Глава 15.0

Холодный утренний зефир трепал плащ Кейтлин, когда она вела вороного жеребца к главным воротам. В сумке за седлом — провизия, карты, несколько зелий восстановления и стальной кинжал с рунами подавления магии. На всякий случай.

Натали ждала ее у выхода, скрестив руки. Ее седые волосы были туго собраны, а взгляд — неодобрительно-озабоченным.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросила она, когда Кейтлин подошла ближе. — Одна, без поддержки, в такую глушь…

— Нет, — честно ответила Кейтлин, проверяя подпруги. — Но, если я буду ждать подтверждений, след окончательно остынет.

Натали вздохнула и протянула небольшой сверток.

— Возьми. Кристалл связи. Если что-то пойдет не так — подай сигнал, и я соберу отряд.

Кейтлин кивнула, накинув кристалл на шею и пряча его под рубашкой.

— Спасибо.

— И… будь осторожна. — В голосе Натали прозвучала редкая мягкость. —Артдер — тихое место, но, если там мага, колдующего без слов… кто знает, что еще могут скрывать.

Кейтлин ловко вскочила в седло, взяв поводья в руки. В этот момент Натали сделала шаг вперед, и утренний ветер разметал седые пряди, выбившиеся из ее строгого пучка.

— И проверь старую библиотеку, — прошептала она, хватая Кейтлин за стремя. Ее пальцы сжали металл очень крепко. — В таких деревнях все тайны хранят среди книг. Местные писари... они мастера прятать правду за стихами и бухгалтерскими отчетами. Ищи между страниц псалтырей и в переплетах сельскохозяйственных трактатов.

Солнце, поднимаясь над зубцами академических башен, залило дорогу золотом. Кейтлин щурилась, различая вдали извилистую тропу, что убегала меж холмов.

— Я привезу тебе пару старинных томов для твоей коллекции, — пообещала она, слегка пришпорив коня.

Жеребец рванул вперед. Серые камни Меруаза сменялись янтарными полями спелой пшеницы, где ветер рисовал загадочные узоры. Дорога то ныряла в тенистые овраги, пахнущие мхом и гниющими листьями, то взмывала на холмы, откуда открывались бескрайние дали.

Кристалл связи на шее Кейтлин покачивался в такт шагам, ловя солнечные лучи и рассыпая по ее кожаному доспеху голубые блики. Она вспомнила, как двадцать лет назад Натали вручила ей этот камень перед их первым совместным заданием. "Синий — цвет верности" — сказала тогда подруга. С тех пор кристалл ни разу не потускнел.

Впереди, у третьего поворота, дорогу перебегал ручей. Кейтлин позволила коню напиться, сама же сняла перчатку и провела пальцами по ледяной воде. Вдруг ее взгляд поймал странное движение у противоположного берега: тень мелькнула между ольхами. Слишком крупная для лесного зверя, слишком быстрая для человека...

Она медленно подняла голову. Над лесом кружили вороны. Ровно тринадцать черных точек на фоне серого неба. Народная примета гласила: тринадцать ворон — к смерти.

Кейтлин снова натянула перчатку.

— Пошли. — шепнула она коню — до Артдера еще далеко.

Жеребец фыркнул, разбрызгивая воду, и они снова двинулись в путь, оставляя за спиной безопасность Меруаза. 

К вечеру первого дня пути Кейтлин выбралась из сумрачного леса, и перед ней открылось нечто неожиданное — бескрайнее поле, залитое алыми цветами. Их лепестки, будто выкованные из рубинов, пылали в лучах заходящего солнца, окрашивая весь мир в кроваво-красные тона. Воздух был густ от сладкого, почти одуряющего аромата.

Конь под ней зафыркал, устало опустив голову. Кейтлин провела рукой по его шее, чувствуя, как дрожат его мышцы.

— Ладно, дружище. — прошептала она. — На сегодня хватит.

Она спешилась, и сапоги утонули в мягком ковре цветов. Выбрав место посреди поля, она воткнула в землю крепкую корягу, привязала к ней коня и принялась обустраивать лагерь.

Сначала руны. Кейтлин вытащила из кармана кусочек мела и провела им по земле. Синие линии застывали в пространстве, складываясь в древний защитный круг. Она положила ладонь на землю и наполнила символы маной — барьер вспыхнул, и мир вокруг исказился, как в жаркий день над раскаленными камнями. Теперь для любого постороннего взгляда здесь была лишь пустота.

Затем костер. Без магии, по-старинке. Она собрала сухие ветки, сложила их в пирамидку и чиркнула огнивом. Пламя ожило, затанцевало, отбрасывая длинные тени на цветы, которые теперь медленно закрывали свои бутоны, готовясь к ночи.

Кейтлин расстелила спальный мешок, достала из сумки походный паек: сушеное мясо, хлеб, кусочек сыра. Ела медленно, прислушиваясь к ночным звукам. А вокруг… Цветы, закрывшиеся на ночь, начали светиться. Сначала едва заметно, потом ярче. Тысячи крошечных огоньков, будто звезды, упавшие на землю. Кейтлин протянула руку, касаясь одного из них. Лепестки дрогнули, и свет на мгновение стал ярче, словно в ответ на прикосновение.

