Глава 22.0

Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь мерным дыханием Эндрю. Риан уже почти провалился в дрему, как вдруг голос Эндрю, на удивление лишенный привычной язвительности, снова нарушил тишину.

— Представь не стену.

Риан не открыл глаз, лишь нахмурился, не понимая. Мысленно он все еще видел учебные схемы — грубые барьеры, непробиваемые щиты.

— Что?

— Все эти учебники твердят об одном и том же: «построй стену», «воздвигни барьер», «отрази атаку». Это скучно и неэффективно.. — Эндрю говорил ровно, глядя в потолок, словно читая лекцию самому себе. Его слова висели в воздухе, звеня странной искренностью. — Ты пытаешься создать нечто монолитное, а твое сознание… оно не для этого. Оно живое, гибкое, как пламя, которое ты так любишь контролировать. Ты пытаешься заковать реку в бетон, вместо того чтобы просто изменить ее русло.

Риан приподнялся на локте, вглядываясь в расплывчатый силуэт Эндрю в темноте. Тот продолжал, и его голос приобрел гипнотическую, почти шепчущую убедительность:

— Забудь про стены. Они лишь кричат о твоем присутствии. Представь вместо этого зеркало. Идеальное, бесконечное зеркало, уходящее вглубь тебя самого. Пусть атакующий видит в нем только свое собственное отражение: свои страхи, свои сомнения, свою уязвимость. Его сила уйдет на то, чтобы разбить собственное отражение, исчерпает саму себя в погоне за эхом. А ты… ты будешь просто тихим наблюдателем.

Совет был настолько неожиданным, настолько чуждым всему, что Риан читал в учебниках, что у него перехватило дыхание. Это была не грубая сила, а изощренная уловка, тонкое и опасное искусство. Почему? — снова пронеслось в голове у Риана.

Риан устало поблагодарил Эндрю, но отказался, сославшись на усталость. Он пообещал как-нибудь опробовать совет, и в его голосе, несмотря на сонливость, звучала искренняя благодарность. Он снова лег в свою кровать, ощущая, как тяжесть дня медленно отступает под натиском нахлынувшего расслабления. Он пропустил усталость через себя, как пропускал поток маны, отпустил контроль над мыслями, и вскоре его дыхание стало ровным и глубоким, унося в царство снов, где даже тени были тихими и безмятежными.

Утро четверга, 21 августа, последнего дня перед долгожданными выходными, встретило его привычной рутиной. Прохладные струи воды, смывающие остатки сна, затем ароматный завтрак в шумной столовой, где пахло жареным хлебом и свежесваренным травяным чаем, и вот он уже сидел в аудитории на очередном занятии по заклинаниям у профессора Сузуми. Сегодня они разбирали сложные формулы сокращения заклинаний. Тонкое и опасное искусство, где один неверный слог мог обернуться непредсказуемыми последствиями.

— Сокращенные заклинания в большинстве случаев нестабильны и легко поддаются внешнему вмешательству, — голос Сузуми был ровным — поэтому если вам необходимо нанести быстрый и точный удар, лучше всего подойдет не магия, а меч или любое другое оружие, владеть которым вас обучают в этих стенах.

Она сделала паузу, обводя аудиторию проницательным взглядом, давая словам проникнуть в сознание каждого ученика.

— Но сегодня я собрала вас здесь не для нравоучений, а чтобы научить, как правильно сокращать заклинания до двух-трех слов, сохраняя при этом их стабильность и силу. — Она плавно подошла к массивной грифельной доске, взяла мел, и под легкий скрип нанесла на темную поверхность три заклинания, каждое из которых отливало призрачным белым светом:

1 - Тьма безграничная, тьма без оков, в бездну свою утащи сих врагов.

2 - Гром средь ясного дня, тучи средь облаков, соберитесь на мой зов и с низвергните силу свою на злостных врагов.

3 - Купол света, стань для меня щитом.

Завершив написание, она отложила мел на стол, и ее пальцы, изящные и уверенные, стряхнули с себя белую пыль. Она повернулась к студентам, ее взгляд, острый и оценивающий, скользнул по их лицам.

— Теперь скажите мне, — ее голос прозвучал четко, заполняя пространство аудитории, — каковы основные принципы сокращения заклинаний и какое из написанных можно сократить, а какое нельзя?

Риан, почувствовав, как в груди заструилась тонкая нить уверенности, поднял руку, и его пальцы слегка дрожали от волнения.

— Да, мистер Монтеро? — разрешила Сузуми, ее голос прозвучал ровно, но в глубине ее взгляда, устремленного на Риана, таилась тень ожидания.

— Ну, насколько я понял из учебника, самое главное в сокращении — это понимание работы заклинания и его образа в голове. — Ответил Риан, и в его голосе слышалась почти детская гордость за заученную фразу, но профессор Сузуми лишь слегка покачала головой, и тень разочарования мелькнула в ее глазах.

— В целом вы правы, но я просила именно принципы сокращения, мистер Монтеро, — мягко, но твердо поправила она.

Риан почувствовал, как по спине пробежали мурашки, и он, немного запинаясь, продолжил.

 — Первое — это сохранение ключевой части призыва, второе — сохранение части, которая указывает, что именно необходимо заклинанию сделать.

— Верно! — Кивнула Сузуми, и ее губы тронула едва заметная улыбка одобрения. — Так, а теперь скажите, какие из данных заклинаний можно сократить и какие варианты вы видите? — ее вопрос повис в воздухе, обращенный прямо к Риану, заставляя его чувствовать себя под увеличительным стеклом.

— Наверное, первое и второе? — неуверенно выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Хорошо, тогда скажите, как вы собираетесь их сокращать? — Сузуми плавно опустилась на стул, сложив руки на коленях, но ее взгляд, острый и неумолимый, не отрывался от Риана, словно выискивая малейшую ошибку в его рассуждениях.

— В первом можно оставить часть «Тьма» и «Утащи сих врагов», — начал Риан, цепляясь за логику, как за спасительную соломинку. — А во втором можно... — он задумался, перебирая в уме слова, но Сузуми мягко, но решительно перебила его поток мыслей.

