Юрития-мечница
— …Блех.
Я квакнул, как лягушка, когда что-то дёрнуло меня за ворот.
Это ощущение вытащило меня из сна, и я открыл глаза в залитой лунным светом палате. В этом мире бледная луна светила так ярко, что ночью нужда в других источниках света становилась куда меньше. Конечно, читать книгу при таком свете всё равно не выйдет, но вот без особого труда разглядеть вокруг себя всё необходимое — вполне.
— …Мастер?
Сонно моргая, я посмотрел вбок и увидел, что мастер держит меня за руку.
Нет, постойте, не просто держится.
Она вцепилась в неё.
И дрожала.
— Что случилось?
— …Пожалуйста…
Похоже, она что-то бормотала.
Я наклонился ближе и прислушался, и тогда…
— …не уходи, пожалуйста, никуда не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, не бросай меня. Не уходи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
— …
Поняв, в чём дело, я выпрямился и тяжело выдохнул куда-то в потолок. Опять.
Ей снился кошмар — да, звучит по-детски, если так это назвать, но правда была в том, что она пережила травму. По ночам она снова и снова проживала то, как я едва не умер, и каждый раз после этого цеплялась за меня так же отчаянно, как сейчас.
С моими-то ранами спать вместе каждую ночь было не лучшей идеей.
Но в итоге я всё же уступил и позволил мастеру делать как ей хочется — из-за той травмы, которую оставила в ней моя почти смерть.
……
Ух, от одной мысли об этом у меня начинал болеть живот… но показывать этого я не мог.
В конце концов, всё началось из-за меня.
Я всё равно чувствовал бы за это ответственность.
Нельзя сказать, что я тогда поступил неправильно. Благодаря тому, что я помнил оригинал, я знал, как победить Грим Рипера; у меня не было иного выбора, кроме как сделать то, что я сделал, — защитить всех, балансируя на грани жизни и смерти. В тот момент я был готов отдать свою жизнь ради этой цели.
Другого пути не существовало.
И всё же… даже если другого пути не было…
(Мне не стоило так легко соглашаться умереть.)
Я ведь уже однажды умер, а потом переродился в мире манги. Я был аномалией, которой вообще не должно было существовать, а значит, если кто-то и должен был пожертвовать собой ради общего блага, то это я. С этой мыслью я и жил — готовый, когда придёт час, без колебаний отдать свою жизнь.
Но всё это время я ошибался. Это было не столько «рисковать жизнью ради других», сколько «безрассудно ставить себя под удар, даже не понимая ценности собственной жизни».
И именно такое мышление привело к катастрофе.
Мастер увидела, что я действительно так думаю, в тот момент, когда я поставил жизнь на кон… и именно поэтому она сейчас в таком состоянии.
Какой же я был идиот.
Мне понадобилось столько времени, чтобы это понять. Почему я так ослеп, почему вообразил, будто стою над всем этим, будто я какой-то бог, только потому, что смутно помнил мангу, в мире которой оказался?
Да, я переродился. Да, я знал произведение, на котором основан этот мир. Да, я был среди живых чем-то ненормальным… Но всё это не отменяло одного: я всё равно был человеком этого мира по имени Волка.
Теперь я понял это до самой глубины души: каковы бы ни были мои исключительные обстоятельства, Волка в этом мире только один.
Отказываться признавать это — значило обесценивать и подрывать искренность моего желания помочь спутницам оправиться.
— …
Я медленно выдохнул, наклонился набок и осторожно притянул маленькую голову мастера к себе на грудь.
Я хотя бы надеялся, что до неё дойдёт звук моего сердца.
— Доброе утро, сэмпай…
Настал рассвет. В ранние утренние часы, когда солнце ещё толком не поднялось, дверь приоткрылась, будто её толкнул порыв ветра, и в комнату скользнуло тихое присутствие.
Среди навыков, которые я получил после перерождения в этом мире, был один, позволявший ощущать чужое присутствие — он работал даже во сне.
Без преувеличения, для начинающего авантюриста такой навык мог означать разницу между жизнью и смертью. В конце концов, тёмное фэнтези, в мире которого я оказался, — как и большинство фэнтезийных миров из манги и ранобэ — знало всего три способа передвижения: верхом, пешком и по воде. Иными словами, и в обычных поездках, и при выполнении гильдейских запросов авантюристам нередко приходилось ночевать под открытым небом — добраться до цели за один день удавалось далеко не всегда.
А значит, во сне их подстерегала опасность — будь то чудовища или руффианы[1], то есть так здесь называли преступников и прочий криминальный сброд.
Если в группе был кто-то, способный ставить барьеры, или если у них хватало денег на самоцветы с барьерной магией, ситуация менялась. Но чаще всего приходилось дежурить по очереди всю ночь. И всё равно, даже если рядом был напарник на страже, для авантюриста было бы беспечностью оставаться совершенно беззащитным во сне.
И одно дело — когда у тебя есть спутники, готовые подменить на дозоре. А что насчёт одиночек? Без навыка обнаружения они вообще не смогли бы спокойно спать по ночам. В каком-то смысле эта постоянная опасность была частью профессионального риска авантюристов.
Что до меня, я приобрёл этот навык как естественный результат тренировок с дедом, который и учил меня фехтованию. И всё же я никак не ожидал, что действительно получу тот самый «шестой смысл», который так любят в художественных историях, и смогу во сне чувствовать чужое присутствие, а потом рефлекторно вылетать из постели. Но, с другой стороны, я и правда был в совершенно другом мире; здравый смысл Земли никак не мог работать для людей, живущих в тёмном фэнтези.
— Сэмпай… уже утро…
К этому времени вошедшая уже успела подойти к моей кровати и тихонько шептала мне на ухо.
Впрочем, я и так знал, что это была Юрития — юная мечница из нашей группы. Ничего подозрительного в ней не было, так что окончательно просыпаться мне не требовалось. Я так и остался в полусне и только глухо отозвался:
— …
Что-то было не так. Юрития будто просто стояла и, не мигая, смотрела на меня, пока я лежал в постели.
— …Какая большая рана…
Наверное, она смотрела на шрам у меня над правым глазом — тот самый, что тянулся от лба до щеки. По крайней мере, выглядел он эффектно, прямо как шрамы из манги. Для самой младшей в группе это зрелище, должно быть, было тяжело переносить.
— Сэмпай, пожалуйста, больше никогда не делайте ничего настолько безрассудного. Мы позаботимся, чтобы вам больше не пришлось. Пожалуйста, оставьте всё нам и отныне полагайтесь на нас столько, сколько захотите. Я клянусь, что стану сильнее, чтобы мы могли вас поддерживать, чтобы вы могли нам доверять. Мы позаботимся о том, чтобы вы всегда были в порядке, так что вам больше не придётся ни о чём беспокоиться и ничего делать — ни наяву, ни во сне. Всё будет под контролем, абсолютно всё, что бы ни случилось. Мы всегда, всегда… всегда…
Мне в ухо текли какие-то призрачные шёпоты. Это было жутко, и по телу у меня пробежала дрожь.
Я заставил себя открыть глаза.
— А? О-о, доброе утро, сэмпай. Я вас разбудила?
Передо мной была только улыбающаяся Юрития — слегка смущённая, как обычно. Хм, может, мне послышалось? А ведь я был уверен, что она говорила вещи, от которых у меня опять скрутит живот…
Ну да ладно. Видимо, нет.
— Доброе утро, Юрития.
— Да, доброе утро!
О Юритии, гениальной мечнице и самой младшей участнице Сильвери Грей…
Если честно, воспоминания о ней из оригинального сюжета у меня были не самые приятные. Не в том смысле, что она мне не нравилась, конечно. Просто её последние мгновения после полного уничтожения группы были, мягко говоря… ну…
Насколько же счастливее я был бы, если бы мог просто забыть об этом? Она ведь была всего лишь фоновым персонажем, мелькнувшим однажды, но это не делало правильным то, через что её заставили пройти. Ух, автор этой манги и правда был настоящим извергом…
И всё же именно поэтому я искренне считал, что тогда стоило сражаться изо всех сил. То, что она жива, что может улыбаться, как всегда, — уже одно это доказывало: жертва моего правого глаза и левой ноги была не напрасной.
А если сравнивать «оригинальную» Юритию с той, которую знал я…
Для начала — возраст. Ей было тринадцать, то есть она была младше меня; по меркам моей прошлой жизни — ученица средней школы. И хотя дети в этом мире нередко работали и носили оружие, чтобы такая мелкая девчонка уже была полноценной авантюристкой — всё-таки редкость.
Внешне она была самим воплощением мягкости и нежности: волосы средней длины цвета бледной сакуры мягко спадали ей на плечи, глаза были деликатного персикового оттенка, а цветочное украшение у виска только усиливало ощущение трогательной невинности.
На ней был изящный наряд белого цвета с красными и розовыми акцентами — для лёгкой авантюристской брони он выглядел слишком утончённо и скорее делал её похожей на дочь знатного дома. И это было недалеко от истины: Юрития действительно происходила из весьма уважаемой семьи в королевской столице, так что назвать её самой благородной и воспитанной в нашей группе было бы совсем не преувеличением.
И характер у неё вполне соответствовал внешности: скромная, тихая, со всеми вежливая и немного робкая с незнакомцами. Она была выше одной девочки, которую я звал своим мастером, но при этом всё равно казалась ребёнком, а если бы не тальвар у неё на поясе — такой же, как у меня, — то за авантюристку её никто бы и не принял. Никто не поверил бы, что столь сдержанная и застенчивая девочка умеет владеть клинком и расправляться с чудовищами.
И всё же ошибаться не стоило: она была настоящим вундеркиндом меча — настолько искусным, что могла бы посрамить большинство рыцарей. Такая девочка звала меня своим «сэмпаем», хотя, если честно, мне казалось, что в её возрасте она была сильнее, чем я тогда.
— Мисс Лизел, пожалуйста, просыпайтесь. Уже утро!
— Ннгх…
Хотя самой младшей в группе была именно Юрития, в итоге именно она превратилась в нашу ответственную старшую сестру — а может, вернее было бы сказать, в «мамочку». По сравнению со мной, который не умел общаться с людьми, Лизел, выглядевшей как маленькая девочка, и Атри — нашей воительницей, умеющей, кажется, только драться, — Юрития была самым надёжным человеком в Сильвери Грей.
