Глава 1.0

Академия магии Эридан получила свое название благодаря созвездию, которое особенно любил один из ее основателей — Эрик Вейнхарт. Этот высокий мужчина с седыми висками и пронзительными темно-синими глазами часто проводил ночи на старом балконе заброшенного аббатства, что стояло в горах; там, под открытым небом, он подолгу всматривался в извилистую цепочку звезд, давшую имя месту, где ему суждено было оставить след на века. «Магия должна течь, как эта небесная река», — говорил он своим соратникам, Элиасу Кроуфорду и Сильвии Монтегю, когда они только задумали создать убежище для магов. Элиас, бывший капитан гвардии со шрамом через левую бровь, вначале лишь хмурился — его больше заботили практические вопросы защиты. А Сильвия, хрупкая девушка с руками, вечно испачканными землей, украдкой вытирала слезы, вспоминая отца-алхимика, сожженного Инквизицией прошлой весной.

Король тайно поддерживал их замысел, передав через доверенного слугу ключи от старого аббатства — формально для «восстановления святой обители». На самом деле в этих стенах с 1638 года началось нечто невообразимое. Беглые маги, переодетые в монашеские рясы, днем делали вид, что ремонтируют кельи, а ночью возводили башни, которые должны были стать домом для магических знаний. Эрик чертил в воздухе сложные схемы, и камни сами складывались в арки. Элиас обучал самых крепких учеников защитным чарам, а Сильвия выращивала в подвалах удивительные растения, способные залечивать раны и нейтрализовать яды.

Когда в 1641 году инквизиторы впервые нагрянули с проверкой, они увидели лишь группу благочестивых монахов, переписывающих псалмы. Но за толстыми стенами уже звучали тихие голоса первых двенадцати подобранных Элиасом в приютах учеников. Дети, чьи родители погибли на кострах, теперь шепотом повторяли заклинания, пряча грифельные доски под соломенными тюфяками. В подземельях Сильвия разводила светящиеся мхи, которые помогали ориентироваться в темноте, а в самой высокой башне Олрик, брат Сильвии, установил хрустальную сферу, проецирующую на потолок карту звездного неба — своеобразный компас для тех, кто однажды будет вынужден бежать.

Особенно примечательным стал случай, произошедший в 1643 году, когда юная ученица по имени Лира случайно вызвала луч света прямо во время визита инквизитора. Старый маг Генрих, притворявшийся садовником, мгновенно бросил горшок с особым порошком, создав вспышку. «Просто стекло отразило свет, Ваше Преподобие», — пробормотал он, низко кланяясь. Инквизитор ушел, не заподозрив обмана, а в тот вечер Олрик ввел новый предмет — «Контроль над магией в критических ситуациях».

С годами академия росла, обрастая легендами. Говорили, что там есть комната, где время течет медленнее — там прятали самых одаренных студентов во время облав. Что в садах растут яблоки, дарующие способность видеть ложь. И что где-то в глубине библиотеки хранится первое издание «Кодекса Вечной Истины», которое Олрик написал собственной кровью, когда чернила закончились во время очередного укрытия от преследователей. Но самое главное, Эридан стала не просто школой. Она превратилась в символ надежды для всех, кто верил, что магия — это не преступление, а дар, который нужно беречь и развивать.

13 июня

Риан вышел из квартиры, даже не подозревая, что ему никогда больше не суждено сюда вернуться; и это неведение, столь обычное для тех мгновений, когда судьба уже свершила свой беззвучный поворот, а мы еще пребываем в обманчивой уверенности, будто все остается по-прежнему, окружало его сейчас той же привычной, ничем не примечательной пеленой, что и всякое утро, не предвещавшее, казалось, никаких перемен.

Он повернул ключ в замке, и легкий, сухой щелчок, прозвучавший в тишине подъезда, показался ему похожим на тот скупой звук, каким завершается долгое, тягучее ожидание; но мысль эта, едва успев возникнуть, тотчас растаяла, не оставив следа, подобно сновидениям, что в первые секунды пробуждения еще стоят перед глазами, а затем исчезают безвозвратно. Он спустился по лестнице, и с каждой ступенью привычная тишина дома уступала место иному, более зыбкому и живому воздуху, а когда наконец ступил на улицу, его сразу же обнял тот особенный, уже по-летнему теплый ветер, который, казалось, не просто касался лица, а проникал куда-то глубже. Воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев —сложным, благоуханием, что, подобно далекому воспоминанию, не столько воспринимается чувствами, сколько угадывается где-то на в подсознании, вызывая в душе смутные, ни с чем не сравнимые чувства; а солнце, уже набравшее свою утреннюю силу, мягко освещало улицы, вычерчивая на асфальте причудливые узоры из света и теней.

Парк встретил его шумом фонтана, струи которого переливались разными цветами — казалось, в воду добавили волшебные кристаллы, и теперь каждая капля, взлетая на солнце, дробила свет на неуловимые оттенки, какие редко встречаются в природе, а если и встречаются, то лишь на краткий миг, подобно тому как на закате небо на несколько мгновений вспыхивает такими красками, что глаз не в силах их удержать, а память тщетно силится сохранить.