— Именно... — Ее голос прозвучал мягко, наполняя аудиторию как свет солнца. — Вы видите, что заклинание довольно длинное, а значит, и мощное. В сокращении так же важно обращать внимание на то, насколько мощное заклинание перед вами, и без должного опыта в сокращении вам вряд ли удастся правильно ужать его, сохранив при этом всю его мощь и стабильность. Сокращение — это не просто удаление «лишних» слов, мистер Монтеро, это ювелирная работа, где каждое оставшееся слово должно нести вес целой фразы, — объясняла профессор Сузуми, ее слова ложились в тишину класса, как капли дождя на поверхность озера, заставляя каждого студента задуматься о глубине искусства, которое они лишь начинали постигать.

Когда профессор начала свое объяснение, Риан опустился на свое место, погружаясь в атмосферу почти священного трепета, и стал слушать, впитывая каждое слово, каждый оттенок ее голоса, наполненного безмятежной уверенностью и глубиной знаний.

— Любое сокращение, — Сузуми плавно поднялась и вернулась к доске, ее движения были отточены и грациозны, как у хищницы, знающей каждый угол своей территории, — должно содержать в себе призыв к элементу или богу, силу которого вы заимствуете. Заклинания — это не просто слова, а целый язык, живая плоть магии, сплетенная из воли и намерения. Помимо сокращения, заклинания так же можно дополнять и изменять в зависимости от ситуации, как скульптор отсекает лишнее или добавляет детали, чтобы раскрыть суть образа.

Она щелкнула пальцами, и воздух в аудитории задрожал, наполнившись гулом набирающей силу энергии. Из магического кристалла, висевшего над ее головой, вспыхнули три версии одного заклинания, каждая из которых светилась своим уникальным оттенком — от приглушенного голубого до ослепительно-белого:

Базовая: "Бог грома, порази врагов моих разрядом электричества" — ровное, стабильное свечение, как у отполированного металла.

Сокращенная: "Бог грома, разряд!" — яркая, почти агрессивная вспышка, сконцентрированная и готовая к действию.

Усиленная: "О неистовый Бог грома, испепели врагов моих высоковольтным гневом!" — пульсирующее, яростное сияние, от которого по коже бежали мурашки.

— Это базовое заклинание электрического элемента, — голос Сузуми звучал четко, прорезая тишину. — Первая версия — стандартная, используемая в книгах и пособиях, надежная, как старый друг. Вторая — сокращенная версия, которая сохранила свою стабильность и силу, ее можно спокойно применять, так как конкретно это заклинание было создано для экспериментов с сокращением. И третий вариант, недавно доработанный мной, — это усиленная формула, которая увеличивает дальность и мощность заклинания, позволяя ему наносить больше повреждений, но требующая от мага абсолютной концентрации и чистейшего намерения.

Она сделала паузу, позволяя студентам осознать масштаб открывающихся возможностей, затем плавно вернулась к своему стулу и, обводя класс проницательным взглядом, добавила:

— Заклинания — это живой, в самом прямом понимании слова, язык, который мы используем, чтобы диктовать свою волю самой ткани реальности. Конечно, никто не исключает, что через сотни, а может, и тысячи лет мы научимся использовать магию без слов, пользуясь какими-то приспособлениями, как руны, но более эффективными, но пока что слова остаются нашим главным инструментом, ключом к силе, которая древнее самых старых гор и мудрее самых седых звезд.

— Спасибо, на этом сегодня все, — голос профессора Сузуми прозвучал ровно и завершающе, словно последний аккорд в сложной музыкальной пьесе. Она выключила магический кристалл, и яркие образы заклинаний растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкое послесвечение и запах озона. Закрыв учебники с мягким стуком, она обвела аудиторию спокойным, оценивающим взглядом.

— Так, пока не прозвенел колокол, запишите задание на следующее занятие, которое будет уже в понедельник. Надеюсь, все помнят, что в эту субботу выходной и никаких занятий не будет.

Мел снова заскрипел по поверхности доски, выводя четкие цифры страниц, которые необходимо было прочитать и проработать. Повернувшись к студентам, Сузуми с легкой, почти материнской улыбкой пожелала всем хороших выходных и замечательного бала, который состоится уже в это воскресенье. Ее слова повисли в воздухе, наполненном предвкушением праздника и отдыха.

Когда прозвенел колокол, возвещающий конец урока, Риан не спешил покидать аудиторию вместе с остальными. Он дождался, пока шумная толпа студентов растворится в коридоре, и тогда подошел к профессору, которая собирала свои вещи в кожаную папку.

— Простите, а дополнительное занятие будет? — спросил он уверенно, но в глубине его голоса сквозила надежда на отрицательный ответ.

— Да, будет, а что? Вы хотите его отменить? — Сузуми приостановила свои действия и подняла на него подозрительный взгляд за очками, улавливая его скрытые намерения.

— Ну, если вы, конечно, не против, я бы хотел провести вечер с друзьями, — Риан немного замешкался, смущенный тем, что профессор не сразу согласилась, как он ожидал.

— Ну, я бы, и сама была не против его отменить, но тогда на следующей неделе нам придется встретиться не три, а четыре раза. Как вы на это смотрите? — она открыла свой блокнот с расписанием, исписанный пометками и планами. — Я как раз почти завершила программу тренировок для вас, планировала закончить ее сегодня. Или мы можем с вами в один день провести две тренировки?

— Как вам будет удобнее! — Риан отвлекся, его взгляд устремился на магический кристалл, висевший под потолком и переливающийся мягким светом; он рассматривал его, стараясь скрыть свое нетерпение.

— Так, Монтеро, не задерживайте меня. — Сузуми закрыла блокнот с решительным щелчком и, поправив очки, убрала его в свой саквояж. — В следующую субботу проведем двойное занятие. А теперь прошу вас на выход.

— Да, конечно, хороших вам выходных! — Риан кивнул и направился к двери, уже чувствуя облегчение.

— И прошу вас не пропускать самостоятельные тренировки. — Добавила профессор ему вслед, ее голос прозвучал твердо, давая понять, что отлынивать ему не стоит.

Риан кивнул, не оборачиваясь, и покинул аудиторию, после чего направился в следующий класс, где сегодня должна была проходить лекция по трансмутации, чувствуя, как груз ответственности и обещаний смешивается с радостью от предстоящего отдыха.

Лекция по трансмутации на этот раз выдалась не столь продолжительной. Они разбирали сложные формулы, сплетенные из символов и чисел, и различные материалы, которые служат проводниками воли мага — от благородного серебра до прихотливой живой древесины, меняющей форму под воздействием маны. Когда занятие подошло к концу, Риан, чувствуя легкую усталость, но и приятное удовлетворение от полученных знаний, направился в столовую, где его уже ждала вся компания — словно островок тепла и шума в море академической тишины.

