Глава 13.0

Риан проснулся утром от мягкого, но настойчивого звона будильника Эндрю — странного механизма, который лишь отдаленно напоминал привычные часы. Корпус его был выкован из темного металла. Вместо привычного циферблата — ряд вращающихся дисков с выгравированными символами, а стрелки заменяли тонкие стеклянные трубки, внутри которых перекатывались капельки ртути. Звук исходил не от механического звоночка, а от легкого дрожания металлических пластинок, которые, соприкасаясь, рождали мелодичный, гипнотический перезвон.

Потянувшись, Риан сбросил с себя остатки сна и поднялся с постели. За окном светало, часы показывали около восьми. Тут на пороге появился Крис, его волосы еще блестели от воды.

— Если поторопишься, успеешь занять очередь, — сказал он, заходя в комнату.

Душ был общим на несколько комнат, и кабинок всего две. Желающие собирались быстро, промедление означало долгое ожидание. Риан схватил чистое белье и кусок мыла, пахнущего травами, затем направился по узкому коридору, где уже выстроились несколько человек. Полчаса в ожидании — не так уж долго, но достаточно, чтобы ноги начали ныть от усталости.

Наконец его очередь подошла. То, что здесь называлось «душем», больше напоминало древнее подземелье: каменные стены, покрытые слоем влаги, пол, усеянный дренажными отверстиями, сквозь которые утекала вода, унося с собой мыльную пену. Деревянные двери кабинок, потемневшие от времени и пара, скрипели на ржавых петлях.

Раздевшись, Риан вошел в тесную кабинку. В углу стоял стул с потертым сиденьем, а рядом ведро. Но главное — два резервуара: один с горячей водой, от которой поднимался легкий пар, другой — с холодной, покрытый каплями конденсата. Смешав воду в нужной пропорции, он закрыл глаза, позволяя ей смыть с себя остатки ночи.

Полностью помывшись, Риан вышел из душа, ощущая на коже легкий холодок, пробивающийся сквозь пар, еще клубящийся в каменных стенах. Он накинул одежду, и направился обратно в комнату, где воздух уже успел прогреться под утренним солнцем, пробивающимся сквозь узкое окно. Крис, сидел на своей кровати. Эндрю уже исчез — его кровать была аккуратно заправлена.

Риан подошел к стулу, на спинке которого была форма: белая рубашка, чуть жесткая от крахмала, темные отглаженные брюки, и, наконец, пиджак — тяжелый, с подкладкой из плотной синей ткани, на спине которого красовался вышитый символ факультета.

Часы показывали 9:10. Риан вздохнул. Времени еще достаточно, но, если задержаться, можно опоздать, а опаздывать на свой первый урок в академии Риан не хотел. Он развернул лист с расписанием.

Понедельник:

История магии.

Основы магии атаки и обороны.

Заклинания.

Последний предмет вызывал у него легкое беспокойство — он еще сомневался в своих умениях контролировать потоки маны.

Риан сунул в сумку учебники, проверил, не забыл ли чернила и перо, и, бросив последний взгляд на комнату, вышел, притворив за собой дверь. Коридор уже наполнялся другими студентами, спешащими на занятия, их голоса сливались в единый гул.

Риан шагал по длинному коридору, где высокие витражные окна пропускали мягкий утренний свет. Его шаги, торопливые и легкие, эхом отдавались в пустоте. В воздухе витал сладкий, манивший его из столовой аромат свежеиспеченных булочек.

Он знал, что времени в обрез — уже сейчас где-то в глубине этих древних стен собирались студенты, шепотом перебирая перья и страницы учебников, готовясь к лекции по истории магии. Но мысль о том, чтобы встретить этот день без теплого, тающего во рту кусочка сдобы, казалась ему почти кощунственной.

Поворот, еще один — и вот она, столовая, почти пустая, лишь пара запоздавших учеников лениво ковырялась в тарелках. В конце длинного стола лежала последняя булочка. Он схватил ее, не раздумывая, и в тот же миг взгляд его скользнул к стене, на которой висели массивные часы, напоминающие те, что были у Эндрю — но эти были куда изящнее, с тонкими серебряными стрелками, мерно движущимися по циферблату.

9:50.

Лекция по Истории магии начиналась ровно в десять, и аудитория была в другом крыле академии — там, где высокие арки коридоров сходились в лабиринт, способный запутать новичка. Он побежал, едва успевая прожевать первый кусок булочки. Сладкий сок черники оставил на губах липкий след. Лестницы, повороты, старые портреты, внимательно следящие за спешащим студентом — и вот он у нужной двери, тяжелой, дубовой, с медной табличкой: "А-17. История магии. Профессор Лингар."