Серьёзно, трудно было поверить, что ей всего тринадцать, когда она так решительно пыталась разбудить мастера, всё ещё повисшую у меня на руке.
— Угх… у-у… уже утро?..
— Именно, так что, пожалуйста, просыпайтесь уже.
— Не хочу…
— Не надо мне тут «не хочу», мисс Лизел. Если вы так и будете лежать, сэмпай тоже не сможет встать…
— Нееет…
— М-мисс Лизел… о боже…
Да, как обычно, от её привычного харизматичного облика не осталось и следа… По утрам мастер всегда была именно такой. Если выразиться понятнее, это был её «режим маленькой девочки», а обычное уверенное состояние — «режим мастера».
Но всё же приятно было знать, что она спала спокойно и без кошмаров. Мы с Юритией осторожно помогли ей сесть на край кровати; пока мы это делали, она тихо издавала какие-то невнятные «а…» и «у-у…», продолжая тоскливо цепляться за мою руку.
Она ведь старше меня, верно? И всё же с ней приходилось возиться, как с ребёнком. Глядя на неё такой, я невольно задумывался: как она вообще путешествовала одна до встречи со мной?..
— Вот, сэмпай.
— О, спасибо.
Юрития протянула мне тёплое полотенце, которое приготовила из ведра с горячей водой. Наверное, сама сходила и попросила одну из сестёр принести её… Когда самая младшая в группе настолько надёжна, старшим как-то даже стыдно.
С тех пор как я очнулся без глаза и ноги, Юрития полностью посвятила себя тому, чтобы ухаживать за мной во всём: будила меня по утрам, ходила за покупками, если мне что-то было нужно, приносила еду и даже каждый вечер предлагала помочь обтереть мне тело — вынужден уточнить, что от последнего я вежливо, но решительно отказался ради остатков своей мужской гордости…
И заботилась она не только обо мне, но и о мастере с Атри. До того как я получил ранения, именно я присматривал за всей троицей, но теперь, похоже, Юрития взяла это на себя, чтобы я мог спокойно выздоравливать, ни о чём не тревожась.
И тут невольно возникал вопрос: неужели мне не стыдно взваливать столько всего на тринадцатилетнюю девочку? Если честно, чувствовал я себя ужасно виноватым…
И если я хотел хоть как-то облегчить это чувство, то для начала должен был привыкнуть жить с одной ногой — по крайней мере, научиться обслуживать себя сам.
— Я оставлю здесь завтрак, так что сможете поесть его вместе с мисс Лизел, когда она окончательно проснётся.
— Хорошо.
— И… эм… может, я ещё что-нибудь могу для вас сделать сегодня? Совсем не обязательно что-то важное — вообще что угодно; я просто не хочу, чтобы вам было неудобно, сэмпай…!
— Хм… думаю, пока всё в порядке. Сейчас мне просто нужно понемногу привыкать к своему новому телу.
Мне казалось, я не сказал ничего странного, но лицо Юритии сразу помрачнело.
— Вот как… Значит, я просто слишком ненадёжна, чтобы мне можно было доверять?
— Вовсе нет, скорее наоборот: я и так слишком на тебя полагаюсь. Боюсь, если так пойдёт и дальше, я стану полностью от тебя зависимым.
— Я… не думаю, что в этом была бы какая-то проблема…
Проблема была бы ещё какая. В моей прошлой жизни заставлять тринадцатилетнего ребёнка делать за тебя всё подряд считалось бы серьёзным поводом для скандала.
— Я хочу сказать, что сейчас всё нормально. Тебе не нужно так за меня переживать.
— Нет.
— Да правда, не надо…
— А я правда хочу. Разве это не естественно? После того как вы были настолько безрассудны, едва не умерли и в итоге оказались в таком состоянии… Я не могу просто оставить вас одного, сэмпай. И вам нельзя больше вести себя так безрассудно. Я этого ни за что не допущу. Я не сержусь, хорошо? Я просто очень переживаю. Мне страшно, что, если это случится снова, вы правда умрёте. А я этого очень, очень, очень не хочу… Поэтому мы все решили, что теперь защищать вас будем мы, чтобы никогда больше не повторить ту ошибку. И я поклялась стать сильнее — намного, намного, намного, намного сильнее, чтобы вы смогли доверить всё мне. И вы сможете доверить мне всё, сэмпай. Я приложу все силы, чтобы так и было…
…Итак, что я могу для вас сделать?
— Э-э, ну… я же пытаюсь сказать…
— Что я могу для вас сделать?
— Юри…
— Что я могу для вас сделать?
Она будто превратилась в NPC с бесконечным циклом диалога, который не прервётся, пока не выберешь правильный вариант ответа.
И, эй, мисс Юрития? Улыбка у тебя на лице есть, а вот в глазах — совсем нет. У тебя такая улыбка, которая на самом деле не улыбка вовсе, и у меня от неё уже опять неприятно скручивает живот…
— Л-ладно, если ты так настаиваешь… не могла бы ты принести ещё воды? И желательно столько, чтобы и мастеру тоже хватило.
— А!.. Ох, простите, я и не заметила!.. Я сейчас же принесу воды!
Стоило мне дать ей какое-то поручение, как зловещая аура вокруг Юритии исчезла так, словно её и не было. Я проводил её взглядом, слушая радостное цок-цок удаляющихся шагов, и тяжело выдохнул в пол.
— …Надо заняться реабилитацией.
Я уже прекрасно понимал, что так продолжаться не может: то, что я не способен даже справляться со своими повседневными нуждами, давило на психику Юритии не меньше, чем я сам недавно нагрузил мастера. Значит, мне нужно снова начать выбираться наружу — хоть на коляске, хоть на протезе.
Наверное, меня до сих пор не отпускал тот ужасный плохой конец из оригинала, но сейчас я всей душой хотел лишь одного: чтобы у моих спутниц было счастливое будущее. По крайней мере, это было возможно. Да, мы жили в мире, где человеческая жизнь ничего не стоит, но все тёмно-фэнтезийные ужасы в первую очередь обрушивались на авантюристов и рыцарей — на тех, кто сражался с чудовищами. Обычные же люди, живущие в городах и деревнях, в целом вели вполне мирную жизнь.
Наверное, я бы даже расплакался, если бы однажды увидел, как они где-нибудь, когда-нибудь встречают замечательных людей, создают с ними семьи и живут счастливо.
Чтобы дойти до этого, мне нужна была реабилитация. Для начала надо было попросить церковь подготовить мне ногу… Интересно, какие вообще в этом мире бывают протезы?
Если бы существовал какой-нибудь магический предмет, с которым я смог бы надеть ногу и сразу снова ходить как прежде, это сильно бы улучшило мои перспективы.
Чуть позже мастер окончательно проснулась, перешла из «режима маленькой девочки» в «режим мастера» и торжественно заявила:
— Положись на меня, Волка, отныне я буду рядом с тобой!
Вдвоём мы кое-как уговорили Юритию сделать перерыв.
Ну… почти.
— Тогда до полудня я пойду охотиться на чудовищ в окрестностях. Обязательно заработаю достаточно, чтобы покрыть и вашу долю, сэмпай, так что, пожалуйста, отдыхайте спокойно!
— Аргх…
Вот и всё. Я окончательно превратился в такого типа, который весь день валяется в кровати, пока юные девочки ходят зарабатывать ему на жизнь.
Ох, мой живот… бедный, бедный мой живот…
Юрития была уверена: встреча с мечником по имени Волка была делом судьбы.
Без преувеличения, встреча с ним изменила всю её жизнь. Благодаря ему Юрития снова смогла полюбить меч; благодаря ему разорвала путы, которыми сковали её семья и слова родителей, и наконец сделала первый шаг по собственной воле — тот самый шаг, что и привёл её к нынешнему дню.
Волка не позволил ей звать его мастером, но всё же пошёл на уступку и разрешил называть себя сэмпаем.
И всё же для Юритии юноша по имени Волка был не меньшим мастером — незаменимым наставником не только в фехтовании, но и в самой жизни.
Юрития родилась в довольно знатной семье, из поколения в поколение дававшей превосходных рыцарей различным орденам.
По характеру она была тихой, мягкой и вполне подходила под образ идеального рыцаря, но вместе с тем унаследовала талант предков в полной мере и любила меч сильнее всего на свете, почти не интересуясь ничем другим. Первой игрушкой, которую ей дали родители, был затупленный деревянный тренировочный меч, а первым наставником стал служивший семье старый слуга, когда-то давно оставивший рыцарскую службу. С тех пор — во сне и наяву — у Юритии в голове был один только меч. Она была именно таким ребёнком.
Помимо неё, в семье было ещё двое старших братьев.
Даже в юном возрасте старший был отважным и пылким, а второй — умным и суровым. В отличие от хрупкой Юритии, они словно были рождены, чтобы стать рыцарями, и даже сейчас она прекрасно помнила, как изо дня в день они упорно тренировались, неся на себе ожидания родителей.
Итак, с одной стороны — старшие братья, мечтавшие стать первоклассными рыцарями и проходившие суровые тренировки непосредственно под началом родителей.
С другой — Юрития, которой ещё даже не было решено, становиться ли рыцарем, и которая получала от пожилого слуги обучение, больше похожее на забаву.
Кому именно улыбалась Богиня Клинков, должно было быть ясно каждому.
И вот однажды Юрития и её братья из взаимного любопытства устроили между собой тренировочный поединок.
В итоге победа осталась за Юритией — причём она сокрушительно разгромила обоих.
Тогда она настолько отчаянно старалась не разочаровать братьев, что теперь едва могла вспомнить, как именно сражалась.
Но один из наблюдавших слуг потом рассказывал, что сначала всё выглядело как обычный урок для младшей сестры. Через несколько минут это стало равным боем, а ещё спустя несколько минут роли поменялись местами. К концу, говорили они, это уже и тренировкой-то назвать было нельзя.
Юритии хватало одного взгляда, чтобы в точности воспроизвести технику, стойку и работу ног, которыми пользовались её братья; второго взгляда было достаточно, чтобы сделать всё это своим.
Сомнений не оставалось: Юрития была настоящим гением.
Для её братьев это стало ничем иным, как унижением. И вполне естественно, что они почувствовали именно так. Они столько трудились, ежедневно выкладывались на изнурительных тренировках — и всё это оказалось растоптано девочкой помладше, похрупче, которая не тренировалась всерьёз, а будто просто играла с мечом. Такова была жестокость таланта: чудовище, которое безжалостно давило и делало бессмысленными все старания других.
