Глава 21.0

Клубы пара, густые и обволакивающие, поднялись от горячей воды, растворяя в себе усталость и навязчивые мысли о предстоящем дне. Утро среды, двадцатого августа, началось с привычного ритуала — обжигающий душ и почти автоматическое движение на лекцию по истории магии, где воздух был густ от пыли веков и сонного бормотания Лингара. Казалось, день обречен повторить унылую траекторию предыдущих, но все изменилось с первым ударом колокола, возвестившим долгожданную передышку.

Риан шагнул под своды столовой, где царил шумный гомон и соблазнительный аромат свежеиспеченного хлеба. Среди пестрой толпы он сразу узнал спокойную фигуру Криса и оживленную Изабель, уже занявших свои обычные места. Они окликнули его, пожелав доброго утра.

Его ответ прозвучал усталым вздохом, пока он опускался на стул рядом с ними.
— Да ну, не совсем… Сегодня Лингар бушевал по поводу праздника и того, что мы катастрофически не успеваем по программе. — Риан провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы утомления. На его лице читалась вся та драма, что разыгралась на лекции: яростные тирады профессора о сжатости курса, десять минут хаотичных споров о том, кому нести доклад, и гневный выпад из-за не того учебника, выбранного для подготовки. — В общем, день просто прекрасен. — заключил он с горьковатой иронией.

Изабель рассмеялась, ее смех был легким и заразительным, тогда как Крис лишь тихо улыбнулся, продолжая методично работать вилкой.
—Хорошее утро у тебя. — Подхватила она, и в ее взгляде читалось сочувствие.

— У тебя дальше трансмутация? — уточнил Крис, поднимая на мгновение глаза от тарелки.

— У нас и сегодня смешанные занятия? — недовольно фыркнул Риан, и в его голосе прозвучала знакомая нота протеста против этого вынужденного соседства.

— Угу. — Промычал Крис, больше поглощенный едой, чем разговором.

— Везет вам. — вмешалась Изабель, и ее слова полились быстрым, взволнованным потоком. — А у меня сегодня практика по оценке магических способностей. Нам выдадут анкеты несуществующих студентов и результаты испытаний, а мы должны будем на основе этого вынести вердикт — принимать абитуриента или нет. — Она сделала короткую паузу, чтобы перевести дух, и ее лицо на мгновение стало серьезным. — И в конце всего этого надо будет написать целый рапорт с обоснованием своего решения.

—Ужас. — коротко и емко резюмировал Риан, и в его словах отразилась вся тщетность их академических мытарств.

Крис отложил вилку и внимательно посмотрел на Риана, на темные тени под его глазами, выдававшие ночь, проведенную за учебниками.
Он тихо и заботливо поинтересовался, будет ли Риан завтракать. Но тот лишь отмахнулся, объяснив, что уже поел. Откинувшись на спинку стула, Риан добавил, что сейчас в него ничего не поместится.

 — У нас сегодня должно быть практическое занятие по Трансмутации. — Риан отодвинул пустую тарелку и повернулся к Крису. — Интересно, каким образом они будут это совмещать?

Крис, не отрываясь от последнего кусочка запеченного яблока, лишь пожал плечами. Его веснушчатое лицо оставалось невозмутимым, лишь болотно-зеленые глаза на мгновение метнулись в сторону окна, где уже собирались тучи. — Понятия не имею. — произнес он тихо, откладывая вилку.

Он поправил свои рыжие, вечно непослушные пряди, которые отливали медью в тусклом свете столовой, и поднялся. — Ну, что, пойдем уже? — Его взгляд скользнул по Риану, затем по Изабель, которая, уткнувшись в тарелку, казалась полностью поглощенной своими мыслями.

Риан пробормотал что-то похожее на согласие, с неохотой поднимаясь вслед за другом.

Изабель подняла голову. Ее рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, вспыхнули алым отблеском под светом солнечных лучей. Болотно-зеленые глаза, точь-в-точь как у брата, внимательно оглядели обоих. — У меня Практика только через два часа. — голос ее прозвучал ровно, с легкой хрипотцой, будто от утреннего дыма травяных сигарет. — Поэтому я пока пойду в комнату, позанимаюсь своими делами. Если что — вы знаете, где меня искать.

Они коротко кивнули почти в унисон и, развернувшись, направились к выходу из столовой, в сторону длинного коридора, ведущего в аудиторию трансмутации.

Занятие по трансмутации, как и всегда, было погружено в густую, почти осязаемую атмосферу концентрации, где каждый жест, каждый шепот заклинания имел вес и значение. Воздух в аудитории был сладковатым от ароматов магических реагентов и плотным от витающей в нем силы.

Их задание, казавшееся на первый взгляд простым, требовало ювелирной точности: с помощью строгого алгоритма из учебника и древнего заклинания надлежало превратить обычное румяное яблоко в горсть переливающихся фиолетовым ягод Флавия. Крис, чье присутствие сегодня было для Риана тихой удачей, уже знал порядок действий — второй год в академии отточил в нем привычку к методичности. Его веснушчатое лицо было сосредоточено, болотно-зеленые глаза внимательно следили за каждым движением.

