Рош-рыцарь

Переполнявшие Анзе чувства всегда били в обе стороны, так что от дурных эмоций она обычно впадала в особенно тяжёлое уныние. Пришлось повозиться, чтобы привести её в себя, но в конце концов она всё-таки успокоилась.

И всё же, хотя ещё минуту назад мастер и остальные готовы были спорить с ней чуть ли не до хрипоты, в итоге все они дружно встали на сторону Анзе и принялись её утешать:

— Волка сам виноват, так что не расстраивайтесь.

— Если что-то случится, мы непременно положимся на вас, госпожа Анзе.

— Анзе, ты хорошая девочка.

Мне и без того было неловко, а после этого угрызения совести стали только сильнее…

Как бы там ни было, раз всё наконец улеглось, у меня появилась возможность спросить Анзе о том, что не давало мне покоя с самого её появления.

— Кстати, Анзе…

— Да? Что такое?

— Перед тем как ты вошла, мне показалось, будто я слышал голос ну этого самого. Он тоже приехал с тобой?

Анзе кивнула.

— Да, он здесь как мой сопровождающий. Мне казалось, что он должен был идти прямо за мной, но…

Она обернулась к двери, хотя за ней никого не было.

Это что ещё за идиот? Как можно бросить ту, кого сопровождаешь, и умотать неизвестно куда? Я уже собирался высказать всё, что думаю, как вдруг снаружи послышались твёрдые, самоуверенные шаги, а вместе с ними — звук, будто одним своим появлением кто-то всколыхнул воздух.

А в следующий миг шелест одежды возвестил о прибытии одного до ужаса громкого типа.

— Давно не виделись, Волка! Я, твой надёжнейший друг Рош, прибыл! Прошу простить мне опоздание: мадемуазели, как обычно, ни за что не желали меня отпускать! Право, моя красота — сущий грех! Ахаха!!

Ну конечно. Этот кретин явился ровно в ту секунду, как я его помянул, пусть даже мельком.

Рош — один из моих немногих друзей и самый самовлюблённый рыцарь из всех, кого я знаю.

Как и Анзе, он был родом из Святого города и в оригинальной истории не появлялся. При всём своём чрезмерном характере это действительно очень способный рыцарь, а сияющие серебром доспехи с гербом в виде меча и креста ясно показывали: он принадлежит к крискнайтам, высшему рыцарскому ордену при Великом соборе.

Если описать его как можно короче, то это был принц прямиком из манги. И не будет преувеличением сказать, что выглядел он именно так, как мужчине и хотелось бы выглядеть в идеале: двадцатилетний красавец ростом за сто восемьдесят, с длинными, крепкими ногами, которые сразу бросались в глаза; с прекрасными светлыми волосами, слишком роскошными для мужчины; с узкими голубыми глазами, будто заглядывающими прямо в душу; со светлой кожей; с величавой осанкой, точно у персонажа с парадного портрета; и с голосом, гладким, как шёлк.

И прежде всего — с ослепительно ярким характером, какой бывает только у комических персонажей, обречённых вечно быть третьими лишними.

Это именно тот типаж, который в истории вроде этой, стоит ему чуть оступиться, непременно превращается в ступеньку для главного героя. Всё потому, что его напор почти граничит с высокомерием, а сам он, не снимая вечной улыбки с лица, держится с такой непоколебимой верой в собственную красоту, что без колебаний сближается с любой женщиной, попавшейся ему на глаза.

Если описывать его так, то звучит он как какой-то неприятный самовлюблённый тип.

Вот только на деле Рош — на редкость порядочный парень. Да, уверенности в себе у него через край, но он никогда не смотрит на людей свысока; наоборот, благодаря острой наблюдательности он будто умеет вытаскивать наружу лучшее, что в них есть. И хотя общается он со множеством женщин, ведёт себя неизменно правильно и не позволяет себе ни непрошеных, ни неуместных заигрываний. Более того, по натуре он настолько внимателен и почтителен к окружающим, что порой рядом с ним становится даже тяжеловато.

И, что важнее всего, он по-настоящему выдающийся, образцовый рыцарь — только почему-то упорно это скрывает.

