Тени облаков
Из-за того, что я умудрился сломать протез, на его починку ушла ещё неделя, но, не считая этого, всё наконец-то закончилось благополучно: меня выписывают. И вот, напоследок, мы всей компанией Сильвери Грей идём в гильдию авантюристов искать транспорт, на котором можно вернуться домой.
Подойдя к зданию, я первым делом понимаю, насколько давно тут не был. После боя с Грим Рипером я десять дней пролежал без сознания, балансируя на грани смерти. Ещё семь дней потом не вставал с постели, пока шёл на поправку. А после этого ещё неделю всё равно просидел взаперти. В сумме выходит почти месяц с моего последнего визита сюда. Ну и отдохнул же я… Хотя, если уж честно, последняя неделя целиком была на моей совести: нечего было ломать протез.
Кстати о сломанном протезе. Когда его вернули после ремонта, пожилая сестра сурово меня отчитала: «Если ты и его снова сломаешь, я уже не знаю, чем тебе помочь». И была совершенно права. Простите, что доставил столько хлопот, сестра.
Я остановился у входа, и мимо как раз прошёл другой авантюрист. Бросив взгляд на трость в моей руке и заметив, что одной ноги у меня нет, он так и застыл с ошарашенным видом. Я его не виню. Для авантюриста тело — главный капитал, так что человек, который заходит в гильдию на протезе, и правда выглядит дико. А мне, похоже, придётся привыкать к тому, что на меня теперь так глазеют.
Так зачем же я сюда пришёл? Ходить я снова могу… ну, в определённой степени. Но до того, чтобы спокойно тащиться домой пешком, мне ещё очень далеко. Иными словами, вернуться обратно я могу только двумя способами: либо найти повозку, которая берёт попутных пассажиров, либо ждать, пока подвернётся подходящий совместный выезд.
Водный путь, конечно, тоже существует, но если учитывать расстояние от Лютеля до ближайшего портового городка, нам всё равно пришлось бы отдельно искать транспорт уже до него. К тому же у Атри обнаружилась удивительно сильная, прямо-таки парализующая неприязнь к любым судам, так что даже без учёта моего состояния наша группа обычно выбирает сухопутные маршруты.
К счастью, непрерывное движение людей и товаров жизненно важно для человеческого мира, а потому в любой гильдии всегда хватает заказов на сопровождение. Обычно они вообще входят в первую или вторую по частоте категорию.
Особенно это касается торговцев, у которых всё завязано на перевозках. Крупные и известные торговые дома зачастую и вовсе не ищут охрану через набор в гильдии, а выходят напрямую на уже проверенные и надёжные группы. Получить такой вызов — огромная честь: это знак того, насколько ценной считают группу и сколько пользы она приносит обществу.
Впрочем, я отвлёкся. Мастер проходит вперёд, открывает для меня дверь, и мы вместе входим внутрь.
— Ох…
Пока мы пересекаем полупустой вестибюль, я замечаю, как Юрития вдруг вся напрягается. Я прослеживаю её взгляд и вижу у дальней стены двух авантюристов. Они стоят с откровенно скучающим видом и лениво оглядываются по сторонам. Наверное, ждут остальных членов своей группы.
Оба — парни. На первый взгляд — примерно ровесники Роша. И почему-то при виде них Атри тоже сразу щурится.
— …Они ходят за Юритией по пятам.
— Что?
— Всё время пытаются с ней заговорить. Куда-то увести.
Вот оно что. Значит, пока я валялся без сознания и потом отлёживался, происходило ещё и такое. Причём, похоже, эти двое куда настырнее тех, что цеплялись к ней раньше. Тяжело тебе, Юрития… Ха-ха…
…Мне что, и правда придётся их зарубить?
— Эй, глянь, опять она! Помнишь? Та самая! Вот так совпадение, встретить её здесь!
— А? Точно! Ух ты, она и правда такая же милая, как тогда. Это же не может быть просто случайностью, да? Такое ведь уже судьба, да?
— …Тц.
Дуэт замечает нас — точнее, замечает Юритию — и как ни в чём не бывало идёт прямо к нам так, словно мы старые знакомые. Юрития в ответ тихо цокает языком и делает шаг назад.
Ну что ж. Если они подходят именно с этой стороны, значит, дистанция у них сейчас идеальная… Если вздумают полезть к Юритии с чем-нибудь непотребным, сперва им придётся пройти через меня и Атри.
— …Что это вы двое делаете?
Но тут со стороны раздаётся холодный голос ещё одной молодой девушки. Одновременно к нам прокатывается волна магической силы, и оба парня синхронно пискляво выдают: «Ик!» — после чего замирают на месте.
Голос принадлежит девушке в бледно-бежевой мантии с красными вставками. По виду — волшебница. Только вот давящая, зловещая аура от неё идёт такая, что кажется, будто в бою она способна без малейших проблем сама встать на переднюю линию и полезть в ближний бой.
И всё это — с совершенно невозмутимой улыбкой.
— Стоило мне на секундочку отвести от вас двоих глаза, и что я вижу, когда возвращаюсь? Вы уже опять клеитесь к какой-то девушке. Вы хоть знакомы с ней?
С этих двоих, кажется, можно было вёдрами собирать холодный пот.
— Н-нет, то есть… э-э…
— Слушай, слушай, мы, ну… мы знакомые! Немного друг друга знаем! П-правда ведь?
Оба поочерёдно смотрят на каждого из нас так, будто молят о пощаде. Разумеется, мастер на их отчаяние даже не реагирует и сразу отвечает девушке:
— Мы их совершенно не знаем. Более того, мне они известны лишь как назойливые люди, которые доставляют неприятности моей спутнице.
— Что вы сказали?
Ага. Вот так, значит, выглядит человек, который теряет терпение, но при этом продолжает улыбаться.
Некоторое время спустя…
— …Ну и чего вы ждёте? Быстро извинились. Сколько раз я уже говорила вам перестать себя так вести? Вы оба прекрасно знаете, как это раздражает окружающих, так почему всё равно продолжаете?