— Красиво — пробормотала она.

Но что-то в этой красоте было тревожным. Слишком яркое. Слишком… живое.

Она доела ужин, потушила костер и забралась в спальный мешок, не выпуская из рук кинжала.

Защитный круг надежно скрывал ее от чужих глаз.

Но не от собственных мыслей.

Солнце встало резко, как будто кто-то сорвал с неба покрывало ночи. Первый луч, острый и золотой, попал Кейтлин прямо на лицо, заставив ее вздрогнуть и резко прикрыть лицо рукой. Она что-то недовольно проворчала, потянулась: даже несмотря на мягкий спальный мешок, спину все-равно ломило от жесткой земли.

Поле вокруг было уже другим. Закрытые бутоны, мерцавшие в ночи, утром распустились — пьяные от солнца, жадные до света, словно ночная скромность сменилась дневным бесстыдством. Их алые лепестки шевелил легкий ветерок, и казалось, будто все поле дышит.

Кейтлин встала, отряхнулась, огляделась. Конь мирно щипал траву, флегматично наблюдая за ее утренними сборами.

— Ну что, красавец, пора двигаться — она потрепала его по шее, затем принялась собирать лагерь.

Спальный мешок свернут, сумки упакованы. Она стерла сапогом рунические надписи на земле — магический круг дрогнул, синеватый свет вспыхнул на мгновение и рассыпался, как разбитое стекло. Иллюзия исчезла, и место их ночевки снова стало обычным клочком земли среди цветов.

Кейтлин на секунду задумалась, глядя на поле. Ночь прошла... слишком спокойно. Ни шорохов, ни чужих взглядов, ни ощущения опасности. Как будто сама земля, эти странные цветы, позволили ей отдохнуть.

— Спасибо, что не потревожили, — пробормотала она, хотя не была уверена, кому адресованы эти слова.

Потом вскочила в седло, поправила кристалл связи на шее — он был прохладным— и тронула коня вперед.

Дорога вилась дальше, а алое море, колышущееся на ветру, осталось за позади.

Но Кейтлин не видела, как один цветок, тот, что рос прямо у ее спального мешка, медленно повернулся вслед ей, будто провожая взглядом.

Впереди ждал лес: изумрудный, прохладный, прячущий солнце в густой листве. Кейтлин позволила коню сбавить шаг, наслаждаясь шелестом листьев и журчанием речки, бегущей параллельно тропе. Вода в ней была чистой, почти прозрачной, с привкусом горных источников.

Она спешилась у небольшого затона, где течение замедлялось, образуя зеркальную гладь. Присев на корточки, Кейтлин зачерпнула воду ладонями, ощущая, как живительная влага смывает дорожную пыль. Конь благодарно фыркнул, опустив морду к воде, его темные глаза отражались на поверхности.

— Вот так, дружище, пей, — улыбаясь, она провела рукой по его мокрой от пота гриве.

Пока он пил, Кейтлин осмотрелась. Лес жил своей жизнью: где-то в кустах шуршала косуля, напуганная их присутствием, с ветки сорвалась белка, мелькнув рыжим хвостом. Даже птицы, сначала умолкшие при их появлении, теперь снова заливались трелями.

"Как отец учил — природа чувствует страх. Если не нести угрозы, она примет тебя" — пронеслось в голове.

Воспоминания нахлынули неожиданно: вот он, высокий и седой, показывает ей, как читать следы на влажной земле. Вот они вдвоем сидят у костра, а он рассказывает старую легенду о духах леса. Голос отца, теплый и спокойный, будто обнял ее через годы.

Горло внезапно сжалось. Даже сейчас, спустя столько времени, боль утраты была такой же острой, как и в тот зимний день, когда его не стало.

Кейтлин резко встряхнула головой, отгоняя грусть.

— Вперед, — сказала она коню, уже сидя в седле. — Нам еще идти и идти.

Речка вела их дальше, извиваясь между деревьями. Иногда тропа сужалась настолько, что ветви хлестали по сапогам в стремени, оставляя на коже капли росы.

Лес внезапно расступился, словно невидимые руки раздвинули завесу из ветвей. Перед Кейтлин предстал вход в деревню — резная деревянная арка, украшенная символами урожая и защиты. Но что заставило ее сердце учащенно забиться — так это каменная статуя, возвышавшаяся справа от ворот.

Изваяние из белого мрамора изображало девушку с решительным взглядом. Одну руку она вытянула вперед, а другой она защищала уменьшенную фигурку ребенка. У подножия памятника лежали свежие цветы и пучки душистых трав, а на постаменте золотом сияла надпись:

"Мериам Торрен, Хранительница Артдера. Пала в лунную ночь, защищая нас от скверны. 13 июня 1868 года. Да примет ее душу великая богиня Аэриэль, Владычица Серебряных Врат."

Кейтлин замерла, ощущая странное покалывание в кончиках пальцев. Аэриэль — имя богини смерти и перерождения, чей культ был запрещен в Меруазе еще при ее отце. Но здесь, в этой глуши, люди все еще хранили древние верования.

Конь беспокойно зафыркал, когда тень от статуи внезапно удлинилась, хотя солнце не двигалось. Кейтлин машинально коснулась кристалла на шее, чувствуя его необычное тепло.