И, разумеется, этого оказалось достаточно, чтобы братья по-настоящему её возненавидели.
Они перестали с ней разговаривать. А когда она сама пыталась к ним заговорить, в ответ получала лишь словесные и физические оскорбления. Родители же, сами того не желая, только усугубляли всё. Они ругали сыновей: «Почему вы не можете быть как Юрития?» — а потом разворачивались к ней и осыпали похвалой: «Как и ожидалось от нашего ребёнка!» Всё дошло до того, что однажды ночью братья выволокли её из постели за волосы, бросили на землю во дворе и начали пинать в спину.
Их уши были глухи к её всхлипам и извинениям; в глазах отражались лишь ненависть и зависть.
Ты украла наши техники. Ты украла наши усилия. Ты просто воровка, которая ничего не умеет сама и может только красть чужое. Именно так они смотрели на неё сверху вниз.
С того самого момента всё изменилось, и перекошенная повседневность начала понемногу разъедать ей сердце.
Она больше не могла как следует взять меч в руки, а если и брала, то уже не могла нанести удар. Грудь будто стягивало, дыхание сбивалось. Казалось, она снова переживает ту самую ночь, когда братья безжалостно её избивали; будто они и сейчас смотрят на неё из теней — с глазами, полными ненависти.
К счастью, всё это случилось как раз незадолго до того, как Юритии предстояло пойти в школу.
В отчаянии она солгала родителям:
— В последнее время я не тренировалась с мечом, потому что у меня появился интерес к магии.
И хотя родители хотели отправить её в ту же рыцарскую академию, что и братьев, Юрития отказалась и вместо этого решила поступить в магическую школу в городке неподалёку от королевской столицы.
В конце концов, она сама себя убеждала: если пойдёт по стопам братьев, её наверняка ждёт только ещё худшее.
— …Я хочу попробовать узнать что-то ещё, кроме меча.
И она солгала. Родители были разочарованы, но…
— Это тоже достойный путь. С твоими талантами, Юрития, ты вполне можешь однажды стать Божественным рыцарем.
Божественный рыцарь — так называли сильнейшего рыцаря страны, того, кто обладал не только непревзойдённым боевым мастерством, но и высшей магической силой, сравнимой с сильнейшими волшебниками.
Разумеется, к её братьям родители никогда таких ожиданий не предъявляли и ничего подобного им не говорили.
Что вообще значит — обладать талантом?
Братья её ненавидели. Родителям она солгала. Любимый меч она больше не могла даже нормально взять в руки. Всё, на что её хватило, — это сбежать из дома.
Вот это и есть талант?
…И всё же в итоге Юрития была по-настоящему счастлива, что тогда решила уйти из дома.
Через два года в новой жизни, когда ей исполнилось девять, всё изменилось. В то утро ей вдруг нестерпимо захотелось помахать мечом, и она взяла деревянный клинок и пошла на пустырь на окраине города.
Как бы ужасно ни поступали с ней братья, отказаться от меча Юрития всё равно не смогла. Пусть она и училась в магической школе, бывали дни — как этот, — когда её тянуло к клинку. Тогда она приходила на тот самый пустырь и, немного потренировавшись, пыталась утешить себя.
С тех пор как она покинула дом, с братьями она больше не виделась, и благодаря этому её душевное состояние понемногу начало приходить в норму — настолько, что она снова смогла держать меч. Но полного исцеления ещё не было: если тренироваться слишком долго, воспоминания вновь начинали всплывать. Поэтому практиковалась она понемногу.
Однако в тот день на пустыре, где раньше ей ни разу не попадался никто другой, уже был человек.
Это был мальчик с серыми волосами — на вид примерно возраста её старшего брата.
Сначала Юрития только вздохнула с разочарованием. Пустырь был местом, где она могла размахивать мечом одна, без чужих взглядов. Но, конечно, она ведь не ставила табличку «занято» и никак не помечала это место как своё. Раз сегодня кто-то пришёл раньше неё, ей оставалось лишь проявить такт.
«Пожалуй, сегодня просто откажусь от тренировки», — уныло подумала она, машинально наблюдая за мальчиком.
(…О, у него тоже меч…)
Она заметила, что у него при себе клинок — видимо, он пришёл сюда с той же целью, что и она, потренироваться. Он уже занял стойку: слегка присел и расслабленно придерживал меч в ножнах у левого бедра. Перед ним, чуть слева и справа, стояли простые мишени, похоже сделанные с помощью магии земли. Видимо, он собирался проверить, насколько быстро сможет рассечь все три — по крайней мере, так предположила Юрития.
— …
В то же время сердце болезненно кольнула зависть: раз он пришёл сюда в такой ранний час, когда прохожих почти не бывает, значит, он наверняка любит меч, а если любит меч, то может свободно тренироваться где угодно и как угодно. И она завидовала даже одному только этому.
Ведь сама Юрития уже не могла делать даже этого.
— …Хаа.
Как же легко было бы просто подойти и тренироваться рядом с ним… но всё не так просто. Стоило ей только начать махать мечом под чьим-то взглядом, как у неё за спиной тут же мерещились братья. А ещё вдруг она опять бессознательно «украдёт» чужие усилия, присвоит себе навыки того мальчика. И тогда он наверняка посмотрит на неё так же, как братья.
Вздохнув во второй раз, Юрития тихо развернулась. Похоже, мальчик как раз церемонно вкладывал меч в ножны, и в тот же миг она заметила, как земляные мишени разваливаются на куски.
— …А?
Она замерла на пол-оборота. Что он только что сделал?
Все три мишени были рассечены, но Юрития не поняла, когда именно это произошло; она не увидела ни момента, когда он выхватил меч, ни момента удара. Она вообще не заметила, когда меч покинул ножны — лишь поняла, что он уже вернул его обратно.
Пусть она и была задумчива, но глаз с мальчика не сводила ни на мгновение.
— Что это было сейчас… как?..
Неужели она случайно стала свидетелем поистине невероятного чуда?
Когда он принял стойку, меч всё ещё был в ножнах, а потом — в одно мгновение — он выхватил клинок и нанёс удар настолько быстрый, что глаз за ним не успел уследить, рассёк мишени и снова убрал его. Это был стиль фехтования, которого Юрития не только никогда не видела — она даже не слышала о подобном. Он совершенно не походил на тот стиль, которому её обучал слуга, — сначала обнажить меч, потом принять стойку, — и поскольку отец с братьями на тренировках всегда делали то же самое, она считала такой порядок единственно возможным.
Ей и в голову никогда не приходило принять стойку, не вынимая меч из ножен. И более того — пусть она и отвлеклась в тот момент, — самого движения клинка она так и не увидела.
— …Хм?
— Ах…!
И тут мальчик заметил Юритию, всё ещё стоявшую на месте.
Она пришла в себя, но тут же застыла от неожиданности. По натуре она и так была робкой, а перед ней теперь стоял юноша примерно возраста её старшего брата — одного этого оказалось достаточно, чтобы в памяти всплыли ужасные воспоминания о насилии и презрении и полностью сковали её.
Первым делом мальчик заметил деревянный меч у неё в руке.
— О… это место для тренировки было твоим?
— Э… ну…
Будь она в обычном состоянии, Юрития, наверное, тут же убежала бы, на прощание выдав что-нибудь вроде: «Нет-нет, вовсе нет, простите, что помешала!»
Но…
Но была причина, куда более сильная, чем страх, — та, что не давала ей сбежать.
— М-можно…
Это было непреодолимое любопытство. После того как она увидела такое запредельное фехтование, как можно было просто взять и уйти? Если она уйдёт сейчас, то, возможно, больше никогда не встретит этого юношу…
Она подняла взгляд на мальчика, который подошёл ближе.
И даже если само ощущение меча в руке всё ещё пугало её…
— …можете, пожалуйста, ещё раз показать, что вы только что сделали?
Любовь к мечу — желание меча — подтолкнули её вперёд.
Юноша представился просто Волкой. Ему было всего тринадцать, но он уже был действующим авантюристом и, похоже, со вчерашнего дня остановился в гостинице в этом городе.
Юритию и без того потрясло, что тринадцатилетний мальчик уже полноценный авантюрист, но куда невероятнее было другое…
— Это называется… баттодзюцу?
— Ну, по крайней мере, я так это называю…
— Т-тогда, значит, это вы сами придумали, мистер Волка?
— Хм… наверное? Я ничего похожего ни у кого не видел, так что, думаю, можно и так сказать…
Похоже, Волка был единственным практиком своего молниеносного стиля — баттодзюцу, — а значит, это был мечевой стиль, который он придумал и отточил сам.
В этой стране существовало несколько крупных школ, каждая со своим направлением, и рыцари, основавшие их, вошли в историю как великие мастера клинка. Осознав, что стоящий перед ней юноша совершил то же самое — создал совершенно новый стиль фехтования, — Юрития засияла от восхищения.
— Э-это потрясающе! Настолько потрясающе, что ваше имя ещё может войти в историю!
— Ой, да это уже слишком… Я просто парень, который машет палкой, потому что ему это нравится.
Но почему-то от этих слов Волка выглядел скорее недовольным. Уже по нескольким фразам Юрития почувствовала: он, как и она сама, не любил лишнего внимания. Держался он сдержанно и в целом был немногословен — полная противоположность её заносчивым, шумным братьям.
И главное — ему были не нужны ни слава, ни похвалы. Он просто любил меч.
Может, с её стороны это и было самонадеянно, но Юрития ощутила с этим юношей какое-то родство — именно из-за их схожести. Возможно, поэтому уже через несколько фраз её первоначальная тревога и скованность куда-то делись, и она с головой ушла в разговор о мечах и фехтовании.
— Понятно… Значит, с изогнутым клинком можно и выхватить, и рубануть одним движением.
— Ага. С обычным прямым мечом такое сделать куда сложнее.
Меч Волки был тонким, изогнутым, однолезвийным клинком — тальваром, оружием в этой стране редким. Юрития выросла в очень традиционной рыцарской семье и держала в руках только привычные клинки, так что одна только возможность увидеть такое оружие заставила её сердце радостно сжаться.
