Уиндмилл
Какой-то молодой человек, почти насмерть истёкший кровью, отчаянно продирался через заросли.
Каких-то несколько минут назад он был тем самым приветливым и весёлым «Ллойдом». Но с тех пор слишком многое изменилось. От его жизнерадостности не осталось и следа, её смыли кровь, пот и грязь. На её месте теперь жили звериная ярость, ненависть… и такой глубокий, въевшийся в самую плоть страх, что никакая напускная бравада уже не могла его прикрыть.
Да и можно ли его винить после того, что он увидел? Даже теперь, потерпев это сокрушительное поражение, он всё ещё пытался понять, как их группа вообще могла погибнуть от рук каких-то, как им казалось, сопляков.
Он… его товарищи… ошиблись настолько чудовищно, что тут уже и смеяться не над чем.
— Чтоб их… Что там вообще произошло?.. Эти сопляки… Да они ненормальные!! Как вообще…
Сильвери Грей. Вроде бы A-ранговая группа, но разве четверо сопляков лет пятнадцати с виду не должны были стать лёгкой добычей для превосходящего числа взрослых мужчин? Да и состав у них, если вдуматься, сущая мешанина: один калека-мужик, толку от которого нет, ребёнок, строящий из себя бывалую волшебницу, дворянская девчонка, которая, казалось бы, ничего не знает за пределами семейного круга, и какая-то заморская девка, которой больше к лицу плясать в трактире, чем выходить на поле боя. Для молодого человека, называвшего себя Ллойдом, Сильвери Грей выглядели не иначе как группой, умоляющей, чтобы их обчистили до нитки.
В конце концов, какими бы искусными ни были авантюристы, по сути это всего лишь люди, раздутые собственным тщеславием от того, что умеют неплохо владеть мечом и магией против безмозглых чудовищ.
А если прибавить к этому ещё и полное отсутствие жизненного опыта у большинства авантюристов, то в итоге получается забавная паника, стоит им столкнуться с неожиданной человеческой злобой. Первая группа, которую взял на зуб их отряд руффианов, была ровно такой же. Как же они там назывались?.. А, точно. Только-только получили A-ранг, а сдались сразу, едва у них на глазах взяли в заложницы единственную девушку в группе. Дальше было уже делом количества. Настолько унылый и бесславный конец, что юноша, называвший себя Ллойдом, тогда даже разочаровался. И это всё, на что способна A-ранговая кучка сопляков? — подумал он тогда.
А совсем недавно был Уиндмилл. До такой степени не знали, что такое людская подлость, что даже брать заложников не пришлось. Спокойно сожрали отравленную еду, которую им подали, и ни о чём не задумались.
Так разве удивительно, что молодой человек решил, будто все молодые группы авантюристов одинаковы?
И разве удивительно, что он думал, будто Сильвери Грей окажутся точно такими же?
Да он почти не сомневался в этом, особенно увидев, что участники Сильвери Грей даже моложе тех, на кого они нападали раньше.
И всё же, прежде чем он успел понять, что вообще происходит, его и всех товарищей в один миг смело подчистую. Где тут хоть какой-то смысл? Ему ещё повезло больше, чем его напарнику, мужчине, называвшему себя Кейне. Оба лишились руки, оба получили страшный рубящий удар по верхней части тела, а потом ещё и были отброшены в лес последующим заклинанием. Когда молодой человек, называвший себя Ллойдом, пришёл в себя, его напарнику уже было не помочь. Сам же он выжил лишь чудом: сидел по диагонали от Волки, и потому его раны не оказались мгновенно смертельными.
Но и сейчас его правая рука отрублена, а большая часть крови ушла в промокшие штаны. Жив он только потому, что вылил на рану все до последнего лечебные зелья, что были при нём.
О мести за напарника на этом этапе… можно даже не думать. В таком состоянии у него есть только один выход: бежать.
— Как так вышло?.. Это же бред! Не могу поверить, что такое вообще случилось..! Откуда там вообще взялось нечто подобное?!
Но сильнее всего его гонит вперёд свежий страх, уже намертво выжженный в самой его сущности.
Этот страх родился из серебряной вспышки, удара того самого человека, которого они считали бесполезной обузой, и именно этот удар решительно разрубил главный козырь Стаффио.
Эта вспышка была не просто странной. Даже сейчас молодой человек, называвший себя Ллойдом, не понимал, что именно тогда произошло. Но по одному только результату ясно одно: эта ненормальная техника проигнорировала и расстояние, и преграды, разрубив только то, что должно было быть разрублено.
Это уже выходит далеко за пределы того, на что вообще должен быть способен авантюрист… Такое под силу только чудовищу!
В конце концов всё перевернул именно этот человек. Тот, кого они недооценили. Тот, кого уже записали в бесполезный груз. Тот, из кого рассчитывали сделать удобного заложника и хорошенько повеселиться. Всё. Всё, из-за чего их дело рухнуло, случилось по его вине.
— Ха-ха… Не прощу… Никогда не прощу, суку…!! Я его уничтожу…!! Уничтожу у него на глазах… а потом заберу его баб…!!
От таких ран он не должен был даже бежать, но мутная ненависть, бурлящая внутри, не давала ему свалиться.
Сейчас не время для безрассудства, которое упрямо продолжает верить в победу, не желая признать поражение. Главное для него теперь — выжить и унести ноги. Поэтому молодой человек, называвший себя Ллойдом, направился к большой дороге. Там он должен был снова встретиться с товарищами, которых оставили разобраться с тем одиноким рыцарем. Наверняка к этому моменту они уже отдыхают, закончив свою часть работы…
— Хе-хе… Хе-хе-хе, ха-ха…!!
С уголков его рта тянулась слюна, пока он разражался безумным смехом. Пока жив хотя бы он один, всё ещё можно будет уладить. Главное — выбраться. Главное — остаться в живых. Тогда он когда-нибудь, медленно и основательно, осуществит свою месть…
Я заставлю тебя пожалеть!!
Заставлю пожалеть, что ты не добил меня сегодня!!
Но когда он наконец вывалился из чащи на дорогу…
— …А?..
…то увидел своих товарищей. Точнее, кровавые трупы того, что когда-то было его товарищами, разбросанные тут и там.
— Как… Как такое могло случиться? Нет, нет, этого не может быть… Только не это…
В голове у него всё побелело. У кого-то плечо было рассечено косым ударом вниз. У кого-то в груди зияла дыра. Кто-то пытался бежать и был разрублен по спине. Кто-то остался без головы…
И всё же между ними было одно общее.
Все были мертвы.
Ни один не выжил.
— Ургх…
Он рухнул на колени, словно кукла с обрезанными нитями. Ситуация выходила далеко за пределы его понимания. Даже в самом страшном сне он не мог представить, что эту группу сотрут так буднично и без остатка.
С самого начала было ясно, что самым опасным среди противников окажется рыцарь в церковном облачении. Именно поэтому они и задумали выманить его на эту дорогу и задавить числом.
На это дело выделили восьмерых опытных мужиков, снабдили их арбалетами и свитками с мощной магией. Против одного-единственного рыцаря такого набора должно было хватить с головой. Как бы ни был силён противник, разве может один человек устоять против восьми хорошо вооружённых и бывалых врагов?
Разве может… Разве… И всё же…
— Чт…
Воздух прорезал топот копыт. В такой ситуации союзник приехать не мог. Молодой человек, называвший себя Ллойдом, в панике вскочил, хотя лицо у него всё ещё оставалось мертвенно-бледным.
— Ургх… Да чтоб тебя…
Он попытался сорваться с места, но споткнулся о неподвижное тело товарища и рухнул на плечо.
Его тело и без того было разбито в мучительное месиво, а падение будто доломало его окончательно. Боль полоснула так сильно, что сознание едва не ухнуло в пропасть. Это было уже невыносимо, и в итоге он только и смог, что жалко застонать, скорчившись на земле, пока топот приближался.
— О, вот как. А ты сумел доползти аж досюда. Какой живучий экземпляр, не правда ли?
Юноше даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос.
— Скажу прямо: я знал, что ты улизнул. Просто сразу за тобой не погнался. Видишь ли… Хе-хе, скажем так, техника Волки и правда потрясла меня до глубины души. И, признаться, если бы не ты, я бы ещё немного посмаковал это мгновение.
Лишь отчаянно размахивая левой рукой, молодой человек сумел перевернуться на спину.
Перед ним блеснула безупречно чистая серебряная броня. Ни царапины. Ни единой капли крови.
Что… Что это вообще были за люди, на которых они решили устроить засаду?
— Этот взгляд… Ты, наверное, гадаешь, не я ли устроил… всё это? Разумеется, я. Более того, всё закончилось так быстро, что у меня даже осталось время на небольшой допрос.
— Допрос?..
— Именно. И узнал я немало: где находится ваша база, из какой вы страны, на кого работаете. Должен сказать, твои товарищи делились сведениями поразительно честно.