И силён он не на шутку. С нашей первой встречи мы спарринговали несчётное количество раз, и сейчас счёт между нами такой: сорок девять побед у меня, сорок девять у него и двенадцать ничьих — идеальное равенство. Сам он утверждает, будто всего лишь средний рыцарь, но если бы это было правдой, тогда крискнайты были бы уже не людьми, а чудовищами.

…Кстати о спаррингах: с моим нынешним телом мы, похоже, уже никогда не узнаем, кто возьмёт пятидесятую победу. Немного тоскливо об этом думать.

— Выглядишь ты куда лучше, Волка! Прямо от сердца отлегло. Не хотелось видеть тебя хандрящим и убитым, знаешь ли!

— Ты слишком громкий, Рош. Говори хоть немного тише.

— Хахаха! Прошу прощения, друг мой, но, увы, моё сияние не так-то просто сдержать!

Да что вообще с этим человеком?

— И этот шумный тоже пришёл…

— Аха-ха… Бодр, как и всегда.

— Слишком громко…

Мастер и остальные заметно съёжились от одного его присутствия.

Рош не обратил на это ни малейшего внимания и своей пружинистой, уверенной походкой — даже шаги у него звучали самоуверенно — подошёл ко мне и остановился рядом, нависнув сверху.

— Ну как, привыкаешь к протезу?

— Пока нет. И даже когда привыкну, я… скорее всего, уже не смогу владеть мечом так, как раньше.

— Ах…!

Я услышал, как Юрития резко втянула воздух — словно от боли.

Мои слова, наверное, прозвучали так, будто я слишком рано сдался, но правда была в том, что этот протез представлял собой всего лишь палку, приделанную к ноге… Пожилая сестра ведь сразу сказала: он предназначен для обычной жизни. Так что проблема была не во мне, а в возможностях самой этой штуки — для тренировок она просто не годилась.

— …Понимаю.

Обычная шумная бодрость Роша вдруг погасла, и ответил он уже тихим, сдержанным голосом.

— Я всегда думал, что мы и дальше будем тренироваться вместе, скрещивать клинки и закалять друг друга в поединках… Но, похоже, жизнь и впрямь умеет всё перекраивать по-своему, верно?

А? Это что сейчас было? С чего он вдруг заговорил так серьёзно? На него совсем не похоже.

Но стоило этой мысли мелькнуть у меня в голове, как Рош тут же вернулся к своему обычному виду и, протянув огромную ладонь, хлопнул меня по плечу.

— О, и всё же мне почему-то кажется, что даже это ты сумеешь преодолеть и станешь ещё сильнее, чем прежде! Ты ведь не настолько мелкий человек, чтобы позволить такой ничтожной, пустяковой неприятности остановить себя, не так ли?

Вообще-то это физически невозможно. Каким образом я должен был стать сильнее, потеряв глаз и ногу? Кем этот парень меня вообще считает?

— Что ж… Насколько я понимаю, ты как раз занят реабилитацией, верно? У меня тут есть несколько дел, так что позволь откланяться.

— По работе?

Если подумать, раз мы столкнулись с Грим Рипером, значит, гильдия ошибочно объявила подземелье зачищенным, а значит, в Святом городе сейчас наверняка разбираются с последствиями.

«Надо же, а когда доходит до дела, этот тип и правда работает всерьёз», — невольно восхитился я.

— Разумеется! Меня ждёт множество трапез со множеством мадемуазелей этого города! Хахахаха!!

…Нет, всё-таки Анзе обязательно должна заменить этого типа. О чём он вообще думает, если бросает сопровождаемую и уходит обедать с другими женщинами?

— Анзе будет помогать тебе с реабилитацией, Волка, так что мне незачем оставаться рядом.

— Да, всё именно так. Никаких проблем.

Её это правда устраивает? Нет, серьёзно, Анзе стоило бы прямо сказать ему «нет». Да я бы и пощёчину с её стороны счёл вполне заслуженной — вместо работы шляется неизвестно где.

— Тогда адьё, мой друг! Прошу, позаботься об Анзе вместо меня! Хахахахаха!!

— …

И это действительно допустимо для крискнайта — одного из лиц самого Ордена?

Мастер и остальные смотрели вслед удаляющемуся Рошу с совершенно ошарашенными лицами. И только у Анзе выражение оставалось мягким — похоже, её всё это нисколько не смущало.