А вскоре она даже попросила показать технику ещё раз. Волка заново поднял три мишени и вновь встал в стойку для выхватывания, сосредоточив силу.
Это походило на безмятежность тихого озера — и одновременно её кожу покалывало так, словно по ней лизали языки пламени. На этот раз, чтобы не упустить ни единого мгновения, Юрития вглядывалась в него так пристально, что забыла даже моргнуть. Она разбирала, где в его теле есть слабина, а где напряжение, как смещается центр тяжести, как выстроен баланс взгляда и дыхания.
— …!
И на мгновение она увидела это: тонкие, нитевидные полосы света, вспыхнувшие и прочертившие воздух.
В тот же самый миг её восприятие догнало тот факт, что Волка уже спокойно, методично заканчивает вкладывать меч в ножны; и когда раздался тихий звон, означавший, что клинок сел на место… все три земляные мишени осыпались на землю кусками.
Будто только звук цубы о ножны позволил им понять, что их уже рассекли.
(Вау… Это было… это было прекрасно…)
Юрития так и осталась стоять, словно душа покинула тело. Впервые в жизни её так потряс чужой меч, и в тот момент она ясно осознала: всё фехтование, которому её учили, всё, что она вообще знала о мече, рядом с техникой Волки — не более чем игра палками.
Сравнивать увиденное с воспоминаниями о мастерстве её братьев было просто нелепо.
Сейчас её полностью заполнило головокружительное, ослепляющее восхищение юношей, стоящим перед ней.
— Мистер Волка… как же упорно вы тренировались, чтобы так уметь..?
— Насколько упорно… Ну, наверное, настолько, что пару раз мне казалось, будто я сейчас умру.
Его ответ, произнесённый с кривой улыбкой, её совсем не удивил. Это звучало совершенно естественно: иначе тринадцатилетний мальчишка просто не смог бы достичь такого уровня.
И тут ей вдруг стало не по себе.
— Эм… а можно… мне тоже попробовать?..
— А? Конечно, но…
К этому моменту Юрития — если и не раньше, то уж точно теперь — была безнадёжно пленена мечом Волки.
Пока мимолётный образ его рубящего всплеска ещё не угас у неё в глазах, Юрития прямо на месте заняла стойку: отвела левую ногу на два шага назад, развёрнула корпус вправо, словно пряча меч у бедра, слегка присела, перенося центр тяжести назад, и вообразила, как из её ступней в землю уходят корни.
Её деревянный меч не имел ни ножен, ни изгиба; то, что она собиралась сделать, было лишь грубой имитацией. И всё же увиденный стиль — нечто запредельное, прежде даже невообразимое — так взбудоражил её, что она уже не могла подавить желание попробовать сама.
Такой внезапный порыв явно застал Волку врасплох, но он лишь улыбнулся — губы тронула слегка удивлённая ухмылка. Похоже, ему и самому стало любопытно, чего сумеет добиться Юрития, увидев его технику всего дважды.
И всё же под его взглядом Юрития не чувствовала никакого давления. Только чистый восторг. Будто она вернулась в те времена, когда днём и ночью думала только о мече, будто снова переживала чудесный сон. И почему-то в её голову даже не пыталась проникнуть мучительная память о ночи с братьями.
Она глубоко вдохнула, обострила чувства… и махнула.
— Хф..!
Она активировала Усиление, рубанула вправо и тут же вернула клинок влево. Всё это заняло меньше секунды — её меч на миг стал вспышкой света.
Но даже одной такой попытки хватило, чтобы понять, до какой нечеловеческой степени Волка довёл себя тренировками. Юрития, которая обычно после пары наблюдений уже могла перенять чужую технику, здесь не приблизилась и близко. Этот стиль был не из тех, что можно повторить, просто увидев два или три раза… Нет — это было запредельное искусство, сродни тайному пути, доступному лишь тем, кто готов посвятить ему всего себя без остатка.
В тот миг она по-настоящему поняла, что значит быть недосягаемым.
И всё же её переполняла лишь эйфория. Она только что испытала высшую радость от взмаха мечом. Она обернулась, чтобы похвалить Волку, чтобы поблагодарить его за то, что он показал ей такую технику…
— А?.. Ты смогла сделать это просто глядя..? Да это безумие какое-то…
— А…
…и тут весь её восторг схлынул, словно кровь отлила от лица.
Чудесный сон закончился. Недоверие в его глазах и потрясение в голосе вызвали в ней чудовищный ужас и всколыхнули изнутри слишком знакомый кошмар.
В его лице ей увиделись лица братьев после того самого злополучного спарринга.
— Н-нет, я… эм… простите, пожалуйста, я не хотела красть вашу технику или что-то в этом роде…
Ну конечно. Так и должно было случиться. Ей следовало понять, что она просто копирует его приём — что делает именно то, чего делать было нельзя, самое худшее, что она вообще могла сделать.
Разговор о мечах и фехтовании принёс ей такую радость, что она забылась, а в итоге снова поступила как тогда: бесстыдно присвоила навык, которого кто-то добивался отчаянным, упорным трудом.
— Простите, я не хотела… Простите, пожалуйста, п-простите меня..!
Сердце забилось в панике, дыхание стало частым и рваным, а мысли заволокло тёмным, безнадёжным мраком. И в этой жути снова всплыли полные ненависти глаза и презрительные голоса братьев.
…Ты украла наши техники.
…Ты украла наши усилия.
Ты просто воровка, которая ничего не может сама и умеет только красть у других!
Что если стоящий перед ней юноша отреагирует с такой же злобой и презрением? Она наконец встретила человека, которым действительно могла восхищаться, — и всё это закончится ненавистью и отвержением.
От одной мысли об этом к глазам подступали слёзы. Было так мучительно, так невыносимо. Почему ей нельзя любить то, что она хочет любить? Неужели богам доставляет удовольствие лишать её даже такого простого желания — не позволять ей любить меч?
Если за такую любовь ей суждено страдать, то лучше бы ей вообще не рождаться с этим проклятым «талантом»..!
— Ч-что случилось? Почему ты извиняешься?
— …А?
Однако…
Волка… совсем не отреагировал так, как братья. Напротив — он выглядел растерянным и даже запаниковал.
— О-ох, это, наверное, потому что у меня лицо недружелюбное, да? Я не хотел так выглядеть, просто уж уродился с такой физиономией. Я не в плохом настроении и всё такое. Тебе правда не за что извиняться и не о чем волноваться, так что…
Почему-то Волка начал отчаянно оправдываться за что-то своё, и Юрития уже перестала вообще понимать, что происходит.
— П-потому что… я… ну… украла вашу технику…
— Украла мою?.. А, ты о том, что умеешь схватывать, просто увидев? Хм…
Юрития была уверена, что объяснила вполне ясно, но почему-то Волка её не понял.
— Хм… ну, неважно. Так или иначе, правильно ли я понял, что баттодзюцу тебя заинтересовало?
— Д-да…
И тут это случилось: Волка вдруг схватил Юритию за плечи.
— Я всегда хотел встретить кого-то вроде тебя!
— Ч-что?!
Юрития едва не вспыхнула паром. Тогда ей было всего девять, и, как это бывает с девочками такого возраста, она была склонна к мечтательности. Так что, к счастью, она совершенно неправильно поняла это внезапное пылкое признание со стороны юноши-мечника, которым так восхищалась, и его слова одним махом стёрли без следа все тёмные призраки враждебности её братьев.
Правда, из-за этого всё, что Волка с энтузиазмом говорил дальше, она уже не воспринимала вовсе:
— Техники мгновенного выхватывания — это же круто, понимаешь? Такие стильные, такие красивые, это просто вершина эстетики. Конечно, выполнять их чертовски трудно, но если тебе правда интересно, то тебе точно стоит тоже попробовать это выучить.
— Ч-ч-ч-ч-ч-чего…
— О… упс.
Волка осёкся, заметив, как у Юритии закружились глаза.
— Кажется, я слегка перегнул. Прости. Я просто слишком обрадовался, потому что обычно мне только и говорят, что мой стиль годится разве что для позёрства и внешнего эффекта.
— …
Услышав это объяснение, Юрития постепенно начала осознавать, что происходит, и наконец, немного придя в себя, робко спросила:
— Т-так… вы… не злитесь?
— А? А, ты об этом.
Волка твёрдо покачал головой.
— Нет, я не злюсь. Наоборот, я очень впечатлён. Ты смогла повторить такое, просто посмотрев. Значит, мне нельзя расслабляться и позволять себе отставать.
Но у Юритии оставался ещё один вопрос.
— А… а мне правда можно и дальше пытаться учиться вашему стилю?..
— Конечно?.. Ты ведь этого хочешь, так? Правда, я не уверен, что умею хорошо учить…
И Волка мягко протянул к ней руку.
— …Но если ты этого хочешь, тогда, может, попробуем учиться и тренироваться вместе?
— А..!!
Какими же спасительными были эти слова — они спасли её и наполнили таким счастьем, что не передать.
Волка не возненавидел талант Юритии, как её братья, и не навесил на неё удушающих ожиданий, как родители. Он просто смотрел на Юритию перед собой как на обычную девочку, которая любит меч.
Будто говорил ей: всё в порядке, ты можешь и дальше любить меч.
И после такого не восхищаться им всем сердцем было просто невозможно.
— М-мистер Волка!
— Что такое?
Смахнув выступившие на глаза слёзы, Юрития изо всех сил позвала его по имени.
Она не могла — не хотела — чтобы эта встреча закончилась всего одним днём. Она хотела учиться у него владению мечом и завтра, и послезавтра, и каждый следующий день — всё то время, пока Волка останется в городе, даже если однажды ему придётся уехать. Её уже захлёстывали мечты: как было бы чудесно и дальше любить меч — рядом с ним, всегда.
Все чувства, которые Юрития подавляла с тех пор, как ушла из дома, — а может, даже ещё раньше, — вырвались наружу и привели её разум в полный хаос.
Повторюсь: тогда Юритии было всего девять, а девочкам в таком возрасте свойственно мечтать. Если однажды перед такой девочкой вдруг появится чудесный незнакомец и вытащит её из беды — как в сказке, — неудивительно, что её чувства понесутся вскачь.
И как же Юрития собиралась выразить этот ураган собственных чувств?
— Я… эм… ну… кажется, я… я… влюбилась в вас с первого взгляда!!
— …А?
