Эпилог

Мы заранее подготовились к этому подозрительному сопровождению, и с рассветом наконец настало время покинуть городок.

Странное было чувство. Почему-то особенно сильно меня тянуло именно к церкви. Впрочем, если вспомнить, что я провёл здесь почти месяц, включая и те дни, когда балансировал между жизнью и смертью, ничего удивительного в этом не было. За это время я успел познакомиться с несколькими здешними обитателями, начиная со старшей сестры, а больничная палата, где я лежал... пусть маленькая и совсем простая, успела стать для меня настолько привычной, что я до сих пор мысленно называл её своей комнатой.

Немного грустно думать, что, если не случится какого-нибудь совсем уж невероятного совпадения, мы, скорее всего, сюда больше никогда не вернёмся. И всё же я от души поблагодарил это место за всю заботу, которую здесь о нас проявили.

— Мастер, мы ничего не забыли?

— Волка... не обращайся со мной как с ребёнком. Это я должна спрашивать у тебя.

Я просто хотел в последний раз всё перепроверить, но мастер в ответ недовольно надула щёки.

В итоге мы с мастером всё это время жили в одной комнате и каждую ночь спали вместе, а сёстры ни разу нас за это не одёрнули. Наверное, всё дело в том, что мастер слишком маленькая. Пожалуй, со стороны мы казались им чем-то вроде очень дружных брата и сестры, и они смотрели на нас с тёплой улыбкой. Хотя если уж говорить честно, то мы скорее напоминали старшую сестру и младшего брата...

Я ещё раз убедился, что мой любимый меч как следует закреплён у левого бедра, а потом осторожно, опираясь на трость, проверил протез.

— Я готов. Пойдём.

— Да. Пора.

Наконец-то Сильвери Грей возвращается домой, в Святой город Гранфроз. И давно пора: если группа авантюристов не возвращается с задания, до которого всего три дня пути, в течение целого месяца, неизбежно поползут слухи, что с ней случилось что-то дурное. Конечно, в гильдию Святого города уже сообщили о том, что с нами произошло, но всё равно лучше вернуться как можно скорее и показать всем, что мы живы.

...Правда, одна проблема всё же оставалась: дорога назад почти наверняка не пройдёт спокойно и без происшествий. Словно уловив мою тревогу, мастер подошла ко мне и крепко сжала мою правую руку.

— Мастер, я и сам могу идти, необязательно держать меня за руку...

— ...

— ...То есть, кхм, да, конечно. Буду рассчитывать на твою помощь.

Под этим безмолвным нажимом я капитулировал мгновенно. Нет, ну правда, не смотри на меня так. Я ведь не настолько болен и не настолько подавлен, чтобы совсем ничего не мочь сам... Хотя, если подумать, мастер, конечно, права: с новым, непривычным протезом я и правда могу споткнуться, а если она будет держать меня за руку, этого, возможно, удастся избежать. Но даже понимая это, я всё равно никак не мог отделаться от ощущения, будто снова стал младенцем, который только-только учится ходить.

Хм... А ведь теперь, когда я об этом задумался, я же рассчитывал, что протез хоть немного снимет с мастера тревогу и облегчит ей жизнь. А на деле, похоже, она стала волноваться за меня даже сильнее, чем тогда, когда я сидел в инвалидном кресле...

— Волка.

— Мм?

Пальцы, сжимавшие мою руку, напряглись ещё сильнее, почти до боли. Я обернулся и увидел, что мастер смотрит на меня снизу вверх потемневшими от серьёзности глазами, будто даёт самой себе клятву.

— Не тревожься. Всё будет хорошо. На этот раз... на этот раз мы обязательно тебя защитим.

Нет, мастер, не нужно смотреть на это так серьёзно! Со мной уже всё в порядке! Да, у меня теперь протез, но я всё ещё могу постоять за себя! Ну пожалуйста, вернись уже к обычной себе! Ты меня только сильнее тревожишь!