— Так, — тихо произнес Крис, его голос был ровным, лишенным обычной рассеянности. — Добавить щепотку золотой пыли… теперь каплю сока флавия. — Риан послушно следовал инструкциям, его пальцы, обычно такие уверенные, сейчас двигались с осторожной почтительностью. — После этого нужно сделать круг из фиолетовой соли вокруг яблока… и в конце — заклинание.

Когда последняя крупинка соли легла на каменную поверхность стола, замкнув идеальную окружность, воздух вокруг них словно сжался и замер. Риан сделал глубокий вдох и начал читать заклинание, слова лились низким, уверенным голосом, наполненным внутренней силой: — Свет и тень, яви свой лик и измени сие ты в миг!

Из кончика его пальца вырвался небольшой, искрящийся круг чистой маны, и легкая синяя пыльца, словно иней, посыпалась на фиолетовый круг соли. Тот в ответ вспыхнул мягким, но ярким свечением, начал сжиматься вокруг яблока, которое замерло в самом эпицентре этого сияния. Произошла мгновенная, ослепительная, но тихая вспышка — и там, где секунду назад лежало сочное яблоко, теперь покоилась горсть идеальных, фиолетовых, отливающих бархатом ягод Флавия.

Профессор трансмутации Айфе, чье внимание привлекла эта безупречная работа, приблизилась с легкой, одобрительной улыбкой. — Отлично выполнено, господа Мексис и Монтеро, — произнесла она, и в ее голосе звучало неподдельное удовлетворение. — Поскольку вы справились с заданием, которое я планировала на все занятие, и учитывая предпраздничный день, вы свободны. Отправляйтесь отдыхать.

Когда их отпустили с занятия, Крис и Риан, словно по молчаливому согласию, направились в сад — подышать воздухом, пропитанным ароматом цветущих люмин и сладковатой дымкой магических трав. Они устроились на старой каменной скамье, почти утонувшей в зарослях серебристого плюща, и провели там все оставшееся от урока время, а затем и почти весь перерыв, погруженные в тихий, ленивый разговор. Крис, уткнувшись в потрепанный томик с картами забытых миров, временами что-то бормотал себе под нос, а Риан, откинув голову назад, следил за облаками, плывущими над куполом академии, и думал о чем-то своем, далеком.

Но безмятежность рано или поздно кончается. Когда пришло время расходиться по аудиториям, они молча поднялись. Риан направился на занятие по ментальной защите, в прохладные, аскетичные залы на северном крыле, где даже воздух казался более плотным и тихим. Крис же побрел на «Уход и оборону от магических существ» — туда, где уже слышались отдаленные рычание и щелканье замков на клетках.

Занятие по ментальной защите не вызвало у Риана ни волнения, ни удивления — все шло по давно протоптанной тропинке. Сначала они заучивали заклинания защиты разума, плетение сложных ментальных узоров, которые должны были отталкивать чужое влияние. После этого монотонный инструктаж от преподавателя, который он читал слово в слово каждый раз перед практическими тренировками, будто заведенная машина. Потом группа разделилась на две части: одни должны были атаковать, погружая сознание противника в сон, а другие — отгородиться от этого воздействия только что изученным щитом.

На этот раз Риану попался соперник с крепким разумом, который сопротивлялся вторжению сильнее, чем он ожидал — студент с каменным лицом и холодным взглядом. Никакие попытки Риана погрузить его в гипнотический морок или усыпить не увенчались успехом; его ментальные атаки разбивались о глухую, полированную стену. А когда они поменялись ролями, Риан из последних сил пытался удержать оборону. Первые десять секунд все даже получалось — щит дрожал, но держался, выдерживая напор чужой воли. Но потом концентрация иссякла, защита треснула, и чужая магия хлынула внутрь. То он едва не засыпал стоя, едва удерживая тяжелые веки, то вдруг начинал бить себя по лицу — так навязчиво и беспричинно, как того желал его противник, внушивший ему этот нелепый, унизительный импульс.

Занятие завершилось, оставив после себя горьковатый привкус неудачи и легкую головную боль.

Последним в этот день шло занятие по уходу и обороне от магических существ, и оно, вопреки ожиданиям, стало тихим, почти медитативным завершением долгого дня. Урок на берегу небольшого озера, чьи воды отливали свинцовой гладью под низким, предвечерним небом. Воздух здесь был влажным, свежим, пахнущий тиной и ивой.

Преподаватель, человек с седыми висками и спокойными, внимательными глазами, вел лекцию размеренно, почти повествовательно, перемежая теорию с живой демонстрацией. Рядом с ним, послушно и величественно, находился Ктиро. Существо, похожее на птицу, но словно сошедшее со страниц древнего бестиария: три пары крыльев, переливающихся золотом и бронзой, и два длинных, гибких хвоста, которые грациозно извивались. Его оперение отливало сотнями оттенков — от теплой меди до холодного лимонного золота.

Ктиро был ручным, воспитанным долгими годами доверия, и он с точностью выполнял каждую тихую команду профессора, то взмывая в воздух с шелестом шелковых крыльев, то возвращаясь и садясь на его протянутую руку. Преподаватель рассказывал об этих удивительных созданиях: об их перьях, обладающих силой и используемых в зельеварении и трансмутации, о повадках диких сородичей, о тонкой грани, которую нельзя переступать, чтобы не вызвать их гнев.