За большим деревянным столом, залитым мягким светом висящих люстр, сидели Эндрю, погруженный в созерцание своей тарелки с видом повара, разочарованного в кулинарии; Крис, тихий и задумчивый; Изабель, с наслаждением поглощающая острую лапшу, и Ребекка, чья энергия била ключом, озаряя все вокруг своей заразительной живостью. Риан набрал себе обед — на этот раз что-то простое, но сытное: ароматный овощной суп с зеленью и рагу из кролика, томленое с травами, от которого поднимался соблазнительный пар. Подойдя к столу, он бросил общее «Привет!» и устроился рядом, чувствуя, как напряжение дня начинает таять в этом кругу друзей.

—Я уже выздоровела, так что завтра я пойду на первый день фестиваля! — объявила Ребекка, и ее голос звенел, как ручей, а ее глаза искрились азартом и предвкушением.

— Супер, я рад, что тебе лучше, Ребекка! — Искренне улыбнулся Риан, принимаясь за еду и чувствуя, как теплый суп согревает его изнутри.

— Это просто замечательно... — проворчал Эндрю, закатив глаза с таким выражением, будто его приговорили к участию в массовом безумии, и снова уткнулся в свою тарелку, словно надеясь найти в ней ответы на вселенские вопросы.

— Эй, если тебе что-то не нравится, то тебя никто не держит! — Ребекка слегка ударила ладонью по столу, и ее взгляд, внезапно ставший острым, как лезвие кинжала, устремился на Эндрю.

— Вообще-то держит. — Парировал он, не поднимая головы, и ткнул пальцем в сторону Криса, который устало ковырялся в своей тарелке, словно пытаясь найти в ней остатки вдохновения.

— Эмм, ну да, — поднял взгляд Крис, его болотно-зеленые глаза отражали легкую растерянность. — Я попросил Эндрю пойти с нами, так как он мой друг, и я не хочу оставлять его одного в комнате.

— Ой, ну и ладно. — Ребекка снова повернулась к своей жареной картошке с мясом и зеленью, но в уголках ее губ играла едва заметная улыбка, смягчающая ее воинственный вид.

— Изабель, ты же тоже пойдешь? — обратился Крис к сестре, ища поддержки.

— Ага, я тоже пойду на фестиваль с вами. — Ответила Изабель, не отрываясь от своей острой лапши, которую она ела с таким наслаждением, что казалось, будто каждый кусочек она проживает заново.

— В первую очередь мы должны сходить в лучный тир и пострелять из лука по мишеням! — радостно заявила Ребекка, и в ее взгляде вспыхнули те самые бирюзовые искры, которые появлялись только в предвкушении боя или приключения.

— Да-да, главное, не кричи, у меня от тебя уже голова начинает болеть. — С легким, но отчетливым раздражением в голосе отозвался Эндрю, его пальцы сжались вокруг вилки, будто он пытался сдержать не только свои слова, но и порыв оттолкнуть этот поток энергии, что исходил от Ребекки.

— Ой-ой, нежный наш! — ее голос зазвенел язвительной ноткой, и она наклонилась вперед, словно кошка, готовящаяся к прыжку, ее глаза, холодные аквамариновые осколки, вспыхнули опасным блеском. — Ты злобный человек, тебе не понять всех радостей жизни обычных смертных, к которым ты себя не причисляешь!

Казалось, еще мгновение — и она бросится на него, но в этот момент вмешалась Изабель. Ее голос, обычно мягкий и спокойный, прозвучал с неожиданной твердостью, разрезая напряжение, как лезвие.

— Так, хватит, вы оба, прекратите тут ссориться, — она сказала это так, что оба сразу замолчали, будто оказались под внезапным заклинанием тишины, и лишь неохотно вернулись к своей еде, избегая взглядов друг друга.

— Я понимаю, что все устали и хотят расслабиться по-своему, но раз мы уже договорились идти вместе, то прекратите свою ругань, — продолжила Изабель, ее слова висели в воздухе, наполненном ароматами еды и легким напряжением, которое постепенно начало рассеиваться.

После этого Крис не выдержал и рассмеялся, его смех прозвучал легко и непринужденно, разряжая оставшуюся напряженность. — Изабель, ты сейчас была похожа на мать, которая разнимает брата и сестру. — Заметил он, и в его глазах светилась теплая улыбка.

Когда их трапеза подошла к концу, и тарелки опустели, ребята медленно начали расходиться по своим делам, унося с собой остатки вечера и ожиданий от завтрашнего фестиваля. Риан же, чувствуя необходимость в уединении и практике, направился в подвал — то самое место, где каменные стены хранили эхо его усилий и где воздух был наполнен тихим гулом магии. Он провел там несколько часов, погруженный в тренировки, оттачивая каждое движение, каждую мысль, пока мышцы не начали ныть от усталости, а разум не прояснился от сосредоточенности. Затем, уставший, но довольный, он вернулся в общежитие и направился в ванную комнату, где горячая вода и пар обещали смыть не только пот, но и остатки дня, готовя его к ночному отдыху.

Вернувшись в комнату, Риан с тихим стоном облегчения повалился на свою кровать, чувствуя, как упругая поверхность матраса принимает его уставшее тело. Его пальцы, почти на автомате, потянулись к книге, взятой в библиотеке еще неделю назад и с тех пор пылившейся на тумбочке — толстый том в потрепанном переплете, обещавший укрыть от реальности. Он открыл ее, и уже через несколько страниц погрузился в мир, где страсти кипели под бархатным покрывалом аристократических салонов, а слова признаний звенели, как хрусталь. Очнулся он лишь тогда, когда дверь скрипнула, пропуская в комнату Эндрю и Криса, вернувшихся с вечерних занятий.

Крис, бросив взгляд на книгу в руках Риана, не смог сдержать удивленного возгласа: — Эй, это же «Война за признание»! Я не думал, что ты будешь такое читать.

— Да, случайно попалась в библиотеке, решил взять. — Риан слегка наклонил голову, пытаясь скрыть смущение, и его взгляд скользнул по лицу Эндрю, которое исказилось от понимания, что это за произведение, — выражение, колеблющееся между презрением и насмешкой.

Крис со свойственным ему энтузиазмом принялся обсуждать сюжет, особенно момент, где героиня признается в своем недворянском происхождении, и ее переживания по поводу помолвки с принцем. Слова лились стремительным потоком, пока Риан мягко не остановил его, признавшись, что еще не дочитал до этого места.