— Значит, ты не просто "неспособная ученица", — прошептала она, поднимая взгляд и всматриваясь в каменные глаза Мериам. — Ты была Хранительницей. Но от чего на самом деле ты защищала их?

Ветер донес до нее запах дыма из деревни и едва уловимый аромат полыни — традиционного подношения умершим. Где-то за воротами звякнул колокольчик, будто приглашая войти.

Но прежде, чем сделать шаг вперед, Кейтлин заметила странную деталь: основание статуи было испещрено мелкими царапинами.

Кейтлин переступила через врата в деревню, и ее сразу окутали запахи свежеиспеченного хлеба, дыма из труб и сушеных трав. У ворот, на покосившейся скамье, сидел старик с лицом, изрезанным морщинами, напоминающими кору дерева. Его пальцы, сморщенные от старости, перебирали четки из дубовых желудей.

Она склонила голову в почтительном поклоне, и старик медленно поднял на нее подслеповатые глаза.

— Здравствуйте. Меня зовут Кейтлин Вейнхарт, — представилась она, специально опустив должность. — Я пишу статью для газеты Меруаза и хочу рассказать о вашей Хранительнице. О Мериам Торрен.

Старик замер на мгновение, будто имя ударило его, как порыв холодного ветера. Потом кивнул и жестом пригласил ее присесть рядом.

— Арен Долрет, — представился он, и голос его, хоть и хриплый, сохранил твердость. — Рад слышать, что память о нашей девочке дойдет до столицы.

Он замолчал, глядя куда-то поверх ее плеча, будто в воздухе видел тени прошлого.

— Мериам… училась у нашей старейшины, Лориэль. Та еще со времен запретов магии в селах была магом — скромным, но знающим. Говорила, что у девочки дар от самой Аэриэль. — Он перекрестился, касаясь пальцами лба и плеч. — Но Мериам была скромной. Отказалась ехать в Эридан, хотя ее звали. Говорила, что ее место — здесь.

Кейтлин знала по какой причине она отказалась: получив отказ, Мериам, видимо, решила больше не пытаться поступить…

— В ту ночь... — голос его стал резким, как скрежет стали, — Мериам билась всю ночь. Мы все слышали, как она старалась нас защитить. Как твари рвут плоть. А утром нашли... — Он резко встал, тень от его фигуры легла на Кейтлин черным пятном. — Куски. Только куски. И ни одного трупа тех тварей. Будто испарились.

Ветер внезапно стих. Даже птицы замолчали.

— Лориэль, наша старейшина, собрала... что осталось... — он сделал шаг вперед, и Кейтлин увидела горе в его глазах, — и шептала заклятья, пока у нее не пошла кровь из глаз. Наутро статуя уже стояла. Из чистого мрамора, которого нет в этих землях.

Кейтлин почувствовала, как кристалл на ее шее вдруг стал ледяным.

— Где сейчас Лориэль? — спросила Вейнхарт.

Старик показал на кладбище за деревней.

—Скорее всего на кладбище, где похоронили останки Мериам. Она каждый день посещает могилу своей ученицы и прибирает там. —

Кейтлин поблагодарила старика и направилась по узкой тропинке, ведущей за деревню. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом влажной земли и полыни. Ветви старых дубов скрипели на ветру, словно шепча забытые молитвы.

Кладбище оказалось небольшим и ухоженным. Свежие цветы лежали на многих могилах, а тропинки между ними были посыпаны белым песком. В дальнем углу, у массивной надгробной плиты из черного камня, стояла женщина.

Лориэль. Ее седые волосы, собранные в простую косу, развевались на ветру, словно серебряное знамя. Пальцы с узловатыми суставами сжимали пучок свежих полевых цветов. Она не обернулась, когда Кейтлин приблизилась, но ее спина напряглась — старушка знала, что не одна.

— Я сочувствую вашей утрате, — тихо начала Кейтлин. — Она была вам как дочь?

Лориэль медленно повернулась. Ее лицо было изрезано морщинами, а глаза — ярко-зеленые, почти неестественно живые — горели острым, пронзительным светом.

— Моя дочь бросила меня и уехала из этой деревни тридцать лет назад, — голос ее был хриплым, но четким. — А Мериам... Мериам была мне больше внучкой. Она была наследницей.

Кейтлин почувствовала, как кристалл на ее шее слегка нагрелся.

— Я... Кейтлин Вейнхарт, — снова представилась она, слегка сбитая с толку неожиданной откровенностью старухи. — Я пишу статью о Мериам для столичной газеты. Хотела бы взять у вас интервью, если возможно.

Лориэль прищурилась, изучая Кейтлин.

— Газета? — она усмехнулась, и в этом звуке было что-то горькое. — Интересно, что на самом деле привело вас сюда, госпожа Вейнхарт.

Она повернулась к могиле и положила цветы на камень. Надпись на плите гласила:

"Мериам Торрен. Хранительница. Жертва.

Она отдала все ради того, чтобы мы жили."

— Но если хотите поговорите, — продолжила Лориэль, наконец повернувшись к Кейтлин, ее зеленые глаза мерцали в свете солнца, — то пойдемте ко мне. Я заварю чай с мятой. Его... любила Мериам.