Занятие текло плавно и легко, напоминая скорее неторопливую беседу у воды, чем строгий урок. Ктиро, чувствуя расслабленную атмосферу, временами срывался с места и с игривым щебетом носился над головами студентов, то внезапно приземляясь на чье-то плечо, то легонько теребя клювом непослушную прядь волос, то нарочито мешая кому-то записывать лекцию, будто требуя внимания исключительно к себе.

И когда занятие подошло к концу, и золотистый Ктиро улетел с профессором в сторону академии, Риан, к своему удивлению, не чувствовал привычной усталости. Напротив, он ощутил неожиданный прилив сил, будто тихий восторг от встречи с чем-то прекрасным и древним наполнил его новой энергией, смыв напряжение дня. И даже навязчивая, пульсирующая головная боль, что осталась после занятия по ментальной защите, постепенно стихла, отступила под ласковым шепотом ветра и умиротворяющим журчанием озера, и наконец совсем покинула его голову.

Вечерний воздух уже начинал стыть, окрашиваясь в сиреневые тона заката, когда Риан, уставший, брел по тенистой аллее в сторону общежития. Мысли его были спокойны и разрозненны, как облака на прояснившемся небе, но внезапно его путь преградила высокая, статная фигура. Взгляд Риана скользнул по широким плечам, белым, словно первый снег, волосам, и остановился на живых, ярко-янтарных глазах, в которых мгновенно вспыхнуло узнавание.

Риан приветствовал его чуть хрипло, но искренне. Тот ответил открытой улыбкой, от которой его белые пряди на ветру казались живыми. Голос незнакомца оказался глубже, чем можно было предположить, глядя на его правильные черты лица. Он спросил, не сталкивались ли они месяц назад в городе.

Риан кивнул, невольно улыбаясь в ответ. Он подтвердил, что, тогда как раз поступал в академию, и представился.

Парень слегка смутился, на мгновение опустив взгляд, но затем снова посмотрел на Риана — доброжелательно, но оценивающе.

— Меня зовут Мираи. Приятно познакомиться, и еще раз прости, что тогда сбил тебя. — Он развел руками в широком, полном искреннего сожаления, жесте и обвел взглядом величественные стены академии. — Сам понимаешь, куда я спешил. — На его губах играла виноватая, и веселая улыбка.

— Да ничего страшного, все нормально, — заверил его Риан, и его собственный смешок прозвучал немного сдержанно. Он бросил взгляд на солнце, уже почти коснувшееся вершин дальних гор, и внезапно вспомнил о своем обязательстве — сегодня же было занятие с Сузуми, которое он совсем упустил из головы. Риан поспешно пробормотал, что ему пора, уже мысленно выстраивая маршрут к кабинету преподавателя. На прощание добавил, что рад был встрече, и предложил как-нибудь выпить кофе или чая. И, кивнув на прощание, он ускорил шаг, направляясь обратно к академическим корпусам, оставив Мираи стоять под медленно темнеющим небом, с легкой, загадочной улыбкой на устах.

Тень от высоких арок легла на каменные плиты пола, когда Риан быстрым, почти торопливым шагом пересек главный портал Академии. Воздух внутри был прохладным, неподвижным и густым от тишины, нарушаемой лишь эхом его собственных шагов. Но едва он сделал несколько шагов по пустынному коридору, как его спины коснулось ледяное, невидимое прикосновение — ощущение тяжелого, немигающего взгляда, упершегося ему в затылок. Он резко обернулся, сердце на мгновение замерло в груди, — но рядом с ним была лишь длинная вереница замерших в сумерках светильников и пустые гобелены на стенах. Он двинулся дальше, к кабинету профессора, но ощущение не отпускало. Длинные коридоры, извивающиеся как змеи, повороты за поворотами — и за каждым углом ему чудилась тень, скрывающаяся за выступом стены, слышался призрачный шорох, не вязавшийся с мертвой тишиной академии после занятий. Он снова оглянулся, сжав кулаки, и с силой выдохнул, пытаясь убедить себя, что это всего лишь усталость, накопленная за день, и тревожный осадок от постоянного страха быть замеченным инквизицией. Но шестое чувство, натянутое как струна, твердило обратное. Наконец он достиг нужной двери. Несколько раз, почти срываясь, он постучал, прежде чем войти внутрь и плотно закрыть дверь за спиной.

— Здравствуйте, профессор! — его голос прозвучал на удивление бодро, в нем звенела заученная легкость и деловая решимость. — Сегодня среда, а вы говорили, что у нас с вами тренировки по средам.

Профессор Сузуми сидела за столом, погруженная в изучение древнего фолианта. Она подняла голову, и прядь каштановых волос упала ей на лоб. Ее взгляд, всегда такой острый и оценивающий, устремился на Риана.