Невообразимо… Один-единственный рыцарь не только перебил восьмерых подготовленных наёмников, но ещё и успел выжать из них информацию…
И виновник всего этого, рыцарь перед ним, с мягкой улыбкой объяснял всё именно так.
— Я как раз собирался прибрать тела, когда почувствовал всплеск магической силы. Активация духовной магии. Я решил, что дело может оказаться серьёзным, и поспешил туда…
Он вдруг замолчал, а затем выдохнул восхищённый вздох. Его улыбка стала только глубже, словно одно воспоминание об увиденном уже приводило его в восторг.
— …только чтобы в итоге убедиться, что правильно сделал, не вмешавшись сразу. Ибо поступи я иначе, Волка, вероятно, не продемонстрировал бы ту технику… Какой же фокус. Разве не прелесть?
— Нет… Нет..!!
Да, всё произошедшее и впрямь было похоже на какой-то трюк. Но молодой человек быстро понял, что между его выводом и тем, о чём говорит рыцарь, лежит пропасть.
А вместе с этим пришло и другое озарение, уже касавшееся того с виду безобидного и беспомощного человека. На первый взгляд он и правда не казался сильным, но… в действительности среди той группы, которую он со своими товарищами выбрал следующей добычей, больше всего им следовало опасаться вовсе не кого иного, как…
— А теперь остался последний неулаженный вопрос.
Голос рыцаря внезапно стал низким и мрачным, и по нервам юноши будто кто-то провёл ножом.
Опасность.
От этого рыцаря исходило чувство опасности, лежащее далеко за пределами любых представлений о победе и поражении.
Инстинкты вопили, требовали бежать, но руки и ноги не слушались, будто их пришили к земле. Колени дрожали так сильно, что подкашивались. Горло вмиг пересохло. Каждая пора на теле покрылась холодным липким потом.
— Ах да. Раз уж я всё равно вернулся, надо бы убрать тела с дороги, чтобы не мозолили глаза. Честное слово, вы, руффианы, даже после смерти умудряетесь доставлять одни неприятности. Как же это досадно.
— П-подождите, прошу… Я… Я виноват, честно, виноват! Это просто… это было помутнение! Да, точно! Я раскаиваюсь! Клянусь!! Я исправлюсь! Начну жить по-другому!
— Почему ты просишь прощения и молишь о пощаде именно меня?
Рыцарь даже бровью не повёл.
— На коленях, в слезах, ты должен был бы вымаливать прощение не у меня, а у девочки по имени Луэлли. К этому делу я отношения не имею.
— П-прошу… Умоляю вас, сэр…
— Однако за другое преступление тебе ответить всё-таки придётся.
Мольбы не достигли его ушей. Не колеблясь ни мгновения, рыцарь обнажил меч.
— Ты посмел угрожать Её Святейшеству, воплощению Бога. Даже собственной жизни недостаточно, чтобы искупить такой грех.
— Ч-что вы несёте?..
Воплощение… Бога?
Что он вообще имеет в виду? Этот титул принадлежит только кардинальным святым, пребывающим в самом сердце Святого города…
— Нет… Не может быть…
Внутри молодого человека разлилось смертельное оцепенение.
Только теперь он понял: всё, что он видел до этого, на самом деле было изначально перекошено и вывернуто наизнанку.
По позвоночнику и коже пополз ледяной озноб. В голову ударило головокружение, следом подкатило настолько сильное чувство тошноты, что мир перед глазами заходил ходуном. Он инстинктивно согнулся и в панике зажал ладонью рот.
— Не может быть… Как… Почему я не заметил? Почему не увидел? Та сестра, её лицо…
— О? Надо же, ты узнал Её Святейшество… Теперь понятно. Значит, когда-то ты жил в этой стране. Какая печаль.
— Почему?! Как?! Этого не может быть! Как я мог не заметить? Это невозможно! Не верю… Не верю… Почему? Почему именно сейчас, из всех возможных моментов?!
Сознание отказывалось принимать простую мысль. Почему одна из кардинальных святых вообще оказалась здесь? Нет, ещё важнее другое: как так вышло, что он не распознал в этой якобы безобидной сестре кардинальную святую? Почему так наивно принял её за обычную монахиню?
— Значит, ты понимаешь тяжесть своего греха. Радуйся же. На пороге смерти тебе даровано снисхождение: мельком узреть истинную божественность.
— Ч…
Но как бы ни получилось так, что кардинальная святая путешествует с этой группой, одно стало абсолютно ясно.
Против рыцаря, которому доверено быть телохранителем кардинальной святой… против группы авантюристов, способной сопровождать кардинальную святую… у него и его ныне покойных товарищей не было ни единого шанса.
Совпадение? Нет, быть того не может…
Тогда что это? Возмездие за его прошлые поступки? Насмешка кармы?
— Проклятье… Как? Почему?! Так не бывает… Это нечестно… Как это вообще возможно?!
— Хмф…
Рыцарь с безразличным видом шумно втянул воздух, будто этот человек больше не представлял для него ни малейшего интереса.
— Ты и твои дружки с упоением терзали ту девочку, а теперь ещё и смеешь жаловаться на несправедливость воздаяния?
Ему было нечего ответить.
Последними словами, которые рыцарь подарил этому жалкому молодому человеку, стала древняя формула крискнайтов, их клятва.
Твои преступления взвешены, и ты, нечестивец, поражён.
Свиток осыпался прахом, а напоминавшее жижу небо начало отступать, возвращая миру обычные вечерние сумерки.
Аккуратно закрепив у пояса любимый меч, я медленно поднялся на ноги, волоча за собой протез.
Левое колено болело. В земле там, где я стоял на одном колене, разошлось множество трещин. Почва не была уничтожена до основания, но эти паутинные разломы делали вид именно таким. Прямо как в манге. Трудно поверить, что это вообще моих рук дело.
Когда я шагнул вперёд, чёрные руки, выраставшие из земли, начали рассыпаться в ничто.
И болело не только колено. Правую руку неприятно тянуло, будто я надорвал сухожилие, а пальцы мелко дрожали без остановки. Почему-то я был уверен: если прямо сейчас попытаться повторить ту же технику ещё раз, я просто не смогу пошевелиться.
Само собой, если попробовать выполнить её из обычной стойки, мой протез, без сомнения, разлетится к чёрту.
— Волка…
Мастер позвала меня едва слышным шёпотом. Как только чёрные руки начали крошиться, так же исчез и сияющий световой барьер мастера. Юрития, Атри и Анзе… все трое стояли как потерянные, явно не в силах переварить увиденное, и просто смотрели мне вслед. Я понимаю, что они хотят сказать, но… ну, буду благодарен, если они всё же отложат это на потом. Простите.
Зловещее чёрное наваждение тоже отступало с каждым моим шагом.
— Анзе, поможешь Луэлли?
— Эм… А! Конечно, немедленно.
— …Анзе о тебе позаботится.
— А? Чего?..
Луэлли уже сидела на земле, застыв, словно пустая оболочка без души, и бессмысленно смотрела в одну точку. Для неё всё произошло, наверное, так быстро, что она ещё толком не осознала, жива ли вообще.
Так что я оставил её Анзе, которая быстро нас догнала, и пошёл дальше… к рухнувшему на землю Стаффио. Голова у него была опущена, и он не пытался смотреть никуда, кроме как прямо перед собой.
На мой взгляд он ответил низким, хриплым голосом.
— Кхе-кхе… Хе… Хе. Похоже, кого я недооценил сильнее всех… кого должен был опасаться сильнее всех… так это тебя.
— …
Мой удар не только уничтожил свиток, но и задел самого Стаффио, рассёк его пополам почти полностью. И всё же, несмотря на эту смертельную рану, крови из него вытекало на удивление мало. Более того, он выглядел совершенно умиротворённым и улыбался мне спокойной, почти безмятежной улыбкой.
— Надо же… Ты и правда… просто человек?
— Конечно. Самый обыкновенный человек. Такой же обычный, как и ты.
— Ну-ну…
Стаффио сейчас был настолько тих и покорен, что в нём трудно было узнать одного из руффианов.
— Победил плохих людей, защитил маленькую девочку… Разве ты не должен быть счастлив?
— Счастлив? С чего бы мне радоваться тому, что я кого-то убил?
— …
Кровь понемногу проступала сквозь одежду, расползалась по ткани и капала в землю.
— Вверх по этой горе… к западу… Там будут руины. Женщина, которую вы ищете, там…
Промежутки между репликами заполнял только одинокий шелест листьев на ветру.
— У меня там ещё четверо ребят осталось… Но это всего лишь носильщики… Для таких, как вы, не проблема…
— Странно ты всё это принимаешь…
Для злодея это какой-то неподобающий конец. Он тих, почти спокоен. Ни следа страха, ни малейшей попытки дёрнуться напоследок. Скорее уж он выглядел так, будто окончательно отцепился от жизни и просто принял, что его время пришло.
— Хе… Хе-хе… Значит, вот оно как… Вот так и подохнет такой злодей, как я…
Он ведь и сам должен был понимать, что его жизнь может закончиться только так.