Риан толкнул дверь и ввалился внутрь, переводя дыхание. Аудитория была полна людей — десятками студентов, от шестнадцати до двадцати лет. Шепот, смешки, шорох перьев по бумаге — все затихло на мгновение, когда он появился на пороге, но тут же ожило вновь. Преподавателя еще не было, и Риан, с облегчением выдохнув, протиснулся к свободной скамье у окна.

Риан снова откусил кусочек булочки, разглядывая пеструю мозаику факультетских гербов, украшавших спины студентов. В голове всплывали обрывки разговоров с друзьями — Ребеккой и Крисом, которые уже вовсю делились с ним сплетнями.

Ребекка, вечно восторженная, с горящими глазами рассказывала про Салгорн — факультет, куда она изначально хотела попасть. Фиолетовый герб с драконом и двадцатигранным кубом символизировал творческий хаос и непредсказуемость. — Представь, там учат не просто магии, а тому, как сделать так, чтобы никто не понял, как ты это сделал! — смеялась она, размахивая руками. — Вольтер Друд, их декан, может исчезнуть прямо во время лекции, и никто даже не заметит, когда это случилось!

Крис, более сдержанный, но не менее увлеченный, рассказывал про Хилсу — факультет с гербом из двух рыб, сплетенных в инь-янь. — Они не просто лекари, они как... живое противоядие, — говорил он, задумчиво покручивая в руках маленький флакон с переливающейся жидкостью. — Мирен Вилс, их декан, выглядит безобидно, но если ты попадешь к ней на пересдачу, то выйдешь оттуда либо гением медицины, либо с новыми фобиями.

А еще есть Корридон — факультет, на гербе которого изображен золотосеребряный тигр, олицетворяющим силу и защиту. — Ребекка с Корридона, помнишь? — спрашивал Крис. — Они не просто держат удар, они решают, стоит ли тебя вообще бить. Если ты в опасности — они прикроют, но, если нападешь первым... Ну, лучше не надо.

Риан доел булочку, размышляя о том, какой факультет лучше. Но раздумывать было некогда — дверь аудитории распахнулась, и вошел Лингар, их преподаватель.

Высокий, лет двадцати восьми, в потрепанной мантии и в мятой рубахе, он больше походил на загулявшего авантюриста, чем на профессора.

— Ну что, орлы, готовы узнать, как наши предки умудрялись устраивать катастрофы даже без современных заклинаний? — Лингар ухмыльнулся, и лекция началась. Риан притих, затаив дыхание. Перо в его руке замерло над пергаментом, готовое записывать каждое слово. Чернила слегка дрожали в маленьком флакончике, отражая мерцание голограммы.

— Слушайте внимательно, — голос Лингара прокатился по аудитории, обволакивая, как дым у костра. — Представьте, что я рассказываю вам сказку. Но постарайтесь запомнить ее... и не заснуть.

Тишина стала еще глубже.

— Когда-то давно... — Лингар сделал паузу, и в воздухе вспыхнул зеленый кристалл в его руке. Мана, густая, как мед, заструилась по граням, и внезапно — перед ними возникло изображение. Существа.

—Кристальные люди. —

Прозрачные, словно выточенные из льда, но переливающиеся всеми оттенками — от нежно-розового до глубокого синего. Их тела были хрупкими, почти бесплотными, а движения — плавными, будто они плыли сквозь воздух.

— Первые из творений богов — продолжил Лингар. — Они не знали боли. Не знали страха. Их мысли были чисты, как их тела. И мир... мир был для них просто игрой света.

Риан застыл, завороженно наблюдая, как голографический кристальный человек медленно поворачивает к нему лицо. Его черты казались одновременно близкими и бесконечно далекими, словно смотрели сквозь толщу веков прямо в душу. В глубине тех бездонных, лишенных зрачков глаз мерцали отблески забытых эпох.

— Но богам быстро наскучили их первенцы, — голос Лингара приобрел язвительные нотки, а в уголках его глаз заплясали загадочные огоньки. — Слишком хрупкие. Слишком... предсказуемые. Он щелкнул пальцами, и голограмма рассыпалась на миллиард сверкающих осколков. — Тогда бессмертные решили устроить соревнование — кто создаст самую интересную игрушку.

Профессор начал расхаживать между рядами, его потрепанный плащ волочился по каменному полу. — Одни принялись лепить зверей — сильных, быстрых, свирепых. Другие увлеклись насекомыми — крошечными, многочисленными, невероятно живучими. В воздухе вспыхивали и гасли призрачные образы: могучий медведь с клыками изо льда, роящиеся тени крылатых существ.

— Но самым амбициозным — Лингар резко остановился, заставив вздрогнуть пол-аудитории, — оказался бог по имени Эларион. Он задумал создать вторую разумную расу. В центре зала материализовался высокий силуэт с острыми ушами и благородными чертами лица.