— Здравствуйте, Монтеро. Да, я помню, — ее голос был ровным, но в нем чувствовалась легкая усталость. — Но давайте запишем вчерашнее занятие в счет того, что должно было быть сегодня. К сожалению, сегодня очень много дел, и я не смогу принять участие в вашей тренировке. — Она откинула непослушную прядь и ненадолго отвела глаза в сторону, будто сверяя что-то во внутреннем расписании. — Если уж вы так горите желанием, то можете сегодня позаниматься сами. Просто повторяйте то, что мы проходили вчера и позавчера. Директриса должна была сделать разрешение на ваш пропуск, так что вы сможете попасть в аудиторию.

Риан согласно кивнул, скрывая разочарование. Поблагодарив профессора и пожелав ей спокойного вечера, он вышел из кабинета. Дверь закрылась, но ощущение слежки, хоть и ослабшее, не исчезло совсем. Оно витало где-то на периферии сознания, как назойливый комар, — тихое, настороженное присутствие, не желавшее покидать его.

Следующей точкой назначения была. Риан, все еще неся на себе невидимый груз чужого внимания, подошел к неприметному проему в стене, за которым уходила вниз узкая, крутая лестница. Сделав первый шаг на холодные каменные ступени, он погрузился во влажную, спертую тишину подземелья, нарушаемую лишь гулким эхом его собственных шагов. Этот звук, отражаясь от сырых стен, казалось, жил своей собственной жизнью — он нарастал, затихал и снова возникал, словно кто-то невидимый идет следом, точно повторяя его ритм. В какой-то момент Риану показалось, что он слышит чужие, чуть более тяжелые и размеренные шаги прямо за своей спиной. Он резко обернулся, сердце заколотилось в груди, а рука непроизвольно потянулась к карману, где лежал складной нож, но рядом висела лишь непроглядная тьма, и лишь пыль, взметнувшаяся от его движения, медленно кружилась в луче света, падающего с верхнего этажа. Сжав зубы, он продолжил спуск, глубже и глубже уходя в каменное чрево академии.

Наконец он добрался до массивной, двери ведущей в нужное помещение. Он приложил свой академический пропуск к матовой металлической пластине, и та на мгновение вспыхнула тусклым синим светом. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в абсолютную темноту.

— Ничего нового, магия есть магия, — процедил Риан сквозь зубы, проскальзывая внутрь так быстро, как только мог, и тут же закрывая за собой дверь. Он не стал зажигать свет, прислонился к холодной стене и затаил дыхание, вглядываясь в щель под дверью и вслушиваясь в тишину, ожидая, что вот-вот появится тот, кто преследовал его все это время. Секунды тянулись в мучительной тишине, превращаясь в минуты. Одна, вторая, третья… И тут, беззвучно, словно ее и вправду толкал призрачный сквозняк, дверь стала медленно, предательски открываться. Как только образовалась щель, достаточная, чтобы в нее можно было протиснуться, Риан, не раздумывая, выпустил в проем несколько огненных шаров. Они пронеслись в пустоту с шипящим свистом, осветив на мгновение пустой каменный коридор, и врезались в противоположную стену, рассыпавшись скудными искрами. Ни крика, ни всплеска защитной магии, ни даже звука уклонения — лишь тихое шипение гаснущего пламени и все та же давящая тишина.

— Боже, — выдавил он, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Сжав кулаки, чтобы остановить дрожь в руках, он подошел к двери и с силой захлопнул ее, чтобы уж никакой сквозняк, никакая иллюзия и никакая сила не смогли ее открыть.

Риан щелкнул пальцами, и магические фонари, развешанные по стенам подземной аудитории, один за другим вспыхнули мягким золотистым светом, отгоняя длинные, пляшущие тени в углы. Он вышел на центр тренировочного круга, отмеченного на каменном полу потускневшей от времени инкрустацией, и замолк, погружаясь в себя. Воздух вокруг него застыл, наполняясь едва уловимым гулом набирающей силу энергии. На этот раз ему потребовалось всего пятьдесят секунд — глубоких, размеренных вдохов и выдохов, — чтобы унять дрожь в пальцах и выстроить в сознании идеальный порядок, пропуская через себя теплый, живительный поток маны, что струилась по его венам, словно расплавленное золото.

— Так… Хочу попробовать что-то новенькое, — прошептал он себе под нос, и в его голосе прозвучала смесь азарта и сосредоточенности.

Он закрыл глаза, отсекая все лишнее, и представил перед собой четкий, раскаленный до бела круг из чистого пламени — барьер, идеальный и непрерывный. Его рука сама поднялась и плавно провела по воздуху, описывая воображаемую окружность. И по этой невидимой траектории тут же вспыхнул огонь — сначала это были отдельные искры, но они мгновенно слились в сплошную ленту живого, послушного пламени, замкнувшуюся в идеальный огненный круг, который висел в воздухе, излучая жар и свет, готовый в любой момент стать защитой или оградой.

— Так… Хорошо, — удовлетворенно выдохнул Риан, открывая глаза и наблюдая, как колеблется раскаленный воздух внутри сотворенного им кольца.

Азарт разгорался в нем все сильнее. Его лицо расплылось в широкой, почти мальчишеской ухмылке. Риан долго не раздумывая сложил пальцы обеих рук в «пистолетики», прицелился в пустую, закопченную стену напротив и «выстрелил». Из кончиков его указательных пальцев вырвались сгустки сжатого пламени и, оставляя в воздухе короткие дымные следы, врезались в камень, оставляя на нем опаленные пятна. Он «стрелял» снова и снова, пока пальцы не начали слегка ныть от напряжения. А в конце, с театральным шиком, он поднес сложенные пальцы к губам и сделал вид, что задувает с них невидимый дым, словно настоящий ковбой после дуэли.