И всё же, если понимал, то почему…
— И всё-таки… такого мечника, как ты… лишили ноги и глаза…
Его время вышло. Больше нам было нечего друг другу сказать.
Последние остатки жизни ушли из тела Стаффио.
Что он хотел сказать в конце?..
Как и всегда, этот мир… Этот мир и правда ни к чёрту, да?
— …
Да… Тут никаких сомнений.
Конечно, он ни к чёрту. Гнилой, отвратительный, никчёмный мир. Мир беспощадного тёмного фэнтези, которое только и умеет, что терзать своих обитателей. Я тоже один из этих обитателей, и, если бы всё пошло как должно было, я бы уже давно встретил собственный мучительный конец.
Наверное, Стаффио тоже что-то пережил. Что-то, что его сломало. Никто ведь не рождается злым. Возможно, когда-то давно он был таким же, как любой другой юный авантюрист: мечтал о неизведанном, приходил в восторг от фантастической магии, дорожил незаменимыми товарищами и искренне хотел вместе с ними исследовать мир. И, возможно, их настигла ужасная судьба, сломавшая его настолько, что к той прежней невинности он уже не смог вернуться.
Если это правда, я могу это понять.
Но сочувствия у меня нет.
Я могу уловить ход обстоятельств, приведший его сюда.
Но принять то, что он сделал, не собираюсь.
Потому что я уже знаю другого человека, чем-то похожего на него, но выбравшего ровно противоположный путь: главного героя исходной истории. Он тоже потерял всё у себя на глазах и рухнул в бездну отчаяния, но сумел выбраться оттуда и снова подняться на собственные ноги. Никто из тех, кого он когда-то хотел защитить, не ждал его возвращения. И всё же он продолжал отчаянно пытаться защитить других.
И среди тех, кого он спас, был я. Именно тот главный герой спас меня.
Поэтому, как бы хорошо я ни понимал обстоятельства Стаффио, я не прощу ему то, что он сделал с Луэлли. И жалеть о том, что разрубил его, тоже не стану.
Я не приму решения, из-за которого человек, спасший мне жизнь, пожалел бы о своём выборе.
Я не позволю себе и дальше думать о Стаффио.
— …Луэлли.
Я повернулся и опустился на колено, чтобы посмотреть ей в глаза.
Похоже, благодаря теплу святой магии Анзе к ней понемногу вернулся разум. Глаза всё ещё были полны слёз, но тёмная пелена отчаяния уже исчезла, рассеянная более светлыми чувствами.
Теперь моя очередь говорить.
— Пойдём. Твоя сестрица ждёт тебя.
— А…!
Луэлли задрожала. Казалось, она вот-вот ответит, но вместо этого только судорожно втянула воздух и сбилась.
— Н-но почему?.. Я ведь вам солгала, обманула вас всех… После того как я такое сделала, после всего, что случилось…
— Ты кое-что неправильно поняла. Скажи-ка мне лучше вот что: как ты думаешь, кого на самом деле здесь обманули?
Я перебил Луэлли, не дав ей договорить. Говорить длинно я и без того не умею, но сейчас не могу позволить ей заблуждаться. Одно дело — смотреть, как девушки из моей группы чахнут под гнётом вины… хотя нет, им я тоже хочу помочь, но…
Как бы то ни было…
— Скажу прямо: мы все с самого начала знали, что это ловушка.
— …А?..
— Неужели ты правда думала, будто смогла нас провести? Что ты гениальная мошенница, а твоё идеальное актёрство всех нас обмануло?
— Но это… Ты… Я…
Я примерно так и предполагал.
Луэлли в итоге никого не обманула. Да, конечно, плохие люди ей угрожали, и да, сама того не желая, она оказалась втянута в их грязное дело. Может, это и звучит как софистика, но по сути она никого не провела и никому не навредила.
— Не смей говорить, что виновата, когда тебя саму не просто раскусили, а ещё и использовали.
— …
Я хотел мягко её одёрнуть, но изо рта вылетело скорее суровое внушение. Добавить к этому моё напряжённое лицо и нахмуренные брови — и, наверное, со стороны кажется, будто я злюсь куда сильнее, чем на самом деле.
Ну, в каком-то смысле я и правда зол. Только совсем по другой причине. Я не могу забыть ту покорную улыбку, с которой Луэлли дала себя взять в заложницы, уже готовая отказаться вообще от всего. Головой я это понимаю, но у сердца на этот счёт совсем другие чувства.
К тому же она уже зашла так далеко. Сейчас, именно сейчас, сдаваться ей нельзя.
Что насчёт всего, что ей пришлось терпеть от этих людей? Всего, что её заставляли делать? Разве не ради сестры и их товарищей она выносила всё это до самого конца? Она дошла досюда, пережив всё случившееся. Цель уже совсем рядом. Осталось сделать ещё один шаг.
— Тебя заставили делать ужасные вещи, втягивать в это других, но ты так старалась, пусть всё и пошло наперекосяк, только потому, что очень любишь свою сестру.
Может быть, теперь, когда всё кончилось, ей просто легче считать, будто она несёт ответственность за то, что обманула нас, втянула нас в неприятности и всё такое. Но факт остаётся фактом: вмешаться мы решили по собственной воле.
Поэтому я и сказал ей это вслух.
— Так что ты не сделала ничего плохого. Во всём этом никогда не было твоей вины.
Глаза Луэлли задрожали так сильно, будто сама душа в них заходила ходуном.
Я могу только гадать, как долго всё это продолжалось. Наверное, достаточно долго, чтобы она уже потеряла счёт тому, сколько раз плакала из-за этого.
Но теперь всё закончилось. Ей больше не нужно заставлять себя делать то, чего она никогда не хотела. Не нужно прятаться в углу комнаты, дрожа от страха и отчаянно пытаясь заглушить чувство вины.
— Хнык… хнык…
Наконец. Наконец-то мои слова дошли до её сердца и разорвали цепи, не дававшие ему проявить себя.
— Хнык… Уа… Уааа…
Луэлли наконец разрыдалась по-настоящему.
Слёзы лились бесконечным потоком невинности. Она пыталась вытереть их руками, но ничего не выходило… Чёрт. Похоже, я всё-таки переборщил…
— Эм… Луэлли? Я, ну… извини, если слишком резко. Я вообще-то хотел сказать, э-э…
— Уааааа!
— Луэлли…!
О нет, я облажался просто катастрофически! Наверняка был слишком напорист! Да и, если уж на то пошло, у меня и лицо само по себе недружелюбное. Конечно, я её напугал! Серьёзно, должен же я был понимать, что если такой тип, как я, внезапно начнёт на неё кричать, то она расплачется ещё сильнее! Погодите, а почему у меня спину… А. Понял. Девушки. Их взгляды… Ух, как же больно, когда мастер и остальные так на меня таращатся…!
…В итоге я оставил её на попечение Анзе, и вскоре Луэлли всё-таки перестала плакать.
Мне ещё лет сто рано читать нравоучения маленьким девочкам… Да чтоб всё это. Вот будь я главным героем исходной истории, я хотя бы мог бы выглядеть надёжным, крутым и молчаливо-достойным…
Хотя нет, я же с самого начала был фоновым персонажем…
Остаётся только дуться, что ли.
Одной-единственной мысли в голове Атри оказалось достаточно, чтобы вытеснить все остальные: сколько ещё этот мужчина собирается разжигать её сердце, прежде чем успокоится?
Одного лишь зрелища, как он, сжигая последние остатки собственной жизни, не только сразил Грим Рипера — чудовище, перед которым колебались даже воины Арсвалума, — но и защитил каждого из товарищей, уже хватило, чтобы Атри посвятила ему не только сердце, но и душу. Что ещё она вообще может ему отдать, если уже предложила всё?
И даже теперь у неё перед глазами всё ещё стояла та белая молния.
Она помнила, как Волка опустился на одно колено, как расслабил стойку, готовя меч к выхватыванию… и в тот же миг ей почудилось, будто весь мир замер. Не было ни звука, ни ветра, ни дыхания, ни моргания. Только одно.
Волка, начинающий движение, чтобы вытащить меч из ножен.
И это было всё, что она сумела воспринять.
(Потрясающе…)
То, что она увидела, было формой на пределе. Трансцендентным состоянием, до которого способны дойти лишь те, кто однажды вернулся с грани между жизнью и смертью. Как ещё иначе назвать ту серебряную молнию, которая проигнорировала и расстояние, и девочку, использованную как живой щит, и мощную духовную магию, стоявшую на пути между ней и тем, что следовало рассечь?
Разумеется, для мечников вовсе не редкость иметь приём для атаки дальнего врага. В Сильвери Грей Юрития умеет посылать на расстояние магические рассечения, а сама Атри способна создавать сокрушительные ударные волны, просто вбивая в землю свой алебардой. По правде говоря, в наше время, если у чистого фронтовика вроде Атри нет хотя бы какого-то способа атаковать на расстоянии, товарищи только посмеются над его ограниченностью.
