ёлка. Огни гирлянд, поблескивая, отражались в красных и золотых шарах.

Посчитав, что отсутствие гостей не повод не накрывать праздничный стол для нас двоих, я хотела было продолжить кухонные хлопоты, но Дэн с улыбкой перехватил за талию.

— Уже пол двенадцатого — может, ну его, этот ужин?

— Так положено же, — пожала плечами я.

Лукавая улыбка Лазарева лучше любых слов сказала о том, что «положено» явно не для него.

— Думаешь, старый год без этого не уйдёт, а новый не начнётся?

Когда он коснулся губами шеи, щекоча почти невидимой, но ощутимой щетиной, я усмехнулась:

— У тебя есть другие предложения?

— Само собой, — ответил он и подошёл к холодильнику.

Дэн извлёк из него большую тарелку с уже вымытой для праздничного стола клубникой и бутылку шампанского.

Пить я, кстати, тоже теперь научилась без приключений. Уверенность в том, что Дэн рядом и в случае чего убережёт от любых проблем, позволяла иногда отпустить контроль над ситуацией.

Полчаса, оставшиеся до наступления нового года, мы провели в столовой, устроившись на пушистом ковре у горящего камина.

— Какое желание загадаешь? — спросил Лазарев, на лице которого играли разноцветные блики от ёлочной гирлянды и оранжевые отсветы пламени.

— Об этом вообще-то не говорят, чтобы сбылось, — ответила я, откусив половинку большой клубники.

Хотя, положа руку на сердце, я понятия не имела, что загадать: слишком многое сбылось в этом году — такого, о чём я когда-то даже мечтать не смела.

Зачем загадывать, если жизнь сама расставляет всё на свои места лучше, чем человек может вообразить? Возможно, для следующего года я что-нибудь придумаю, но пока внутри царило настолько яркое ощущение счастья и умиротворения, что придумать что-то, способное его усовершенствовать, не получалось.

— А ты бы что загадал?

Муж отпил несколько глотков шампанского из своего бокала, погрузился в недолгие размышления, а потом произнёс с загадочной улыбкой:

— Ты же сказала, не сбудется, так что оставлю это в секрете. Тем более, моё желание касается тебя и, если я произнесу его вслух, получится, что я на тебя давлю. Это будет неправильно.

Я тут же приподнялась на локте и вгляделась в его лицо, ставшее задумчивым и серьёзным. Его слова разбудили внутри непривычный азарт, и теперь я, во что бы то ни стало, должна была узнать его желание.

— Дэн, расскажи, ну пожалуйста.

— Нет, Клубничка, даже не проси, — отмахнулся муж, но по лукавым огонькам в его глазах я понимала, что задача уговорить его вовсе не является непосильной.

Я подвинулась к нему ближе и поцеловала. Легко, почти невесомо, чувствуя сладкий привкус шампанского и клубники на губах.

— Может я просто неправильно прошу? — выдохнула я.

— Правильно, но, если ты продолжишь в том же духе, мы прозеваем полночь.

А судя по его ладони, собственнически переместившейся на мою талию, он был не прочь её прозевать.

— Значит расскажи сейчас, чтобы не прозевали, а то наш Новый год и без того далёк от каноничного.

Взгляд Дэна стал тёмным и серьёзным. В мои мысли закрались подозрения, что он специально меня заинтриговал, чтобы заставить выведать то, что он сказал бы мне и так.

В конце концов его умение манипулировать тоже никуда не делось. Я научилась его разгадывать, но далеко не всегда — чаще осознавала постфактум, когда уже выполнила именно то, что было ему необходимо. Справедливости ради стоит сказать, что действовал Дэн в таких случаях исключительно в моих интересах и все возмущения на тему свободы воли в итоге казались бессмысленными.

— Помнишь, ты говорила, что хочешь вернуться к работе? — произнёс он, пошевелив ногой, которую чуть было не цапнула за большой палец Контра, важно прошествовавшая мимо с таким надменным видом, словно это мы у неё живём, а не она у нас.

Я кивнула. Пару дней назад упоминала в разговоре нечто подобное. Не могла сказать, что мне очень хотелось бы снова бегать по судам и изоляторам, но мама предложила сидеть с Яночкой по будням, чтобы у меня появилось свободное время, и я пока не придумала, как мне это свободное время использовать.

Материнство меня не обременяло, поскольку мама, скучающая на пенсии, и так забирала внучку в гости несколько раз в неделю. Но ведь если я буду иметь возможность вернуться к работе, я должна это сделать, так ведь? Честно говоря, я думала, что Дэна эта новость обрадует.

— Ты не хочешь, чтобы я возвращалась в бюро? — поинтересовалась я.

Он вздохнул, переведя на ёлку задумчивый взгляд:

— Умом понимаю: случившееся с нами год назад вряд ли способно повториться, — но все ещё слишком боюсь потерять тебя.

Я старалась забыть о произошедшем, как о страшном сне, позволив Дэну самому заняться взысканием всех положенных компенсаций. Даже на суд по тому делу, где являлась потерпевшей, приходить не стала. Хотя нельзя было отрицать, что те события оставили на мне и моем характере неизгладимый след. Для Лазарева они тоже не обошлись без последствий, как оказалось.

Продолжали ли ему сниться кошмары? Я не спрашивала. Сама же спала спокойно, потому что Дэн всегда был рядом.

— Ты ведь не сможешь защитить меня от всех опасностей этого мира, знаешь? — улыбнулась я. — И запретить возвращаться в бюро — не выход.

— Ева, я и не собираюсь запрещать тебе возвращаться в бюро, — улыбнулся он в ответ. — Я очень хочу, чтобы ты вернулась к работе, но в качестве моего помощника, если это не станет посягательством на твои амбиции в сфере юриспруденции, конечно.

Это предложение заставило задуматься. Упомянутых им амбиций я лишилась ещё находясь в изоляторе. Тихое семейное счастье стало наивысшей ценностью в списке моих приоритетов. При этом я нередко ловила себя на желании вернуться в то время, когда моя сфера ответственности ограничивалась лишь документами по делам Лазарева.

И, даже если сейчас Дэн в очередной раз добился своего при помощи манипуляции, он интуитивно понял то, чего бы мне действительно хотелось, раньше меня самой.

— Хорошо, — легко согласилась я, наблюдая за тем, как Контра пытается подцепить острым когтем блестящую верёвочку ёлочного шара. — Я с удовольствием исполню твоё желание.

В конце концов, Дэн ведь тоже только и занят тем, что исполняет мои.

В полночь мы с тихим звоном соприкоснулись бокалами, глядя друг другу в глаза.

Некоторые вещи остаются неизменными, что бы ни происходило, и сколько бы времени мы ни проводили вместе, я всё так же тонула во взгляде человека, прошедшего в моем сознании путь от Деспота, до мужа.

Вдалеке приглушенно грохотали фейерверки, раскрашивая ночное небо яркими красками.

Я загадала, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Знала, что моё желание несбыточно, но всё же надеялась, что наше совместное счастье продлится долгие годы.

Ради этого я была готова на всё, и в серых глазах Дэна я видела, что наши желания совпадают.