Он создавал в воздухе раскаленные огненные шары и отбивал их ладонями и кулаками, словно мячи, заставляя их с грохотом взрываться о стены, оставляя на камне черные, дымящиеся пятна. Затем его руки обвивал холодный пар, и в них мгновенно материализовалось оружие из прозрачного, идеального льда — то клинок, то топор, которым он играючи размахивал, отправляя в стороны брызги ледяной крошки. Не все поддавалось контролю — иногда лед трескался и рассыпался, прежде чем долететь до цели, а порывы ветра, вызванные его волей, вырывались слишком мощно, оставляя на древних стенах глубокие, свежие царапины.

Когда буря внутри него наконец утихла, он остановился, тяжело дыша, и окинул взглядом аудиторию. Стены и потолок были испещрены сажей и следами его забав. Тогда ему в голову пришла последняя, почти безумная идея.

— Так, надо прибраться, — прошептал он, закрывая глаза.

Он представил, как комната медленно заполняется чистой, прозрачной водой — она поднимается от пола, заливая каждый уголок, смывая сажу и пепел. Вокруг него самого образовался уютный воздушный карман, позволяющий дышать. Когда воображаемый потоп достиг потолка, Риан начал медленно вращаться на месте, и вода послушно последовала за ним, превращаясь в мощный, стремительный водоворот, который скреб стены, сдирая с них все следы его недавнего буйства. Вода гудела в ушах, и мир вокруг превратился в сюрреалистичный, мерцающий аквариум.

И в этот момент раздался глухой стук — будто что-то тяжелое и невидимое ударилось о стену. Риан резко остановился, и вода мгновенно рассеялась, исчезнув в никуда без единой капли. Его рука уже была направлена в сторону звука, пальцы сжаты, готовые в любой момент выбросить новую атаку.

На коленях, отчаянно выплевывая воду и давясь кашлем, сидел человек в промокшем насквозь плаще. Риан присмотрелся, и сквозь мокрые пряди волос и гримасу боли узнал знакомый силуэт.

Наконец, откашлявшись, парень поднял голову, и его голубые глаза, полные ярости и изумления, встретились с взглядом Риана.

— Теперь-то ясно, почему директриса и Сузуми за тобой носятся постоянно, Монтеро, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Эндрю, какого черта ты за мной следил! — крик Риана прозвучал оглушительно в гулкой тишине аудитории, и в нем смешались ярость, недоумение и остаточный адреналин, едва не заставивший его поджечь собственного соглядатая на месте. — Ты не должен был знать об этом... — голос Риана понизился, стал глухим и напряженным, а к концу фразы и вовсе перешел в шепот, полный недоумения. — Почему ты вообще за мной следил?

— Я просто стал замечать, как часто вижу тебя, Натали, Сузуми и Кейтлин вместе, — Эндрю медленно поднялся с мокрого пола, с достоинством отряхнул промокший плащ и сделал несколько шагов в сторону Риана, его движения были выверенными, несмотря на только что пережитое потопление. — Мне стало любопытно.

Риан признался, что считал себя совершенно неинтересным собеседнику. Он не сводил взгляда, наблюдая, как вода стекает с темных волос Эндрю на каменные плиты.

— Изначально так и было, — холодно парировал Эндрю, его голубые глаза, казалось, просвечивали Риана насквозь. — Потом я заметил, как Крис много с тобой общается, и решил, что, может, мне стоит тоже…
Он признался, что сначала решил, будто Риан просто накосячил, раз его вела Натали, и не хотел связываться с тем, кто может испортить репутацию. Но затем ситуация изменилась: Риана вел кто-то другой, а вслед за этим на занятие пришла сама Директриса. Все это казалось ему более чем подозрительным. Эндрю на мгновение опустил глаза, словно собираясь с мыслями, затем отошел к стене, уверенно прислонился к ней, достал из внутреннего кармана слегка подмокшую, но все еще пригодную сигарету и, щелкнув зажигалкой, принялся ее раскуривать. Первая глубокая затяжка, и ядовитый дым медленно выплыл из его рта, закручиваясь в причудливые узоры в холодном воздухе аудитории.

— Последней каплей для такого, признаю, глупого с моей стороны поступка стало то, что позавчера за тобой лично пришла Сузуми. — Потом он признался, что изначально планировал лишь наблюдать, но Риан спровоцировал его настолько, что он потерял самообладание. Поняв, что в таком состоянии не сможет действовать хладнокровно, он решил пока отступить. Пока Эндрю снова затягивался, выпуская облако дыма, Риан молча прислонился к противоположной стене, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым маской, но в глазах бушевала буря из гнева и любопытства.