— …Постойте, я что, только что…
Реакция Волки была совершенно нормальной, а вот у Юритии вышла до ужаса неловкая оговорка — ей следовало хотя бы прикрыться словами, что она влюбилась в его фехтование…
Но, увы, этого она сделать не сумела.
И всё же именно благодаря их встрече некогда серый мир Юритии снова налился красками.
— …Хмф.
Юрития вздохнула, слегка встряхнув кистью, чтобы стряхнуть с клинка остатки чудовищной крови; её мысли были обращены в прошлое.
Чуть поодаль от Лютеля — маленького городка, где остановились она и остальная Сильвери Грей, — дальше вдоль главной дороги тянулся довольно большой лес. Сейчас Юрития была именно там, выполняя запрос на истребление чудовищ, чтобы заработать деньги на лечение Волки в церкви.
К этому моменту чудовище, которое она только что сразила, уже рассыпалось, оставив после себя лишь дроп[2].
Тридцать шесть.
Хотя она уже перебила более чем достаточно чудовищ, чтобы выполнить запрос, выражение её лица оставалось мрачным.
— Я так и знала… я ни капли не приблизилась…
Правая рука сжала меч ещё сильнее. Как бы она ни рубила, после удара клинок всё равно выходил из чудовища, запятнанный кровью. Да, со временем стало лучше, но…
Большинство людей вообще не поняли бы, почему это так важно. Чудовища ведь тоже живые существа, так что совершенно естественно, что кровь пачкает оружие, которым их рассекли.
…и всё же это было несравнимо с клинком Волки.
Ведь после его ударов на мече не оставалось ни капли чудовищной крови. Ни разу. Ни одна чёрно-красная скверна не пятнала этот прекрасный клинок — ни за сотни, ни за тысячи ударов. Его божественно быстрый удар из ножен был слишком стремительным, слишком ослепительным, чтобы кто-то вообще успел осознать, что он уже произошёл; это была вершина, место назначения, которое открывается лишь тем, кто без остатка посвятил себя пути клинка.
Юрития снова вздохнула — на этот раз в рассеянном блаженстве.
— Фу-у… Я ведь всегда знала, что сэмпай потрясающий… Ах, сэмпай, сэмпай, сэмпай, сэмпай…
Перед её внутренним взором вновь всплыл тот самый последний миг — единственная вспышка удара, уничтожившего Грим Рипера. Это был сверхчеловеческий подвиг во всех смыслах слова — удар, рассекший даже свет на своём пути. При всём своём природном таланте и гениальности Юрития была бесконечно далека от такого уровня; тот единственный удар и правда был чем-то недосягаемым.
Стоило только представить его сейчас — и по телу пробегали счастливые мурашки, делая её почти невесомой. С самого дня их встречи Юрития всегда была такой: полностью очарованной фехтованием Волки. Даже теперь она искренне верила, что родилась только затем, чтобы однажды встретить его.
И именно поэтому…
— …
Мимолётное, сладостное чувство схлынуло, уступив место сокрушительной тяжести сожаления и вины.
А вместе с ним в её сознании всплыл нынешний Волка — без правого глаза и левой ноги.
— …Это из-за меня.
Лизел винила себя за то, что вообще приняла тот запрос, но нет — по-настоящему её вины там не было. В конце концов, гильдия официально признала то подземелье зачищенным; никто не мог предположить, что настоящий босс скрывается в самой глубине и добраться до него можно только через телепортационную ловушку.
Вина была не в том, что Лизел приняла запрос, а в том, что именно Юрития активировала ту телепортационную ловушку.
— Если бы только я не допустила такой ошибки…
Не сделай она того неверного шага — они бы не встретили Грим Рипера. Не встреть они Грим Рипера — Волка не потерял бы глаз и ногу. Ему было всего семнадцать, а его фехтование уже соответствовало уровню Божественного рыцаря; пройдёт совсем немного времени — и его искусство клинка превзойдёт даже это, навсегда вписав имя мечника в историю.
Но это будущее теперь для него закрыто.
Из-за неосторожной ошибки Юритии будущее мечника, которым она восхищалась больше всех в этом мире, оказалось разрушено.
Одна только эта мысль окрашивала её сердце в бездонно-чёрное безумие.
— Сильнее… я должна стать сильнее…
Тогда, в той битве, Юрития не смогла сделать ничего. Грим Рипер отбросил её, и она лишь дрожала на земле — от невыносимой боли и страха. Всё, на что её хватило, — лежать и смотреть, как Волка насмерть сражается с Грим Рипером.
Она была слабой. Слишком слабой. Её меч и её сердце были настолько жалкими, что ей самой хотелось смеяться.
Сколько бы она теперь ни жалела, той ошибки уже не исправить. Но как единственный человек, который когда-либо учился фехтованию у Волки…
…она должна была стать сильнее.
Она должна была сделать всё, чтобы хоть немного приблизиться к высоте его клинка и доказать, что это фехтование действительно существовало. Если единственная ученица Волки, Юрития, не унаследует его техники и не добьётся успеха, его баттодзюцу исчезнет из мира навсегда…
И ей ещё нужно было искупить свою вину.
Отныне…
Она будет искупать вину и делать для Волки всё, что сможет.
Она будет защищать человека, которого по-настоящему уважает, — чтобы искупить вину.
Она не позволит больше никому причинить ему боль — чтобы искупить вину.
Никто и никогда больше ничего у него не отнимет.
…Было бы идеально, если бы Волка просто оставил всё ей.
— Я смогла бы защитить всё, что у вас есть, сэмпай…
Ответа не было.
В этом лесу в стороне от главной дороги густая листва над головой заслоняла большую часть солнечного света; света сверху почти не осталось… как и света в глазах Юритии.
— …Интересно, куда ушла мисс Атри.
«Если я перебью здесь всех чудовищ, дорога домой с Волкой будет безопасной», — заявила воительница и умчалась в чащу. А теперь Юрития с потухшими глазами бродила по лесу в поисках своей безрассудной спутницы.
Если бы Волка увидел это своими глазами, у него наверняка тут же начались бы страшнейшие спазмы в животе.
Пока мальчик в панике бежал, в голове у него крутилась его глубочайшая ошибка: самоуверенное переоценивание собственных сил и недооценка того, насколько тяжело действовать в одиночку.
Это была типичная ловушка для талантливых юных авантюристов: они регулярно выполняли запросы вместе с более опытными старшими товарищами, постепенно начинали слишком в себя верить и в конце концов ошибочно решали, будто уже готовы работать одни. Разумеется, их предупреждали: «Ещё рано», «У тебя пока мало опыта» и всё в таком духе. Но такие слова лишь сильнее разжигали в них недовольство — пока всё не заканчивалось катастрофой.
Этот мальчик был именно из таких слишком самоуверенных новичков.
«Я и сам уже справлюсь, хватит обращаться со мной как с ребёнком! Я ещё покажу, на что способен!» — вот с таким настроем он и потребовал, чтобы гильдия позволила ему взять запрос в одиночку. Ничего ведь особенного там не было: всего лишь перебить определённое количество чудовищ вдоль главной дороги. Это был один из тех постоянных запросов, которые гильдия выставляла ради поддержания безопасности, — не то чтобы где-то вдруг появился особо опасный монстр или кто-то оказался в немедленной опасности.
Для обучения молодых авантюристов — самое то.
И всё же мальчика ужасно раздражало, что гильдия так неохотно позволяла ему взяться за него одному.
Особенно учитывая, что сами они постоянно твердили что-то вроде: «У тебя есть талант» или «Нам интересно, чего ты добьёшься в будущем».
Наверное, всё это было просто дежурной болтовнёй. На самом деле они, скорее всего, только смеялись у него за спиной из-за его возраста и неопытности.
Ведь на главной дороге водились всего лишь волкоподобные Бандиты и коварные гоблины[3] — чего ему вообще было бояться? По крайней мере, так он думал. Он и раньше убивал таких чудовищ, да и вообще не мог вспомнить случая, когда они доставили бы ему серьёзные проблемы. Он искренне верил, что и в этот раз без труда справится сам.
…И именно это и привело его к нынешнему положению.
Мальчик, позорно убегавший от трёх гоблинов, сам превратился из охотника в добычу.
Начало было идеальным. Он наткнулся на этих троих у края леса возле дороги и, не раздумывая, сам бросился в бой, тут же сразив одного из них.
Но с этого момента всё пошло под откос. Увидев гибель товарища, оставшиеся двое разошлись по сторонам и начали обходить мальчика с двух направлений. Это его смутило: раньше ему никогда не приходилось сталкиваться с тем, что его одновременно атакуют с двух сторон, — до сих пор он всегда сражался в группе.
Будь он с напарниками, кто-нибудь обязательно занял бы одного из гоблинов.
Но сейчас он был один, и, кроме меча в правой руке, ему рассчитывать было не на что. И как только он это осознал, до него наконец дошло, в каком положении он оказался.
Но дальше стало только хуже: что-то ударило его в затылок. Из тени ближайших кустов выскочили ещё два гоблина.
Из-за защитного усиления его лёгкой брони мальчик не получил серьёзной травмы, но внезапность и боль, обрушившиеся на него без предупреждения, окончательно ввергли его в панику.
Для него это было уже слишком. И именно в этот момент оба окружавших его гоблина одновременно бросились вперёд. Одного он всё же сумел отчаянным взмахом зарубить, но второй успел задеть ему правую руку ножом, вероятно, украденным у какого-то путника, — оставив неглубокий порез.
Слишком поздно он понял, что нож был отравлен: правая кисть начала неметь, и удерживать меч уверенно он больше не мог.
Левой рукой он мечом владеть не умел, а потому ему не оставалось ничего, кроме как бежать.
— Чёрт..! Почему… почему всё так вышло..!
Мальчик не мог понять, как его вообще обратили в бегство. Раньше, когда он охотился на этих чудовищ в группе, он не испытывал никаких трудностей — так почему же сейчас всё иначе? Почему его настолько позорно прогнали? И всё же, несмотря на юношеское упрямство, одно он понимал вполне ясно: положение было безвыходным.
Неужели он и правда так жалко умрёт здесь — в таком месте, от рук такой мелочи?..
Стоило представить худший вариант — и по спине побежали мурашки, а к горлу подступила желчь.
Девочка.
— А?..!