Голос старухи дрогнул на последних словах, но она тут же выпрямилась и двинулась вперед, не дожидаясь ответа. Кейтлин последовала за ней, чувствуя, как кристалл на ее шее едва заметно вибрирует — то ли от близости магии, то ли от напряжения.

Деревня жила своей обычной жизнью. Дети с визгом носились между домами, играя с деревянными мечами. У кузницы, где пылали угли, и широкоплечий кузнец опускал молот на раскаленное железо, а искры разлетались, как огненные светлячки. Женщины у колодца перешептывались, бросая на Кейтлин любопытные взгляды.

Но чем ближе они подходили к дому Лориэль, тем тише становилось вокруг. Даже ветер стихал, будто боясь потревожить покой этого места.

Дом. Небольшой, крепкий, с резными ставнями и крышей, покрытой мхом. На пороге лежал пучок чертополоха — защита от злых духов. Лориэль толкнула дверь, и Кейтлин шагнула внутрь.

Ее накрыла волна запахов: сушеные травы, воск, корица и что-то еще... горьковато-сладкое, как полынь после дождя.

Магические атрибуты были везде.

С потолка свисали связки трав: зверобой, чабрец, белена. На полках стояли склянки с кореньями, сушеными ягодами, странными костями. Маленький деревянный ящик, доверху наполненный мелом для ритуальных кругов, стоял рядом с пучком засушенных лунных цветов — редких и смертельно ядовитых в неправильных руках.

Но больше всего Кейтлин поразило зеркало в углу — старое, с потускневшей серебряной поверхностью, оправленное в раму из черненого дерева с вырезанными рунами.

— Садитесь — Лориэль указала на стул у грубого дубового стола, застеленного вышитой скатертью.

Кейтлин опустилась на скамью, чувствуя, как дерево слегка прогибается под ней. Лориэль тем временем взяла медный чайник, наполнила его водой, поставила на печь, а после — достала из шкафа фарфоровую чашку и насыпала в нее сушеных листьев.

— Мята с медом, — сказала она, и голос ее вдруг стал мягче. — Мериам всегда пила его после тренировок. Говорила, что он... успокаивает душу.

Через несколько минут она поставила перед Кейтлин дымящуюся чашку. Пар поднимался спиралями, и в нем чудились смутные образы — то ли лицо, то ли просто игра света.

— Итак — Лориэль присела напротив, сложив на столе руки. — Что вы хотите узнать?

Кейтлин сделала глоток. Чай обжег язык, а вкус был удивительно свежим, с легкой горчинкой.

— Все — ответила она, глядя старухе прямо в глаза. — Как она попала в деревню. Кто учил ее магии. И правда ли, что она... познала искусство колдовства без слов?

— Видите ли, никто в деревне так и не узнал, откуда она взялась. Лет двадцать назад, в ночь, когда буря выворачивала деревья с корнями, а молнии били в землю, будто копья разгневанных богов... мы нашли ее.

Она поставила чашку на стол, и тонкий фарфор звонко дрогнул.

— Маленькая девочка, стоящая посреди дороги. Сухая. Без единой царапины. Вся в странных одеждах, каких здесь не носят. Когда я спросила, откуда она, та ответила: "Из Марокко".

Лориэль усмехнулась, проводя пальцем по краю чашки.

— Я обыскала все карты. Такой страны или города нет. Ни в одном атласе, ни в одной летописи.

Кейтлин почувствовала, как мурашки побежали по спине.

— Я взяла ее к себе. Кормила, поила, учила... А потом...

— Однажды ночью, когда я читала защитные заклятья над деревней, эта одиннадцатилетняя девчушка повторила их. Без единого слова. Без жестов. Просто... захотела — и между ее ладошками родился свет.

— Я отругала ее тогда. Глупая была... Думала, что смогу втиснуть ее дар в учебники.

Лориэль встала, ее тень заколебалась на стене.

— До тринадцати лет я мучила ее формулами. А потом... — она повернулась, и ее глаза вдруг стали слишком молодыми для морщинистого лица, — она сказала мне: "Тетя Лори, ваши слова — как чужие ботинки. Я не могу в них ходить".

Пауза. Чай в чашке Кейтлин вдруг застыл, перестав дымиться. Даже пламя свечи замерло.

— Тогда я поняла, — прошептала Лориэль, — что ее магия живет в образах. Она видела заклинание один раз или несколько раз, в зависимости от сложности — и потом могла воспроизвести его с закрытыми глазами.

— Я научилась... переводить. Объясняла ей свои ощущения: "Когда я вызываю огонь, я чувствую, как будто разрываю ткань мира". И она... понимала.

— В ту ночь она погибла не просто так. Я должна была быть с ней, но она заставила меня остаться. Сказала, что справится одна... — Старуха резко встала, ее тень на стене изогнулась. — А теперь я уверена: те твари появились здесь не случайно.

Она подошла к окну, ее пальцы впились в подоконник.

— За неделю до этого мимо деревни проходил караван. Среди них был человек... с меткой инквизитора на запястье. — Лориэль обернулась, и ее глаза горели яростью. — Они выследили ее. Узнали. И убрали.