— Вчера я планировал выследить тебя, но ты был с Директрисой и Профессором, поэтому я просто бесшумно прошел к этой аудитории и вернулся обратно. — и потом он обьяснил, что сегодня, когда Риан отправился один, сложилась идеальная возможность для слежки. Он признал, что тот мог что-то заподозрить, но заверил, что его навыки наблюдения безупречны. На губах Эндрю промелькнула самоуверенная, почти дерзкая ухмылка, и он снова сделал затяжку, его взгляд сквозь дымку был вызывающим и в то же время оценивающим.

— Ясно, — голос Риана дрогнул, в нем зазвучали ноты горькой иронии и нарастающего гнева, то повышаясь до резких акцентов, то опускаясь до сдавленного шепота, обнажая всю глубину его недовольства этой абсурдной ситуацией. — Я настолько тебя бешу, что ты даже опустился до слежки за тем, кто тебе не нравится?

— Именно, — отрезал Эндрю, сделав глубокую затяжку и медленно выпустив струйку дыма, его взгляд скользнул в сторону, где на стене виднелись свежие следы от ветряных клинков Риана. — Насчет этого, — он лениво ткнул пальцем в одно из повреждений, — не волнуйся, я никому не расскажу твой секрет.

— Точно! — Риан отшатнулся, его глаза расширились от изумления, смешанного с недоверием. — То есть тебя совсем не смущает, то, что я могу использовать магию без слов? — Он окинул Эндрю изучающим взглядом, пытаясь разгадать эту загадку — человека, который, казалось, оставался ледяной глыбой даже с таким знанием.

— Признаюсь, мне немного досадно, — голос Эндрю прозвучал почти задумчиво, он снова отвернулся, рассматривая узоры на стене, — что какой-то первокурсник из деревни эльфов смог использовать магию таким… изящным способом. Но нет, меня это не удивляет. Это даже поднимает тебя в моих глазах и объясняет такую заинтересованность директрисы и учителя в тебе.

— Ах да, я забыл! — Риан почти взорвался, его слова прозвучали с горькой, едкой насмешкой. — Ты же вундеркинд. Тебя сложно удивить, — Риан усмехнулся. — Ты у нас и умный, и талантливый, да и внешность не подводит.

Но Эндрю, не меняя выражения лица, лишь слегка склонил голову, и его ответ прозвучал обезоруживающе спокойно. — Заметь, это не я сказал. И повторю — это довольно забавно и досадно, что тебе, новичку, не нужны заклинания для магии. Это очень редкий дар, так что я тебя почти уважаю.

С этими словами он докурил сигарету, раздавил окурок о камень и, не оборачиваясь, направился к выходу из аудитории, оставив за собой легкий шлейф дыма и Риана, стоящего в одиночестве среди следов своего необузданного волшебства.

Риан покинул аудиторию, и за его спиной дверь закрылась с тихим, но четким щелчком магического замка, звуком, который означал, что все его сегодняшние секреты и буйства остались запечатаны в подземном мраке. Он медленно поднялся по каменным ступеням, ведущим из подземелья, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от усталости, а рубашка прилипла к спине от пота, выступившего после интенсивной тренировки и напряженного разговора с Эндрю. Мысль о прохладном душе была единственной, что грела его душу, обещая смыть и физическую усталость, и остатки адреналина.

Наконец добравшись до комнаты, он толкнул дверь и вошел внутрь. Эндрю внутри не было, но его встретила неожиданная картина: Крис, сидящий на краю кровати с видом человека, ожидающего казни, и Ребекка, развалившаяся в кресле с грацией хищной кошки. Ее волосы цвета светлого меда были слегка растрепаны. Она окликнула его привычно игриво и немного насмешливо, словно только что закончила рассказывать язвительную шутку. Крис тоже поднял голову и молча кивнул, однако в его болотно-зеленых глазах читалось беспокойство. Риан устало откликнулся, сбросив сумку, и с искренней заботой поинтересовался ее самочувствием, вспоминая, как вчера она выглядела бледной и больной. Ребекка бодро махнула рукой, заверив, что чувствует себя гораздо лучше, и свет светильников заблестел на ее почти фарфоровой коже. — Наш знахарь быстро ставит на ноги. К празднику я буду как новенькая. — Ее губы, обычно бледно-розовые, сейчас были слегка прикушены, будто в предвкушении нового приключения.

Крис, однако, не разделял ее беззаботности. Он то и дело поглядывал на дверь, его пальцы нервно перебирали край одеяла.

— Да когда же он уже придет? — наконец не выдержал он, и его голос прозвучал с непривычным раздражением. — Риан, ты случайно не видел Эндрю?

— Нет, — Риан неловко почесал затылок, избегая прямого взгляда, и уставился в окно, за которым медленно гас вечер. — А что такое?

— Мы с ним договорились сегодня сходить в книжную лавку, чтобы он помог мне подобрать учебники для самостоятельных занятий по алхимии. — Крис вскочил с кровати и начал мерно шагать по комнате, его тень растягивалась по стене. — Мы должны были прийти в магазин к восьми, а сейчас уже семь. Я не люблю, когда опаздывают.

— Да успокойся ты! — Ребекка легонько ударила его по плечу, и в ее движении была и ласка, и легкая насмешка. — Он же не пропадет.

— Ну не люблю я, когда опаздывают, — повторил Крис, нервно взглянув на часы и закатив глаза.