 — Эльфы. Дети вечности. Им даровали долголетие, чтобы они могли изучать, анализировать, восхищаться творениями богов... Эларион решил, что долгая жизнь — лучший подарок для разумного существа — Лингар водил пальцами по кристаллу, и изображение оживало: эльфы склонялись над древними книгами, их тонкие пальцы чертили в воздухе сложные символы. — Они должны были стать хранителями знаний, наблюдателями, теми, кто будет изучать и постигать... Но...

Профессор сделал драматическую паузу, и Риан невольно подался вперед, затаив дыхание.

— Но боги не учли одного — любопытства. — Лингар усмехнулся. — Эльфы начали задавать вопросы. Слишком много вопросов. Они хотели знать не только как устроен мир, но и почему. А главное — зачем они в нем?

Лингар провел пальцем по кристаллу, и изображение вновь переменилось. Перед глазами студентов предстал Эларион — его божественный силуэт мерцал, словно колебался на грани реальности.

— И тогда создатель эльфов принял решение. — голос профессора стал ниже, обретая пафосные нотки. — Он попытался ограничить своих созданий. Но что знал бог о времени? Что понимал в смертности?

Кристалл вспыхнул кровавым светом.

— Тысяча лет. Именно столько он отмерил своим детям. Мгновение для вечного... и целая эпоха для смертного.

Голограмма показала, как эльфы, получившие этот "подарок", сначала склонили головы... а затем подняли глаза. И в этих глазах читалось нечто новое — понимание.

— За тысячелетие можно многое постичь — Лингар сжал кулак, и изображение рассыпалось на капли, напоминающие кровь. — Например, что твой создатель — не всесилен. Что его можно перехитрить. И что частица его силы... уже в тебе.

Профессор сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.

— Они исчезли. Не просто спрятались — а скрыли себя от божественного взора. А потом... Они открыли первую магию. Не заклинания, не ритуалы — саму суть творения. Ибо что есть кровь бога, как не магия в чистейшей форме?

Риан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его перо, забытое в пальцах, оставило на пергаменте кляксу, удивительно напоминающую ту самую каплю из голограммы.

Из аудитории донесся сдавленный возглас:

— Кровь... богов?

Лингар замер, его пальцы застыли над пульсирующим кристаллом. Тень скользнула по его лицу.

— Не то, что течет в ваших жилах, — его голос стал резким, как лезвие. — Это была сама плоть мироздания. Магия в ее абсолютной, необузданной форме. И... его роковая ошибка.

Кристалл взорвался алым светом, залив аудиторию багровыми отсветами.

— Эларион учел свои ошибках, — Лингар оскалился, водя рукой по воздуху. Голограмма разорвалась, превратившись в три новых образа:

Пепельные эльфы — высокие, с кожей серого цвета и горящими янтарными глазами. Их пальцы были слишком длинными, словно созданными для плетения чего-то невидимого.

Орки — массивные, с чешуйчатой кожей и клыками, торчащими из нижней челюсти. В их позах читалась готовность разорвать что угодно по первому приказу.

Зверолюди — гибриды, чьи черты сочетали человеческое и животное. Одни имели кошачьи зрачки, другие — когти вместо ногтей.

— Двести лет. Сто. Восемьдесят, — Лингар отсчитывал, щелкая пальцами. Каждое число звучало как приговор. — Они горели ярко, но быстро. И главное — были послушны.

Профессор резко развел руки, и голограммы новых существ склонили головы в унисон.

— Больше никакой "божественной крови". Только переработанные формы других творений. Орки — из воинственных животных. Зверолюди — из зверей. Пепельные эльфы... ну, вы поняли.

Он замолчал, наблюдая, как студенты переглядываются.

— Другие боги восхищались, они присвоили победу ему. Но и боялись. Потому что, если Эларион смог улучшить их создания... что мешало ему сделать то же самое с ними?

Лингар медленно провел рукой над кристаллом, и изображение вновь ожило, показывая Элариона, склонившегося над своими творениями. Его божественный лик был искажен разочарованием.

— Со временем даже великий Эларион начал видеть изъяны в своих творениях, — голос профессора звучал почти сочувственно. — Пепельные эльфы — хрупкие интеллектуалы, чьи умы были полны знаний, но чьи тела ломались под тяжестью собственного оружия.

Голограмма показала группу пепельных эльфов, безуспешно пытающихся поднять меч. Их длинные пальцы скорее подходили для перелистывания страниц, чем для битвы.

— Орки... — Лингар усмехнулся, и изображение сменилось на могучих воинов, тупо смотрящих на сложный механизм. — Сила, способная сокрушить горы, но неспособная понять, как работает дверная ручка.

Аудитория взорвалась смехом, но профессор поднял руку, возвращая тишину.