— И тебя это правда устраивает?

— Да. По дороге сюда Рош образцово исполнял свои обязанности, поэтому сегодня я хочу дать ему выходной.

Ну, если так говорит Анзе, значит, всё в порядке.

И, как ни крути, своим появлением он всё-таки разрядил обстановку. Так что я снова поднялся на ноги и осторожно перенёс вес на протез.

— Ладно, тогда попробую ещё немного.

— Волка, пожалуйста, дальше положись на меня. Можешь не сомневаться: всё будет хорошо.

— …Да, наверное.

Анзе улыбнулась, а пожилая сестра тихо вышла из комнаты, выглядя до крайности измотанной. Может, находиться в одной комнате с элитной сестрой из Святого города оказалось для неё слишком тяжело? Как бы то ни было, до сих пор она нас здорово выручала, так что я надеялся, что ей дадут спокойно отдохнуть.

И слава богу, я смог продолжить реабилитацию, но стоило пожилой сестре уйти, а с ней вместе исчезнуть и последнему человеку, который ещё сдерживал девчонок, как в комнате мгновенно стало шумно.

— Волка, идите сюда, пожалуйста! Возьмитесь за мою руку!

— Нет, Волка, нельзя!! Сюда, вы должны идти сюда! Не позволяйте этой соблазнить вас своей огромной грудью!!

Пока я пытался учиться ходить, мастер с Анзе начали всерьёз соревноваться, к кому из них я должен подойти.

— …Сюда.

— Атри, ты-то что делаешь…

— Мм?

Глядя на весь этот балаган, Атри с таким видом, будто решила: «Ну тогда и я тоже», — невозмутимо раскинула руки.

— Волка, ты… Почему ты выбрал Юритию?! Неужели тебе не нравятся ни большие, ни маленькие?!

— Ч-ч-ч-ч-что-о-о?!

Вместо этого я двинулся к Юритии, но от мастера посыпались новые претензии.

— П-подумать только… вы выбрали меня… Я поняла, что должна делать. Отныне я вверяю себя вашим заботам, но, эм… не могли бы мы для начала просто взяться за руки?

— А? Погоди, нет, Юрития, это не… Юрития? Эй, Юрития?

Но, похоже, и у Юритии в голове от этого тоже что-то странно щёлкнуло, так что слушать меня она перестала ничуть не меньше. Серьёзно, вот бы эти девочки уже просто дали мне спокойно заняться реабилитацией…

И всё же я их не останавливал.

Не останавливал, потому что… наверное, мы уже давно не собирались вот так все вместе, не дурачились и не проводили время по-настоящему весело.

В такие мирные минуты рядом с друзьями, как сейчас, я почти способен забыть, что живу в этом прогнившем, чудовищном мире тёмного фэнтези.

И всё-таки, если сравнивать с тем, что показывали мои прошлые воспоминания, жизнь людей — по крайней мере тех, кто живёт в городах, — в целом довольно спокойна. Даже я до того, как по-настоящему вспомнил первоисточник, считал этот мир обычным фэнтези. А раз так, значит, до сих пор моя жизнь была на редкость безмятежной — если сравнивать с тем, через что прошёл оригинальный главный герой.

Хотя, если смотреть на это с мета-уровня, пожалуй, вернее будет сказать, что сама оригинальная история была настолько жестокой именно потому, что в ней участвовал главный герой.

В конце концов, за главным героем трагедия тянулась по пятам, а значит, даже просто встретиться с ним уже было страшно. Да, он однажды спас мне жизнь, и я, конечно, собирался ещё как следует его поблагодарить, но… в моём нынешнем состоянии, если меня снова затянет в одно из событий, связанных с ним, никакого запаса жизней не хватит. Сколько бы их у меня ни было — всё равно мало.

Разумеется, под угрозой окажутся и мастер с девочками, так что сейчас мне остаётся только надеяться, что второй встречи с главным героем у меня не будет.

Нет, серьёзно…

…Я правда очень хотел бы, чтобы у меня всё ещё были обе ноги. Вот было бы славно.

---

Когда на город опустилась ночь, местные авантюристы, вознаградив себя за труд вкусным мясом и выпивкой, один за другим разошлись по своим постоялым дворам. Их смех — довольный сегодняшним днём и полный предвкушения завтрашнего — доносился до слуха Анзе как шум какой-то далёкой, чужой страны.