Риан вздохнул, чувствуя, что его терпение тоже на исходе. Он попросил остальных подождать, а сам направился в ванную, чтобы немного освежиться

Он схватил с полки сложенное полотенце, кусок мыла и направился к двери, ведущей в ванную, мечтая о том, чтобы струи воды смыли не только пот, но и остатки этого бесконечно долгого, странного дня.

После того как Риан завершил все свои водные процедуры, смыв с себя пот и напряжение дня под прохладными струями, он вернулся в комнату, но застал ее пустой — ни Криса, ни Эндрю, ни даже Ребекки, от которой в воздухе еще витал аромат горького миндаля, не было внутри. Тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на столе Эндрю, встретила его покоем. С облегчением выдохнув, он повалился на свою кровать, и его взгляд упал на книгу, оставленную на прикроватном столике Криса — томик в потрепанном переплете, написанный каким-то популярным писателем из Меруаза.

Он взял ее в руки, чувствуя под пальцами шершавую бумагу, и открыл на странице, помеченной закладкой — глава, посвященная Празднику Лиловых Фонарей. Его глаза скользили по строчкам, в которых автор с излишней, почти утомительной подробностью живописал обычаи города и страны: шествия с фонарями, традиционные угощения, символику цветов… Но чем больше он читал, тем сильнее нарастало чувство разочарования. После пары страниц он с легким стуком захлопнул книгу и вернул ее на место.

— Ну и нудятина, — пробормотал он себе под нос, вставая с кровати. — Кто такое вообще пишет?

Его взгляд упал на часы: без двадцати минут восемь — вечер еще был молод, и время до сна тянулось лениво и пусто. Мысль о том, чтобы провести остаток дня в четырех стенах, показалась ему невыносимой. С решимостью, внезапно вспыхнувшей в груди, он накинул уличную одежду — простую темно-зеленую футболку из мягкой ткани и штаны из черного материала, струящегося и прохладного, напоминающего шелк. Ловко повязал пояс, закрепив его так, чтобы футболка не разлеталась при движении, а штаны сидели идеально, не сползая и не сковывая шаг. Наконец, убедившись, что все в порядке, он вышел из комнаты.

Без долгих раздумий, повинуясь настойчивому урчанию в животе, Риан направился в столовую — его внутренние часы, казалось, наконец-то пробили час, напоминая о забытом ужине. Он все чаще ловил себя на мысли, что жизнь в Академии течет иначе, чем та, к которой он привык в своем мире: здесь она была размеренная, почти ленивая, но при этом насыщенная. Однако дни, наполненные изнурительными магическими практиками или физическими нагрузками, напоминали ему о прежнем ритме — в такие моменты аппетит просыпался зверский, ненасытный. Сегодняшняя самостоятельная тренировка, вытянувшая из него все соки, не стала исключением — хотя днем он и забыл о еде, теперь голод напоминал о себе с каждой минутой все настойчивее.

Наконец добравшись до просторной, почти пустой в этот поздний час столовой, Риан с почти вальяжной решимостью наполнил свой поднос до краев: сочный стейк с розмарином, запеченный картофель с хрустящей корочкой, две порции свежих салатов — один с зелеными листьями и орехами, другой с томатами и сыром, — несколько бутербродов с ветчиной, копченой рыбой и пряными соусами, а в завершение — целый литровый графин прохладного яблочного сока, благоухающего сладостью и свежестью. Найдя уединенный стол у высокого арочного окна, он устроился поудобнее и с наслаждением погрузился в трапезу.

Но не успело пройти и 5 минут, как на горизонте его уединения появилось знакомое лицо — тот самый парень, с которым он столкнулся после занятия по уходу и обороне от магических существ.
Пока Риан с наслаждением погружался в свою трапезу, его внимание привлекла фигура Мираи, двигавшаяся по столовой с почти королевской непринужденностью. Беловолосый парень, чьи волосы казались призрачным сиянием в теплом свете люстр, приблизился к раздаче, и несколько студентов, словно по негласному приказу, почтительно расступились, пропустив его вперед без единого слова возражения. Это показалось Риану странным — здесь, где в основном царил здоровый хаос и борьба за последний кусок пирога, такое почтение выглядело почти сверхъестественным. Мираи быстро набрал себе еду — скромно, всего несколько блюд, — а когда подошел к стойке с напитками, повар, кивнув в сторону Риана, что-то тихо сказал ему. Мираи кивнул в ответ, взял свой поднос и направился прямо к его столу.

— Снова привет! — Раздался его спокойный, бархатный голос, когда он остановился напротив.

Риан, с набитым ртом, поднял руку в жесте, означающем «подожди секунду», поспешно прожевал и, сглотнув, ответил. — Привет. Что-то случилось? — Его взгляд скользнул по Мираи, и он слегка приподнял бровь, пытаясь понять причину этого визита. Юноша поспешил объясниться: он всего лишь искал яблочный сок, который, как оказалось, уже достался его собеседнику

— Ах, да, секунду! — Риан быстро налил себе полный стакан сока из графина и протянул сосуд Мираи. Но тот, вместо того чтобы взять его, поставил графин обратно на стол и спросил с легкой неуверенностью. — Не против, если я с тобой посижу?