Но техника Волки, эта вспышка ослепительного света, выходит далеко за рамки привычных представлений о дальнем ударе мечника.
Если говорить проще, это высшее рассечение, игнорирующее дистанцию. Подвиг, выходящий за пределы того, что вообще можно назвать магией.
И ведь Волка выполнил его из неполной стойки, встав на колено, чтобы не сломать протез.
(Волка, ты…)
Её сердце, сама её суть, пылало, доказывая, что чувства её не ошибочны, что именно Волке Атри может посвятить абсолютно всё. Ах, вот бы похвастаться им перед бабулей… Возраст Волки наверняка заставил бы ту поначалу отнестись к нему снисходительно, но стоило бы ей увидеть, на что он способен… да уж, тогда она, наверное, уже не отстала бы, пока Атри не схватила бы его и не удержала рядом с собой.
И всё же непростительный грех того рокового дня до сих пор нависал над ней.
Из-за ошибки Атри, из-за того, что её пришлось спасать, Волка лишился глаза и ноги. За столь ужасное преступление есть только одна форма искупления: отдать ему всё — каждый волос на голове, каждый осколок кости и каждую каплю крови в теле, каждый крошечный кусочек души, — и следовать за ним, куда бы он ни пошёл и как бы далеко ни ушёл, до самого полного, окончательного истощения своей жизни.
Это её искупление.
Это её надежда.
Это её причина жить.
(Ой, кстати…)
Последняя мысль в этой цепочке заставила Атри озадаченно наклонить голову.
…Интересно, сколько детей он хочет от неё?
---
Пока Луэлли рыдала, по щеке Юритии скатилась одна-единственная слеза.
— Ах…
Она даже толком этого не заметила, не то что не удивилась, но всё равно машинально стёрла слезу. Затем вздохнула и сильнее прижала руки к груди, словно пытаясь удержать внутри поток чувств, готовый захлестнуть её с головой.
Всё это время ей было страшно. Так страшно, что она почти перестала различать день и ночь. Страшно от мысли, что Волка, возможно, больше не способен владеть мечом так, как прежде… из-за неё. Этот ужас был настолько силён, что она не раз срывалась в беззвучные рыдания, пусть и старалась делать это так, чтобы никто не видел. По правде говоря, в тот роковой день сломалась и она. Сломалась не меньше, чем Лизел в те дни, когда Волка ещё не приходил в сознание.
Но этот страх оказался напрасным.
Вершина фехтования Волки, та самая серебряная молния, что некогда сокрушила даже Грим Рипера, вновь предстала перед Юритией и остальными.
Его клинок по-прежнему не сломан и не согнут.
(Сэмпай… Сэмпай..!!)
Была ли их встреча судьбой? Всё выглядит именно так. Юрития родилась в семье, из поколения в поколение рождавшей рыцарей. Её любовь к мечу не знала равных, а талант превосходил всех в родне. Братья без конца изводили её за это и в итоге сплавили в магическую школу, подальше от семьи… И всё же именно этот путь привёл её к знакомству с мечником по имени Волка.
Эта мысль наполняла её сердце таким безумным чувством, что от него можно было забыть, как дышать.
И всё же… сколько бы она ни чувствовала, это никогда не сотрёт её ошибку.
Всё замкнуто в круг: чем сильнее она этого желает, тем больнее кровоточит сердце. Реальность не изменится. Волка никогда не вернёт себе глаз и ногу, но и обвинять в этом он никогда не станет никого, кроме самого себя. И даже если он по-прежнему способен владеть мечом так же, как раньше, Юрития не позволит себе облегчения.
И всё же именно Волка, взявшийся за меч так, как всегда, снова благополучно провёл их через смертельную опасность. Они стояли на краю наихудшего исхода, и всё потому, что Юрития не сумела уберечь Луэлли. Да, если бы она тогда не разжала руку девочки, ей бы просто оторвало всю руку. В тот момент отпустить Луэлли было лучшим решением из возможных.
И всё же, окажись на её месте Волка, он бы не отпустил руку Луэлли никогда…
Мало того, он принял бы тот удар в лоб одним лишь мечом.
Если сравнить его с её нынешним жалким состоянием, чем вообще Юрития способна облегчить страдания Волки? Даже сейчас он сражается, чтобы они смогли одолеть судьбу смерти, и при этом сам всё ближе и ближе подходит к недостижимой вершине мастерства меча.
Юрития далека от Волки в умении, от Атри в силе, от Лизел в магии. У неё нет ничего такого, что делало бы её в группе незаменимой. Иными словами, её можно заменить.
Если это случится, как она тогда вообще сможет когда-нибудь догнать Волку?
Что будет, если он больше не будет в ней нуждаться? Если однажды оставит её, то…
— Слушай, Юрития, как ты думаешь… моё выражение лица… то есть само лицо не слишком страшное?..
— …
Юрития ответила на этот неуверенный вопрос улыбкой.
— Сэмпай.
— Э-э, нет, ну ты честно скажи, ладно? Я готов услышать правду.
— Клянусь, я всегда буду отдавать тебе всё без остатка. Всё, чего я хочу, это оставаться рядом с тобой…
Для того чтобы поддержать его, ей нужно сделать только одно: убрать всё, что способно причинять Волке боль. Он уже прошёл дорогой страданий, которой не мог ни с кем поделиться. И если одним своим присутствием она сумеет хотя бы немного облегчить эту боль… только этого она и желает. Только это и будет её искуплением.
— Так что, пожалуйста, никогда меня не бросай.
— Да, конечно… Стоп, чего ты сейчас сказала?
Внутри неё переплелись и смешались два противоположных чувства: одно пылало белым жаром, другое разрасталось вязкой чёрной гнилью.
После всего случившегося она всё равно могла думать только о Волке.
Наверное, именно так чувствует себя Атри, решила Юрития и, улыбнувшись, посмотрела на того товарища, что занимал все её мысли.
— …Тебе уже лучше, Луэлли?
— Да. Кажется, уже немного лучше.
Слёзы высохли, раны были вылечены, и вскоре Луэлли настолько пришла в себя, что смогла медленно подняться на ноги самостоятельно. Глаза у неё всё ещё оставались красными от слёз, но улыбка, которую она мне подарила, уже была свободна от той тяжести, что до этого тяготила её сердце… Я могу только предположить, что все её прежние улыбки были натянутыми от отчаяния.
Я с облегчением отметил, что от раны на правой руке у неё не осталось даже следа. Правда, ряса, которая её прикрывала, теперь была в клочья.
— Эм, Волка… Спасибо… Огромное тебе спасибо! Я… я…
— Пока рано благодарить. Нам ведь ещё есть что сделать, верно?
Я перебил её и поднял взгляд к небу. Солнце уже начинало садиться. Раз уж с лечением Луэлли покончено, надо немедленно выступать и как можно скорее спасать её сестру.
— Мадемуазели! А, и ты тоже, Волка! Прошу простить меня за столь долгую задержку!
На фоне приближающегося топота копыт до меня донёсся голос Роша. Я повернулся и увидел его привычную ослепительную улыбку с рядами сверкающе белых зубов. Доспехи у него тоже сияли безукоризненной чистотой, без единой царапины и без единого пятнышка крови. Похоже, с той засадной группой он расправился вообще без малейших проблем.
…Я, конечно, примерно этого и ожидал, но всё равно трудно не поразиться, когда он возвращается совершенно невредимым. Серьёзно, та группа явно готовилась принимать опытного рыцаря, а Рош даже не запылился. Он и правда чертовски силён.
— У тебя там без осложнений?
— Именно. Вижу, здесь тоже многое успело случиться. Прошу прощения, что не смог помочь, хотя, признаться, я ни секунды не сомневался, что вы и сами прекрасно справитесь.
Он сказал это так буднично, будто всё видел собственными глазами, и с той же лёгкостью соскочил с лошади.
— По счастливому стечению обстоятельств один из джентльменов, которых я задержал, любезно сообщил мне местоположение их убежища. Как только вы будете готовы, я с величайшим удовольствием поведу вас туда.
«Любезно сообщил», значит? Да, ну тут можно уже и не уточнять. Пресечение выходок руффианов входит в прямые обязанности рыцарей. А раз так, то опыт по выжиманию из них полезных сведений у них, видимо, тоже имеется…
— Мы готовы уже сейчас. Идём.
— Разумеется… Ах да, мисс Луэлли, с такой раной не стоит себя насиловать. Позвольте, я посажу вас на своего коня.
— О-ох, спасибо большое.
Рош изящно поклонился и протянул Луэлли руку, как какой-нибудь принцессе. Погодите-ка… Откуда он вообще знает, что она была ранена?.. Хотя ладно, наверное, не так уж это важно.
Как бы то ни было, раз поводья у этого парня, Луэлли, наверное, будет спокойнее. Вот уж правда, иногда на такого Роша можно положиться…
— Волка, ты тоже. Залезай.
— А? Что?