— А зверолюди... — теперь голограмма показала гибрида человека и волка, который внезапно бросился на сородича, забыв обо всем. — Идеальный баланс силы и ума... пока звериная натура не брала верх.

Лингар сделал драматическую паузу, обводя аудиторию взглядом.

— И тогда... тогда Эларион создал их.

Кристалл вспыхнул ослепительным светом, и перед студентами предстал образ человека — не слишком сильного, не слишком умного, но... универсального.

— Люди. Венец его творения. Не идеальные, но гибкие. Способные стать сильными, как орки, мудрыми, как эльфы... и при этом достаточно послушные.

Профессор наклонился вперед, перейдя на шепот:

— Но вот в чем загвоздка... Что, если эта самая гибкость — и есть их главная сила? Что, если способность выбирать, кем стать... делает их опаснее всех предыдущих творений?

Лингар провел ладонью по кристаллу, и аудиторию окутала золотистая дымка, из которой проступили образы древних времен. Его голос приобрел мелодичные, почти сказочные интонации, но в глазах читалась холодная ирония.

— Долгие века люди были идеальными слугами Элариона, — раздался его голос, пока голограмма показывала человеческие армии, сражающиеся под знаменами с символом бога. — Они возводили ему храмы из мрамора и крови. Начинали войны по одному его слову. Были... предсказуемы.

Внезапно изображение исказилось, цвета стали неестественно яркими.

— Но вечность длинна даже для богов. И однажды Элариону снова стало... скучно.

Перед студентами предстал жутковатый образ: бог, склонившийся над столом, на котором лежали части разных существ. Его руки работали с хирургической точностью, сшивая, смешивая, создавая...

— Он начал экспериментировать, — Лингар щелкнул пальцами, и в воздухе один за другим стали появляться странные гибридные существа:

Вампиры с бледной кожей и горящими глазами.

Коренастые дварфы с каменной кожей.

Существа с перьями фениксов.

Крошечные феи с прозрачными крыльями.

Русалки, чьи чешуйчатые хвосты переливались всеми цветами радуги. Драконорожденные с рогами и когтями.

— Бесконечные вариации на тему человека — прошептал профессор. — Каждая новая раса — это новая игрушка для скучающего бога.

Но вдруг голограмма задрожала, окрасившись в багровые тона. Образы других богов появились вокруг Элариона, их лица искажали гнев и отвращение.

— И тогда остальные бессмертные возмутились, — голос Лингара стал резким, как удар хлыста. — Они увидели в этом кощунство! Как смеет он калечить их творения, смешивая с этими... людьми?

Профессор внезапно рассмеялся.

— Забавно, не правда ли? Боги, создающие и уничтожающие целые расы по прихоти, вдруг заговорили о "святости творения". Но, как вы понимаете, это уже совсем другая история...

— Зависть богов — страшная штука, дети мои. Когда собрание бессмертных ополчилось против Элариона, само небо раскололось надвое.

Голограмма показала сцену апокалипсиса:

Горы плавились как воск, океаны вскипали.

В воздухе метались тени сражающихся божеств.

Люди — крошечные фигурки внизу — строили жалкие баррикады из камней.

— Все его творения струсили. Все... кроме людей.

Лингар провел пальцем по горлу в красноречивом жесте. — Верные псы до конца. Строили алтари из собственных костей. Пытались помочь... как муравьи, атакующие дракона.

Внезапно изображение сменилось — теперь студенты видели кристальных существ, их прозрачные тела мерцали в кровавом свете.

— И тогда боги вспомнили о первенцах Элариона. О совершенных сосудах...

Профессор сделал театральную паузу, доставая из складок плаща странный осколок, похожий на застывшую кровь.

— Они омыли кристальных существ кровью павших богов. И те... ожили. Но уже не как творения — как оружие. Живые орудия божественной мести.

Аудитория замерла. Даже перья перестали скрипеть по пергаменту.

— Как они убили его? Ха! Если бы я знал... Возможно, заставили проглотить собственную кровь. Может, превратили его силу против него. Или...

Он швырнул осколок на кафедру с громким стуком.

— Может, он просто устал. Вечность — долгий срок даже для бога. А люди... ах, люди... Профессор вдруг устало провел рукой по лицу.

Лингар медленно поднял кристалл перед собой. Голос профессора стал глухим:

— Когда Эларион пал, его божественная кровь не остыла. Она пульсировала, переливаясь всеми цветами заката, растекаясь по земле живыми реками...

Кристалл в его руках вдруг замигал, показывая:

Багровые озера, кипящие странной энергией. Людей, черпающих ладонями мерцающую жидкость.

Растения, впитывающие капли и тут же расцветающие невиданными цветами. Существ, меняющих форму после каждого глотка.