— П-примите наши глубочайшие извинения!
— Нам очень-очень жаль!
— И зачем вы извиняетесь передо мной? Извиняться надо перед ними. А ну быстро, головы ниже. Кланяйтесь. Ещё ниже. Да, вот так. Покажите, что вы хоть чему-то научились.
— …
Девушка с тёмной улыбкой заставляет обоих согнуться в почти идеальный прямой угол. Один из них, не выдержав, приподнимает голову и нерешительно бормочет:
— Э-этого уже достаточно, да?..
И тут же получает концом посоха по носкам.
— Кто тебе разрешил поднять голову? Ты вообще понял хоть слово из того, что я говорила? Серьёзно, вам самим не стыдно, что вас отчитывает ребёнок вроде меня? Позорище вы оба…
— ……
Мы можем только молча наблюдать за происходящим, потому что эта картина пугает уже и нас самих. Нет, конечно, извиниться перед нами им и правда следовало, но когда маленькая на вид девчонка с таким жаром словесно разделывает двух взрослых парней, становится… неловко. А если точнее, не только неловко.
Судя по её словам, всё это случается уже не в первый раз, и по её лицу видно, что у неё от этих двоих уже голова болит.
— И, эм… пожалуйста, позвольте мне тоже извиниться за них. Простите, что они доставили вашей группе столько неприятностей. Я правда не понимаю, почему эти двое такие бесстыжие бабники…
Хорошо ещё, что в гильдии с утра людей немного. Впрочем, любопытные взгляды со всех сторон от этого ничуть не менее болезненны, и даже мастер уже заметно смущается под этим вниманием.
— Да, я всё поняла. Если они больше не будут тревожить моих спутников, этого достаточно. Прощайте.
— А, э-э… п-подождите, пожалуйста, выслушайте меня!
Но стоит мастеру развернуться, как девушка в спешке окликает нас, умоляя остановиться.
— Понимаю, это внезапно и, наверное, немного грубо, но… вы ведь тоже авантюристы? Дело в том, что у нас сейчас небольшая… беда.
— Беда? К сожалению, вам придётся искать помощь в другом месте. Мы пришли сюда только затем, чтобы найти транспорт обратно в Святой город.
— О! Тогда умоляю, пожалуйста, хотя бы выслушайте меня!
Она резко подаётся вперёд, и в голосе у неё звучит такая отчаянная настойчивость, что даже странно.
— Мы тоже взяли заказ на сопровождение, и он как раз ведёт в Святой город! П-пожалуйста, теперь вы ведь нас выслушаете?
— …
Мастер бросает на меня взгляд через плечо. «Ну что?» — спрашивают её глаза.
По отчаянию этой девушки и без слов ясно, что она попала в очень тяжёлое положение. Раз уж и их путь лежит в Святой город, хотя бы выслушать её вреда не будет.
Мастер понимает моё согласие и кивает.
— Хорошо. Мы вас выслушаем. Говорите.
— С-спасибо, что согласились!
Лицо девушки сразу светлеет так сильно, словно этим ответом ей только что спасли жизнь.
— Тогда, эм, сперва позвольте представиться. Меня зовут Луэлли, а этих двух идиотов со мной —
— Кейне.
— Ллойд.
— Мы, э-э… группа ранга C, Уиндмилл[1].
История Луэлли такова.
Прежде всего, их группа, Уиндмилл. В ней четыре человека, и, что неудивительно при её напористом характере, лидером выступает именно Луэлли. Судя по красно-бежевой мантии и большому деревянному посоху, в группе она ещё и основной заклинатель.
У неё светло-фиолетовые волосы средней длины: сзади почти как у Юритии, а спереди пряди ложатся на грудь. На вид она примерно того же возраста, что и Юрития, разве что чуть выше ростом. Хотя, наверное, так кажется ещё и из-за того, как молодо и неловко-официально она говорит.
Что до двух парней за её спиной, всё ещё стоящих согнувшись в поклоне, синеволосый — это Кейне, а шатен — Ллойд. Трудно судить наверняка, пока они так и не подняли головы, но, похоже, они парни добродушные и жизнерадостные.
…То есть да. Теперь я прекрасно понимаю, почему Луэлли назвала их бесстыжими бабниками.
Остаётся только четвёртый член группы, которого здесь нет.
— Эм… я сказала, что нас в группе четверо, но наша четвёртая участница, моя старшая сестра, сейчас, ну… не очень хорошо себя чувствует.
— Вот как… Это что-то серьёзное?
— Н-нет, с ней всё будет хорошо… наверное. Просто сейчас, эм… за ней присматривают в церкви…
Иными словами, пока её старшая сестра лежит на лечении, остальные члены группы берут заказы без неё. Держу пари, лежать в церковной постели и ничего не делать ей сейчас ужасно не по себе — уж это-то я прекрасно понимаю. Наверное, поэтому мне и не кажется, будто беды Луэлли ко мне не относятся.
Мы тоже по очереди представляемся, и Луэлли повторяет наши имена вслух, словно проверяя, верно ли всё запомнила.
— Т-так вот, о заказе. Завтра мы сопровождаем двух торговцев и их две повозки! Но втроём это, эм… как-то ненадёжно, так что не могли бы вы присоединиться к нам своей группой?
Для нас это совпадение просто на редкость удачное. Да, формально мы группа ранга A, но в её составе сейчас я, калека после тяжёлого ранения, и три девушки, которые с виду вовсе не производят впечатления особенно грозной силы. Иными словами, мало какая другая группа так великодушно согласилась бы взять нас с собой на обратную дорогу в Святой город.
Если же объединиться с Уиндмиллом, то нас уже будет трое мужчин и четыре женщины — вполне серьёзная сила. А ещё с нами поедут Рош и Анзе. Стоит добавить к составу рыцаря ордена Крискреста и сестру, владеющую святой магией, и даже самый упрямый наниматель наверняка согласится прихватить с собой такой балласт, как я.