Чёрт... От этого у меня внутри всё сжалось, но наружу вырвалась лишь хмурая складка между бровями. Я понимал, почему мастер и остальные так за меня переживают, но в то же время их тревога становилась для меня слишком тяжёлой ношей... Если на каждый мой шаг они будут реагировать вот так, смогу ли я вообще довести нашу историю до хорошего конца?

...Нет. Смогу или нет, а я обязан это сделать. Если этим девушкам, мастеру, Юритии и Атри, суждено прожить всю жизнь, задавленными сожалением и виной за тот день, то я не вправе говорить, что мы и правда избежали полного уничтожения.

Я терпеть не могу плохие концовки, так что приму только один исход: мастер и девочки должны снова уметь счастливо улыбаться и жить без тяжести на сердце. Только хорошая концовка.

[Иллюстрация]

— Ну вот, всё. Идём?

— Угу.

Пока Волка заново утверждался в своей решимости, Юрития и Атри тоже собирались покинуть гостиницу, в которой провели так много времени. Убедившись, что ничего не забыли, им оставалось лишь вернуть ключи на стойку. И тут Атри вдруг обратилась к своей спутнице:

— Твоё тело... ты точно выдержишь? Больно?

— Ничего страшного. Я ведь мечница. Всё будет хорошо!

Они встали ещё до рассвета и успели провести спарринг в предутренние часы. Сражались они с таким пылом, что Атри ненароком нанесла Юритии довольно болезненный удар.

— Я и знала, что ты сильнее меня, мисс Атри... Мне ещё столькому нужно научиться...

— Не совсем. Мне тоже было непросто. На один и тот же приём ты второй раз не попадаешься.

— Ахаха, это просто потому, что у меня память хорошая.

Атри бросила на неё взгляд, словно говоривший: «Это уже не просто хорошая память». И не без причины. Юритии хватало одного взгляда, чтобы понять, как работает техника. Со второго раза она уже могла её повторить, а к третьему успевала придумать и собственный вариант. Из-за воспитания сама она ни за что не назвала бы это врождённым талантом, но любой, кто видел её в деле, описал бы это именно так.

Между ними повисла тишина, короткая, всего на несколько секунд.

— На этот раз мы защитим сэмпая. Обязательно.

— Да. Без всяких сомнений.

И Юрития, и Атри были уверены: впереди их ждёт вовсе не мирная поездка в повозке. Доказательств у них не было, но женская интуиция говорила об этом достаточно ясно.

Те двое, Кейне и Ллойд, смотрели на них не как на женщин, а как на игрушки для собственного развлечения. Конечно, они старательно делали вид, будто это не так, но как бы ни пытались притворяться, настоящие чувства так легко не спрячешь. В их глазах эта мерзость всё равно проступала, словно грязь на дне сточной канавы. И уж точно такие «люди» не могли быть драгоценными товарищами, с которыми Луэлли делила и радость, и горе.

А уж если говорить о взгляде, то сравнивать глаза Волки с чьими-либо ещё было бы просто оскорбительно. Да, его взгляд нельзя назвать безупречным, но свет в этих глазах говорил сам за себя. Он рассказывал о человеке, который целиком посвятил себя пути меча и не позволил ничему постороннему себя отвлечь.

Юрития и Атри обожали эти глаза и ту чистоту, что в них отражалась...

...и потому не могли простить само существование чего бы то ни было, что могло бы эту чистоту запятнать.

— Этому миру не нужны те, кто смеет тревожить Волку.

— ...

В голосе Атри прозвучала смертельная холодность. Прежде Юрития, наверное, мягко одёрнула бы её за такие резкие слова, попросила бы немного смягчить этот жестокий тон...

— Ты совершенно права, мисс Атри.

...но нынешняя Юрития даже не покачала головой. Напротив, её губы сложились в мягкую, изящную улыбку.

— Поэтому мы обязаны добросовестно устранить всё, что причиняет сэмпаю хоть малейшую боль.

— Угу.

Атри кивнула в ответ, и на её губах тоже появилась едва заметная полуулыбка. В их нынешнем состоянии Юрития и Атри безоговорочно верили в свою единственную оставшуюся роль: устранить всё, что может встать у Волки на пути, и отплатить ему любым возможным способом.