— Это была первая мана, — прошептал Лингар, и его глаза вспыхнули тем же странным светом. — Не та бледная копия, что сейчас. Нет. Это была сама суть творения, вырвавшаяся на свободу.

Он резко повернул кристалл, и изображение сменилось. Показывая ужасающие картины: чудовищные мутации существ, пожирающих плоть бога; кристальных людей, чьи прозрачные тела покрывались трещинами; последний осколок, подобный тому, что держал в руках профессор.

— Кристальные существа... они были совершенны, чтобы вместить силу. Но не чтобы вынести ее. — Лингар сжал кристалл так, что тот зазвенел. — Они рассыпались на тысячи частей, оставив после себя лишь осколки. Как этот.

Он поднес артефакт к свету, и внутри вдруг заиграли тысячи мерцающих частиц.

— Они впитывают все, что в них внесут: знания, силу, саму память мира. И хранят. Профессор внезапно ухмыльнулся. — Кто знает, может, прямо сейчас он записывает и ваши лица? Чтобы через тысячу лет какой-нибудь студент увидел, как вы зеваете на этой лекции.

Он ловко подбросил кристалл в воздух и поймал его одной рукой.

— Шучу, конечно! — его голос снова зазвучал живо и весело. — Эти старые камушки давно потеряли свою силу. Теперь они всего лишь... изысканные инструменты. Чтобы показывать голограммы, в них нужно вручную закачивать ману и тщательно записывать каждый образ.

Он многозначительно подмигнул студентам.

— Так что можете расслабиться — никто тайком не записывает, как вы клюете носом на лекциях.

В этот момент гулкий звон колокола прокатился по всему зданию.

Лингар устало провел рукой по лицу.

— На сегодня достаточно, — пробормотал он, уже собирая свои вещи. — В следующий раз поговорим о том, что случилось с миром после... ну, вы знаете.

Его пальцы нежно погладили поверхность кристалла, прежде чем убрать его в бархатный мешочек.

— И да... может, кто-нибудь попробует найти хоть один первоисточник о Кровавой Эпохе? Хотя бы один? — это прозвучало уже как привычная формальность, пока он шел к выходу, его плащ развевался за ним, как тень.

Риан поспешно собрал пергаменты, сунул перо за ухо и рванул к выходу, едва не зацепив плечом дверной косяк. В коридоре он нагнал Лингара, который в спешке перелистывал какие-то записи, явно торопясь на очередную лекцию.

— Профессор! — окликнул его Риан. — А что случилось с другими богами? После Элариона, я имею в виду...

Лингар поднял бровь, окидывая незнакомого студента оценивающим взглядом. Солнечные лучи из стрельчатых окон падали ему на лицо.

— Одиннадцать тридцать утра — слишком ранний час для богословия, не находите? — он хмыкнул, поправляя очки. — Но, если уж так интересуетесь... Последний из них исчез 1868 лет назад. Собственно, с этого момента и начинается наше летоисчисление.

Риан настойчиво шагнул вперед.

— Но куда они…—

— Убийство? Самоубийство? Божественная скука? — Лингар нетерпеливо махнул рукой. — Кто знает. Важно то, что ровно в полдень 12 марта 1 года новой эры перестали отвечать на молитвы. Перестали появляться на виду.

Он сделал паузу, внезапно пристально взглянув на студента:

— Вы с какого факультета, кстати? Я не могу найти вас в своих списках.

Риан машинально поправил мантию с эмблемой лисы с кровавыми полосами на белоснежной маске.

— Ой, простите, что не представился, я с Сильферна! Подготовительный курс. Риан Монтеро. Его уши покраснели, когда он поспешно продолжил: — Рад познакомиться, профессор Лингар. Спасибо за ответ, можно задать еще вопрос?

— А, Сильферн, — губы профессора дрогнули в усмешке. — Значит, вы из тех, кто предпочитает решать вопросы не молитвами, а ударами? Интересно, почему тогда спрашиваете о богах... — Он сделал шаг ближе. — Вы спрашиваете о переходах между мирами? Для Сильферна это не праздный вопрос, не так ли? — Его пальцы невольно сжали висящий на шее странный медальон.

Риан слегка покраснел, потирая затылок: — Ну, это... я недавно читал роман, главный герой которого попадает в параллельную реальность. Там не было магии, и ему пришлось стать защитником людей от них самих. Просто задумался, насколько это возможно в реальности.

— Роман? — Лингар внезапно рассмеялся, и звук этот был похож на треск ломающегося кристалла. — Мистер Монтеро, не притворяйтесь наивным первокурсником. В Сильферне не читают фантастики — там ее... не признают.

Лингар резко развернулся, его потрепанный плащ взметнулся, словно крыло огромной птицы. Он сделал несколько шагов к выходу, затем внезапно остановился, не оборачиваясь.