Так что причин отказываться, по сути, нет. Хотя одна проблема всё же имеется.
— То есть нам придётся брать этот заказ… вместе с этими людьми?
Эти двое за спиной Луэлли виноваты в том, что преследовали Юритию. Да, заказ на сопровождение сам по себе дело довольно будничное, но от этого опасность никуда не исчезает. А значит, Юрития — да и вообще никто из нас — не горит желанием полагаться на тех, кто уже дал ей повод им не доверять.
Похоже, Луэлли прекрасно понимает, откуда у Юритии такая настороженность, потому что тут же снова бьёт синеволосого Кейне посохом по пальцам ног.
— Я как следует промою мозги этим двум идиотам, обещаю! А если во время дороги они вытворят хоть что-нибудь подозрительное, можете смело их избить и связать! Я совершенно не против!
…Они вообще точно члены одной группы? Вон, Кейне уже весь дёргается, хотя всё ещё стоит, согнувшись пополам.
Мастер складывает руки на груди и задумывается.
— Само по себе ваше предложение не так уж плохо, однако… сперва я должна проверить, нет ли других заказов, которые мы могли бы взять.
— Д-да, конечно…
— …Тц…
Лицо Луэлли становится мертвенно-бледным, совсем как у ребёнка, которого только что бросили. Даже не знаю, почему она так тяжело это воспринимает… Хотя она и правда ещё очень молода. Возможно, впервые осталась без всей своей группы сразу и просто боится.
Мы просматриваем вывешенные заказы и быстро убеждаемся: удобных сопровождений в сторону Святого города нет. Либо отправление только через неделю, либо дорога исключительно пешком. Иными словами, для нас сейчас ничего подходящего нет.
— Похоже, выбирать нам остаётся только между поездкой с этими людьми и смиренным ожиданием свободной повозки.
Краем глаза я замечаю, что Луэлли с тревогой наблюдает за нами. Есть что-то печальное в том, как она смотрит, словно отчаянно молится, чтобы мы всё-таки согласились.
Если честно, от этого мне становится ужасно не по себе.
— …Похоже, ей и правда очень тяжело.
— Если у них две повозки, то троих человек на них явно маловато… Да и четырёх, если уж на то пошло, тоже едва ли достаточно. Раз они выезжают уже завтра, отказ от заказа накануне наверняка сильно ударит по их репутации.
На удивление, сведения о том, насколько надёжна та или иная группа авантюристов, расходятся очень быстро. Торговцы особенно чувствительны к таким вещам и придирчивы до крайности, что вполне понятно: от работы сопровождения напрямую зависит их успех. Поэтому группы, которые срывают договор в последний момент, нередко на долгие годы оказываются фактически в чёрном списке у всех возможных купцов.
Пока я думаю, как нам лучше поступить…
— Сэмпай, эм… можно я скажу, что думаю? Меня кое-что тревожит…
— Что такое?
…Юрития осторожно дёргает меня за рукав, привлекая внимание. Потом наклоняется ближе, стараясь, чтобы Луэлли и её спутники не увидели её лица, и шепчет мне прямо на ухо:
— …С этой группой что-то не так.
— …
— Луэлли… боится тех двоих. Они правда ей товарищи?
В таких вещах интуиция Юритии, выросшая и из её натуры, и из всего пережитого, почти безошибочна. Она умеет безошибочно чуять мужскую грязь и злой умысел, но и чувства женщин в подобных ситуациях тоже улавливает очень тонко. Если честно, мне и самому казалось, что тут что-то не так — возможно, даже совсем нехорошо, — но если это почувствовала ещё и Юрития, значит, я почти наверняка не ошибаюсь.
Я перевожу взгляд на мастера и Атри и вижу, что у них на лицах то же самое беспокойство.
— Я тоже чувствую неладное. Если не считать той девушки, то от этих двоих… тянет чем-то мерзким.
— Согласна.
Вот уж эти две. Поразительно, с какой уверенностью они делают такой вывод о людях, с которыми толком ещё и не говорили. Тут уже не навык, а почти магия.
…И тут я вдруг вспоминаю, что в оригинальном сюжете главный герой уже попадал в нечто очень похожее.
Хотя знаю я об этом мире немного и почти не думал о нём до сих пор, воспоминания об исходной истории всплывают на удивление легко.
Если я правильно помню, всё начиналось со сцены, где две девушки ищут помощи в поисках пропавшей подруги. Им удаётся привлечь на помощь какую-то группу второстепенных персонажей, никак не связанную с главным героем, а сам он случайно сталкивается с ними, пока охотится на монстров. Почувствовав, что во всей этой истории что-то не так, он временно присоединяется к ним — и вот тут всё и начинается.
…Впрочем, сама завязка не такая уж неожиданная. Главный герой по идее одиночка, терпеть не может сближаться с людьми, но пройти мимо тех, кто попал в беду, он всё равно никогда не может. Помню, фанаты даже называли его таким тихим цундере именно за это.
Как бы там ни было, главный герой идёт с ними, и вскоре на группу нападают руффианы. Уже после нападения выясняется, что девушки солгали: никакую пропавшую подругу они не искали. На самом деле руффианы держали их подруг в заложниках и вынуждали самих девушек служить приманкой, чтобы заманивать доверчивых жертв.
Иначе говоря, добычей руффианов на этот раз должна была стать та самая группа второстепенных персонажей, которая откликнулась на просьбу этих несчастных девушек. Помню, тогда я ещё думал, насколько же это жестоко: воспользоваться чужой добротой, чтобы разрушить людям жизнь.