Тишина повисла густым, тяжелым покрывалом.

За окном завыл ветер, будто вторил ее словам. Где-то вдали, за чертой деревни, заскулила собака — тревожно, почти по-человечески.

Кейтлин медленно поставила пустую чашку на стол.

— Спасибо за ваш рассказ... и за чай. Я обязательно напишу о Мериам в газете.

Она встала, собираясь уйти, но Лориэль внезапно преградила ей путь.

— Я отправляла Мериам в вашу академию, госпожа Вейнхарт, — прошипела старуха. — Но тогда еще заведовал ваш отец. Ее не приняли. — Глаза Лориэль стали ледяными. — Мы решили не говорить об этом в деревне... но, возможно, ее кровь и на ваших руках.

Кейтлин оцепенела. Она опустила голову, чувствуя, как камень лег на сердце.

— Да... возможно, и на нас есть вина. — Она сжала кулаки. — Но сейчас у нас учится парень... Риан Монтеро. У него такой же дар, как у Мериам. Поступил почти месяц назад.

Лориэль замерла. Потом резко расхохоталась.

— Ах, вот как? — Она покачала головой. — Ну что ж... это уже в прошлом.

Неожиданно ее взгляд скользнул за окно, где сгущались сумерки. Ветер теперь бил в стены дома, как незваный гость.

— Останьтесь на ночь, — вдруг сказала Лориэль, ее голос смягчился. — Сегодня... ночь неспокойная.

За окном ветер завыл сильнее, заставляя ставни дрожать. Лориэль медленно повернулась к Кейтлин, ее глаза в полумраке комнаты светились странным зеленоватым светом.

— В каком смысле "неспокойная"? — Кейтлин нахмурилась, ее пальцы непроизвольно сжались. — С чего вы решили, миссис Лориэль?

Старуха засмеялась — звук был похож на шелест сухих листьев под ногами.

— Видите ли, госпожа Вейнхарт, — ее голос стал мягким, почти певучим, — когда доживете до моих лет, то научитесь чувствовать ночь. Особенно такую, как эта. — Она указала пальцем с искривленным пальцем на окно, за которым луна уже проявляла свои очертания за быстро бегущими тучами. — Вам, может, и сорок лет, простите старухе ее прямоту, но для меня вы всего лишь неопытное дитя

Кейтлин резко выпрямилась: — Мне тридцать пять, — ее голос звенел, как натянутая струна. — Но... ладно. Если вы настаиваете, я останусь. — Кейтлин вернулась за стол.

Лориэль кивнула, довольная, и вдруг ее лицо осветилось хитрой улыбкой: — Вот и славно. Раз уж директор Эридана соизволила посетить нашу глушь... не поможете ли с защитным заклятьем?

— Конечно, — Кейтлин вздохнула. — Пройти по деревне и начертить рунический круг? Или у вас есть другой способ?

Старуха засеменила к старому дубовому шкафу, ее костлявые пальцы бережно извлекли пожелтевшую карту. Когда она развернула ее на столе, Кейтлин увидела не просто чертеж — это было настоящее произведение искусства, с подвижными магическими метками, которые пульсировали слабым светом.

— Мериам научила меня кое-чему, — прошептала Лориэль, проводя рукой над картой. — Она творила магию из образов в голове... а я научилась вплетать ее в материальные вещи. — Она достала из складок платья мешочек с кристаллами, которые замерцали в ее ладони. Лориэль аккуратно расставила кристаллы по углам карты, ее морщинистые пальцы дрожали, но не от волнения, а от старости. — Наложив заклинание на карту, —прошептала она, и голос ее звучал хрипло, — мы создадим барьер вокруг всей деревни. Но для этого... — Она сделала паузу, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. — Нужна мана. Много маны. Эти кристаллы — мои верные помощники. Они выдерживали натиск тьмы много раз, и сегодня не подведут.

Кейтлин наблюдала, как старуха раскладывает кристаллы с почтительным трепетом. В этой простой деревенской избе открывалась целая вселенная магии — грубой, неотшлифованной, но невероятно мощной.

—Не могли бы вы наполнить кристаллы маной? — Лориэль повернулась к Кейтлин, ее глаза в полумраке светились странным внутренним светом. — А я прочитаю заклинание.

—Да, — ответила Кейтлин после короткой паузы. Она взяла горсть холодных камней в ладони, почувствовав их шероховатую поверхность. Закрыв глаза, директор академии представила, как золотистые потоки энергии струятся из ее тела в кристаллы. Камни начали теплеть, затем — светиться, пока не засияли ослепительным голубым светом.

Лориэль с благоговением приняла заряженные кристаллы и расставила их по особым точкам на карте. Затем подняла руки, и ее голос внезапно обрел неожиданную силу:

—Богиня Аэриэль, Хранительница Серебряных Врат! О Многоликая, что пожинает души и хранит их в своем саду вечности! —

Перед ее ладонями возник серебряный круг, испещренный древними рунами. Свет из него лился на карту, впитываясь кристаллами, которые теперь пульсировали в такт словам старухи.