Они ничего не знали о переполохе, который Гоузель поднял в Святом городе; их мир ограничивался Лютелем — городком по соседству с подземельем.

Лучший номер лучшей гостиницы города — такой, какой обычному авантюристу никогда не снять, — на время пребывания Анзе в Лютеле стал её временным убежищем.

Подойдя к самому большому окну в комнате, она распахнула его, и, когда её залил бледный лунный свет, опустилась на колени и с жаром вознесла молитву.

— Господи… почему… почему именно он…

В голосе Анзе не было и следа тех чувств, какими были полны голоса веселящихся снаружи авантюристов. Да и откуда бы им там взяться? Сейчас её сердце заполняла только давящая, невыносимая вина за то, что она ничем не смогла помочь Волке.

При Волке и его спутниках она держалась твёрдо, считая, что, подняв шум, лишь станет обузой. Но теперь, когда она осталась одна, чувства, которые она так старательно подавляла, начали прорываться наружу. Если бы она не отдалась молитве всем существом, то и впрямь могла бы не удержать себя в руках.

И снова я ничего не смогла сделать.

Когда Волке помощь была нужнее всего, Анзе опять не оказалось рядом.

В первый раз она была ещё ребёнком, так что тогда её бессилие, пожалуй, можно было понять. Но сейчас? Что она делала в тот миг, когда Волка стоял на пороге смерти? Мысль о возможных ответах приводила её в ужас: может быть, она наслаждалась вкусным ужином? Беззаботно болтала с Меловой Белизной? А может, мирно спала в тёплой постели?

— Разве он… разве Волка ещё недостаточно настрадался? Разве на его долю выпало мало страшных испытаний? Почему… почему всё должно быть именно так…

Если бы Анзе заранее не знала, что Волка лишился глаза и ноги, она вполне могла бы лишиться чувств при виде повязки на его глазу и протеза. Те жалкие остатки рассудка, что ещё удерживали её в рамках, заставили её вести себя как обычно, но истинные чувства всё равно вырвались наружу — иначе у неё бы не вырвалось, что она хочет жить с ним вместе в Великом соборе.

Потому что Анзе слишком хорошо знала, через какие кровавые усилия Волка шёл до этого дня.

Конечно, их первая встреча, когда они оба были детьми, длилась всего одно короткое мгновение; с её стороны было бы самонадеянно утверждать, будто по нему она может понять всю его прошлую жизнь.

Но от этого не становилась менее чудовищной та выучка, через которую прошёл Волка, — настолько жестокая, что её впору было назвать не обучением, а издевательством, — при том что судьба у него была такой безнадёжной, что даже деревенские взрослые махнули на него рукой.

Когда Анзе во второй раз покинула деревню, Волка, должно быть, уже сражался за жизнь — отчаянно цеплялся за выживание, а заодно проходил такую тренировку, какая по самой своей сути была сродни пытке.

А потом, вероятно, пережив бесчисленные мучения — захлёбываясь кровью и истекая ею всем телом, — он наконец встретил чудесных товарищей, которым доверял и которые доверяли ему в ответ.

Тогда ведь всё было хорошо, разве нет?

Он, столько выстрадавший ради того, чтобы дойти до этого места, разве не должен был наконец получить награду?

Анзе никак не могла перестать спрашивать себя, почему сам порядок этого мира снова и снова обрекал Волку на столь жестокую судьбу.

Жестока судьба и сейчас: святая магия Анзе не могла ни отрастить Волке утраченную ногу, ни вернуть раздробленный глаз.

Он ведь только-только стал авантюристом ранга А, да ещё в таком возрасте. Его тяжкий труд наконец-то должен был принести плоды… так почему? Почему?

— Волка…

С её щеки скользнула прозрачная слеза и упала на кончик пальца; в тот же миг в дверь дважды постучали.

— Анзе, ты здесь?

— …Да. Входи.

Анзе торопливо вытерла глаза и поднялась, отгоняя спутанные мысли. Дав себе несколько мгновений, чтобы успокоиться, она позволила гостю войти. Дверь мягко раскрылась, и в комнату вошёл мужчина, сопровождавший её под видом эскорта, — Рош. Изящно поклонившись, он быстро переступил порог.