Он бродил по аллеям, и время текло незаметно, как это бывает, когда ничто не напоминает о его беге — ни спешка, ни тревога, ни беспокойство, что обычно сопутствует минутам расставания; но ровно через час, когда солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы тени под деревьями стали короткими и резкими, на Риана вдруг накатила слабость — внезапная, ничем не объяснимая слабость, которая, подобно темной волне, поднимается откуда-то из глубины, застигая врасплох и не оставляя времени на размышления. Голова закружилась, в глазах помутнело, и все окружающее вдруг потеряло свои четкие очертания, превратившись в расплывчатое пятно, сквозь которое он с трудом различал очертания скамьи; он едва успел добраться до ближайшей лавочки, прежде чем силы окончательно покинули его, и последнее, что он почувствовал, был холод дерева под ладонями —особенный, плотный холод давно обжитого предмета, который хранит в себе прохладу утра даже в самый жаркий день, — а затем наступила темнота, мягкая и всепоглощающая, как сон, что приходит к утомленному путнику, когда он наконец позволяет себе опустить веки.

Очнулся он от щебета птиц и шепота листвы. Открыв глаза, парень увидел над собой высокое небо, окрашенное в нежные оттенки голубого. Ветер ласково обдувал его лицо — но это был уже совсем не тот ветер, к которому он привык за долгие годы, проведенные в городе; не та тяжелая, пропитанная пылью и выхлопными газами смесь, что оседает на губах и в легких после долгой прогулки по шумным улицам, не то сухое, безжизненное дуновение, какое бывает между каменными стенами, где воздух, кажется, давно забыл, что такое свежесть.

— Кто этот мальчик и что он тут делает? — раздался где-то совсем рядом звонкий голос.

Риан застонал, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед ним стояли две высокие фигуры в развевающихся плащах. Их заостренные уши подрагивали от любопытства, а в глазах — странного, мерцающего, как светлячки, цвета — читался неподдельный интерес.

— Возможно, он из академии магии и просто переборщил с телепортацией? — предположил тот, что пониже ростом, склонив голову. Его пальцы, тонкие и длинные, коснулись плеча Риана. Даже через ткань он ощутил прохладу от прикосновения. — Хотя… его одежда… Он провел рукой по ткани джинсов Риана, сморщив нос. — Это что за материал? Ни кожи, ни шелка… а застежки металлические, но не похожи на наши.

Риан резко приподнялся на локтях, и мир на мгновение поплыл перед глазами.

— Эй, осторожнее! — первый эльф схватил его за руку, чтобы он не упал. — Ты выглядишь так, будто только что прошел сквозь Разлом. Ты… человек?

— В каком смысле «человек»? — Риан фыркнул, все еще сидя на земле. Эти двое не походили на переодетых актеров: их движения были слишком плавными, неестественными, а в воздухе вокруг них вибрировала какая-то невидимая энергия.

Эльфы переглянулись.

— Ну, допустим, ты не из академии… — второй, тот, что повыше, скрестил руки на груди. — Тогда откуда ты?

Риан медленно поднял глаза.

— Я… из Испании.

— Испания? — переспросил эльф пониже, нахмурив брови. — Никогда не слышал о такой стране. Это где-то за Морем Туманов? Или… — Он вдруг ахнул. — Марк, ты думаешь, он из другой реальности?

Высокий эльф — Марк — прищурился.

— Меня зовут Риан Монтеро, — наконец выдавил Риан, чувствуя, как каждое слово дается ему с трудом, ибо горло пересохло, а язык казался чужим и непослушным; он сжал пальцы в кулаки, пытаясь обрести ту опору, какую дает телу привычное напряжение мышц, и стараясь говорить четко. — И… да, кажется, я действительно не отсюда.

— Приятно познакомиться, Риан, — Марк слегка наклонил голову, а в его глазах вспыхнул холодный интерес. — Я Марк, из рода эльфов, скрытых в лесах. А это мой брат, Сэм.

Сэм, казалось, уже забыл про осторожность — он улыбался во весь рот, обнажив острые, как у лесного хищника, клыки.

— Ты первый человек из другой реальности, кого нам довелось встретить! Это же невероятно! Мы читали о таком в книгах, но никогда не видели вживую.

Риан почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— А… вам часто встречаются люди не отсюда?

Марк и Сэм снова переглянулись.

— Ну и перед кем я тут распинаюсь. Нет, — повторил Сэм. — Ты первый.

И в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Риану стало не по себе.

— Нам пора идти, — Марк протянул руку, помогая Риану подняться. В глазах эльфа, зовущего себя Марком, читалась настороженность. — Эти леса не любят чужаков, даже если они не ищут неприятностей. 

Сэм кивнул, поправляя перевязь с флягой у пояса. Выражение его лица из беззаботно-веселого стало серьезным. 