Только что — девочка; он пронёсся мимо неё буквально миг назад. Мальчик рефлекторно попытался затормозить, но измотанные нервы не выдержали, и он кубарем покатился по земле, рухнув на плечо.
Он даже не успел толком почувствовать боль. С трудом поднявшись, он в панике начал озираться и увидел её — ту самую девочку. Он вовсе не заметил, как она шла ему навстречу: всё его внимание было поглощено бегством от гоблинов.
И тут девочка тоже обернулась и удивлённо вскинула глаза. Похоже, она тоже заметила мальчика только сейчас.
— Боже… с вами всё в порядке?
— Ч-чт…?!
С виду это была совсем ещё юная девочка.
Пожалуй, она была даже младше него.
Но то ли от паники, то ли от пересохшего горла он не мог выдавить из себя ни звука. Ситуация была не просто плохой — она сейчас станет ещё хуже. Он не знал, зачем такая хрупкая девочка вообще одна забралась в подобное место, но было очевидно, что гоблины предпочтут переключиться на неё, а не на него.
— Б-бегите..!
— М?
Когда голос наконец прорезался, было уже поздно.
Оставалось только смотреть.
Девочка, не подозревая об опасности за спиной, лишь озадаченно наклонила голову…
Гоблины, заметив свою любимую добычу, без колебаний прыгнули на неё…
…и в следующий миг все трое мгновенно умерли — их головы просто слетели с плеч.
— …А?
Скорее всего, сами гоблины так и не поняли, что произошло, пока не умерли — а может, не поняли и после смерти, судя по застывшим на их лицах довольным, облизывающимся ухмылкам. Безголовые тела рухнули на землю, и только миг спустя, будто наконец осознав случившееся, из обрубков шей хлынули фонтанчики крови.
Впрочем, длилось это недолго: тела побеждённых чудовищ тут же рассыпались, оставив после себя привычный дроп.
— Чт…?
Мальчик всё ещё не понимал, чему только что стал свидетелем.
Девочка уже в какой-то момент успела выхватить меч. Лёгким взмахом она стряхнула с острия кровь и с привычной, грациозной точностью вернула клинок в ножны… а потом вдруг тихо ахнула:
— Ох..!
— П-простите. Это были ваши гоблины? Просто они так внезапно выскочили, что я рефлекторно…
Что значит — рефлекторно..?
Она их рефлекторно зарубила..?
Эта маленькая девочка..?
Когда?
В одно мгновение?
Как она это сделала?
— Э-э… простите?..
— А, ох… простите, я просто… немного задумалась.
Шатаясь, мальчик встал и уставился на неё.
Как бы он ни пытался сравнить, девочка перед ним была просто ребёнком; уж точно не его возраста, по меньшей мере. Да и он сам был для своих лет невысок, но эта девочка была ещё ниже — такая хрупкая и тонкая, что казалось, если неосторожно прикоснуться, она просто сломается. Пушистые, аккуратно подстриженные волосы цвета сакуры мягко ложились на плечи, а милое цветочное украшение у левого виска только добавляло ей очарования. Вкупе с её мягким и вежливым голосом она и вовсе казалась воплощением нежного цветка.
Но у её левого бедра висел тальвар — редкий изогнутый однолезвийный меч. То, что она носила оружие, делало её такой же авантюристкой, как и самого мальчика, но было ли это вообще правдой? Да, на ней была броня, но её безупречная белизна и изящный покрой скорее делали её похожей на благовоспитанную юную леди из хорошего дома. Весь её облик совершенно не вязался с тем пугающе высоким мастерством, с которым она только что разрубила тех гоблинов.
И, само собой, она была ослепительно красивой.
Как ни крути, мальчик был сражён — мгновенно и без остатка.
— Эм… вы, случайно, не спешили куда-то?
— А, э… ну… понимаете…
Вздрогнув, мальчик наконец пришёл в себя и поспешно начал придумывать оправдание; жалкие остатки мужской гордости не позволяли ему признаться, что он просто убегал от гоблинов, которых она так легко перебила.
— Н-ничего такого, клянусь. И, э-э, простите, что я вас сначала даже не заметил.
— Н-не беспокойтесь. Я тоже была слишком погружена в свои мысли. Простите меня.
Девочка поклонилась почти чрезмерно вежливо, а голос у неё был красивый, ясный и лёгкий, как утреннее солнце. От этого милого, скромного поведения мальчик снова потерялся; она и вправду напоминала распустившийся полевой цветок.
У него в голове одна за другой начали рождаться мысли. Кто она? Как её зовут? Почему она одна в таком месте? Она тоже из города? Она авантюристка? Она одна? Что это было за фехтование?
Но голос всё не выходил. Стоило ему попытаться заговорить, как его захлёстывало смущение, и он уже не решался ничего спросить. И кто бы его за это осудил? За все свои пятнадцать лет он впервые переживал подобную встречу.
Разумеется, девочка никак не могла знать, в каком он сейчас состоянии.
— Н-ну, тогда прошу меня извинить. Я ищу одного человека, так что мне пора идти. Дроп можете забрать себе. И будьте осторожны по дороге.
— А…
Когда девочка уже развернулась, чтобы уйти, мальчик наконец-то обрёл голос и невольно протянул к ней руку; он хотя бы хотел узнать её имя…
— Не так. Не так, не так, не так, не так, не так, не так, не так. Этого мало, совсем мало. Сэмпай был гораздо быстрее, гораздо острее, его меч никогда не пачкался в крови. Но почему? Почему я такая слабая? В таком состоянии я не смогу защитить сэмпая, я ни на что не гожусь, если это мой предел. Я должна стать сильнее. Я обязана стать сильнее, чтобы защищать его. Я должна защитить сэмпая… должна, обязательно должна…
…Пусть он и не расслышал её горячечного бормотания, он всё же почувствовал, как от девочки исходит странная аура — будто обнажённый клинок давит на него и предупреждает держаться подальше. Поэтому он поспешно отдёрнул руку.
«Наверное, она правда очень занята, так что мешать ей не стоит. Когда вернусь в город, просто спрошу о ней в гильдии. Она ведь такая юная девочка-авантюристка, кто-нибудь точно знает её имя», — так он решил.
Разумеется, при этой встрече мальчик не заметил, что в глазах девочки не было света.
— А, это, должно быть, Юрития. Она взяла тот же запрос, что и ты.
— Значит, её зовут Юрития…
Какое красивое имя, подумал он. Идеальное имя для девушки, похожей на цветок…
Когда мальчик вернулся в гильдейский зал и рассказал дежурной сотруднице, что с ним случилось — разумеется, слегка сгладив позорную часть о бегстве от гоблинов, — та сразу ответила без всяких сомнений:
— Угу. Ниже тебя ростом, волосы цвета сакуры и красная рукоять однолезвийного меча — кажется, он называется тальвар? — это точно она.
— Она давно числится среди местных авантюристов?
— Не изначально. Эта девочка приехала из Святого города.
Мальчик удивился, но в то же время ему это почему-то показалось логичным.
Примерно в трёх днях пути на повозке от Лютеля находился Гранфроз — Святой город Юга, а в нём возвышался Великий собор Ордена Крискреста. Сам город считался самым безопасным в стране и вместе с Эйзенвистой, северной столицей, поддерживал государство как один из его важнейших опорных центров.
Иными словами, у девушки по имени Юрития было совсем не простое происхождение.
— Но она была одна… Неужели она одиночка?
— Ну это же очевидно: у неё есть группа. Ни за что такая юная девочка не стала бы путешествовать одна.
Что ж, это было ожидаемо. Но тогда почему в тот момент она всё-таки была одна? Похоже, тот же вопрос возник и у сотрудницы.
— Хм, но ты сказал, что встретил её без спутников? А ведь мне казалось, она уходила из города вместе с кем-то из своей группы…
— …Если подумать, она и правда сказала, что кого-то ищет.
Мальчик в досаде прикусил губу. И правда — тогда Юрития упомянула, что ищет кого-то из своей группы. Значит, они разминулись, и она одна бродила по лесу… Не стоило отпускать её дальше одну.
Но сотрудница, похоже, совсем не разделяла его тревоги.
— Да ничего страшного. Юрития из A-ранговой группы, так что чудовища у большой дороги ей вообще не соперники.
— Она A-ранга?!
Это признание застало мальчика врасплох. Проще говоря, A-ранг означал уже продвинутого авантюриста — профессионала и ветерана своего дела, и даже в этом городе таких было от силы с десяток.
— Но та девочка… она же примерно моего возраста?
— Хм, кажется, да. А может, даже младше? Ей вроде… тринадцать, кажется?
«Да разве такое вообще возможно?» — подумал мальчик. Он сам был всего на два года старше, но по сравнению с ней оставался всего лишь новичком D-ранга.
Тут что-то… не сходилось.
— …А если честно, их группа ведь не занимается чем-нибудь плохим, да?
Первым делом он хотел проверить, действительно ли она состояла в этой группе по своей воле, а не потому, что её туда взяли как симпатичную вывеску — использовать как нечто вроде талисмана.
Само собой, девушек среди авантюристов было значительно меньше, чем парней, и вовсе не редкостью были группы, которые специально искали привлекательных молодых девушек, чтобы сделать из них главную приманку. Более того, если верить наставнику мальчика, в смешанных группах вечно возникали проблемы — историй об этом было столько, что, выслушай он их все, у него бы мозоли на ушах наросли.
Как бы там ни было, мальчику казалось, что он просто обязан помочь этой бедной девочке… Но стоило ему живо представить, как он это делает, как сотрудница вдруг расплылась в ухмылке.
— Ой-ой, какой любопытный мальчик. Неужели тебе понравилась малышка Юрития?
— Ч-что?!
Кажется, он мгновенно покраснел.
— Н-ничего подобного! Просто… разве в её группе не двое и не больше? Тогда зачем они заставляют такую мелкую девочку выполнять запросы? И где вообще остальные из её группы? Чем они занимаются?
— Ох, нет-нет, всё совсем не так. Никто её ни к чему не принуждает.
Сотрудница вздохнула.
— Эх ты, наивный ребёнок. Я понимаю, почему ты беспокоишься, но скажу прямо: ты делаешь ошибочное, самодовольное предположение. Их группа совсем не такая, какой ты её себе вообразил.
Мальчик недовольно надулся после такого выговора.
— …Тогда что там вообще происходит?
— Господи… Ладно, поскольку это касается их группы, в детали я вдаваться не могу, но…
Сотрудница понизила голос.