—Откликнись на зов верной слуги твоей, Лориэль! Дай защиту моему дому, моей деревне! Пусть зло, бродящее в эту ночь, не найдет наших дверей! —

По мере чтения заклинания между кристаллами начали протягиваться нити золотого света, образуя сложную паутину над картой. Затем нити поднялись, формируя прозрачную полусферу, которая медленно опустилась на изображение деревни.

Кейтлин бросила взгляд в окно — и замерла. Над реальной деревней в небе повторялось то же самое: серебристый купол медленно смыкался, его поверхность мерцала, как поверхность воды при лунном свете. Ветер внезапно стих, и воцарилась странная, звенящая тишина.

Лориэль тяжело опустилась на стул, вытирая пот со лба. — Готово, — прошептала она. — Теперь мы в безопасности. По крайней мере, если на нас не нападут толпы монстров, их вряд ли выдержит купол.

За окном, в последних лучах заката, защитный купол светился мягким серебристым светом, отражаясь в широко открытых глазах Кейтлин. Директор академии впервые за долгие годы чувствовала себя не учителем, а учеником — и это ощущение было одновременно тревожным и восхитительным.

Лориэль внезапно хлопнула себя по лбу, словно вспомнив что-то важное. Ее костлявые пальцы схватили Кейтлин за запястье с неожиданной силой.

— Кстати, — ее голос стал резким, глаза сузились, — ты говорила, у тебя есть ученик с такими же способностями, как у Мериам. — Она потянулась к старому дубовому шкафу, скрип которого разорвал тишину дома. — Раз уж ты мне помогла... я отплачу тем же.

Из глубины шкафа она извлекла толстый кожаный дневник, перетянутый ремнями.

— Здесь все записи о том, как я учила Мериам, — прошептала Лориэль, поглаживая обложку. — Мое чутье... оно редко ошибается. Я всегда знала — она не одна такая.

Кейтлин с благоговением приняла дневник, ощутив под пальцами теплую, почти живую кожу переплета. Она бережно убрала его в сумку, где тот занял неестественно много места, будто содержал больше страниц, чем позволяли его размеры.

Их беседа текла медленно, как мед из разбитого сосуда. Лориэль рассказывала о Мериам — как та смеялась, когда заклинания получались с первого раза, как злилась, когда что-то не выходило. Кейтлин в ответ делилась воспоминаниями об отце — его строгости, его редких, но ярких улыбках.

Тени в комнате удлинялись, свечи догорали. Стрелка старых деревянных часов неспешно приближалась к одиннадцати, когда...

Один из кристаллов на карте дернулся, будто от удара. Затем начал мигать — сначала редко, потом все чаще, его свет становился все слабее.

Лориэль вскочила так резко, что ее стул с грохотом упал на пол.

— Кого ты привела за собой?! — ее голос превратился в рычание, глаза вспыхнули яростным зеленым светом.

Кейтлин вскочила, опрокинув чашку с остатками чая.

— Я никого не... — начала она, но Лориэль перебила ее резким движением руки.

— Черт тебя дери! Помогай!

Кейтлин бросилась к угасающему кристаллу, прижала к нему ладонь. Ее мана хлынула в камень мощным потоком, но...

— Он расходует энергию слишком быстро, — сквозь зубы процедила Кейтлин. Пот стекал у нее по вискам. — Это не зверь... Это или организованная атака, или...

— Демон, — закончила за нее Лориэль. Ее голос стал ледяным. — О, милая, если эта тварь прорвется... нам всем не поздоровится.

За окном что-то заскреблось. Не ветер — что-то большое, твердое, методично тестирующее прочность защитного барьера.

Кейтлин, стиснув зубы, продолжала вливать магическую энергию в трещащий кристалл. Ее руки дрожали от напряжения, а по спине струился холодный пот. Внезапно атаки прекратились так же неожиданно, как и начались. Наступила звенящая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием.

Обе женщины опустились на стулья, изможденные. Кейтлин открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент...Тонкий, как лезвие бритвы, звук разнесся по комнате. Кристалл покрылся паутиной трещин, а затем с жутким звоном разлетелся на осколки, которые рассыпались по полу, словно крупа из порванного мешка.

Лориэль застыла, ее морщинистое лицо исказилось от ужаса. — Так же было... в ту ночь...— прошептала она, и ее голос дрожал, как осенний лист на ветру.

Кейтлин резко вскочила на ноги, ее тень растянулась по стене. — Раз кристалл разрушен, у нас только один выход. Раз я привела это существо сюда, я с ним и разберусь. — Она направилась к двери, ее шаги были твердыми и решительными. Остановившись на пороге, не оборачиваясь, бросила: — Оставайтесь здесь. —

Но старуха уже хватала со стола оставшиеся кристаллы, ее движения были удивительно ловкими для ее возраста. — Дитя мое, — ее голос звучал железной твердостью, — Один раз я уже услышала эти слова и согласилась. Не повторю той ошибки.

Она подошла к Кейтлин, и в ее глазах горел огонь.

— Я иду с тобой. Да, я стара, но достаточно сильна, чтобы дать отпор этому исчадию.

Она настолько сильно, до боли, сжимала кристаллы в руках.

 — И достаточно мудра, чтобы знать, что сегодня я наконец отомщу за свою Мериам.