— Ты говоришь, что не отсюда… Лес это чувствует. Деревья шепчут, тропы меняются для тех, кто не знает дороги. Остаться здесь одному — значит заблудиться навсегда. 

Риан почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Все вокруг действительно казалось живым: ветер то усиливался, то стихал, будто прислушиваясь к их разговору, а листья на ближайшем дубе тревожно шелестели. 

— Ты имеешь в виду, лес… разумный? 

Марк улыбнулся, но в его улыбке не было радости. 

— Скорее, древний и своенравный. Он не причинит вреда специально, но и помогать не станет. Особенно тому, кто не принадлежит этому миру. 

Сэм шагнул вперед, указывая на едва заметную тропу, петляющую между деревьями. 

— Маринока в трех часах ходьбы. Там ты будешь в безопасности: городские стены нейтрализуют чужую магию, и лес перестанет реагировать на тебя. Но идти нужно сейчас, пока светит солнце. 

Риан взглянул на небо. Сквозь густую листву пробивались последние лучи — день действительно клонился к закату. 

— Хорошо, я с вами, — он решительно кивнул, сжимая рюкзак покрепче. 

— Тогда запомни два правила, — Марк поднял указательный палец. — Во-первых, не сворачивай с тропы, что бы ты ни увидел. Во-вторых… 

— Никогда не отзывайся, если кто-то позовет тебя по имени, — закончил Сэм, и в его глазах мелькнул невеселый огонек. — Особенно если голос будет казаться знакомым.

Риан хотел спросить, кто и зачем может его позвать, но эльфы уже зашагали вперед, и ему пришлось поспешить за ними.

С каждым шагом Риану начинало казаться, что лес вокруг меняется. Стволы деревьев словно смыкались плотнее, мох под ногами становился толще, заглушая шаги. Где-то вдалеке запела птица, но голос ее прозвучал странно: слишком звонко, почти по-человечески, и от этого было не по себе.

Риан ускорил шаг, сокращая расстояние между собой и своими проводниками. Внезапно ему показалось, что кто-то прошептал его имя прямо у самого уха. Он замер, но Марк, не оборачиваясь, сказал: 

— Не оглядывайся. Идем.

И они продолжили путь, пока тени вокруг становились все длиннее и темнее. — Кстати, наш город — главный поставщик ингредиентов для зелий, — добавил Сэм. — Без наших трав и кореньев ни один алхимик не сможет сварить даже простейшее зелье.

Риан слушал, широко раскрыв глаза. Все, о чем он когда-то читал в книгах, теперь стало реальностью.

Когда они вышли из леса, у Риана перехватило дыхание. Перед ним, будто сошедшая со страниц самой волшебной сказки, раскинулась Маринока. Город, в котором магия жила в каждом камне, в каждом дуновении ветра.

Высокие башни с серебристыми куполами взмывали в небо, их остроконечные вершины терялись в розоватых облаках заката. Между башнями перекинулись ажурные мосты, столь тонкие, что создавалось впечатление, будто они держатся на одном лишь волшебстве. Внизу бурлили реки, их воды искрились, а по поверхности плыли странные лодки.

Улицы Мариноки были вымощены живой мозаикой: плитки под ногами мягко перетекали, создавая новые узоры с каждым шагом. Фонари здесь не висели на цепях, а свободно парили в воздухе, как светлячки, их золотистый свет мерцал в такт недоступной людскому слуху мелодии. Воздух был наполнен ароматами, от которых кружилась голова: сладкая ваниль и терпкие лесные ягоды. Риан не мог оторвать глаз от толп, заполнявших улицы. Большинство были эльфами: высокие, грациозные, с кожей, отливающей легким сиянием, будто призрачным лунным светом.

— Добро пожаловать в Мариноку, — улыбнулся Сэм.

На ночь братья сняли Риану комнату в гостинице под названием "Лунный Лотос" — небольшом трехэтажном здании, стены которого были увиты живыми серебристыми цветами. Комната оказалась уютной, и совершенно не похожей на знакомые Риану: вместо обычной кровати — пышное облако, застывшее в воздухе. Вместо лампы — светящийся шар, который тускнел или становился ярче в зависимости от мыслей того, кто на него смотрел.

Отдыхая на этом ложе от странного дня, Риан вглядывался в потолок, на котором мерцали крошечные звезды, повторяющие те, что красовались на ночном небосводе, — только созвездия были незнакомыми, образующими странные узоры. За окном тихо позванивали хрустальные колокольчики, раскачиваемые ночным бризом, а где-то вдалеке слышался смех. Все это было столь непохоже на все, что он видел прежде, столь прекрасно и невероятно, что сердце сжималось от восторга, и где-то глубоко внутри, в потаенной части сознания, куда редко добираются мысли, оформленные в слова, зрело ощущение, что наконец-то он оказался там, где всегда мечтал быть. Но затем в голову закрались тревожные мысли: "Почему именно я? Среди миллиардов людей на Земле... почему этот портал, разлом, или что бы там ни было, открылся именно для меня?"