— Один из членов их группы тяжело ранен, поэтому сейчас они не берут новые запросы. Но деньги-то всё равно нужны — на жильё, еду, лечение, подношения, да просто на жизнь, понимаешь? Поэтому те, кто ещё может работать, берут запросы и тянут всё на себе — в том числе Юрития. Вот и вся ситуация.
— …А, понятно.
Объяснение он принял, хоть и без особого восторга. Как авантюрист он и сам прекрасно знал, сколько стоит жизнь, да и то, что церковь не благотворительная организация, помогающая бесплатно, тоже понимал. Если один член группы больше не может заработать на себя, вполне естественно, что остальные берут это на себя.
И если Юрития работала не по принуждению, значит, делала это по доброте и из сострадания к своим товарищам. От такой девушки он ничего иного и не ожидал…
— Она и правда хорошая девочка. Хотя большая часть вины вообще-то лежит на гильдии, она не произнесла ни единой жалобы…
— А?
На миг сотрудница отвела взгляд и пробормотала нечто тревожное, но к тому моменту, как мальчик это заметил, на её лице уже снова было обычное выражение.
— Извини, но больше я сказать не могу. И тебе не стоит совать нос глубже — это уже просто невежливо.
— Да-да, понял я. Я ведь и сам раньше был в группе…
— И смотри не вообрази себе лишнего только потому, что она тихая и скромная. Девушки терпеть не могут, когда на них слишком напирают, знаешь ли☆
— Ага, как скажете…
Развернувшись, мальчик только отмахнулся от этого надоедливого «совета старшей сестры». Он и без неё понимал, что не должен доставлять Юритии проблем. Разве не было бы лучше пригласить Юритию в свою группу, раз один из её спутников ранен и девушке, должно быть, сейчас тяжело одной?
Да, сегодня всё пошло наперекосяк, но лишь потому, что он впервые выполнял запрос самостоятельно. А вот что касается действий в группе, опыта у него было предостаточно: он не раз ходил вместе со старшими авантюристами B-ранга, так что даже если Юрития и была A-ранга, он всё равно был уверен, что не станет ей обузой.
С такими надеждами он решил после обеда закупиться припасами, чтобы быть готовым в следующий раз пригласить Юритию пойти с ним…
— …
А в это время Юрития как раз ехала по городу, осторожно толкая перед собой инвалидное кресло, в котором сидел какой-то странноватый на вид юноша.
Её улыбка была похожа на алый бутон, готовый вот-вот раскрыться.
Юрития вернулась днём, выполнив запрос, — и тут же снова запустила тот же бесконечный цикл «Что я могу для вас сделать?». На этот раз, однако, я сдался и попросил её помочь мне немного прогуляться — подышать свежим воздухом и понежиться на солнце.
Похоже, инвалидные коляски в этом мире были только такого типа, который нужно было толкать сзади, — самодвижущихся вариантов, где человек крутит колёса сам, здесь не было. Во всяком случае, в церковном приюте этого городка точно. С другой стороны, доступная среда тут была в целом редкостью, так что, наверное, именно поэтому коляски не получили большого распространения — ну, помимо вопросов безопасности.
Но при этом рама и колёса были сделаны из материалов чудовищ, а значит, были на удивление прочными. По правде говоря, если не считать отсутствия амортизации и хоть какого-то мягкого сиденья — а это, в сочетании с неровными дорогами, после долгого сидения превращалось в пытку, — местные коляски не так уж сильно уступали земным. Я-то ожидал чего-то немногим лучше деревянной игрушки, так что это стало приятным сюрпризом.
Заодно я в очередной раз заметил, что этот мир, видимо, всё-таки был псевдофэнтези, придуманным японским автором, раз в нём так много обычаев и привычек, похожих на земные — а точнее, если уж совсем точно, на японские.
Например, волосы Юритии были светло-розовыми, но местные прямо называли этот цвет «сакуровым», и нередко можно было услышать, как проходящие мимо женщины восхищаются её «красивыми волосами цвета сакуры». Значит ли это, что в этом мире тоже растёт сакура?
Были и традиционные японские земные поклоны в пол как форма искреннего извинения, и истории о рыцарях, вскрывавших себе живот в знак раскаяния. А если брать что-то менее экстремальное, то перед и после еды люди совершенно естественно говорили: «Спасибо за еду». Для мира, совершенно не связанного с Землёй, всё это было довольно странно, но при этом мне было даже приятно видеть знакомые обычаи. В конце концов, если бы этот мир не перенял вообще ничего из привычек моей прошлой жизни, приспосабливаться к нему было бы куда тяжелее.
Ну а пока…
Вот так я и оказался на улице — Юрития везла мою коляску по городу.
— Есть ли какое-нибудь место, куда вы хотели бы пойти, сэмпай? Пожалуйста, не стесняйтесь из-за меня; я отвезу вас куда угодно!
— Д-да…
Я услышал, как её бодрый голос отразился у меня за спиной, и… кажется, она довольно отчётливо подчеркнула это «куда угодно». Похоже, сам процесс катить мою коляску пришёлся по душе самой младшей, но при этом самой «мамской» участнице нашей группы.
— Хм-м~♪, хм-хм~♪
А рядом с нами другая маленькая девочка — старшая в нашей группе — радостно жевала яблоко в карамели; настроение у неё тоже было великолепное. Ох, мастер, до чего же вы любите сладкое…
Сам я тем временем был одет в повседневную одежду, которую ни один авантюрист не надел бы в поход[4]. А ещё на мне была чёрная повязка, скрывавшая шрам над правым глазом. Не такая, как земные медицинские повязки, которые крепятся за уши, а совсем другая — она охватывала голову целиком и спадала на раненую сторону лица, закрывая шрамы и повреждения. Выглядело это довольно грозно, прямо как в манге или игре. Лично мне — возможно, это предвзятость — казалось, что это даже круто, и от такого дизайна во мне снова шевелилось давно, как я считал, отброшенное тюнибё, которое так и подмывало выдать что-то вроде: «Ах, мой правый глаз вновь пульсирует!..» Ну… или не хотело.
Пока я сидел, погружённый в эти мысли, Юрития продолжала аккуратно толкать коляску по краю дороги, стараясь никому не мешать.
— Хм… Сегодня такая хорошая погода, так что, может, вам было бы приятно отдохнуть на площади. Ветерок тоже очень приятный, прямо идеальный для дремоты, так что…
А это была хорошая мысль. Уже под вечер — самое время вздремнуть, и я прямо представил, как приятно было бы заснуть среди зелени, пока тебя обдувает лёгкий ветерок.
…Эм, правда, сэмпай, есть кое-что, что мне давно хотелось попробовать хотя бы раз… насчёт моего… ну… коленей… и… ну, понимаете…
О, это тоже была хорошая идея. Я бы с удовольствием посмотрел, как она положит мастеру голову к себе на колени — увидеть, как девушки, которым в оригинале был уготован ужасный конец, спокойно живут и разделяют такой тихий, мирный момент… Да, если бы только можно было ещё и сделать снимок на память да вставить в рамочку…
— Тогда поедем на площадь?
— А?! Чт… н-но, сэмпай, то есть… вы… э… хотели бы… ну… что-то такое?..
Мастеру — по крайней мере — вполне можно было бы. А вот мне, взрослому мужчине, подобное предложение, конечно, звучало заманчиво, но если оно исходит от тринадцатилетней Юритии… Ну, такое чувство, будто кто-то сейчас позовёт стражу.
Как бы неловко ни было, Юрития всё же свернула за угол и повезла нас в сторону площади.
— …Хм?
Мальчишка, стоявший напротив лавки инструментов через дорогу, вдруг застыл, уставившись на нас. Юрития тоже его заметила и тихо ахнула.
— Твой знакомый?
— Эм, не уверена, что «знакомый» — подходящее слово… Я встретила его сегодня утром, когда охотилась на чудовищ, и, ну…
С учётом слов Юритии я присмотрелся и понял, что парень был одет в тот самый комплект, который обычно носят начинающие авантюристы. А если присмотреться ещё внимательнее, можно было заметить новенькую повязку на лбу с эмблемой авантюристов — скрещёнными мечом и жезлом.
— Ты что, уже успела собрать с ним группу?
— Я ни за что не стану собирать группу с кем-то ещё.
Отрезала она резко и без малейшего колебания. Я что, спросил что-то настолько неуместное..?
И тут мастер, уже доевшая половину своего яблока, наконец заметила происходящее. В такие моменты она никакой застенчивостью и не пахла: пока я как раз думал, что дальше в это лучше не лезть, мастер шагнула вперёд и сама окликнула мальчишку.
— Эй. Ты там, мальчишка. Тебе что-то от нас нужно?
— …А.
Похоже, он наконец пришёл в себя. Непонятно, почему он вообще так бессмысленно таращился на нас, но, кажется, в итоге он на что-то решился и поспешил к нам.
— Э-э, п-привет. Р-рад снова тебя видеть.
— А? Эм, да… пожалуй…
Вместо того чтобы ответить мастеру, которая первой его окликнула, он обратился прямо к Юритии — причём весьма неловко.
Честно говоря, я бы такой путь не рекомендовал, потому что, проигнорировав мастера…
— Эй, не смей меня игнорировать! Ах ты мелкий нахал, кем ты себя вообще возомнил?!
— Ч-чего?! Мелкий?! Это кого ты мелким назвала? Ты сама ребёнок, да ещё и ниже меня ростом.
…И вот, как по заказу, парень тут же сделал следующий по степени худший ход — гарантированно выводящий мастера из себя. Она терпеть не могла людей такого типа: тех, кто, увидев её детскую внешность, тут же начинал её недооценивать или высмеивать, и тех, кто просто не принимал её всерьёз и обращался с ней несправедливо.
Мастер повернулась ко мне, на губах у неё сияла прелестная улыбка, а на лбу пульсировала жилка.
— Прошу меня извинить на минутку, Волка. Кажется, мне нужно преподать этому сопляку урок.
Ох, глупый ты, глупый мальчишка… Это было настолько безрассудно, будто ты решил прыгнуть с горы на тарзанке прямо в яму с кольями…
Впрочем, если подумать, всё было вполне закономерно. С первого взгляда мастер и правда выглядела как обычный ребёнок. Я ведь и сам, когда только встретил её впервые, допустил ту же ошибку — и был сурово отчитан.