Крис резко осознал свою оплошность. Стыд заставил его потупить взгляд, и он поспешно извинился. Риан лишь отмахнулся: раз уж спойлер получен, он отложит книгу на потом, а сейчас просто пойдет спать. Он убрал том на полку, погасил фонарь и погрузил часть комнаты в мягкую темноту.

Крис еще раз извинился, почти шепотом, не поднимая глаз от пола. Риан улыбнулся, хотя в полумраке это было почти невидно, и заверил, что все в порядке — это всего лишь книга. Разлегшись на кровати, он почувствовал, как усталость снова накатывает на него.

— Всем доброй ночи. — неожиданно раздался голос Эндрю, ровный и тихий, но от этого еще более неестественный.

— Ого, а вот этого я не ожидал. — Риан приподнял бровь, вглядываясь в смутные очертания Криса и Эндрю, которые едва различались в свете единственного горящего фонаря.

— Это я так пытаюсь дать вам понять, чтобы, когда я вернусь с ванной, вы не шумели и не бесили меня, — тон голоса Эндрю сменился с показной вежливости на привычное раздражение, холодное и резкое.

— Да, я тогда после тебя пойду. — Крис улыбнулся, уже переодеваясь в домашнюю одежду, его движения были спокойными и размеренными.

Риан развернулся к стене, где царила благословенная темнота, и позволил телу расслабиться, отпуская остатки дня, вдыхая прохладный ночной воздух, наполненный тихим дыханием спящего общежития. Через некоторое время, под убаюкивающий шепот ночи, ему наконец удалось заснуть, погрузившись в сны, где причудливо переплетались образы из книги и прошедшего дня.

Утро пятницы, 22 августа, ворвалось в комнату не с ласковыми лучами солнца, а с оглушительным криком Криса, который, словно подкошенный, свалился с постели в семь утра, и его вопль боли, резкий и неожиданный, разнесся по всему помещению, безжалостно сорвав с кровати и Риана, и Эндрю. Риан, еще не до конца осознавая, что происходит, с трудом открыл глаза, в то время как Эндрю, не мешкая, швырнул в Криса свою подушку и прорычал сквозь сонное оцепенение приказ не орать с утра, его голос прозвучал хрипло и раздраженно.

Риан, отбросив одеяло, поднялся с кровати и подошел к Крису, который сидел на полу, потирая затылок с выражением глупого удивления на лице.

— Ты как? — быстро спросил Риан, его глаза, еще затуманенные сном, беспокойно скользили по фигуре друга, выискивая признаки серьезной травмы.

Крис попытался отшутиться, заявив, что все нормально. Однако дрожь в пальцах противоречила его беспечному тону. Он признал, что просто испугался и ударился головой, но подчеркнул, что жив. Он поспешно поднялся с пола, отряхнулся и, словно ничего не произошло, забрался обратно в кровать, закутавшись в одеяло с видом мученика. Риан, понимая, что серьезного ничего нет, тоже решил вернуться под одеяло, но сон уже бежал от него, как вода сквозь пальцы. Он встал, потянулся, чувствуя, как мышцы ноют от внезапного пробуждения, и направился в ванную комнату.

Там, под мягким светом магического светильника, он провел привычный утренний ритуал: почистил зубы специальным порошком с мятным вкусом, который оставил во рту ощущение свежести, а затем умылся прохладной водой, смывая остатки сна и приходя в себя под ее бодрящими струями.

Дальше Риан вернулся в комнату, где царила тихая полусонная атмосфера, переоделся в свежую одежду и направился в столовую, которая в этот ранний час еще не начала свою работу, но ее двери были гостеприимно распахнуты для тех, кто искал уединения или ранней трапезы. Воздух внутри был прохладным и неподвижным, пахнущим вчерашней выпечкой и слабым ароматом магии. На одном из столов лежали оставшиеся с вечера булочки, аккуратно завернутые в бумажные обертки с этикетками, на которых были указаны дата изготовления и описание начинки — скромное напоминание о вчерашнем изобилии.

В углу стоял массивный резервуар с водой, на дне которого лежал магический камень, испускающий мягкое тепло и поддерживающий воду в идеальном для заваривания чая состоянии. Рядом, на небольшом столике, теснились кружки разных форм и размеров, а также скромная коллекция чаев, собранная из приношений студентов и преподавателей, дополненная стандартными предложениями от самой столовой — склянки и пакетики с ароматными травами, цветами и сушеными ягодами.

Риан взял простую керамическую кружку, налил в нее горячей воды, которая тут же заструилась паром, и кинул щепотку обычного черного чая с ароматом цитруса и хвои. Поставив кружку на ближайший стол, он подошел к подносу с булочками, выбрал одну с мясной начинкой, от которой исходил аппетитный аромат специй, и одну с вишней, темной и блестящей, словно запекшаяся кровь. Вернувшись к столу, где его чай медленно остывал, он взял кружку и пересел к большому окну, за которым открывался утренний пейзаж академического двора: умытые росой газоны, спящие деревья и первые лучи солнца, золотящие каменные стены.

Пар, поднимающийся от чая, и его насыщенный аромат постепенно прогоняли остатки сна, приводя Риана в чувства. Он сделал осторожный глоток, но обжег язык и с легким вздохом отставил кружку, решив подождать. Сидя у окна, он погрузился в созерцание — наблюдал, как ветер колышет листья, как пробегает дворовый кот, как медленно просыпается мир за стеклом, и в то же время уходил в свои мысли, в планы на день, в воспоминания о вчерашнем вечере. Когда чай достаточно остыл, он снова сделал глоток и понял, что забыл добавить сахар.

Решив, что без сахара вкус уже не тот, он направился за ним к столу. Но чаша оказалась пуста — на дне белели лишь считанные кристаллики. С легкой досадой поняв, что теперь придется пить несладкий, он вернулся на свое место.

Он развернул булочку с мясом и принялся ее есть, наслаждаясь сочной начинкой и мягким тестом. Закончив с первой, он перешел к булочке с вишней — сладкой, с приятной кислинкой, которая идеально сочеталась с горьковатым чаем, создавая неожиданно гармоничный тандем вкусов, компенсируя отсутствие сахара и даря ему тихое, простое утреннее удовольствие.