Только благодаря присутствию главного героя — точнее, его чудовищной боевой силе — руффианов перебивают. Но заложницы, те самые подруги девушек, к тому моменту уже… В общем, примерно на этом сценарий и заканчивался, и читать этот эпизод мне было по-настоящему тяжело… Особенно тяжёлой вышла финальная сцена, где одна из девушек, не в силах утешиться, рыдала, обнимая тело погибшей подруги…
— …Понятно. Тогда…
Если сложить вместе интуицию девочек и то, что я помню из оригинала…
Эти двое — Кейне и Ллойд — на самом деле руффианы, которые притворяются членами группы Луэлли, держат её под присмотром и следят за тем, чтобы она послушно выполняла приказы своей шайки. А сама Луэлли, дрожа за собственную жизнь, отчаянно пытается заманить жертв, лишь бы её настоящие товарищи, взятые в заложники, остались живы.
Учитывая, что эти двое уже раньше таскались за Юритией, очень может быть, что именно нас, Сильвери Грей, они уже и наметили в добычу. А теперь, увидев в составе ещё и меня — калеку, который сам едва держится на ногах, — наверняка сочли нас ещё более лёгкой мишенью. И если так, то всё это комедийное представление с извинениями они, скорее всего, тоже устроили нарочно, чтобы притупить нашу настороженность.
Тьфу… Если думать об этом так, меня просто тошнит.
Если эта догадка верна, значит, Луэлли вынуждена подыгрывать тем, кто уже навредил её настоящим товарищам, и делать вид, будто они и есть её настоящая группа. Иными словами, её заставляют взяться за руки с руффианами и помогать им в их грязных делах.
И где тогда в этой истории остаётся Луэлли?
Что она сейчас чувствует?
— …
В сердце у меня поднимается какая-то чёрная муть, словно взболтали осадок.
Я уже говорил и повторю снова: я терпеть не могу плохие концовки. Даже если речь о совершенно постороннем человеке, я не выношу смотреть, как кто-то корчится в безнадёжных страданиях, и не могу спокойно принять, что у него на глазах отнимают жизнь.
На такое больно смотреть, от такого хочется блевать. Эмоции так и норовят захлестнуть с головой и выжечь мне мозг. Ну почему вообще кто-то создаёт такие отвратительные обстоятельства? Почему нельзя сделать побольше историй, в которых люди хотя бы в конце улыбаются? Да, я живу в фэнтезийном мире, это я понимаю, но неужели и правда так весело заставлять персонажей, пусть даже вымышленных, проходить через подобное?
Похоже, этой гнилой, безнадёжной тёмно-фэнтезийной истории оказалось мало того, что когда-то она уже надломила душу моего прошлого «я».
Тот измученный мир и его измученная реальность больше не фантазия.
Теперь это реальность. Моя реальность. И реальность всех, кто живёт рядом со мной в этом мире.
Луэлли — не какой-то там персонаж. Она невинная девчонка, живой человек из этого мира, такой же, как я.
— Давайте возьмём этот заказ.
Чёткий, ровный женский голос разрезает пелену моих тяжёлых мыслей.
Это Атри.
— Сделаем вид, что попались на их удочку, а потом перевернём всё против них и раздавим всех разом.
— Атри…
Именно так Сильвери Грей и действовал всегда. Конечно, мы не благотворители, которые бросаются помогать всем подряд, но людям, до которых можем дотянуться, мы руку всё-таки протягиваем. Так было ещё с тех времён, когда группа состояла только из меня и мастера.
Но сейчас всё ведь изменилось, разве нет? В моём нынешнем состоянии, без глаза и без ноги, я сам балласт, которого приходится защищать. Имею ли я право потакать своим чувствам и из упрямства тащить дорогих мне товарищей в опасность? С тех пор как моё тело стало таким, я и без того слишком многого от них требую…
— Волка.
Голос Атри вновь прорезает мои мысли. На этот раз в нём почти слышится выговор.
— У тебя всё по лицу видно. Не спрячешь.
— …
…И что же у меня сейчас на лице? Впрочем, догадываюсь. Наверняка что-то совсем паршивое.
— Мы… такие ненадёжные?
— Да нет, конечно.
— Тогда положись на нас… Мы ведь твои товарищи, да?
…Ну разумеется, товарищи.
Атри права. Со стороны это наверняка выглядело так, будто я им не доверяю. Для Атри особенно это, наверное, равносильно тому, что я её отвергаю, а она такого спускать не намерена. По крайней мере, будь я на её месте, сам бы почувствовал именно это.
— Сэмпай, я тоже думаю так же, как госпожа Атри.
Следующей подаёт голос Юрития. В глазах у неё упрямство и решимость, какой смотрят только те, кто готов поставить на кон собственную жизнь.
— И я тоже хочу помочь вам, сэмпай. Поэтому, пожалуйста…
…Так, погодите. Что же у меня было за выражение лица, если они обе настолько всё серьёзно восприняли?
— Волка…
А потом мастер берёт меня за руку и привлекает к себе внимание. И почему-то звучит так, будто вот-вот расплачется.
— Не пытайся снова нести всё в одиночку… Мы можем… мы обязательно поможем тебе разделить это бремя…!
Да с чего она вообще всё так повернула?! Такое говорят человеку, который собрался пожертвовать собой ради других. Нет, для меня вся эта история и правда серьёзна, но по сути я всего лишь слегка пал духом, потому что снова вспомнил, насколько же мерзким может быть этот тёмно-фэнтезийный мир.
И дело не в том, что я им не доверяю. Наоборот: лучше всех на свете я знаю, насколько эти девочки сильны, надёжны и достойны доверия как мои товарищи.
Меня мучает другое — то, в каком я сейчас состоянии и насколько целиком завишу от них. Не лишись я ноги, я хотя бы мог бы драться вместе с ними. А так максимум, на что я способен, — это постараться самому не стать обузой в бою.
То есть, эм… наверное, это просто моя мужская гордость.
Любой, кто посмотрел бы со стороны, наверняка усмехнулся бы: «Ну и жизнь у тебя, девчонки за тебя всю работу делают, а ты только отсиживаешься у них за спинами». Будь старый хрыч жив, он, наверное, только тяжело вздохнул бы, увидев меня сейчас.