Но сейчас мне нужно было её успокоить. Её слова про «преподать урок» вовсе не были шуткой, и я слишком хорошо знал, как выглядят те несчастные, которых мастер отправляла в полёт магически усиленным кулаком за одну только бестактность.
— Нельзя, мастер. Смотрите, у вас же ещё пол-яблока осталось. Если вы так и уйдёте, я, пожалуй, просто его доем.
— А? О, ты хотел со мной поделиться?
— …Постойте, что?
А? Это была совсем не та реакция, на которую я рассчитывал. Мне казалось, стоит сказать такое, и моя жадная до сладкого мастер тут же переключится на меня с возмущённым: «Ни за что, я не делюсь!» — и забудет о мальчишке.
Впрочем, похоже, её гнев и правда мгновенно куда-то испарился, так что и так сойдёт. А раз так, можно было оставить разбираться с парнем Юритии.
Сама она явно не горела желанием с ним разговаривать, но поскольку обратился он именно к ней, избежать ответа она уже не могла.
— Итак… вам что-то нужно?
— Н-нет, ничего такого. Просто, э-э… я случайно тебя увидел и подумал…
Он отвечал с той самой запинчивой неловкостью, которая бывает у чрезмерно смущённых людей. А я наблюдал за этим со стороны.
— Милый, Волка, если бы тебе так хотелось яблока в карамели, мы могли бы купить и тебе. Ну ладно, вот, открывай рот: «а-а».
— А-а…?
К несчастью, мастер окончательно сменила «режим мастера» на «режим маленькой девочки» и теперь публично кормила меня с рук. Такое ощущение, будто меня вывели на площадь на показательную казнь… Стража, кто-нибудь, уведите меня уже и прекратите мои страдания, пожалуйста…
— Так вот, я спросил в гильдии, почему такая авантюристка, как ты, вообще находится в этом городе, и услышал, что один из твоих спутников ранен, и, э-э, это ведь?..
— Д-да?..
— Эхе… вкусно?
— М-мгм.
Пожалуйста, мальчик, перестань. Не смотри на меня так, будто тебе самому неловко даже смотреть на всё это…
К счастью, он, кажется, правильно понял намёк и не стал договаривать. Вместо этого он снова повернулся к Юритии…
— В любом случае… я слышал, ты берёшь запросы, чтобы зарабатывать деньги, да? И я п-подумал, не хочешь ли ты…
В этот момент я внезапно понял, о чём он сейчас попросит.
И если даже я догадался, то Юрития уж точно с первых слов поняла, что именно он собирается сказать. Словно подтверждая это, в тот самый миг, когда мальчик собрался с духом, она коротко опустила голову и произнесла одновременно с ним:
— …собрать со мной г-гру…
— Если речь о том, чтобы собрать группу, то мне придётся отказаться. Мне это не нужно.
— Акх..!
Мальчик, нет..! Держись, мальчик..! Да, тебя только что насквозь пробило, но это ещё не конец..!
Впрочем, всё было ровно так, как я и ожидал: парень хотел позвать Юритию в свою группу. Но если он уже успел расспросить в гильдии о нашей ситуации, то должен был узнать и то, что Сильвери Грей — группа A-ранга.
По виду он тянул максимум на D-ранг, ну в лучшем случае на C, и всё же, несмотря на такую разницу в статусе, он решился предложить Юритии это… Её мгновенный, беспощадный отказ, похоже, нанёс ему серьёзный урон.
А-а, вот оно что. До меня вдруг дошло.
Это ведь было событие, которого в оригинальном сюжете не могло произойти в принципе.
Ведь в оригинале мы вчетвером были просто фоновыми персонажами, погибшими в бою с Грим Рипером. При обычном развитии истории Юрития никогда бы не встретила этого мальчишку и уж тем более не познакомилась бы с ним так.
Я и сам должен был это понимать: раз они избежали своих изначальных концов, мастер и девочки неизбежно встретят ещё много людей и построят новые связи, которых прежде не существовало.
От одной этой мысли меня захлестнули эмоции — особенно потому, что Юрития, став авантюристкой так рано, почти не имела друзей своего возраста. Было бы замечательно, если бы она смогла встретить больше людей, подружиться с ними и пережить все те сладко-горькие моменты нормальной юности.
Ведь в оригинале шанса на это у неё так и не было.
Именно поэтому я даже обрадовался этой встрече. Так что спасибо тебе, случайный мальчик; ты молодец, что решился подойти к нам вот так с ходу.
Правда, заодно мне стоит перед тобой и извиниться — потому что шансов на успех у твоего предложения почти нет. Видишь ли, Юрития к подобным приглашениям относится крайне настороженно.
Причины были две. Во-первых, ещё до того, как стать авантюристкой, Юрития пережила дома настоящее мучение из-за старших братьев. Она происходила из семьи, известной тем, что из поколения в поколение там рождались рыцари, и братья жестоко возненавидели её за поразительный талант к мечу. Вообще-то именно то, как с ней обращались, и стало причиной, по которой она ушла из дома и стала авантюристкой.
Во-вторых, уже став авантюристкой, из-за своей внешности она то и дело сталкивалась с домогательствами со стороны случайных мужчин. Кто-то назойливо пытался переманить её в свою группу, кто-то норовил утащить в укромное место, чтобы остаться с ней наедине. Такое случалось настолько часто, что я всерьёз начал думать, будто с мужчинами в этом мире от природы что-то не так — серьёзно, мне хотелось тут же звать стражу.
Иными словами, с противоположным полом у Юритии накопилось столько неприятного опыта, что теперь она в принципе не хотела связываться с мужчинами, происхождение которых ей неизвестно. И если этот парень решил предложить ей собрать группу после одной-единственной встречи, то с самого начала был обречён.
И, как я и ожидал, Юрития, по обыкновению заподозрив неладное, посмотрела на него ледяным взглядом.
— П-подожди, пожалуйста, выслушай! Я знаю, что мой ранг не такой уж высокий, но я умею вести себя в группе как полагается…
— …Вы собираетесь таскаться за мной, пока я не соглашусь? Вы и правда ужасно надоедливы.
— Акх..!!
Ох нет, только не умирай, мальчик..! Я понимаю, рана смертельная, но всё же потерпи..!
Ему ужасно не повезло — ведь по сути он не сделал ничего плохого. Разве не естественно для мальчишки захотеть собрать группу с девочкой, которая ему понравилась, даже если они из разных рангов?
Если ему и стоило кого-то винить, так это тех никчёмных типов из прошлого, которые настолько достали Юритию, что теперь она смотрит на всё именно так.
— Хочешь ещё, Волка? Мы можем вернуться и купить ещё одно, а потом съесть его вместе!
— Мастер, дайте мне минутку.
Я слегка отстранил мастера, которая, похоже, так и не вышла из «режима маленькой девочки».
— Эм… в общем, просто знай: ты ни в чём не виноват. У Юритии просто в прошлом было слишком много неприятных случаев, когда к ней приставали и буквально ходили за ней по пятам.
— А..!
Я собирался чуть-чуть прикрыть парня, но почему-то он вдруг уставился на меня так, будто я его заклятый враг. Я что, опять что-то не то сказал?
Он сжал кулаки, всё тело дрожало.
— А, ясно. Так это он…
— Эм, да, это он…
— Волка!
— Ном.
Как раз когда Юрития собралась ответить, моя мастер, которую я на секунду оставил без внимания, сердито сунула мне в рот яблоко в карамели. Что это вообще было сейчас?!
— Какая разница, что там с этим парнем! Смотри лучше на меня! Пошли покупать ещё одно яблоко!
— Мастер, подождите, что вы… мы же сейчас разговариваем…
— …очень важно для меня, и… ну… эм…
— Грр..! Нет, если всё так, то я ещё не проиграл..!
Пока я пытался усмирить свою разошедшуюся мастера, мальчик выкрикнул какую-то до боли шаблонную фразу, вполне уместную в романе, и тут же поспешно убежал.
Повисла неловкая тишина.
Ну… Юрития просто… В любом случае, можно сказать, что она мастерски отшила его приглашение. Похоже, отказ он в какой-то мере и сам ожидал — всё-таки Юрития уже состояла в группе, — но судя по тому, как отчаянно он сбежал, чувства у него к ней всё-таки были вполне настоящие…
— О, похоже, он всё же сдался. Тогда и нам пора идти, сэмпай?
— Хм…
Юрития как ни в чём не бывало покатила коляску дальше, будто только что покончила с каким-то раздражающим пустяком.
Удачи тебе, мальчик. Пока что для Юритии ты всего лишь фоновый персонаж. Если хочешь, чтобы она тебя заметила, работать нужно не языком, а руками — стать сильнее своими собственными усилиями и показать эту силу мечом.
— Юрития.
— Да?
— Если однажды ты всё-таки встретишь подходящего человека… попробуй собрать с ним группу. Не нужно так уж сильно беспокоиться обо мне.
— Хе-хе, сэмпай, ну что за глупости. Это ведь невозможно — просто так взять и «встретить подходящего человека», разве не так?
Она обязательно должна была сказать это настолько безжалостно? Услышь это тот мальчик, наверняка рухнул бы на колени и разрыдался.
Хотя я понимал её настороженность к незнакомцам — всё-таки ей всего тринадцать. И всё же мне хотелось, чтобы она побольше общалась с людьми своего возраста…
— И, сэмпай…
Это случилось внезапно.
Она оказалась совсем рядом с моим ухом — так близко, что я слышал даже её дыхание. Голос будто мягко обвил меня, и от этого я почему-то ощутил полную беспомощность.
— Я всегда буду рядом с вами…
…и я обязательно сделаю так, чтобы всё стало таким, каким должно быть.
Это была всё та же Юрития: милая, хрупкая, внимательная до мелочей…
— П-правда?..
— Конечно!
Но тогда почему?..
Почему по спине у меня пробежал холодок? Почему я не мог заставить себя обернуться и посмотреть на неё?
1: ならず者 («плохие парни»), читается как ラフイアン (Ruffian).
2: 戦利品 («трофеи»), читается как ドロツプ (drop).
3: 小鬼 («маленькие черти»), читается как ゴブリン (goblin).
4: В оригинале буквально сказано, что у меня «не хватает слога бо в слове boukensha (ぼうけんしゃ, “авантюрист”)».