Закончив с утренней трапезой, Риан почувствовал, как в жилах заструилась знакомая, нетерпеливая, требовательная, зовущая к действию, энергия. Он решил, что лучшим началом дня будет самостоятельная тренировка в уже ставшем привычным месте. Прибрав за собой, он покинул столовую, еще пустую и безмолвную, и направился к лестнице, ведущей в подвал.

Его шаги эхом отдавались в узком каменном проходе, пока он преодолевал немалое количество ступеней, спускаясь все глубже, в прохладный, насыщенный запахом старого камня подвал. Наконец он достиг нужного этажа и остановился перед знакомой дверью. Отперев ее, он вошел внутрь, и воздух аудитории, плотный и неподвижный, встретил его как старого знакомого.

Он снял с себя сумку и положил ее на пол у двери, затем вышел на центр комнаты, где каменные плиты были покрыты следами прошлых тренировок. Закрыв глаза, он погрузился в себя, чувствуя, как поток маны пробуждается в солнечном сплетении и направил его в руки, где энергия заструилась, готовая к воплощению.

Сегодня он планировал провести несколько экспериментов. Первым стала попытка создать свою копию из воды. Риан вызвал влагу из воздуха, пытаясь придать ей форму, но вода то утекала сквозь пальцы, то фигура распадалась, как только его мысли отвлекались, не в силах удержать четкий образ в голове. Это было похоже на попытку удержать дым, чем сильнее он концентрировался, тем неуловимее становилась форма.

Не сдаваясь, он перешел ко второму: нарисовал мелом четкие мишени на самой дальней стене и начал стрелять в них различными видами магии. Огонь, все еще плохо ему подчинявшийся, часто пролетал мимо, оставляя на камне черные подпалины, но молнии и лед лучше поддавались его воле — они летели точно в цель, оставляя после себя искрящиеся следы и инеевые узоры.

Несколько часов пролетели незаметно: он то стрелял по мишеням, оттачивая точность и силу, то тренировал заклинания скрытности, растворяясь в тенях, то создавал иллюзии: от звуковых, заставляющих воздух звенеть несуществующими голосами, до визуальных, рождающих мимолетные образы.

К десяти утра, чувствуя приятную усталость в мышцах и легкое головокружение от траты энергии, Риан завершил тренировку. Он провел рукой по лицу, смахнув капли пота, и, подхватив сумку, покинул аудиторию, направляясь обратно в комнату.

Вернувшись в комнату, Риан сбросил с себя потную тренировочную одежду и, переодевшись в мягкие, просторные штаны и легкую рубашку, повалился на кровать. Его пальцы сами потянулись к тому самому роману, что он начал читать вчера вечером. Потрепанный том, пахнущий старой бумагой. Он погрузился в мир аристократических интриг и запретных чувств, где каждое слово было напоено страстью и тайной, но через какое-то время глаза его начали предательски слипаться, буквы поплыли перед взором, и он, с легким вздохом, отложил книгу на тумбочку, позволив себе погрузиться в объятия сна еще на несколько часов.

Сон накатил на него почти мгновенно, тяжелый и глубокий, как волна в штормовом море. Ему приснился огромный, пугающий зал с высокими сводами, тонущими во мраке, и огромное черное чудище с когтями, острыми, как бритвы, которое с легкостью разрывало людей в клочья, а воздух был наполнен криками ужаса и запахом крови. Чудище приблизилось к нему, его глаза светились красным огнем, оно замахнулось, чтобы нанести последний удар, но в этот момент Риана резко вырвал из кошмара голос Криса, звучавший как спасительный колокол. Голос Криса вернул Риана в реальность. Тот сообщил, что уже час дня и пора вставать для похода в столовую. Второй сделал несколько коротких, прерывистых вдохов и выдохов, пытаясь отогнать остатки ужаса, и оглядел Криса, который стоял в дверях, уже одетый и готовый к выходу.

Риан рассказал, что ему приснился монстр, от которого Крис спас его своевременным пробуждением. Он нервно хмыкнул, чувствуя, как адреналин отступает перед облегчением. — Да, я сейчас, надену выходную одежду и приду к вам.

— Супер, мы с Эндрю пошли, догоняй! — Крис кивнул и скрылся за дверью, а Риан быстро вскочил с кровати, натянул черную футболку и удобные штаны, и, едва оправившись от кошмара, поспешил в столовую, где его уже ждали друзья.

Риан прошелся по длинному коридору общежития, где царила привычная для учебных дней оживленная суета: студенты, с сумками и свертками в руках, покидали свои комнаты, спеша на повозки и телеги, чтобы отправиться в ближайшие города к себе домой на выходные — их голоса, смех и прощальные возгласы сливались в единый гул, наполняя каменные своды эхом предпраздничного настроения. Потом, попав в столовую, он увидел, что она выглядит непривычно пусто, особенно по сравнению с теми днями, когда шла учеба — лишь несколько небольших групп сидели за столами, да пара одиноких фигур в углу доедали свои обеды, создавая атмосферу почти домашнего уюта.

Парень набрал себе еду — на этот раз он выбрал ароматный кофе с молоком, дымящийся и бодрящий, макароны с сочным фаршем, обильно посыпанные сыром, и свежий салат с нежной копченой рыбой и зеленью. — Эх, щас бы пиццы, я бы с таким удовольствием ее съел, — прошептал он себе под нос, с легкой грустью вспоминая вкус из другого мира, и отправился к столу, где его уже ждали ребята.

— Привет всем, кого еще сегодня я не видел! — Риан присел рядом с Изабель, которая с наслаждением ела рис с острой подливкой и курицей, ее лицо слегка покраснело от специй. Ребекка, сидя напротив, лениво ковырялась вилкой в золотистой жареной птице и попивала свой сок, а Крис с Эндрю что-то оживленно обсуждали по учебе, их голоса звучали тихо, но страстно.

— Ну так что, какие у нас планы на сегодняшний вечер? Первый день фестиваля, а я даже ничего не знаю, что делать и куда идти, — Риан окинул взглядом компанию, чувствуя, как дух праздника начинает разгораться в груди.

— Я, я знаю! — Ребекка подняла руку, чуть ли не выпрыгивая из-за стола от возбуждения, ее глаза загорелись азартным огнем, и она уже была готова выложить весь план, как полководец перед решающей битвой.