— Кстати, Монтеро, — его голос прозвучал тихо, но так, что мурашки пробежали по спине у Риана. — Если вам так интересны боги... спросите-ка у своего декана, откуда в его коллекции тот самый осколок с пятнами, похожими на кровь.

Риан едва успел перевести дух после лекции Лингара, а тут еще и к декану идти. Перед его глазами еще стояли образы божественной крови, рассыпающихся кристальных существ и людей — этих вечных «недоделанных» творений, ставших неожиданным оружием против самого Элариона. Он даже не заметил, как оказался в столовой, пока запах жареного мяса и свежего хлеба не вернул его к реальности.

На часах было 11:35 — оставалось 25 минут до следующего занятия. В углу зала, за привычным столом у высокого витражного окна, уже сидели Ребекка, Изабель и Крис. Ребекка что-то оживленно рассказывала, размахивая вилкой, а Крис, как обычно, слушал.

— Риан! — первая заметила его Изабель, махнув рукой. — Ну что, выжил после знакомства с Лингаром?

Он улыбнулся и плюхнулся на свободное место, отодвигая в сторону сумку с книгами.

—Знали бы вы, с чего он начал лекцию... — Риан на секунду заколебался, пытаясь подобрать слова. — Представьте: заходит в аудиторию тип, который выглядит так, будто только что проиграл в карты всю зарплату, садится на кафедру и говорит: «Ну что, орлы, готовы узнать, как наши предки умудрялись устраивать катастрофы даже без современных заклинаний?»

Ребекка фыркнула, чуть не поперхнувшись чаем.

— О, значит, он и в этом году в том же духе.

— А ты чего ожидала? — Крис лениво отломил кусок хлеба. — В прошлом году он начал с того, что принес на лекцию череп какого-то древнего мага и сказал: «Вот что бывает с теми, кто не делает домашнее задание». Половина группы потом неделю не спала.

Риан рассмеялся, но тут же оживился, вспомнив самое интересное.

— Но это еще цветочки. Потом он достал кристалл и показал голограмму кристальных существ. Прозрачных, как стекло, но живых. Говорит: «Первые творения богов — идеальные сосуды. Но слишком хрупкие. Слишком предсказуемые».

Изабель наклонилась вперед, подперев подбородок ладонью.

— А дальше, он рассказывал про кровь богов?

— Да. — Риан понизил голос, несмотря на то, вокруг было шумно. — Он сказал, что магия — это буквально кровь Элариона, разлитая по миру после его падения. И что кристальные люди пытались ее вместить, но... рассыпались на осколки.

Крис медленно положил нож на тарелку.

— Жутковато.

— Ага. Особенно когда он сказал: «Что, если люди — не ошибка, а последняя шутка Элариона? Что, если их главная сила — в том, что они могут стать кем угодно?»

Ребекка задумчиво покрутила ложку в пальцах.

— Знаешь, это... на удивление глубоко для Лингара. Обычно он просто пугает первокурсников историями про то, как древние маги случайно стирали с лица земли целые города.

— Ну, не без этого. — Риан усмехнулся. — В конце он еще бросил фразу типа: «Кто знает, может, прямо сейчас этот кристалл запоминает ваши лица, чтобы через тысячу лет какой-нибудь студент увидел, как вы зеваете на лекции». А потом добавил: «Шучу... наверное».

Стол взорвался смехом.

— Классический Лингар. — вздохнула Изабель, откидываясь на спинку стула. — Напугает, заинтригует, а потом сделает вид, что это была просто шутка.

Риан быстро доел — еще чуть-чуть и он опоздает.

— Ладно, мне пора. Впереди семинар по основам магии атаки и обороны.

— Удачи! — крикнула ему вслед Ребекка.

Риан кивнул на прощание и растворился в коридоре, его шаги глухо отдавались под высокими сводами. Он неспешно брел по длинному переходу, разглядывая таблички на массивных дубовых дверях, пока не наткнулся на кабинет 302.

Через приоткрытую дверь было видно, что внутри уже собрались студенты его факультета. Одни сбились в оживленные группки, обсуждая последние новости, другие стояли поодиночке, нервно перелистывая страницы учебника по дисциплине.

Риан с легким волнением переступил порог аудитории. Солнечный свет, проникающий через высокие витражи, рисовал на полу разноцветные узоры, создавая уютную атмосферу.

Шум в аудитории перекрыл звон колокола.

В дверях почти сразу появилась женщина в сиреневой мантии. Ее каштановые кудри весело подпрыгивали при каждом шаге, а в добрых, чуть раскосых глазах светилось искреннее радушие.