На его губах появилась успокаивающая улыбка; почтительно приблизившись к Анзе, он остановился рядом. Сейчас его шаги были размеренными и осторожными — полной противоположностью тому, каким он был днём, будто перед ней стоял совсем другой человек.

— С возвращением… Всё закончено?

— Да. Желаете выслушать доклад завтра?

— Нет… Сейчас.

Анзе быстро закрыла окно и плотно задёрнула шторы. После этого Рош наложил на всю комнату «Глухоту», причём сразу в четыре слоя, выстроив надёжную защиту от любого, кто вздумает подслушивать. Сделал он это не потому, что они собирались обсуждать нечто тайное или такое, чего не стоило слышать посторонним; просто вдали от Святого города таков был обычный порядок.

— Тогда позвольте начать доклад.

Рош коротко прочистил горло.

— …Что касается сотрудников здешнего филиала, они ни при чём. Их участие ограничилось тем, что они приняли сообщение о том, что подземелье было исследовано и зачищено. Похоже, проверка и окончательное утверждение отчёта проводились уже центральным отделением гильдии в Святом городе.

Кроме того, группа, подавшая отчёт о зачистке, прибыла, как выяснилось, из Королевской столицы. Возможность ложного донесения, разумеется, полностью исключать нельзя, но местные сотрудники, похоже, и не допускают подобной мысли: у этой группы хорошая репутация и солидный послужной список.

Анзе с облегчением немного расслабилась; будь виновник всего этого здесь, в этом городе, она не смогла бы с уверенностью сказать, сумела бы сохранить спокойствие или нет.

— Что до здешнего главы гильдии… ну, имя его я, признаться, запамятовал, но стоило ему открыть рот, как оттуда сыпались одни оправдания — лишь бы снять с себя ответственность и прикрыть собственную шкуру. Разговор с ним ни к чему не привёл, но, полагаю, вы поступили правильно, что не пошли со мной. Очень жаль его подчинённых; не представляю, каково им приходится с таким человеком над головой.

— Простите, я отвлёкся.

— Если исходить из этого, то, полагаю, на данный момент наибольшие подозрения падают на первую проверяющую группу из Святого города. Их обязанность — предотвращать подобные бедствия. Когда на кону человеческие жизни, они не могут отговориться ни словами «мы ничего не знаем», ни словами «мы просто не заметили». Тем более что вознаграждение за такую ответственность они получают соответствующее.

Разумеется, случаи, когда подземелье объявляли зачищенным, а оно на деле таковым не было, случались и прежде — пусть и крайне редко. Иногда тщеславная группа, громко раструбив о победе, на деле оказывалась загнанной в тупик и, не подумав о последствиях, подавала ложный отчёт. В других случаях бывало и так, что люди, которым не хватало опыта, приобретённого за годы приключений, слишком упивались славой после победы над сильным монстром и возвращались в полной уверенности, будто действительно зачистили подземелье.

Как бы то ни было, за подобную ошибку всегда расплачивался кто-то другой.

Поэтому нынешняя Гильдия авантюристов выработала следующее противодействие: всякий раз, когда поступает сообщение о зачистке подземелья, туда отдельно отправляют группу закалённых ветеранов-авантюристов, чтобы те самостоятельно и надёжно подтвердили достоверность этого отчёта. На такую проверяющую группу ложится огромная ответственность, но и платят за неё щедро — ровно настолько, насколько важна сама работа.

И если уж даже такую обязанность кто-то исполняет спустя рукава — да ещё и группа из Святого города, самого оплота Божьей веры…

— …Понимаю. То есть, если я всё верно поняла, пока что моего вмешательства не требуется?

— Именно так, и это, признаться, большое облегчение. Если бы суд вершили вы, я бы поневоле задумался, остался бы от виновника хотя бы самый крошечный кусочек.

— Вы принимаете меня за варварку, лорд Рош?

— Ни в коем случае; передо мной лишь преданная Богу и прекрасная юная леди.

— Ну право, вы…

Рош тихо усмехнулся, тепло глядя на свою «подопечную».