— Первым делом мы пойдем на запуск фонариков. Или лучше в тир... — Ребекка на пару секунд замолчала, ее взгляд затуманился в момент внутреннего спора, а потом она с решимостью продолжила, словно выбрав единственно верный путь. — Все-таки сначала фонарики, после них мы пойдем на сам фестиваль, там будет и лучный тир, и ярмарка, и даже постановочные бои на мечах. Там первым делом мы должны будем попробовать фолины. — Ребекка сделала ударение на последний слог слова, специально растягивая его с таким видом, будто произносила имя древнего божества.

Услышав это, Риан поднял бровь и вопросительно посмотрел в лицо Ребекки, на котором играла загадочная улыбка.

— Фолины? — его лицо все еще сохраняло недоумение, а губы сложились в легкую гримасу непонимания.

— Ну, это же так логично, банальное название блинов с рисунком фонаря. Чаще всего в тесто добавляют фиолетовый краситель, чтобы сделать тесто розовым или лиловым, — поясняла блондинка, ее глаза сияли энтузиазмом, словно она раскрывала величайшую тайну кулинарного искусства.

— Аа, поня... — только начал говорить Риан, но Ребекка, не дав ему закончить, резко перебила, ее энергия била через край.

— Так, не отвлекай меня! Дальше у нас по плану лучный тир, мы будем с вами соревноваться, кто лучше всего стреляет. Потом можно на мечах подраться. После мечей можно просто погулять по площади и что-то вкусное покушать. И в конце — парад. — Блондинка поправила волосы, откинув непослушную прядь со лба, и задумалась на мгновение. — Возможно, в этом году еще будет конкурс на лучший тематический образ для девушек и самое красивое иллюзорное заклинание фейерверка.

— А почему иллюзорное? — Риан сделал глоток кофе, чувствуя, как теплая горьковатая жидкость согревает его изнутри. — Почему бы просто не сделать красивый взрыв или запустить фейерверк?

— Ну ты головой-то думай, — тут в беседу влился Эндрю, его глаза блеснули опасным взглядом, полным презрения к такой наивности. — Все крыши домов покрыты сеном, а последнюю неделю даже не было дождя, обычный фейерверк может поджечь сено и спалить полгорода.

Риан согласно кивнул, осознав свою забывчивость, и молча принялся за еду, чувствуя легкий стыд.

Изабель, которая до этого просто молча ела свою еду, закончила трапезу, достала тонкую сигарету и, открыв окно в столовой, закурила. Сделав первую затяжку, она выпустила струйку ядовитого дыма в прохладный воздух и решила добавить от себя, ее голос прозвучал спокойно, но с легкой иронией.

— Да даже если бы сено было мокрым, никто бы все равно не пошел на такой риск. Столица как-никак.

— Кстати, Изабель, ты со мной идешь в «Лунный шелк». Поможешь мне с платьем, — Ребекка окинула взглядом Изабель, ее глаза сверкнули решимостью, словно она уже видела среди шелков и кружев идеальный наряд. — И тебе что-то подберем. — Изабель даже не стала сопротивляться, она и сама уже мысленно примеряла образы — не столько для фестиваля, сколько для предстоящего бала, где каждый взгляд, каждый шорох ткани имел значение.

— Ладно, пойдем. — Изабель продолжила курить свою сигарету, выпуская дым колечками в открытое окно, ее согласие прозвучало спокойно, но с легким интересом.

— Крис пойдет с вами, мне надо купить себе костюм на бал, — неожиданно отозвался Эндрю, и его слова повисли в воздухе, заставив самого Криса отстраниться от стола с выражением полного недоумения на лице.

— Эм, в каком смысле? — Крис вопросительно посмотрел на Эндрю, его пальцы непроизвольно сжали край скатерти.

— В прямом, — парировал Эндрю, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась непоколебимая воля. — А я проведу тренировку с Рианом, мы с ним будем участвовать в конкурсе на фейерверк.

— Эндрю, я не пла... — начал было Риан, но его снова прервали. Эндрю бросил на него взгляд — острый, пронизывающий, полный такого немого приказа, что Риан сразу понял: эта тренировка будет далека от обычной. — Тебя никто не спрашивал, я сказал — будешь, значит будешь.

— Хорошо... — Риан понизил голос, покорно опустив голову, но потом внезапно вспомнил о чем-то важном. — Ребекка, у меня же тоже нет наряда. Возьмешь мне что-то? Сейчас дам деньги.

Он потянулся за кошельком, где лежало около десяти золотых и тридцати серебряных монет — скромные сбережения, накопленные за месяцы. Заглянув внутрь, он с легким содроганием достал пять золотых и всучил их Ребекке. — Вот, мой размер ты знаешь, так что возьми мне что-то скромное. — Мысль пронеслась в его голове, быстрая и горькая: «Половину стипендии на бальный костюм, что за расточительство...» Ребекка же приняла деньги с уверенным кивком, ее пальцы сжали монеты с деловой хваткой.

— Так, Риан, доедай и пошли на тренировку, — Эндрю ударил ладонью по плечу Риана, и это прикосновение было одновременно и ободряющим, и не терпящим возражений. Прибрав за собой, он уже направился к выходу из столовой, его силуэт растворялся в дверном проеме.

Вскоре все разошлись: Крис, Ребекка и Изабель отправились в магазин, их голоса затихли в коридоре, а Риан с Эндрю пошли в подвал — вниз, по холодным каменным ступеням, где их ждала тишина, прерываемая лишь звуком шагов.

От Эндрю несло едким, устойчивым запахом дешевых сигарет, знаком того, что он уже успел покурить, а значит, его нервы были спокойны, и он не будет отвлекаться во время тренировки, целиком погрузившись в процесс. Они спустились в подземную аудиторию, дверь закрылась за ними с глухим, окончательным щелчком, изолируя их от внешнего мира. Воздух здесь был прохладным и неподвижным.

— Иди, давай, настраивай свой волшебный прибор для магии без слов, — Эндрю пошло улыбнулся, но через секунду его лицо снова стало холодным и сосредоточенным, будто эта улыбка была лишь мимолетной игрой тени.

Риан, привычно ступив в центр комнаты, закрыл глаза, погружаясь в себя, чувствуя, как мана медленно наполняет его тело, становясь теплым, пульсирующим потоком. Через минуту он повернулся к Эндрю, его глаза были ясными и готовыми. — Я готов.

— Отлично, — Эндрю подошел к нему и неожиданно дал ему подзатыльник, резко, почти по-дружески, но с вызовом. Риан выругался, его тело инстинктивно напряглось для ответного удара, но Эндрю остановил его жестом. — Все еще можешь использовать магию? Не сбилась концентрация?