— Доброе утро, птенчики! — ее голос прозвучал ласково и мелодично. Бейджик на груди гордо гласил:

"Профессор Сузуми"

"Доктор Магических Наук"

Она обвела взглядом перепуганных первокурсников и рассмеялась.

— Ой, какие же вы все милые! Не бойтесь, я не кусаюсь. Я профессор Сузуми! Доктор Магических наук. Я буду вести у вас две дисциплины: «Основы магии атаки и защиты» и «Заклинания». — Она бросила взгляд на расписание, и закатила глаза. — Хотя, честно говоря, кто-то явно что-то напутал. Как можно изучать атаку и защиту, если вы еще даже не знаете, как правильно произносить заклинания?

Аудитория затихла, но профессор тут же рассмеялась, махнув рукой.

— Ладно, сегодня сделаем по-своему! Начнем с заклинаний — так куда полезнее. А теперь давайте познакомимся! — Сузуми устроилась на краешке стола. Я буду называть вас по списку, а вы подниметесь, представитесь и покажете, что уже умеете, но не из боевой магии. Не волнуйтесь, если что-то не получится — я здесь для того, чтобы помочь!

Один за другим студенты вставали, рассказывали о себе и демонстрировали свои первые магические опыты. Кто-то заставлял предметы летать воздухе, кто-то вызывал искорки, а одна девушка даже умудрилась ненадолго изменить цвет своих волос.

Профессор Сузуми хлопала в ладоши после каждого выступления, подбадривала, давала советы и никого не оставляла без доброго слова.

— Риан! — наконец раздалось его имя.

Он встал, слегка нервничая, но теплая улыбка преподавателя сразу придала уверенности.

— Меня зовут Риан. Я из деревни эльфов, и до академии учился у наставника в деревне. Пока умею не так много, но...

Он сосредоточился, четко произнес короткое заклинание — и в его ладони вспыхнул крошечный ледяной мотылек, который тут же рассыпался синими искрами.

— Потрясающе! — Сузуми захлопала в ладоши, а ее глаза засияли от восторга. — Чистое произношение, но контроль маны нужно будет подтянуть! Вижу, у нас тут растет настоящий талант!

Риан покраснел от комплимента, но внутри у него зашевелилось что-то теплое и радостное.

— Приятно познакомиться! Хотя, признаться, мы затянули. — Ее голос звучал тепло, но теперь в нем появилась деловая нотка. — Поэтому перейдем сразу к основам. Сегодня вы узнаете о фундаментальной классификации магии.

Она повернулась к доске, взяла мел и начала писать четким, каллиграфическим почерком.

Основные типы магии:

Элементальная

Символьная

— Элементальная магия, — профессор подчеркнула слово, — работает с семью базовыми стихиями. Она записала их столбиком:

Огонь

Вода

Земля

Воздух

Тьма

Свет

Пространство

Мел скрипел по поверхности, выводя аккуратные строки.

— Второй тип — символьная магия. — Теперь на доске появились новые пункты:

Руны и Сигилы

Профессор отступила на шаг, затем продолжила:

Виды заклинаний:

Односложные (базовые команды)

Древние непереведенные (оригинальные формулы)

Современные (адаптированные комплексы)

— Односложные заклинания, — объяснила она, поворачиваясь к аудитории, — это ваши первые шаги в магии. Например, "Ruminari" для создания света или "Supaku" для возгорания.

Она демонстративно произнесла последнее заклинание, и на кончике ее пальца вспыхнула маленькая искра, которая тут же погасла.

— Древние заклинания требуют точного произношения на языке оригинала. Ошибка в одном звуке может привести к... неожиданным последствиям. — В ее глазах мелькнуло предупреждение.

— Современные формулы — это тщательно разработанные комплексы, которые мы будем изучать позже.

Профессор Сузуми стояла у доски, ее пальцы ловко выводили мелом узоры.

— Хорошо, теперь перейдем к самому важному — магическим кругам, — ее голос звучал спокойно, но с ноткой строгости. — Без них даже самое простое заклинание останется лишь словами.

Она закончила рисовать сложный узор на доске — круг с переплетающимися линиями и символами внутри.

— Это базовый магический круг для односложных заклинаний. Обратите внимание на его структуру: внешний контур стабилизирует ману, внутренний узор определяет эффект.

Мел снова заскрипел, выводя рядом еще два примера:

Ярко-алый круг с простыми геометрическими фигурами.

"Supaku" — вызывает искру.

Размер: с ладонь.

Затраты: 15–20 единиц маны.

Бирюзовый круг с перекрещивающимися треугольниками.

"Aisukura" — создает лед на поверхности.

Размер: 2/3 ладони.

Затраты: 30–40 единиц маны.

— Круги не просто так различаются по цвету и форме, — продолжила профессор, обводя рисунки указкой. — Алый означает огненную магию, бирюзовый — ледяную. Чем сложнее заклинание, тем детальнее узор.