И логики в этом не так уж много. Наверное, просто мужчины в этом отношении так устроены.
…Клянусь, как только мы вернёмся в Святой город, я приложу все силы, чтобы найти себе протез получше. Я обязан это сделать. Потому что опасные ситуации от меня никуда не денутся, а без одной ноги они становятся только хуже. Будет очень несмешной шуткой, если после всех трудов по бегству от одной плохой концовки со мной снова случится что-нибудь скверное.
— …Понял. Спасибо вам всем, что сказали это.
И всё-таки в такие моменты я по-настоящему благодарен за то, что девочки готовы поддержать даже мои прихоти. Конечно, даже если они делают это потому, что мы товарищи по группе, принимать их поддержку как должное я не имею права. Сейчас это, конечно, невозможно, но я собираюсь шаг за шагом как следует восстановиться и снова стать не просто полноценным человеком, но и полноценным мечником…
…Потому что если я не добьюсь хотя бы этого, девочек до конца жизни будут преследовать вина и сожаление о том роковом дне.
И ещё я клянусь: даже если мы и правда живём в мире тёмного фэнтези, я никогда не отвернусь от человека, которого втаптывают в трагическое и унизительное страдание.
— …Мы приняли решение. Пожалуйста, расскажите нам подробности.
Коротко подытожив между собой всё, что уже поняли, мы заканчиваем наш маленький военный совет, возвращаемся к Луэлли и сообщаем, что готовы сотрудничать. В ответ Луэлли чуть не падает от облегчения… Да насколько же сильно она всё это время была напряжена?
— С-спасибо вам огромное…!
— Однако, как видите, у меня сейчас только один глаз и одна нога. Нам ещё придётся уточнить у нанимателя, готов ли он всё равно нас взять.
— Э, не переживай, всё устроим!
Снова распрямившись во весь рост, Кейне и Ллойд хором подхватывают мои слова и с размаху бьют себя кулаками в грудь, будто два родных братца.
— Ага, ща прямо к нему и отведём!
— Пошли, пошли, за нами!
Они старше нас всех, но почему разговаривают так, будто разыгрывают какую-то дешёвую сценку? Это у них характер такой? Или это последствия того, как Луэлли им только что «вправляла мозги»? В любом случае, остаётся только думать, что всё это тоже часть игры, чтобы мы ослабили бдительность.
— …Т-тогда пойдёмте?
Может, потому что ещё недавно я слышал, как Юрития и остальные подтвердили мои подозрения…
…но почему-то, прежде чем Луэлли повернулась вслед за ушедшей вперёд парочкой, мне почудилось, будто по её улыбке скользнула тень вины.
— Очень приятно, очень приятно, да-да. Моё имя Стаффио. Именно я подал этот заказ. И если я всё правильно понял, вы хотите присоединиться к сопровождению вместе с этой группой?
С нашим «нанимателем» мы встречаемся у внешних ворот городской стены, рядом с одной из повозок.
На нём добротная багряная торговая одежда, сшитая точно по фигуре, и она особенно подчёркивает его слегка расплывшийся живот. Торговцы нередко смотрят на авантюристов свысока, но Стаффио, по крайней мере на первый взгляд, ведёт себя с нами на удивление дружелюбно и мягко.
— Именно таково наше намерение. Однако сперва нам хотелось бы узнать подробности.
И ещё неожиданнее то, что, несмотря на юный вид мастера, Стаффио не обращается с ней как с ребёнком, а ведёт разговор вежливо и на равных.
— Разумеется, разумеется. Подобные вещи и правда стоит обсудить как следует. Тогда позвольте мне вкратце объяснить положение дел…
Заказ выглядит следующим образом.
Стаффио ищет охрану для сопровождения в Святой город. Выезд из Лютеля завтра утром, путь займёт три дня по обычной дороге. У него и ещё одного торговца две повозки, и охрана будет распределена между ними. Если не случится ничего чрезвычайного, нас повезут как пассажиров. Еда, по его словам, будет, но охране всё равно желательно иметь свои припасы и снаряжение.
Насколько я могу судить, совершенно обычный заказ на сопровождение.
— Прискорбно слышать, что один из членов вашей охраны выбыл из-за болезни, но, к сожалению, отложить выезд мы уже не можем. Так что мы будем признательны за любую помощь, которую сможет оказать ваше присутствие.
— Места хватит? Сейчас их здесь нет, но с нами поедут ещё рыцарь и сестра, помимо тех, кого вы видите перед собой.
— Чт… Э-э, рыцарь, вы сказали?!
При этом вопросе Стаффио испуганно вскрикивает.
— Да, рыцарь. Это станет проблемой?
— …О нет, вовсе нет. Просто, видите ли, несколько неожиданно услышать, что какого-то авантюриста будет сопровождать рыцарь.
— Он наш знакомый. За его умения я могу поручиться лично.
— Понимаю, понимаю…
Стаффио прикладывает руку к подбородку и начинает задумчиво тереть его. Он прикидывает выгоду и возможные убытки, как и подобает торговцу? Или прямо сейчас заново перестраивает свой план, учитывая, что у намеченной добычи внезапно обнаружился ещё и рыцарь?
— Если это важно, добавлю: рыцарь поедет на собственном скакуне, так что дополнительное место нам понадобится только для сестры.
— …В таком случае, думаю, лучше всего будет распределиться по четыре человека на каждую повозку.
Если из-за одного-единственного рыцаря Стаффио передумает, весь наш план рухнет, так что я намеренно предлагаю ему максимально наивное и безобидное решение.
— И ещё… мне неприятно это говорить, но, как видите, правый глаз и левая нога у меня действительно почти бесполезны. Я стараюсь не мешать другим, но боевой пользы от меня всё равно немного.
— …Ясно.
Если выставить себя ещё большей помехой, Стаффио, скорее всего, решит, что опасаться им надо только одного рыцаря.
Похоже, именно это и склонило чашу весов. Примерно через десять секунд раздумий Стаффио наконец кивает.