— Брось, друг мой. До их базы идти не близко, знаешь ли. Или ты намерен преодолеть весь путь на этой своей ноге?
Когда он так сказал, я и сам подумал, что путь по неровной горной тропе и правда станет испытанием для моего протеза. А уж если солнце уже садится, то совсем не хочется задерживать остальных из-за того, что я буду тащиться, как черепаха.
Не то чтобы мне было неприятно ехать верхом. Просто, ну…
— А…
Луэлли, заметив мой взгляд, неловко и растерянно отвела глаза.
— О-ой… Ты можешь обо мне не беспокоиться! Я совсем не против ехать вместе с тобой!
Искренность её доброты прямо тронула меня за сердце… Прости, Луэлли. Прости, что тебе приходится ехать рядом с таким недружелюбным типом, которому и в глаза-то смотреть страшно. Наверное, куда больше тебе хотелось бы ехать с Рошем, да…
— А!..
В этот миг Атри вдруг вздрогнула, словно какая-то мысль буквально ударила её по голове. Она повернулась ко мне, раскрыла руки и посмотрела с какой-то странной надеждой.
— Волка, я могу тебя понести.
— Хотя нет, Луэлли, я всё-таки поеду с тобой.
— О-ох… Хорошо.
— У-у…
Чего это она щеки надула в таком разочаровании? Вообще-то мы тут спасать сестру Луэлли приехали, если что. Какой нормальный мужчина позволит девушке тащить себя до самого логова врагов?!
— Ах, будь я повыше, я бы тоже могла…
Стоп, а чего Юрития тоже воспринимает это так серьёзно?! Я и не хочу, чтобы меня она несла!
---
В этом мире словом «руины» называют подземелье, которое было полностью зачищено и исследовано ещё до основания Гильдии авантюристов. Как правило, всё, что со временем остаётся известно о руинах, — это их местоположение. Почти вся остальная информация стирается временем.
При этом руины сильно отличаются от недавно покорённых подземелий современности. Например, в свежезачищенные подземелья авантюристы нередко возвращаются в надежде найти упущенные сокровища или просто потренироваться перед более опасными вылазками. А вот руины, наоборот, почти всегда оставляют в покое и позволяют им уйти в забвение. Исследовать их заново смысла мало: всё ценное там давно вычищено, а вот рисков хоть отбавляй. Можно попасть под обвал, наткнуться на толпы чудовищ или на руффианов, которые устроили там логово. Поэтому даже опытные авантюристы в руины почти не суются.
В лучшем случае руины представляют ценность для учёных как исторический объект, если там ещё осталось что изучать. Или же они находятся достаточно близко к населённым местам, чтобы туда иногда наведывался патруль. Если сравнивать с моей прошлой жизнью, руины — это что-то вроде археологического объекта где-нибудь посреди дикой местности, куда обычные люди предпочитают не соваться.
Следуя за Рошем и пользуясь тем, что прежде сказал Стаффио, мы поднялись по горной тропе и наконец добрались до одного из таких мест.
Вход выглядел вполне типично для подземелья: зияющее в горе отверстие пещеры. Ни одного часового снаружи не оставили. То ли руффианы, засевшие здесь, были уверены, что никто никогда не забредёт в эти руины, то ли просто вся их группа ушла на «охоту». За входом начиналась короткая каменная лестница, ведущая в просторный зал, а в глубине виднелось нечто вроде алтаря. Как и во всех подобных местах, всё здесь было выветрившимся и полуразрушенным. Примерно треть пещеры обрушилась. Даже тот проход, через который мы вошли, частично был развален. Повсюду валялся щебень, словно кто-то специально расшвырял его, освобождая место.
Едва мы добрались до места, Луэлли почти спрыгнула с лошади и попыталась броситься в глубь пещеры.
— Сестрица..!
— Стоять. Успокойся!
К счастью, мастер вовремя схватила её за руку и не дала сорваться с места.
— Тот человек, Стаффио, сказал, что оставил здесь четверых, не так ли? Мы не можем позволить себе потерять бдительность.
— …Да. Конечно.
Подземелья пещерного типа встречаются часто, но это ещё не повод их недооценивать. Уже хотя бы потому, что узкие проходы ограничивают и выбор оружия, и возможности использовать магию, а заодно создают коварные слепые зоны и сковывают движение. У врагов, живущих в таких местах, огромное преимущество: они прекрасно знают, где расставлять ловушки, как устраивать засады и даже как организовать удар с двух сторон. Конечно, по самой природе пещеры местных обитателей можно попросту выкурить дымом, если развести огонь у входа.
Стаффио утверждал, что оставил здесь «четверых своих ребят». Станет ли человек в последние минуты жизни врать о таком? Как бы то ни было, слепо принимать это на веру нельзя, так что опускать бдительность я не собирался.
Мастер взмахнула посохом и…
— Я проверю всё Пробом[^1].
Проб — это заклинание, выпускающее волны магической силы. При соприкосновении с разными объектами эти волны рождают колебания, и по ним можно примерно определить, где что находится в определённой области. Например, во время засады мастер использовала это заклинание, чтобы убедиться, что вокруг не прячутся дополнительные руффианы, готовые напасть на нас из укрытия.
По самой идее заклинание напоминает мне кое-что из прошлой жизни, способ определять обстановку по отражённому эху. Здесь же это незаменимая штука в узких и замкнутых пространствах вроде пещер и лабиринтов, обязательный навык для разведки подземелий высокой сложности.
Но при всей полезности Проб вовсе не так прост в обращении, как кажется. Во-первых, заклинатель должен уметь считывать возвращающиеся колебания. Во-вторых, по самой своей природе Проб почти что объявляет о присутствии мага всему поблизости, кто чувствителен к магической силе. Иными словами, это заклинание требует превосходного контроля над магией — чтобы не выдать себя магочувствительным врагам, — и столь же превосходной аналитики, чтобы понять, что именно «видит» Проб. Для дилетантов это точно не магия.
— …
Мастер легко коснулась посохом пола пещеры, закрыла глаза и выпустила магическую силу… во всяком случае, так можно было предположить. Она настолько умело замаскировала Проб, что я и сам не мог почувствовать, сделала ли вообще хоть что-нибудь. Луэлли тоже смотрела на мастера с недоумением, похоже, не замечая, что что-то уже происходит.
Секунд через двадцать мастер открыла глаза.
— …
Повисло несколько секунд молчания. Казалось, ей трудно подобрать слова.
«Слушайте все. От Луэлли это надо скрыть, так что не дайте ей ничего заподозрить.»
Голос мастера внезапно прозвучал у нас в голове через Телепатию. Учитывая, сколько усилий и магии требует это заклинание…
«Внутри ещё семеро… но никто из них не движется.»
Стаффио сказал, что оставил четверых, а Уиндмилл без Луэлли — это ещё трое. Всего как раз семь. Но тогда что с остальными авантюристами, которых держали в плену?
И ещё страннее другое. Почему никто из этих семерых не двигается?
Проб способен обнаружить неподвижного человека, но определить, по какой именно причине человек неподвижен, уже куда сложнее. Конечно, причин может быть не так уж много. Кто-то может специально затаиться, кого-то могли связать, кто-то может спать или быть без сознания. Есть, впрочем, и ещё одна возможность…
…Некоторые из тех семерых, что уловила мастер, уже мертвы.
Чувство у меня от этого было отвратительное…
Я до сих пор помнил, как главный герой исходной истории увидел последствия того, что сделали эти руффианы. Перевернув исход засады в свою пользу, он вскоре обнаружил, что все заложники уже мертвы.
— Мисс Луэлли.
Рош заговорил мягким голосом.
— Похоже, внутри ещё остались руффианы, поэтому мы пойдём первыми. Не подождёте ли вы здесь?
— Н-но… я…
Она, казалось, уже собиралась возразить, но горько проглотила слова. Видимо, ей вспомнилась недавняя ситуация, когда она сама того не желая поставила нас всех под удар.
Вместо этого она стиснула кулак так сильно, что побелели пальцы.
— Поняла. Я подожду здесь. Только, пожалуйста, спасите мою сестрицу..!
— Разумеется. Не скажете ли вы её имя?
— Её зовут Шиэлли. Волосы у неё почти как у меня, только длиннее и чуть темнее.
— Я запомню эту примету.
Ободрив её улыбкой и кивком, Рош повернулся ко мне уже с более серьёзным лицом.
— Волка, тебе тоже лучше остаться здесь. Тебе не стоит перенапрягаться ещё сильнее.
— …
…Он знает? По тону звучит так, будто знает.
Если бы выбор зависел только от меня, я бы хотел, чтобы внутрь пошли только мы с Рошем. Потому что в случае наихудшего сценария — если, как и в исходной истории, все заложники уже мертвы, — лучше, чтобы эту жуткую картину пришлось видеть только нам, мужчинам.