— А, сейчас попробую, — Риан, все еще кипя от досады, направил руки в стену и сосредоточился. Сначала в воздухе возник магический круг — идеальный, сияющий символ, а затем из него вырвалось пламя, устремившись к стене с шипящим свистом.

— Так, значит, не такой уж ты и бесполезный, — констатировал Эндрю, его голос звучал почти с одобрением. — И как долго держится твой "заряд"?

— Какой заряд? — на лице Риана читалось полное непонимание.

— Как часто тебе надо направлять ману, чтобы проворачивать такое? — Эндрю достал сигарету, закурил, и вонючий дым медленно пополз вверх, смешиваясь с воздухом подвала.

— А, ну, на то, чтобы настроить себя и наполнить маной, примерно один раз в несколько часов, а для заклинаний... на каждое заклинание разного вида. Например, огненные шары я могу пускать, пока руки не отвалятся, а чтобы с них перестроиться на огненное копье, нужно несколько секунд, чтобы пропустить ману через руки и представить его, — пояснил Риан, стараясь быть точным.

— Значит, чтобы не вызвать подозрений, тебе нужно будет где-то заранее наполнить тело маной, а потом уже использовать заклинание, — подытожил Эндрю, его взгляд стал расчетливым, будто он уже выстраивал стратегию. — Работай над скоростью переключения. Сейчас ты медлителен, как спящий тролль.

— Значит, так, — Эндрю сделал последнюю затяжку и раздавил окурок о камень пола. — Забудь про свое привычное «пууух-бабах». Иллюзия — это сложная магия, воздействующая на слух, обоняние, осязание и вкус. Тонкая, как паутина, и ядовитая, как змеиный укус.

Он подошел к стене и провел рукой по воздуху, словно стирая невидимую пыль.

— Для конкурса нужно зрелище. Яркость, блеск, чтобы толпа ахнула. Но при этом ноль реального ущерба. Ни одной искры на соломенные крыши. Поэтому ты будешь использовать вот это.

Эндрю сложил пальцы в необычную комбинацию — средний и указательный палец правой руки скрещены с безымянным и мизинцем левой, образуя подобие решетки и шепотом произнес заклинание. Воздух перед ним задрожал, и на мгновение возникло изображение мерцающего цветка из света, который тут же рассыпался на тысячи блесток.

— Заклинание называется «Серебряная паутина». Не сморщивайся, это мое личное изобретение. Оно не требует криков или размахивания руками. Только — концентрация на образе и шепот нужных слов. Повторяй за мной: «Лунная пыль, соткать свет, хрустальный вздох, мой силуэт».

Риан повторил, скептически хмурясь. Ничего не произошло.

— Недостаточно просто бубнить, как заведенный! — резко сказал Эндрю. — Ты должен увидеть это внутри. Представь, что твое сознание — это ткацкий станок. Каждая нить — луч света. Ты не командуешь ими, ты плетешь и создаешь узор. Сначала основу форму иллюзии, затем ее цвет. Добавь оттенка, больше золота, немного синевы… Глупый, не сжимай глаза, будто тебя сейчас вырвет! Расслабься. Дай картине родиться самой.

Он подошел вплотную к Риану.

— Теперь — самое главное. Весь фокус в том, чтобы все думали, что ты создаешь что-то огненное и громкое. Поэтому ты будешь имитировать старую школу. Придется немного покричать. Выбери любое напыщенное заклинание из учебника, что-нибудь с «огнем» и «гневом» в названии. Кричи его что есть мочи, жестикулируй, делай серьезное лицо. А в это время — тихонько, в уме, тки свою «Серебряную паутину». Пусть твои руки рисуют в воздухе круги огня, а по небу будут расцветать хрустальные звезды. Они должны быть такими яркими, чтобы слепили глаза, но не оставляли после себя даже запаха гари.

Он отступил на шаг, давая Риану пространство.

— Попробуй, сначала без крика. Просто создай одну маленькую вспышку, с ладонь. И чтоб я поверил, что это настоящий огонь.

— Но я же не могу... — начал Риан, но Эндрю резко перебил его, и в его глазах вспыхнуло холодное пламя нетерпения.

— Можешь. Другим нужно горло драть, чтобы запустить даже искру. Тебе же, нужно лишь подумать об этом. Так что используй это. Не произноси слов вслух. Прочувствуй каждый слог на языке, но не дай им звука. Пусть они полностью заполнят твой разум.

Он схватил Риана за запястье, его пальцы были твердыми и холодными.

— Сейчас закрой глаза и повтори про себя: «Лунная пыль, соткать свет». Не бубни, как мантру, тебе нужно понять значение слов. Лунная пыль — это не пыль, это холодное сияние, миллионы крошечных звезд. Соткать — значит сплести из ничего, создать узор. Свет — не ослепляющий взрыв, а чистое, ясное свечение. Понимаешь? Наполни слова смыслом, а не просто повторяй их.

Риан закрыл глаза, сжав веки. На его лбу выступила испаринка. Он молча шевелил губами, повторяя фразу в уме. Сначала была лишь темнота за веками и собственное неровное дыхание.

— Расслабь челюсть, идиот! — прошипел Эндрю. — Ты не на допросе. Теперь — «хрустальный вздох». Представь легкость и хрупкость твоей иллюзии. Услышь звук, который могла бы издать снежинка, падая на стекло. «Мой силуэт» — это твое намерение и твоя воля, отпечаток твоей души в этом сиянии.

И тогда произошло нечто. В воздухе, на уровне их глаз, дрогнула крошечная точка. Она замерцала, словно капля росы на паутинке, и начала растягиваться, превращаясь в небольшой, сияющий цветок с лепестками из чистого света. Он был призрачным, невесомым и абсолютно беззвучным.

— Да… — выдохнул Эндрю, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение. — Теперь... удержи его, просто... не отпускай взгляд. Дай ему пожить.

Сияющий цветок медленно вращался, отбрасывая на стены мягкие блики. Риан дышал тяжело, на его лице застыла маска крайнего напряжения.

— А теперь... самое сложное, — голос Эндрю стал тише, почти интимным. —Выбери любое идиотское заклинание. Например... «Пламя дракона, испепели врага!» Ори что есть мочи и размахивай руками. Изображай, что тебя разрывает от мощи, делай вид что ты умалишенный. А внутри... внутри продолжай держать этот цветок.