— Не беспокойтесь. С рыцарем вам более чем хватит охраны. А вам, учитывая ваши трудности при ходьбе, я, со своей стороны, охотно предоставлю место в нашей повозке на всё время пути.
После этого он поворачивается к Луэлли и её спутникам.
— Однако, хотя я и склонен принять вашу группу, мне всё же следует спросить и другую сторону охраны… Что вы думаете об этом?
Луэлли склоняет голову, будто умоляя нас согласиться. Кейне и Ллойд, как ни странно, зачем-то отдают нам честь.
— П-пожалуйста, умоляю…! Не знаю, найдётся ли ещё кто-то, кроме вас, кто согласился бы нам помочь…
— Клянусь, я больше никогда не сделаю ничего подозрительного!
— Ага! И если вы нам не доверяете, можете поручить нам всю грязную работу!
Ребята, ну это уже совсем третьесортная игра…
Но как бы там ни было, после этого дороги назад уже нет. Если всё пойдёт так, как мы предполагаем, то где-то по пути обратно в Святой город на нас обязательно устроят засаду, и нам придётся драться.
Я внутренне готовлюсь именно к такому будущему и молча киваю. Мастер, увидев мой ответ, кивает следом.
— Тогда мы принимаем вашу помощь. Будем признательны за сотрудничество.
— О, вот это дело! Спасибо, что идёте с нами, ребята!
Стаффио широко улыбается, а Кейне с Ллойдом радостно подпрыгивают чуть ли не на месте.
И только Луэлли выбивается из общей картины. Стоя чуть в стороне, она натягивает на лицо вымученную улыбку, а пальцы, почти незаметно дрожа, мнут ткань мантии.
— Девушка из группы под названием Уиндмилл?.. Нет, не припомню, чтобы у нас здесь была девушка с таким именем. Возможно, произошло какое-то недоразумение.
…Именно такого ответа я и ожидал.
После встречи мы вернулись в церковь, и там я спросил пожилую сестру, знает ли она группу Уиндмилл и их прикованную к постели участницу. Ответ был именно таким. Разумеется, старшая сестра Луэлли никакой не лежит здесь в церкви… Иными словами, Луэлли нам солгала.
Одного этого почти достаточно, чтобы подтвердить наши подозрения. Мы собираемся в моей комнате, к нам присоединяются Рош и Анзе, и мы вводим их в курс дела.
— Понятно. То есть, по-твоему, этот заказ, скорее всего, ловушка, устроенная какими-то руффианами, замыслившими недоброе.
— Да… И простите, что втянул вас обоих в это, даже не спросив заранее.
Закончив объяснять, я первым делом склоняю голову перед Рошем и Анзе. Вернуться в Святой город вместе с ними мы и так собирались с самого начала, но в итоге я ещё и затащил их в эту постороннюю историю, даже не получив согласия.
Но они оба отвечают мне улыбками.
— Хе-хе, не стоит волноваться, друг мой. Напротив, мы более чем рады помочь. Ведь так, Анзе?
— Да, конечно.
Анзе складывает руки у груди, словно собираясь прочесть молитву.
— Лучше уж мы будем рядом, чтобы я могла сразу заняться ранами, если вдруг что-то случится. Пожалуйста, не сомневайтесь: я помогу всем, чем смогу.
— …Спасибо вам обоим.
С врагами у нас всего лишь шайка бандитов, но если всё пойдёт по худшему сценарию, наши жизни всё равно окажутся под угрозой… И то, как легко Рош и Анзе согласились, прекрасно понимая это, заставляет меня вновь почувствовать, как же мне повезло с такими замечательными товарищами.
— К тому же, если учитывать нашу боевую силу, это уж точно не тот случай, на который мы должны закрывать глаза, не так ли?
Рош отбрасывает чёлку назад и с привычной жизнерадостностью продолжает:
— На нашей стороне есть мисс Лизел, способная управлять магией за пределами того, что доступно даже величайшим заклинателям! Есть мисс Атри, представительница могучего народа Арсвалума! Есть мисс Юрития, чьё поразительное фехтование и безграничный потенциал невозможно не заметить! И, разумеется, есть я!!
А, ну вот оно, его вечное самолюбование. Как всегда, вывел себя в центр картины. Впрочем, жаловаться мне не на что: Рош и правда силён.
Удовлетворённо застыв в победной позе, он затем понижает голос и добавляет:
— Ну и, конечно, есть ты, Волка, мечник, совершивший невозможное и в одиночку одолевший Грим Рипера. Даже в нынешнем состоянии ты, уверен, недосягаем для любого обычного человека.
— Совершенно верно! Я тоже так думаю!
Эм-м… Простите, госпожа Юрития?
— Более того, я уверена: даже если бросить вас в орду разъярённых огров, вы без всяких усилий со всем справитесь, а потом вернётесь обратно так, словно вообще ничего не произошло.
— Это невозможно.
— Нет, я совершенно уверена, что возможно!
Юрития говорит это с такой убеждённостью, что я уже просто не знаю, что и думать. Орда огров? Сейчас? Когда у меня нет глаза и ноги? На такое способны только те, кто уже перестал быть человеком и превратился в демона битвы. Да и то не факт, что даже старый хрыч… Хотя нет, если подумать, тот старикан, пожалуй, и правда смог бы…
— Но, если оставить это в стороне, подумай сам, Волка. Как много здесь вообще групп в таком маленьком городке? Напасть, скорее всего, собираются именно на кого-то вроде вас, так что лучше уж разобраться с этим нам. Поэтому, разумеется, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
— …Ага.
От этих слов Роша у меня становится чуть легче на душе. Всё-таки этот парень, каким бы самодовольным и заносчивым он ни был в обычное время, в такие моменты умеет так спокойно подставить плечо, что кажется просто невероятно крутым…
— И всё же у нас только косвенные доказательства. Да, одну ложь мы уже проверили, и, по-моему, в девяти случаях из десяти наши подозрения окажутся верными, но…
— Если позволишь, Волка…
Анзе тихо, но твёрдо поднимает правую руку, перебивая меня.