Но откат от техники, которой я разрубил Стаффио, оказался куда серьёзнее, чем я думал. Уже одна дорога сюда стала испытанием. Каждая кочка на лошади отзывалась по телу такой болью, что хотелось завыть. И если внутри произойдёт что-то непредвиденное, я просто не смогу ни нормально среагировать, ни сделать это вовремя.
Да и вообще, с учётом отсутствующего глаза и ноги, я и так для всех обуза…
Моё смятение, видимо, было слишком заметным, потому что Рош вдруг одарил меня ослепительной улыбкой.
— Друг мой, неужели ты сомневаешься, что можешь поручить это мне, после того как уже сделал это однажды?
— А вот это уже нечестный приём…
Но ведь он прав. Мы оставили на нём всю ту засаду, и он вернулся целым и невредимым. Значит, волноваться вроде бы не о чем… Видимо, это уже чисто моя личная заморочка…
Дело в том, что мне по-настоящему страшно увидеть то, что нас может ждать впереди. Конечно, раз Стаффио и его шайка специально охотились на авантюристов, вполне разумно надеяться, что женщин они, скорее всего, не убивали. С другой стороны, если вспомнить, в каком мире мы живём, совсем не исключено, что там нас ждёт вариант, в котором Луэлли — единственная выжившая.
Всё опять упирается в то, что я знаю исходную историю. Один-единственный этот факт искажает для меня весь мир. Я больше не могу жить каждый день, ничего не зная и ни о чём не думая. Я вынужден проживать каждый день, стараясь заранее понять всё неожиданное.
— …Ладно. Тогда оставляю это на тебя.
На лице Роша мелькнуло облегчение.
— Я не позволю твоему доверию оказаться ошибкой, друг мой.
— Не беспокойся, Волка. Я тоже пойду с Рошем. Вдруг там будут раненые, которым потребуется моя помощь.
Анзе подала голос, а следом и Атри.
— Я тоже пойду. Смогу вынести тех, кто сам не идёт.
— …Понял.
Ладно, соберись уже, я. Если у меня есть силы на то, чтобы жалеть себя из-за собственной бесполезности, лучше пустить их на то, чтобы с этого момента ещё усерднее работать над собой. Чтобы стать для остальных меньшей обузой.
В этот момент мастер вдруг обхватила мою ладонь своей рукой, а тонкие пальцы осторожно разжали мой кулак.
— Я останусь с Волкой. Рош, ты ведь тоже умеешь использовать Проб, не так ли?
— Да, умею. И должен сказать, меня очень успокаивает мысль, что вы, леди Лизел, присмотрите за Волкой.
Рош умеет пользоваться Пробом? Я, конечно, и не ожидал, что он «не умеет», но всё равно… стоит ли удивляться, что этот парень, безупречный во всём, хорош и в мече, и в магии?
— Юрития, ты тоже останешься. Нужно подготовить здесь место для тех, кого они принесут. Луэлли тоже может помочь.
— Д-да, конечно!
…Ну всё, роли распределены. Обратной дороги уже нет. Что бы ни ждало нас дальше в руинах, придётся пройти через это до конца.
И если мы дошли досюда только затем, чтобы обнаружить наихудшую из возможных концовок… я прокляну бога, который это допустил.
…В итоге мы нашли троих выживших: потерявшую сознание сестру Луэлли и двух девушек из той же пленённой группы.
А все четверо людей Стаффио были мертвы.
Что до авантюристов-мужчин, включая настоящих Кейне и Ллойда… от них не осталось и следа.
Горла всем четверым людям Стаффио были перерезаны. Ошибиться невозможно: они мертвы.
Лежали они в разных местах. Один — в маленькой комнате чуть дальше от входа, другой — в проходе, ведущем вглубь, ещё двое — в самом дальнем помещении, где нашли и двух спасённых девушек. И рядом с этими двумя трупами, в луже крови, рухнула и сестра Луэлли, Шиэлли.
По словам Роша, сомнений в том, что именно Шиэлли убила всех четверых людей Стаффио, нет. И кровь на ней, и окровавленный нож рядом почти не оставляют места для иной версии.
Она, должно быть, попыталась действовать сама, надеясь спасти Луэлли.
Знала ли она, что большая часть руффианов к этому времени уйдёт, или просто совпало время? Как бы там ни было, кровь ещё не успела даже засохнуть, а значит, последнюю пару она убила не больше часа назад. Видимо, всё было так: Шиэлли отправилась искать Луэлли и по пути одного за другим прикончила этих четырёх носильщиков, а потом поняла, что руффианы забрали Луэлли с собой. И уже от этого осознания потеряла сознание.
Безрассудно? Да, безусловно.
Если бы мы не победили Стаффио и его руффианов, если бы наша стычка с ними сдвинулась хотя бы совсем немного, то всё в руинах обернулось бы той же бессердечной жестокостью, что и в исходной истории. Шиэлли не только не спасла бы Луэлли, но и сама бы погибла.
И всё же я не думаю, что поступок Шиэлли был напрасен.
Если уж на то пошло, где-то в самой глубине сердца я очень хорошо её понимаю.
— Сестрица… Всё наконец… наконец закончилось…
Немного поодаль от руин, под мягкой тенью ближайшего дерева, Луэлли бережно держала за руку свою сестру, всё ещё лежавшую без сознания.
— Всё это благодаря этим авантюристам… Они были такими сильными… Они спасли меня…
— …
Вечер уже сгущался. Чуть в стороне мастер и Анзе занимались двумя другими спасёнными девушками, а остальные — Юрития, Атри и Рош — вернулись в руины, чтобы проверить, не осталось ли там нужных вещей. А я… ну, с моим протезом мне оставалось только присматривать за Луэлли, пока она сидела рядом с сестрой.
Шиэлли выглядела как самая обычная девушка, примерно моего возраста. Как и говорила Луэлли, волосы у неё были чуть длиннее и темнее, с более глубоким фиолетовым оттенком, а черты лица напоминали Луэллины, только были взрослее. На первый взгляд это была просто самая обычная девушка, которая могла бы спокойно жить где-нибудь в хорошем городе.
Само собой, Анзе уже успела залечить её раны и смыть большую часть крови. К счастью, та ещё не успела засохнуть, так что дело было нетрудным. Правда, на Шиэлли по-прежнему висели пропитанные тёмно-красным тряпки, в которые её, скорее всего, и заставили переодеться руффианы. Но если повезёт, Юрития с остальными сумеют найти её вещи.
— Волка… Спасибо тебе. Огромное тебе спасибо…
— Э-э… Ну…
Луэлли повернулась ко мне, и в её наполненных слезами глазах было столько благодарности, что я не сразу нашёлся с ответом.
— Мы не то чтобы сделали так уж много. Как и с твоими друзьями… Те двое…
С другой стороны, если учитывать, что нам вообще удалось кого-то спасти, мы уже получили исход лучше того, к которому вела оригинальная история.
Но при этом, с другой стороны, были и жизни, которые мы так и не смогли спасти.
В руинах нашёлся участок, где свод обрушился, открыв под собой чёрную, зевающую бездну. Там обнаружились следы тел — полосы крови, тянущиеся по земле и обрывающиеся у края, будто трупы просто стащили и сбросили вниз.
Рош просканировал эту темноту Пробом и выяснил лишь одно…
— …Если честно, я уже знала, что Кейне и Ллойд мертвы.
Луэлли произнесла это почти шёпотом.
Судя по тому, как крепко она сжимала ладонь сестры, Луэлли изо всех сил старалась удержать в себе горе.
— Я знала, что всё не закончится хорошо, и была к этому готова. Так что обо мне не переживай. Но…
Луэлли посмотрела мне прямо в глаза. Лицо её оставалось печальным, когда она спросила:
---
— …Почему ты выглядишь так, будто тебе больнее всех, Волка?
---
Я не думал, что настолько сильно выдаю себя.
— У меня… правда такое лицо?
— …Для меня именно такое.
…Не то чтобы это было впервые. Я уже несколько лет авантюрист, и за эти годы повидал немало смертей. Для авантюристов смерть, если подумать, вещь совсем не редкая.
Но вот так напрямую столкнуться со злонамеренной человеческой жестокостью после того, как ко мне вернулись воспоминания об исходной истории, — это впервые. И теперь, когда я это знаю, видеть, как такая злоба отнимает чужую жизнь, несравнимо тяжелее, чем прежде.
Те две спасённые девушки… сколько мастер и Анзе с ними ни возятся, они так и остаются в полном ступоре. Глаза у них пустые, безжизненные, смотрят куда-то в пустоту… Я даже представить не могу, через какие ужасы и издевательства они проходили день за днём в темноте этих руин.
Всё это словно бросает вызов всему, что я думал об этом мире, и снова напоминает: мир, в котором я живу, вовсе не такой, каким я когда-то его вообразил. Вот это — злоба, жестокость — и есть его истинное лицо.
Если подытожить, ощущение от всего этого довольно мерзкое.
— Волка, почему… Скажи мне…
Но прежде чем Луэлли успела договорить, со стороны руин нас окликнула Юрития.