За окном раздался оглушительный рев, от которого задрожали стены дома. Лориэль лишь усмехнулась, и в этой усмешке было что-то дикое, первобытное. — Ну что, директор? Покажем этому мерзкому отродью, что значит гневить двух сильных колдуний?

— Договоримся так, — Кейтлин резко схватила Лориэль за плечо, ее пальцы впились в старую ткань, — вы обеспечиваете поддержку с безопасной позиции, а я беру на себя атаку.

Лориэль заскрипела зубами, но кивнула — неохотно, с явной досадой в глазах. Они бросились к источнику рева, их шаги гулко разносились по пустынной деревенской улице.

И вот перед ними оно.

Трант. В лунном свете его силуэт казался особенно мерзким. Существо размером с лошадь, но на этом сходство с чем-то земным заканчивалось. Его слепое тело извивалось неестественным образом: передние лапы, массивные и мускулистые, контрастировали с хилыми задними конечностями. Кожа, бледная, как трупное пятно, лопалась в нескольких местах, обнажая пульсирующие мышцы.

Но самое ужасное — рты. Они покрывали его тело, как язвы: на боках, на животе, даже у основания хвоста. Каждый оскаливался рядами иглоподобных зубов, изрыгая слюну и хриплые звуки.

— Чертов ад... — прошептала Кейтлин, когда существо вдруг повернулось к ним, хотя глаз у него не было.

Лунный свет дрожал на кончиках когтей чудовища, когда Лориэль резким жестом велела замолчать. В этот момент ее левая рука уже рисовала в воздухе сложные символы, а правая вытянулась вперед, обвитая спиралями сияющих рун. "Молекулы вокруг меня, создайте защитный купол!" — прозвучало заклинание, и мгновенно вокруг них сформировалась полупрозрачный купол, испещренный мерцающими узорами.

Трант вздрогнул, уловив магические вибрации. Десятки ртов заскрипели зубами в унисон, когда монстр исчез в клубах пыли — лишь глубокие борозды в земле отмечали его стремительный бросок.

— Вниз! — крикнула Кейтлин, в то время как три кровавые плети со свистом рассекли воздух. Одна из них ударила по защитному куполу, оставив трещину, похожую на разбитое стекло.

Лориэль не теряла времени. Ее руки двигались в сложном танце, создавая вокруг нее множество магических кругов. "Багряный зверь, услышь меня и снизойди на землю!" — ее голос дрожал от напряжения. Из центрального круга вырвался огненный вихрь, принимая форму гигантского орла с распростертыми крыльями.

Пламенная птица с пронзительным клекотом бросилась на Транта, ее когти оставляли на тонкой коже монстра обугленные полосы. Лориэль стояла, обливаясь потом, ее руки дрожали — каждое мгновение существования огненного зверя требовало огромных затрат маны.

Кейтлин тем временем сосредоточилась на новом заклинании. Ее правая рука от локтя до кончиков пальцев была теперь обвита сияющими браслетами из чистой энергии. Каждое кольцо светилось своим цветом, образуя сложный узор из магических формул.

Ледяной дух яви свой лик и отзовись на мой яростный крик! — ее голос прозвучал уверенно. Из магического круга одновременно вырвались ледяные копья, каждый с собственной траекторией. Они вонзались в обнаженные мышцы Транта, заставляя монстра выть от боли.

Но победа оказалась не так близка. Вопль Транта ударил по ним физически, заставляя огненного орла рассыпаться на искры. Лориэль рухнула на колени, ее защитный купол треснул, как тонкий лед. А когда зрение прояснилось — было уже поздно.

Три плети вонзились в землю, образуя клетку из дрожащей плоти. Одна из них, липкая и горячая, обвила лодыжку Кейтлин. Хруст костей слился с ее криком — но это был крик не боли, а ярости. Она направила свою свободную руку на этот отросток и прочитала заклинание: «Столб огня, испепели моего врага». Из ее ладони вырвался мощный поток огня, который не останавливался, пока демон не убрал свой отросток.

Визг монстра разорвал ночь, когда пламя перекинулось на его тело. В этой кромешной тьме, освещенной лишь магическими кругами и бушующим огнем, стало ясно — битва вступила в решающую фазу. Лориэль, превозмогая боль, уже читала новое заклинание, перед ее ладонью начал появляться новый круг, а Кейтлин готовила следующий залп ледяных копий, ее рука снова обвивалась энергетическими браслетами, на этот раз цвета полярного сияния.

Трант бешено метался по поляне, его уродливое тело превратилось в размытое пятно. Кровавые плети хлестали по воздуху, оставляя после себя клубы пыли и запах горелой плоти. Один из отростков со свистом пронесся в сантиметре от лица Кейтлин, но прежде, чем он успел развернуться для нового удара, Лориэль уже вскинула дрожащие руки.

"Ловушка огня, плени же меня, и укрой от того, что настигнет тебя!"

Из-под земли между ними и чудовищем вырвались языки пламени, сплетаясь в огненный купол диаметром в три шага. Пламя было необычного сине-золотого оттенка, его жар заставлял воздух дрожать, как в пустыне. Каждый удар плетей о щит вызывал взрыв искр, но купол стоял нерушимо — древняя магия, которой Лориэль научилась еще от своей бабки.