Риан сделал глубокий вдох. Его горло сжалось от противоречия. Он раскрыл рот.

— Пламя дракона... — его голос грохнул эхом по подвалу, грубым и неестественным. Он зажмурился, изображая нечеловеческое усилие, сжал кулаки. На его лице исказилась гримаса ярости.

А в воздухе, вопреки его крику, сияющий хрустальный цветок не погас. Он дрогнул, стал ярче, и от него отделились новые огоньки, крошечные, как светлячки, и начали медленно подниматься к потолку, оставляя за собой сверкающие следы.

— Испепели врага! — завопил Риан, и его тело напряглось в финальном, якобы невообразимом усилии.

Над их головами беззвучно вспыхнул фейерверк. Десятки сияющих искр рассыпались по потолку, как рассыпалось бы стекло, превратившееся в крошку. Они мерцали, гасли и снова вспыхивали, отбрасывая на лица обоих парней танцующие тени.

Наступила тишина. Риан стоял, тяжело дыша, обливаясь потом. От его «мощного» заклинания не пахло гарью, лишь воздух дребезжал от энергии иллюзии.

Эндрю медленно хлопнул раз, потом второй. Звук был сухим и резким в тишине.

— Неплохо. — произнес он. — Жестковато. Крик как у раненого кота. Но... иллюзия удалась. Никто не усомнится, что это было «Пламя дракона». Теперь осталось научиться делать это так, чтобы у тебя самого не было вида, будто ты только что родил скалу. Расслабься, у тебя есть пару часов, чтобы превратить это в шоу.

Прошло несколько часов. Риан, мокрый и взъерошенный, снова стоял в центре комнаты. Его горло было сведено от постоянного крика фальшивых заклинаний, но его глаза горели упрямым огнем.

— Пылающая кара! — орал он, вкладывая в слова всю театральную ярость, на которую был способен. Его руки судорожно взмывали вверх, будто призывая гнев небес.

Но внутри, внутри своего сознания, он был спокоен. Он уже не цеплялся за образ хрустального цветка. Над его головой, в такт его воплям, родились три шара чистого света: один ослепительно-белый, другой с золотистыми переливами, третий отливающий лазурью, все они замерли в воздухе. Они пульсировали в полной тишине, словно живые сердца из энергии.

— Гнев бездны! — завопил Риан еще громче, и его лицо исказилось в новой гримасе мнимого усилия.

И шары взорвались. Но не оглушительно, не ослепляюще. Они рассыпались на тысячи сверкающих блесток, каждая из которых превращалась в микроскопическую, идеальную снежинку из света. Они медленно падали вниз, образуя сияющий занавес, и исчезали, не долетая до пола, не оставляя после себя ничего, кроме легкого очарования и немого изумления.

Риан стоял, опираясь руками на колени, тяжело дыша. Его руки дрожали от напряжения, но на его губах играла уставшая, торжествующая ухмылка.

Эндрю наблюдал за ним, прислонившись к стене. Он смотрел оценивающе, как мастер на работу подмастерья, ищущий изъяны. Но изъянов не находил.

— Приемлемо, — наконец изрек он, отталкиваясь от стены. — Крик все еще отдает дешевым спектаклем, но иллюзия... иллюзия уже обретает стиль. Ты начал понимать разницу между грубой силой и тонким искусством.

Он подошел к Риану и бросил ему в лицо смятое, но чистое полотенце.

— На сегодня хватит. Если перегрузить себя, в ответственный момент вместо фейерверка у тебя из ушей пойдет дым. Иди, приведи себя в порядок. Это высокое искусство лести для толпы, которая жаждет зрелищ. Ты даешь им то, что они хотят видеть, и бережешь их соломенные крыши. В этом есть своя красота.

Он повернулся и направился к выходу, его силуэт растворялся в полумраке подвала.

Риан щелкнул замком аудитории, и первый же его порыв был — рвануть в комнату, схватить сверток чистой одежды и, не теряя ни секунды, умчаться в ванную. Он влетел в пустую кабинку, и его взгляд сразу же упал на магический кристалл, что обычно подогревал воду в резервуаре. Камень был темным, безжизненным, исчерпавшим весь свой заряд. Мысль идти к заведующему общежитием показалась ему неподъемной ношей, и он, почти не задумываясь, чисто на инстинкте, ткнул пальцем в холодную воду.

И она послушно заструилась паром.

Только когда тепло обожгло его кожу, до него дошло, что он только что сделал. Легкий шок пробежал по его спине, сменившись волной чистой, детской гордости. Он сделал это! Без единой мысли, без усилий, на чистом подсознании, просто захотел, и магия послушалась. Он стоял под почти обжигающими струями, и улыбка сама расплывалась по его лицу, смывая вместе с потом и усталостью остатки сомнений.

Освежившись и придя в себя, он вернулся в комнату, где его уже поджидала Ребекка, вся сияющая от предвкушения.

— Так, вот твой костюм, — заявила она, и ее голос торжествующе растекался по комнате. — Я решила не мелочиться и добавила со своих денег немного. Не хочу, чтобы люди выглядели дешево рядом со мной. — С этими словами она легким движением кинула ему сверток лиловой ткани.

— Спасибо, Ребекка! — Риан поймал его, и его пальцы тут же утонули в невероятно мягкой, шелковистой ткани. Он развернул костюм и ахнул. Идеальный крой, тончайшая вышивка золотой нитью, качество, которое кричало о своей дороговизне. — Ребекка, это же далеко не пять и не семь золотых... — Он поднял на нее взгляд, в котором смешались благодарность и легкий укор.

— Ничего не знаю! — она фыркнула и принялась расхаживать по комнате, размахивая руками с характерной ей энергичностью. — Имею право распоряжаться своими деньгами как хочу! Я получаю стипендию и работаю в гильдии на сложных заказах, у меня достаточно денег, чтобы позволить себе такие мелкие покупки. Да и, кроме того, разве ты забыл, что у меня родители аристократы?

— Ладно-ладно, — сдался Риан, снова улыбаясь. — Я не жалуюсь, просто мне неловко принимать такие дорогие подарки.

— Давай, давай, занимайся тут! — отмахнулась она, уже направляясь к выходу. — Я пойду надену свой наряд. До фестиваля остался час, так что давай через двадцать минут перекусим в столовой и двинем в город!

Дверь захлопнулась, оставив Риана наедине с роскошным костюмом.