— Луэлли? Мы нашли вещи, которые, возможно, принадлежали твоей сестре… Подойдёшь посмотреть?
— А, да, конечно!
Я поднял глаза и увидел, что Юрития с остальными как раз вернулись из руин. Вот уж вовремя. И чем я вообще тут занимаюсь, заставляя Луэлли понапрасну переживать ещё и за меня?
— Иди. Я присмотрю за твоей сестрой.
— …Спасибо тебе. Пожалуйста, позаботься о ней.
Луэлли вежливо поклонилась и побежала к руинам. Даже если им не удалось найти её снаряжение, хватило бы и обычной одежды, чтобы Шиэлли было во что переодеться. В худшем случае можно было бы одолжить что-нибудь из повседневной одежды Атри или Анзе, ведь Шиэлли примерно одного с ними роста.
Я снова опустил взгляд на лежащую рядом девушку. Да, по размеру она и правда ближе всего к Анзе… хотя, погодите, а у Анзе вообще есть что-то кроме монашеской одежды? Пока я бесцельно размышлял об этом, взгляд мой случайно скользнул к лицу Шиэлли…
---
…и встретился с её открытыми глазами.
---
— …
Похоже, она очнулась какое-то время назад и теперь смотрела на меня с таким шоком, что глаза были распахнуты до предела.
Голова у меня мгновенно опустела, и я в отчаянии попытался заставить мозг заработать… Но почему именно сейчас? Нет, погодите, разве мне не надо звать Анзе? Или Луэлли? Нет-нет, сначала надо показать, что я не подозрительный тип. Да, точно. Начнём с этого. Так что, пожалуйста, лицо моё бесстрастное, не подведи меня хотя бы сейчас…
— Эм… Ты…
— ──!!
Она сорвалась с места мгновенно, с яростью загнанного в угол зверя, а не ослабленной C-ранговой авантюристки.
— Ургх?!
Она вцепилась мне в грудь, и под её весом я повалился на спину. Затылок ударился сильнее всего, и сознание на миг замерцало. Когда зрение прояснилось, я увидел, что Шиэлли сидит на мне верхом.
— Отдай..!!
Её крик был переполнен кровавой яростью. В глазах горела отчаянная решимость, вся она была сосредоточена лишь на одном: уничтожить врага, которого сейчас видела перед собой.
— …Элли назад!!
— Аргх…!!
На реакцию у меня не осталось ни секунды. Я только и успел увидеть, как Шиэлли подняла руки. В ладони у неё возник полупрозрачный клинок из остаточной магической силы. Собрав последние крохи сил…
---
…она обрушила этот клинок мне прямо в горло.
Нет… Как?.. Почему я не предусмотрел такого исхода?
То ли потому, что им удалось спасти сразу троих выживших. То ли потому, что из руин удалось вытащить куда больше, чем ожидалось. Пока всё шло слишком хорошо, удивительно ли, что Рош невольно ослабил бдительность? Что он осознал свою роковую ошибку — оставил Волку одного рядом с Шиэлли — лишь тогда, когда услышал её злой, сорвавшийся на хрип крик?
Как он мог забыть, что до самого момента, пока не потеряла сознание, Шиэлли в мрачной решимости успела перебить четверых руффианов? Как мог не учесть, что в своём отчаянном безумии она попытается уничтожить всё, что только покажется ей помехой между нею и спасением любимой сестры?
Как он мог не подумать о том, как Шиэлли отреагирует, очнувшись и увидев перед собой незнакомого мужчину?
Для неё всё должно было выглядеть так, будто ушедшие руффианы вернулись. А значит, её реакция была чистым инстинктом.
Охваченная яростью и ужасом, Шиэлли бросилась в атаку, вложив последние силы в удар по мужчине перед собой.
Он должен был понять, что так и будет.
---
И теперь, из-за этой его оплошности, магический клинок Шиэлли обрушился на Волку… и пронзил левую руку, которую тот инстинктивно поднял, чтобы закрыться.
---
Клинок каким-то чудом обошёл кость и вошёл по самую гарду. Из новой раны в руке Волки тут же хлынула свежая кровь, окрасив оружие и расплескавшись ярко-алым по его груди.
— ──────!?
Похоже, никто из присутствующих даже не вскрикнул. Все только в ужасе втянули воздух.
Наверное, у всех сейчас одно и то же сожаление. Стоило им на единственный миг оказаться вдали от Волки, стоило только отвернуться от него, как произошло вот это.
И Рош, и Атри рванули одновременно, оттолкнувшись от земли и слетев вниз от входа в руины с подобием алтаря. На разговоры времени не было. Делать то, что они собирались, не хотелось никому, но другого выхода не оставалось: нужно снова лишить Шиэлли сознания.
И всё же…
---
— Не подходите!!
---
Рёв Волки прогремел как удар грома. Крик прозвучал так неожиданно, что оба замерли на месте.
Да, Волка принимает на себя всю силу убийственного намерения Шиэлли, но выражается оно всего лишь в этом небольшом магическом клинке. Даже с учётом проткнутой руки и протеза вместо ноги Волка без особого труда мог бы оттолкнуть Шиэлли и справиться с ней сам.
И всё же… он не шевельнулся в ответ даже самую малость.
— Я сам справлюсь!! Просто… не подходите!!
Ах… Вот оно что. Он сейчас не видит вонзённый в руку клинок. И, наверное, даже боли от того, как оружие рвёт ему руку, не чувствует…
— Отдай её!! Верни Луэлли… Элли!!
Всё, что он видит, — это девочка перед ним…
Горло девушки, уже повреждённое, начало сдавать, и голос её надорвался, превратившись в дрожащий хрип.
А из её обезвоженных глаз всё равно продолжали литься бесконечные слёзы, одна за другой падая Волке на лицо.
— Пожалуйста… Просто… верни её!!
Её мольбы. Её слёзы…
Для этого мужчины они куда больнее, чем клинок, проткнувший ему руку.
— …Какой же ты всё-таки дурак.
Рош с усилием выдохнул, словно намеренно вытолкнул наружу всё, что копилось у него в груди. Не так ли выглядел Волка, когда встал против Грим Рипера, защищая товарищей? Не так ли выглядит он и сейчас, будто сама его ярость обрела плоть, ярость, вскипевшая от ужасной судьбы, навязанной беспомощной девушке, и потому вынудившая его инстинктивно принять этот удар лицом к лицу?
Рыцарь понимал своего друга. Он слишком хорошо знал эту злость. Но это не делало его друга меньшим дураком.
Какой же невероятный, исключительный, безнадёжный дурак.
Смотри, Волка, смотри на своих товарищей. Видишь, как отчаянно они хотят помочь тебе? Видишь, как мучительно им сдерживаться перед чистотой твоих чувств?
— Сестрица!! Сестрица… А?!
Рош вытянул руку, останавливая Луэлли, которая попыталась рвануть вперёд из-за его спины.
— Рош?! Почему…
— Двадцать секунд.
Какое у меня сейчас лицо? Я знаю, что должен оставаться спокойным, но не могу. Я знаю, что должен расслабить тело, но не могу. Зубы скрипят так, будто вот-вот треснут. Кулаки дрожат. Я знаю, что должен действовать, и всё же…
— Я дам этому дурню, моему другу… двадцать секунд.
Больше он не позволит.
Но эту попытку своему другу он обязан дать.
Так покажи же мне, покажи всем нам, мой безрассудный друг, как именно ты собираешься спасти сердце этой девочки.
Я прекрасно понимаю, что в моём нынешнем положении — когда мне пробили руку и вообще могут убить — думать о сопереживании было бы странно.
И всё же, глядя сейчас на Шиэлли, я не могу не понимать её. Не могу не чувствовать той отчаянной силы, которая движет ею.
На ней тряпки, настолько рваные, что она почти голая. Тело ослабло от голода и отсутствия сна. И всё равно Шиэлли продолжает драться, потому что ей нужно спасти сестру, а значит, надо сокрушить ещё хотя бы одного злодея.
Глядя на её фигуру, застывшую в этой отчаянной борьбе…
…я невольно накладываю её на собственное воспоминание о том, как сам отчаянно старался защитить дорогих мне людей.
— Сестрица!! Сестрица!!
— Аргх… Рргх..!!
Луэлли всё звала и звала её, но голос до Шиэлли не доходил. Пока мы продолжали бороться, новые слёзы падали мне на лицо. Я чувствовал, как Шиэлли изо всех сил пытается вдавить свой клинок глубже, протолкнуть его сквозь мою руку и добраться до горла.
Ведь ей уже нечего терять. Кейне и Ллойд мертвы. У неё осталась только сестра. Любимая сестра, которую она обязана защитить.
И ради этой любимой сестры она готова биться до последнего.
— Верни её!! Верни… Верни мне Луэлли…!!
Да, я понимаю… Я понимаю, что в этой её отчаянной борьбе нет никакой логики.