— Да, конечно, — Риан кивнул, делая широкий жест рукой к свободному месту, и вернулся к своей трапезе.

Некоторое время они ели в тишине, которая, однако, быстро начала казаться Риану слишком громкой и неловкой. Он чувствовал, как напряжение нарастает, и решил разбавить его вопросом, который вертелся у него на языке с момента их встречи.

— Слушай, не прими мои слова за моветон, но… почему тебя пропустили в очереди? — спросил он, стараясь звучать максимально нейтрально.

Мираи слегка удивился, но ответил. — Да я просто немного спешу в спортивный зал академии, а он работает до десяти, вот и попросил пропустить. — Он сделал паузу, затем добавил с легким любопытством: — Прошу прощения за вопрос, а что значит «моветон»?

Риан смущенно улыбнулся, осознав, что снова использовал слово из своего прошлого мира. — А, в моем городе так говорили, когда не хотели показаться грубым. — Пояснил он, надеясь, что это звучит достаточно убедительно.

Затем, желая сменить тему, он решительно спросил. — Кстати, ты какой год в академии?

— Я тут уже три года, сейчас четвертый пошел, — ответил Мираи, и в его голосе прозвучала легкая ностальгия. — А ты?

— А я тут только второй месяц, подготовительный курс, — признался Риан. — Скорее всего, буду полноценно учиться уже со следующего месяца.

Получив кивок от Мираи, Риан замолчал. Беседа иссякла, уступив место звукам столовой: звону посуды и отголоскам голосов из кухни. Пока второй ел размеренно, смакуя каждый кусочек стейка, пропитанного травами, и хрустящий картофель, Мираи поглощал свою еду с темпом военного. Быстро, без лишних движений, как и подобает тому, кто куда-то спешит. Когда Риану оставалось доесть лишь салат и половину стейка, Мираи уже опустошил свою тарелку, аккуратно сложил приборы и поднялся из-за стола.

— Спасибо за приятную трапезу, — Беловолосый парень улыбнулся, его взгляд на мгновение встретился с взглядом Риана, и он легко кивнул, прежде чем развернуться.

— И тебе! — ответил Риан, кивнув в ответ, и наблюдал, как Мираи быстрым, уверенным шагом отнес свой поднос и скрылся за дверью столовой, оставив после себя лишь легкий шлейф прохлады. Риан не спеша закончил свой ужин, наслаждаясь последними глотками яблочного сока, затем прибрал за собой и направился обратно в комнату.

Там, в тишине, он взял с полки учебник по ментальным чарам — толстый том в потрепанном переплете и устроился на кровати, погружаясь в чтение. Прошло около часа, наполненного сложными теориями и попытками визуализировать ментальные барьеры, когда дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвались Эндрю и Крис. Первый, едва переступив порог, бросил взгляд на учебник в руках Риана, и в его голубых глазах мгновенно вспыхнуло понимание, смешанное с привычной насмешкой.

— Не удивлен, что твоя слабая сторона — это ментальные чары, — раздался его высокомерный смешок, резкий и колкий, как удар булавой.

Крис, стоявший рядом, тут же ударил Эндрю локтем в бок, его лицо выражало легкое раздражение. — Эндрю, я тебе уже говорил, что это не красиво.

— Вообще он прав, — тихо признал Риан, не отрывая глаз от книги, но чувствуя, как тепло стыда разливается по его щекам.

— Вот видишь? Я, как всегда, оказался прав. — Эндрю бросил на Криса торжествующий взгляд и закатил глаза.

— Ладно, вы, как хотите, а я спать. — сказал Эндрю, снимая верхнюю одежду и бросая ее на стул. — Завтра последний день перед выходными. — Он повалился на свою кровать, устроившись с комфортом.

Риан поддержал собеседника, признав, что тоже чувствует усталость. Он закрыл учебник, отложил его в сторону и заметил, что уже поздно.

— А я, пожалуй, пойду к Ребекке. — Сказал Крис, поправляя сумку на плече. — Она меня обещала научить гадать на картах. Я не долго, буду через минут тридцать. — С этими словами он вышел, оставив Риана и Эндрю наедине в наступившей тишине.

И тогда Эндрю, к удивлению, Риана, нарушил ее первым. Его голос прозвучал неожиданно серьезно, без привычной язвительности. — Вообще, довольно логично, что тебе трудно дается ментальная магия. Ты не можешь представить результат, который необходим, а сосредоточение — видимо, в твоей безмолвной магии это важная часть.

Риан поднял на него взгляд, настороженный и немного сбитый с толку. — И с чего это ты такой разговорчивый? — спросил он, не понимая, что стоит за этой внезапной откровенностью.

— Я просто говорю свои наблюдения, — пожал плечами Эндрю, развалившись на кровати в позе звезды и уставившись в потолок. — Но раз ты не хочешь, то я не настаиваю.

— Давай так, — после паузы сказал Риан, — если мне нужна будет помощь, то я тебя о ней попрошу. А пока просто держи мою тайну в секрете.

С этими словами он замолчал, закрыл глаза и попытался погрузиться в сон, чувствуя, как тяжелые мысли о ментальных чарах и сегодняшних событиях медленно уступают место усталости.