— Может быть, мне стоит присмотреться к этим людям?
— Мм?..
Я непонимающе морщу лоб. Не совсем понимаю, что она имеет в виду. В ответ Анзе кладёт правую ладонь себе на грудь.
— Если я увижу этих людей, то смогу определить, являются ли они преступниками.
— …Это вообще возможно?
— Для сестры Великого собора — вполне.
Вот ведь какие они, эти сёстры из Великого собора… Подумать только, они и чужие грехи способны увидеть. Прямо царь Энма какой-то…
— Однако… должна добавить, что из-за моей неопытности я могу увидеть лишь то, что они совершили недавно…
— По-моему, этого более чем достаточно…
— Вовсе нет, я всего лишь начинающая в этом деле… К примеру, вам известно, что среди кардинальных святых Великого собора есть та, кого называют Святой Звёздных Очей, и она способна увидеть любую ложь и каждый грех, совершённый человеком за всю его жизнь?
Иначе говоря, мало того что есть люди с похожими способностями, так сам царь Энма ещё и живёт в Великом соборе… Но вот встречаться со Святой Звёздных Очей мне совершенно не хочется. Почти уверен, что она моментально раскусит меня насквозь и определит, что я реинкарнатор.
…Хотя, с другой стороны, я всего лишь захудалый авантюрист. Шанс, что мне вообще когда-нибудь доведётся встретить хоть одну святую, почти равен нулю, так что и думать об этом особого смысла нет. По сравнению со мной, святые вообще существуют где-то в совершенно ином измерении.
— С учётом всего этого, если твои подозрения верны, Волка, думаю, я действительно смогу вам помочь.
— Это было бы огромным подспорьем. Анзе, могу я попросить тебя об этой услуге?
Хотя я и без того почти уверен в правде, возможность убрать последние сомнения нам только на руку. Стоит мне попросить об этом всерьёз, как Анзе отвечает улыбкой, ярче которой я у неё, кажется, ещё не видел.
— …Конечно! Я с радостью это сделаю! И если есть что-нибудь ещё, чем я могу помочь, пожалуйста, обязательно скажите!
То, с какой силой она обрадовалась, застало врасплох даже меня.
Сразу вспоминается недавний случай, когда я отверг её доброту как официальной сестры Великого собора и как сильно это её тогда расстроило. Неужели всё это время она переживала из-за того? Иначе я просто не могу объяснить, почему возможность помочь даже в такой мелочи делает её настолько счастливой.
— Тогда, Анзе, как только всё подтвердишь, сообщи мне наедине. Я передам результат остальным через Телепатию[2].
— Разумеется, так и сделаю. Большое спасибо за вашу помощь, госпожа Лизеларта.
Если вдуматься… каждый из моих товарищей и правда невероятно надёжен — мастер, Юрития и Атри… да и Анзе с Рошем тоже.
И именно поэтому меня так бесит, что я едва могу ходить самостоятельно. Не то чтобы я начал думать, будто ошибся, когда отчаянно бился с Грим Рипером, или жалеть о своём выборе. Просто после потери ноги, а потом ещё и после того, как я на днях сломал протез, меня всё чаще придавливают такие моменты, когда собственное бессилие ощущается особенно тяжело.
Окажись на моём месте главный герой исходной истории, он наверняка сразу выбрал бы лучший из возможных вариантов и осуществил бы его без того отчаянного надрыва, в котором бьюсь я. Может, и он не ушёл бы без ран, но, уверен, обошёлся бы без калечащей жертвы и никого не заставил бы так горевать из-за себя…
— …
Так, всё, хватит жалеть себя. Серьёзно, с тех пор как я сломал протез, меня будто всё чаще утягивает в такие мрачные мысли… Я мысленно встряхиваюсь, прогоняя всё это. Нет смысла топтаться на этих «если бы». Нужно думать о цели — вернуться в Святой город, найти протез получше — и идти вперёд.
Однако одну вещь я всё-таки упустил.
Я как раз вздохнул и отбросил эти тёмные мысли, когда заметил: хотя правую сторону обзора всё ещё режет темнота, Юрития и Атри смотрят на меня с какой-то странной напряжённостью.
***
Когда на город опускается ночь, огни по улицам начинают постепенно гаснуть, и вскоре их сменяет только бледный свет луны. Авантюристы возвращаются к местам ночлега, покончив с разговорами, ужином, купанием и прочими делами дня. И наконец приходит час сна.
Но для одной пары в самой дешёвой и самой удобной для авантюристов гостинице Лютеля ночь на этом не заканчивается. В крошечной комнате Юрития и Атри сидят друг напротив друга на своих кроватях, а в свете лампы на магических камнях гордая воительница из Арсвалума выглядит такой хрупкой, словно вот-вот бесследно растает в воздухе, как ночной огонёк.
Если сейчас в таком состоянии находится Атри, думает Юрития, то сама она, вероятно, выглядит ещё хуже.
— Похоже… сэмпай винит себя…
— …Угу.
Волка не произнёс этого вслух, но ни одна из них не могла истолковать его состояние иначе: Волка страдает от того, что остался без глаза и без ноги, и думает, что, будь он не в таком виде, тоже смог бы сражаться. Более того, он сам унижает себя, считает никчёмным лишь потому, что теперь вынужден полагаться на защиту Юритии и остальных.
И это при том, что он вовсе ни в чём не виноват. За его нынешнее состояние отвечает не он, а Юрития и весь Сильвери Грей, которые тогда ничего не смогли сделать, чтобы ему помочь.
— Он выглядел так… будто ему от этого больно.
— …Угу.
Насколько знает Юрития, Волка — человек, который всем сердцем ненавидит смотреть, как кто-то страдает незаслуженно. Конечно, услышь кто-то такое описание, он, скорее всего, представил бы добросердечного юношу с сильным чувством справедливости.