В защитном коконе Кейтлин стояла с закрытыми глазами, ее руки дрожали от сосредоточения. Когда она заговорила, ее голос звучал неестественно, будто несколько людей говорили одновременно:

"Ветра Эльбриана! Услышьте мой клич и донесите его до небесных чертогов! О Йонт, владыка вечных льдов, страж северных врат! Я, Кейтлин Вейнхарт, кровь твоей крови, взываю к древнему договору!"

Над ними с треском разорвалось пространство. Воздух закристаллизовался, образуя сложные снежинки размером с ладонь. Температура упала настолько, что трава вокруг покрылась инеем.

"Яви мне свой дар!"

Вскинутые руки Кейтлин озарились ледяным сиянием. Над их головами материализовались десятки ледяных копий: каждое длиной в рост человека, с зазубренными лезвиями, которые переливались всеми оттенками голубого. Они висели в воздухе, дрожа от магического напряжения, готовые по команде пронзить врага.

Лориэль, все еще поддерживающая огненный щит, бросила взгляд на свою союзницу. В глазах старухи смешались восхищение и ужас.

Трант почуял опасность. Все его пасти разом издали пронзительный визг, а кровавые плети судорожно забились, как змеи на раскаленной сковороде. Но пути к отступлению уже не было — между чудовищем и женщинами стоял огненный щит, а над ними — смертоносные ледяные копья, жаждущие возмездия.

Ледяные копья замерли в воздухе, их идеально отполированные поверхности отражали лунный свет, создавая над полем боя призрачное сияние. Каждое острие дрожало, словно жаждущее крови, испуская морозное дыхание, от которого в воздухе кристаллизовались крошечные льдинки. Кейтлин медленно опустила руку.

Сорок три копья одновременно ринулись вниз, издавая пронзительный многослойный свист — словно хор ледяных духов запел погребальную песню. Первое копье с оглушительным хрустом пронзило главную пасть Транта, ледяное лезвие буквально приковало чудовищную голову к земле. Остальные обрушились каскадом, вонзаясь в плоть, что через мгновение тело монстра напоминало жуткий кактус изо льда. Сине-черная кровь хлестала из ран, замерзала на лету и осыпалась вниз хрустальной крошкой.

Даже смертельно раненый, Трант проявил пугающую жизнеспособность. Его кровавые плети, уже теряя силу, с последним усилием ударили по огненному куполу. Удар был настолько силен, что трещины побежали по всей поверхности щита, как паутина. Лориэль, стоявшая на коленях, скрипя зубами впивалась пальцами в землю, вливая в защиту последние капли маны. Из ее носа струйкой побежала кровь, но старуха не сдавалась — ее глаза горели решимостью.

Кейтлин сжала кулак с такой силой, что ее ногти впились в ладонь, оставляя кровавые полумесяцы. "Лед, стань моей волей!" — ее голос прозвучал как удар гонга. Три оставшихся копья слились в одно гигантское, его лезвие теперь напоминало кристальный меч древнего ледяного титана. С оглушительным грохотом, от которого задрожала земля, оно вонзилось прямо в центр скрюченного тела, пронзая Транта насквозь и вбиваясь в землю, как гвоздь.

Наступила мертвая тишина. Трант замер, его многочисленные пасти застыли в последней немой гримасе. Кровавые плети безжизненно упали на землю, медленно растворяясь в черную слизь. Затем раздался странный хрустальный звон — тело монстра начало рассыпаться, как разбитая ледяная скульптура, оставляя после себя лишь темные лужицы, быстро испаряющиеся в ночном воздухе.

Лориэль рухнула на бок, ее огненный щит погас с последним шипящим вздохом, оставив после себя лишь круги обугленной травы, дымящиеся в форме совершенных окружностей. Кейтлин, тяжело дыша, подбежала к ней, но старуха лишь слабо махнула дрожащей рукой:

— Жива, жива... — ее голос звучал хрипло, как скрип несмазанных петель. — Ох, и занесло же тебя, девочка, с такими заклинаниями... В мои годы такое зрелище — лишний повод к инфаркту.

Она с трудом подняла голову, чтобы взглянуть на остатки Транта, которые теперь таяли, как последний снег на весеннем солнце, оставляя после себя лишь жутковатые угольно-черные пятна.

— Хорошо, что эти твари по одиночке ходят. — процедила Кейтлин, разглядывая свою окровавленную ногу. Ее пальцы дрожали от истощения, когда она прочитала заклинание исцеление. Голубоватый свет окутал рану, плоть начала затягиваться, оставляя после себя лишь розоватые шрамы, которые тоже скоро исчезнут.

Помогая Лориэль подняться, Кейтлин почувствовала, как хрупко тело старухи под грубой тканью одежд. Но в ее жилистых руках все еще таилась сила.

Они медленно побрели обратно к дому, оставляя за собой поле битвы, усеянное следами магии и тьмы. Луна, наконец вырвавшаяся из когтистых облаков, освещала их путь, а где-то в глубине леса раздавался тревожный крик вороны — или может быть, чего-то другого, что наблюдало за битвой из тени деревьев.