Если подумать, чего она вообще добилась бы, воспользовавшись отсутствием руффианов и убив четверых из них? Что дальше, когда остальные вернутся? Какой у неё был план? Совершенно очевидно, что ни она, ни Луэлли не вышли бы невредимыми из этого безрассудства… И всё же я инстинктивно знаю: чувства, позволившие ей так поступить, никогда не объяснишь логикой.
Я инстинктивно это знаю… и слишком хорошо понимаю.
Потому что и я сам ставил жизнь на кон, отчаянно борясь, не думая о том, что будет дальше.
— …Шиэлли.
Я назвал её по имени. Голос у меня, как и всегда, прозвучал глухо и недружелюбно, и я в который раз неприятно поразился тому, насколько я в таком плох.
— А…
И всё же она вздрогнула. Наши взгляды встретились вновь, и только теперь, впервые с начала этой схватки, я заметил, что отражаюсь у неё в глазах.
Я заговорил.
— Луэлли в безопасности. Плохие люди исчезли. Мы убили их всех.
— ──…
Мои слова потрясли её до глубины души. Давление на рану вдруг исчезло. Руки сами выпустили магический клинок. Теперь слёзы уже не лились мне на лицо, а капали на тыльные стороны её ладоней, почти ласково.
Эй, там, на небе… ты, убогий бог или кто там ещё на нас сверху смотрит…
Ты уже закончил? Давай, сворачивай это всё. Мы ведь уже спасли Шиэлли от руффианов, так что запускай титры. Зачем продолжать мучить её дальше? Тебе правда мало всего того, что она уже пережила?
И всё же хотя бы в одном мне повезло: я знаю, что должен ей сказать. Потому что точно знаю, что она чувствует. Потому что сам носил в себе точно такую же решимость…
— Теперь ты можешь отдохнуть. Всё уже будет хорошо.
…и я очень хочу, чтобы, несмотря на всё, что произошло в этом отвратительном, никчёмном мире, мои слова стали для неё хоть крошечным утешением.
---
— Тебе удалось спасти сестру.
— Я…
---
Дошли ли мои слова до её оцепеневшего, закрывшегося сердца?
Ладонь у меня уже онемела. Видимо, я так сильно сжимал пальцы, что совсем перестал их чувствовать. Но магический клинок, всё ещё торчавший в левой руке, наконец рассыпался и превратился в искры магической силы, которые растворились в воздухе.
— Она… правда?..
— Да. Вон, посмотри туда.
— Сестрица!!
Краем глаза я увидел, как Луэлли бросилась к нам и крепко обняла Шиэлли. Наверное, мой лимит времени истёк…
— Сестрица, со мной всё хорошо, правда, всё хорошо. Так что, пожалуйста, сейчас просто…!!
— Луэ…
Среди ярости, застилавшей глаза Шиэлли, вспыхнул крошечный отблеск жизни. Отблеск надежды.
Ну же, бесстрастное лицо моё… Вот сейчас, сейчас бы мне как раз не помешало уметь улыбаться, когда говорю…
— Вы обе… правда большие молодцы.
— ──…
Взглянув на растрёпанное, заплаканное лицо Луэлли и услышав мои слова, Шиэлли…
…заметно расслабилась, едва-едва улыбнулась, словно наконец избавилась от своей ноши…
— Слава… богу…
…и начала заваливаться назад, так и не закончив фразу. Сознание ускользало, и она падала. Луэлли попыталась её подхватить, но, похоже, удержать и себя, и сестру сразу у неё бы не вышло…
— …Осторожнее.
…только Рош успел подлететь и не дал Шиэлли удариться головой о землю. Отлично сработано, Рош.
Ну всё. Теперь я наконец могу выдохнуть. С облегчением вздохнув, я опёрся на правую руку, чтобы подняться, но вдруг понял, что подо мной куда легче, чем ожидалось…
— …Волка.
— А, спасибо…
Оказывается, в какой-то момент рядом уже оказалась Атри и поддержала меня под спину. С её помощью я быстро сел ровнее, и…
— Волка!! Волка!!
— Сэмпай!!
— Волка!!
Мастер, Юрития и Анзе в одно мгновение оказались рядом. Мастер была белее мела и в истерике, Юрития чуть ли не готова была расплакаться, а Анзе уже не улыбалась вовсе. Лицо у неё стало бесстрастным и жёстким.
— Кровь!! Кровь!! Он истекает кровью!! Волка истекает кровью!! Он сейчас умрёт!!
— Нет… Нет-нет-нет!! Сэмпай, пожалуйста, держись!!
— Волка, твоя рука!! Прошу тебя, скорее, дай руку!! Быстрее!!
— Стойте, чего, погодите!
Ух, они слишком близко, мне уже дышать трудно… Нет, я понимаю, что ранен, но не слишком ли они все драматизируют? По сравнению с ранением Луэлли это ведь вообще ерунда.
— Да всё нормально, успокойтесь уже…
— Да как тут успокоиться?!
Атри впервые с того дня, как вступила в Сильвери Грей, повысила на меня голос.
— Живо покажи руку!!
— Э-э, ладно, вот…
— Анзе, ты же сможешь его спасти? Сможешь вылечить, да? Да?!
— Да, конечно..! Я обязательно, непременно его вылечу!!
— Только не умирай, не умирай, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, пожалуйста, не умирай, ты не можешь умереть…!!
Так, стоп. Ну это ведь просто немного магии по мне ударило, да? Разве там что-то серьёзное? Почему они все паникуют так, будто мне уже конец? Из-за этого и я сам начинаю нервничать… Ну, в смысле, если все воспринимают это ранение настолько серьёзно, то и мне становится не по себе… Хорошо бы им хоть немного успокоиться…
Вскоре святая магия Анзе подействовала и без труда залечила мою рану. Но после этого…
— Волка, дурак ты, идиот, болван, тупица, недоумок, осёл, законченный безнадёжный тупица!
Мастер, похоже от злости окончательно скатившаяся обратно в детский возраст, принялась молотить меня ладошками по голове, попутно шмыгая носом. Что хуже всего, ни Анзе, ни Юрития, ни Атри даже не попытались её остановить.
— Волка, тебе следует беречь себя! Почему ты так привык позволять себе получать раны..!!
— Сэмпай, зачем ты опять сделал что-то настолько безрассудное? Почему ты всё время вытворяешь такое?!
— Волка глупый. Всё ради того, чтобы покрасоваться.
— Э-э… ну…
Ладно, признаю, получить ранение было нехорошо… Но всё же, а что мне оставалось делать?! Я ведь не ожидал, что на меня вот так внезапно набросятся. Что я, по-вашему, должен был сделать? Я и руку-то вскинул, чтобы прикрыться, чисто на инстинкте!
Где-то сбоку послышался тяжёлый вздох. Это Рош, судя по тону, окончательно во мне разочаровался… Эй, ну неужели это правда было настолько плохо? Что мне вообще надо было сделать-то тогда?
Ладно, неважно. Главное, теперь всё наконец-то, по-настоящему закончилось.
Счастливой концовкой это, конечно, не назовёшь. Несколько жизней безвозвратно потеряны. Одна девушка пережила невообразимые страдания. И эта девушка, лишившаяся товарищей и получившая тяжёлые душевные раны, уже никогда не вернётся к тем беззаботным счастливым дням, когда она путешествовала с друзьями…
И всё же нам удалось спасти хотя бы несколько жизней. В том числе жизнь девушки, которая, пережив немыслимые мучения и испытания, наконец вновь встретилась со своей любимой сестрой.
Я молюсь о том, чтобы эта надежда, заключённая в таком исходе, дошла и до тех, кто уже умер.
Потому что тогда, по крайней мере, их сможет утешить мысль, что их смерть оказалась не напрасной.
---
В конце концов, подобная трагедия достаточно обыденна, чтобы в любой миг настигнуть кого угодно.
---
Разумеется, этот локальный инцидент не встряхнёт всю страну и не заставит никого пересматривать нормы безопасности для авантюристов. В лучшем случае он на какое-то время станет предметом гильдейских пересудов, вызовет сочувствие и заставит людей быть внимательнее… а потом постепенно растворится в безвестности.
Но я не забуду.
И никогда не забуду того, что произошло сегодня. Потому что это напоминание об исходной истории. Напоминание о том, каким вообще по замыслу должен быть сеттинг этого мира.
Напоминание о том, что для такого человека, как я, который ненавидит плохие концовки всем сердцем, этот мир по-настоящему ужасен.
И всё же, что бы ни случилось, что бы ни ждало нас дальше, раз уж я теперь часть этого мира, мне остаётся только держать голову прямо и продолжать жить.
Ведь даже если однажды я начну забывать мелкие детали сюжета и устройства этого мира, я всё равно никогда не забуду ту спину, на которую смотрел бесчисленное количество раз. Этот образ навсегда выжжен у меня в памяти.
---
И этот образ напоминает мне, что он, главный герой, где-то там всё ещё продолжает сопротивляться всему дурному, что есть в этом мире.
[^1]: 探り波, буквально «поисковая волна», читается как プローヴ, то есть «Проб».