Она сделала паузу, давая студентам время записать информацию.

— Теперь о процессе активации. Круг формируется, когда вы:

Визуализируете узор в уме. Произносите заклинание. Направляете ману в рисунок.

— Если хотя бы один компонент выполнен неправильно, круг растворится, а мана вернется к вам. Например...

Профессор намеренно исказила произношение:

— "Su-pa-куу?"

Багровый круг появился напротив ее ладони и мгновенно стерся, будто его и не было.

— Видите? Ошибка в ударении — и заклинание не сработает. Ладно на этом все, теория по «заклинаниям» на сегодня закончена. Через несколько дней приступим к практике, а пока...

Сузуми закрыла журнал и улыбнулась

— Перечитайте ваши учебники и попробуйте мысленно представить круги для "Ruminari" и "Soyokaze".

Прозвенел колокол. Профессор Сузуми подняла голову от журнала и, поправив очки, объявила:

— Так, у вас есть полчаса до начала занятия по «основам магии атаки и защиты». Используйте это время с умом.

Ее взгляд скользнул по студентам, задерживаясь на тех, кто уже лениво перелистывал страницы.

Риан тут же достал учебник «Основы магии» и углубился в чтение. Его пальцы быстро пролистывали главы.

«Огненные заклинания: баланс между силой и контролем»

«Ледяные барьеры: принципы мгновенной защиты»

«Почему ветер — лучший элемент для начинающих»

Он почти не заметил, как пролетел перерыв.

— Начнем! — голос Сузуми прозвучал четко.

Она подошла к доске, где уже были нарисованы три магических круга:

Алый с зубчатыми краями — "Rosoku" (пламя).

Голубой с вложенными треугольниками — "Aisukura" (лед).

Изумрудный с волнообразными линиями — "Shimarui" (щит).

— Атакующая магия требует агрессии, но не хаоса, — профессор ткнула указкой в первый круг. — Огонь сожжет врага, но и вас, если не контролировать поток маны. Лед...

Она перешла ко второму рисунку.

— ...замедляет противника и создает преграды. Но его главный недостаток — хрупкость.

Затем ее пальцы коснулись третьего круга.

— Защита — это искусство предвидения. Ваш щит должен появиться до удара, а не после.

— Теперь ваша очередь. На следующем занятии будем практиковать "Rosoku" и "Shimarui". Прочтите главы 4 и 7.

Когда занятие закончилось, Риан медленно собрал вещи, чувствуя, как усталость наваливается на него после насыщенного дня. Вернувшись в общежитие Сильферна, он первым делом сходил в душевую. Потоки горячей воды смыли с него напряжение.

Вернувшись в комнату, он переоделся в одну из новых футболок, которые купила ему Ребекка.

"Как же я устал..." — подумал он, буквально рухнув на кровать. Казалось, даже кости ноют от напряжения.

Но отдыхать было некогда — впереди еще куча материала, который нужно изучить. Риан достал учебники по основам магии и по истории магии, устроившись поудобнее под мягким светом лампы. Страницы шелестели, а его мысли то и дело возвращались к сегодняшнему занятию: к словам профессора Сузуми, к схемам магических кругов, к тому, как он завтра впервые попробует применить их на практике.

Время текло незаметно.

Крис и Эндрю вернулись под ночь, застав Риана уже спящим. Книга лежала у него на груди, раскрытая на главе про огненные заклинания.

— Ну и ботаник... — фыркнул Крис, осторожно приглушив свет.

Эндрю вошел в комнату последним, бесшумно закрыв дверь. Его глаза скользнули по спящему Риану, затем по Крису, который уже копался в своем сундуке с травами.

— Опять твои эксперименты? — прошипел он, снимая плащ.

— Тише. — Крис показал на Риана. — Не буди его.

Эндрю скривился, но кивнул. Он разулся, бросив сапоги в угол, и потянулся к тумбочке. Там, под стопкой аккуратно сложенных карт, лежал пакетик с засахаренными орехами. Он достал один, медленно разгрыз и улегся на кровать, уставившись в потолок.

"Завтра тренировки... надо бы проверить новый кинжал."

Его пальцы непроизвольно постукивали по одеялу, выбивая ритм.

Крис сидел на полу, окруженный книгами и мешочками с сушеными травами. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, а болотно-зеленые глаза слипались от усталости.

— Эндрю, ты не видел мой справочник по ядам? — прошептал он.

— Нет. И не шуми.

Крис вздохнул и продолжил рыться в груде бумаг.

Вдруг из-под кровати выскользнул паук.

— Черт! — Крис дернулся, чуть не опрокинув чернильницу.

Эндрю закатил глаза. — Убей его и замолчи.