Но вряд ли кто-то ожидал бы увидеть человека, который отреагировал так, как он отреагировал сегодня, когда понял, что просьба Луэлли может оказаться ловушкой. Человека, который не вспыхнул праведным гневом, чтобы исправить несправедливость у себя на глазах, и не растрогался из сострадания к самой Луэлли.
Нет, Волка показал нечто более глубокое: тяжёлую печаль и разочарование, обращённые к самому миру.
И злился он не столько на руффианов, сколько на тот мир, который вообще допускает существование подобной мерзости.
Так может реагировать только тот, кого реальность предавала бесчисленное количество раз ещё до того, как Юрития встретила его.
И всё же Волка, хоть он и второй по старшинству после Лизел, ещё совсем юн: ему всего семнадцать… Нет, именно что всего семнадцать — это не возраст человека, много повидавшего, а возраст совсем ещё юный.
Если ему всего семнадцать, то что же он успел пережить до встречи с Юритией, что так искривило его взгляд на мир?
Неужели Волка…
Должно быть, это нечто за пределами её воображения. Нечто настолько ужасное, что на его фоне даже издевательства братьев в родном доме показались бы пустяком. Может быть, он пережил что-то настолько чудовищное, что об этом просто невозможно говорить, к этому невозможно даже прикоснуться словом?
Насколько сам Волка рассказывал, он начал обучаться владению мечом с самого детства, под руководством деда.
Но разве одних тренировок достаточно, чтобы достичь такого уровня? И если принимать его слова как есть, то где и когда он успел пройти через то, что породило в нём столь глубокое разочарование в мире?
Должно же быть что-то ещё. Должна существовать причина, почему он стал таким сильным, почему заставляет себя выходить далеко за пределы того мастерства, которое обычно ждут даже от воина, почему настолько разуверился в самом мире.
И прежде всего — почему Юрития ни разу не задумалась об этом раньше?
— Тц…
Стоит ей осознать, как мало она знает о Волке, как её пронзает стыд: до сих пор всё, на что её хватало, — только восхищённо смотреть на него сияющими глазами.
Кого Волка винит за то, что теперь не способен как следует владеть мечом? Самого себя. Но почему? Он в одиночку одолел чудовищного Грим Рипера. Да, из боя он не вышел невредимым, но никому и в голову не пришло бы назвать эти раны позором. Однако сам он скорбит о собственной слабости, словно глаз и нога стали платой, которую он вынужден был отдать.
И притом говорит он так, будто знает кого-то, кто, в отличие от него, смог бы выйти из той схватки без всяких проблем. Иными словами, он словно знает человека куда сильнее себя.
От этой мысли по телу Юритии пробегает ужас.
Ей страшно. Страшно, что однажды, где-то далеко, в какой-то далёкий день, Волка снова без колебаний выбросит свою жизнь.
Это будет нелогичное решение. В тот самый миг он, скорее всего, даже не задумается, а инстинктивно выберет самопожертвование. Юрития слишком хорошо его знает. Он именно такой.
Она уверена в этом, потому что раньше он и сам давал понять: если он больше не сможет владеть мечом, то больше уже ни на что не способен.
Тогда…
— Госпожа Атри, если те люди… если они и правда руффианы… я не потерплю их существование дольше, чем необходимо.
Когда его протез раскололся, не выдержав нагрузки техники, Волка, должно быть, почувствовал, как одновременно ломается и путь, который он прошёл до сих пор, и путь, по которому верил, что будет идти дальше, и как вместе с этим его сбрасывает в самую глубину отчаяния. А потом, едва столкнувшись с этим мраком, он тут же вынужден смотреть на новую мерзость, мимо которой пройти не может.
Хватит.
Волка не должен страдать больше, чем уже страдает. И нельзя позволить ему снова принести себя в жертву.
И потому Юрития и её товарищи уже понимают, что именно им теперь нужно сделать.
— …Ты уверена? Тебе не обязательно заставлять себя. Эту часть можешь оставить мне.
Юрития прекрасно понимает скрытый смысл вопроса Атри. Молодая мечница не привыкла разить людей насмерть — сказывается и её мягкость, и привычка по возможности обходить неприятности стороной. Точно так же, как ей трудно резко поставить на место мужчин, которые к ней пристают, ей до сих пор было трудно и убивать.
И тут в памяти всплывает один эпизод.
С тех пор как Сильвери Грей разросся до четырёх человек и до нынешнего дня им не раз приходилось отбиваться от руффианов. В одном из таких случаев Юрития замешкалась перед последним ударом, и Волка тогда был ранен, прикрывая её.
К счастью, всё обошлось лишь неглубоким порезом на руке. Но случись иначе, та рана могла бы поставить крест на его пути мечника.
Внутри Юритии начинает медленно подниматься густое, липкое чувство.
Помолчав, она отвечает:
— Я справлюсь.
Как она вообще может ставить себя на первое место, когда человек, которого она уважает больше всех в мире, сейчас так мучается?
Нет. Эту ошибку она больше не повторит.
— Я буду сражаться. И я хочу, чтобы мы покончили с ними. Со всеми… До последнего.
— Согласна.
Атри кивает, довольная тем, что Юрития разделяет её чувства. Для воительницы Арсвалума уже достаточно одного того, что она не одна в своём желании не только защитить Волку, но и посвятить себя ему целиком.
Если и была здесь какая-то проблема, то она крылась в пустых, лишённых света глазах Юритии: под лампой на магических камнях они сияли ясно, но были темнее самой ночи вокруг.
Вот только Атри этого несоответствия не заметила… А даже если бы и заметила, то вряд ли придала бы ему значение.
[1] 天巡る風: букв. «ветер, что обходит небо», при этом чтение дано как ウインドミル, то есть «Уиндмилл» / «windmill», «ветряная мельница».
[2] 精神感応: букв. «духовный отклик» / «психическая чувствительность», при этом чтение дано как テレパシア, то есть «Телепатия» / «telepathia».