— Прошу, оставьте все эти неприятные дела мне. Вам остаётся лишь быть рядом с Волкой. В конце концов, когда мы вернёмся в Святой город, я сомневаюсь, что вы двое сможете видеться так же запросто.

— …Большое спасибо за заботу. Что касается Святого города, там я могу положиться на Меловую Белизну.

— Тогда вопрос закрыт. Госпожа Меловая Белизна знаменита своим отношением к делу: уж если берётся, то доводит всё до конца. К тому же, учитывая, насколько она дорожит своими друзьями… полагаю, сколько бы она ни ворчала, если дело касается важного для вас человека, халтурить она не станет ни при каких обстоятельствах.

Анзе, конечно, думала точно так же. Меловая Белизна — сколько бы она ни бранилась и ни ворчала — сделала очень многое для Анзе, которая тогда почти перестала реагировать на мир: скорректировала расписание, разыскала Роша, чтобы он сопровождал её, и даже подготовила правдоподобный предлог, отправив Анзе сюда как официальную представительницу Святого города.

Для Анзе Меловая Белизна была не просто дорогой подругой, а незаменимой подругой детства и надёжной старшей сестрой, которая всегда всё брала на себя.

— На этом мой доклад окончен.

— Благодарю за доклад. Мне нужно спросить лишь об одном.

— О чём именно?

Встретившись с мягким взглядом Роша и внимательно вглядевшись ему в глаза, Анзе спросила:

— Вы… тоже ведь расстроены, не так ли?

С самой первой встречи Рош и Волка были не просто соперниками, оттачивавшими друг о друга своё фехтование, но и близкими друзьями. Зная, насколько крепка их дружба и насколько ближе Рош к Волке, чем она сама, Анзе хотела понять, что в действительности чувствует её «эскорт».

— …Разумеется, расстроен. Как могло быть иначе?

Прозвучавшие слова были полны гнева; от этой кипящей, едва сдерживаемой ярости Анзе невольно напряглась всем телом.

— Уверен, вы и сами поймёте, о чём я говорю, потому что уже видели это собственными глазами: фехтование Волки столь далеко выходит за пределы обычного, что не будет преувеличением назвать его техникой, вторгающейся в саму область божественного. Как мечник, я глубочайше почитаю его клинок и преклоняюсь перед ним. И мысль о том, что столь божественная техника должна оборваться вот так… от неё у меня буквально кровь закипает.

— …

— Однако выказывать подобные чувства мне ни к чему.

Когда голос его вернулся к обычной мягкости, Рош лишь пожал плечами.

— В конце концов, это моё личное чувство, и направлять его на других не следует — тем более на друга. А я хочу именно этого: чтобы мы и дальше оставались друзьями и чтобы ничто этого не изменило.

— …Поэтому вы солгали Волке?

— Никакой лжи не было. Я и впрямь ужинал с женщиной — с той молодой дамой, что сидит на приёме в гильдии. И, замечу, на все мои вопросы она отвечала с огромным рвением.

Для Анзе мужчина перед ней был по-настоящему загадочным. Рош был рыцарем, которому и она, и Меловая Белизна доверяли и на которого полагались, и всё же своим друзьям он никогда не показывал своих лучших качеств. Даже сейчас, добросовестно исполнив обязанности представителя Святого города, он ничего не сказал об этом Волке и остальным, а лишь небрежно бросил, будто просто «ужинал с женщиной».

И, что важнее всего, Рош уже давно решил, как будет вести себя с Волкой дальше.

И решил с такой твёрдостью, что Анзе невольно усомнилась в собственной решимости.

Она не сумела исцелить его раны, не могла остаться рядом с ним как товарищ и уж тем более не могла предложить ему от Святого ордена ту поддержку, которая ему не нужна. Что же тогда Анзе вообще способна сделать для Волки?

В конце концов она поняла: с того самого дня для неё не изменилось ничего…

— Есть ли ещё что-то, что вы хотели бы услышать?

— …Нет, это всё.

Лунный свет за её спиной казался синим.

Похоже, и эта ночь снова пройдёт для неё без сна.

— Благодарю вас за сегодняшние труды, Божественный рыцарь Рошхарт. И завтра я вновь рассчитываю на вас.

— Как будет угодно, святая Небесного Меча, леди Ангесхайт. Желаю вам спокойного сна.