Зло показывает лицо
— …Понятно. Значит, вы всё-таки возвращаетесь в Святой город.
Женщина за крайней правой стойкой регистрации улыбнулась одиноко; в пустом по раннему часу зале гильдии эта улыбка делала её ещё более потерянной.
После того как мы покинули филиал Ордена Крискреста, которому стольким обязаны за заботу о нас, мы с мастером, прежде чем встретиться с Луэлли и остальными из Уиндмилл, решили сделать небольшой крюк и заглянуть в здание Гильдии авантюристов. Это обязательная остановка: авантюрист обязан отметиться в гильдии и при отъезде из города, и по прибытии в новый.
И, кроме того, у нас с мастером была ещё одна, личная причина навестить именно эту сотрудницу.
В конце концов, она приходила ко мне во время выздоровления не по долгу службы и не потому, что была обязана как работница гильдии, а просто из искреннего беспокойства.
Я осознал это только недавно, но то, что произошло в Гоузеле, должно быть, вызвало в гильдии настоящий переполох. В последний раз поддельное разрешение на зачистку подземелья вскрывалось десятки лет назад, а нынешним боссом и вовсе оказался Грим Рипер. А если прибавить к этому, что ничего не подозревавшая A-ранговая группа едва не погибла, то для гильдии всё это обернулось крайне мрачной проверкой.
По словам Роша, хотя до сих пор не понимаю, откуда он вообще это выведал, местное отделение в Лютеле дало добро на первоначальное обследование, потому что именно оно ближе всего к Гоузелю. Но окончательное утверждение проходило уже через главный филиал в Святом городе, так что здешнее отделение должны были снять с ответственности. Иначе говоря, этой сотруднице у стойки вовсе не за что было чувствовать вину за случившееся.
И всё же, когда мы подошли попрощаться, лицо у неё было странно мрачным.
— …Ещё раз прошу простить нас за всё случившееся. Виноваты во всём этом мы, и…
— Пожалуйста, не надо. Сколько раз я уже это говорил? Вы ни в чём не виноваты.
Я мягко прерываю её извинения, как могу стараясь успокоить. Каждый её визит проходил одинаково: она без конца просила прощения, и, если честно, я уже с трудом это выдерживал. К случившемуся она действительно не имела никакого отношения, но что бы я ни говорил, она всё равно продолжала извиняться… Стоит мне вспомнить, как убивалась она в самом начале, как у меня и сейчас сводит желудок…
— И, как я уже говорил, я вообще никого не виню в том, что случилось.
Само собой, в этом не виноваты ни мастер, ни Юрития, ни Атри, и уж точно я не собираюсь валить всё на Гильдию авантюристов. Для меня та встреча с самого начала была предначертана, ведь она входила в исходную сюжетную линию и всё такое. Если уж на то пошло, на Гильдию авантюристов можно смотреть как на невольную жертву обстоятельств, на случайного злодея, которого история просто использовала, чтобы толкнуть сюжет вперёд. Если кого и стоит винить, так это того никчёмного, отвратительного автора, который вообще написал эту историю.
К тому же Рош уже говорил, что служители Великого собора собираются провести официальную проверку и определить надлежащее наказание для всех причастных. По крайней мере для меня этого более чем достаточно.
Но сотрудница всё равно не успокаивается.
— Но если вы говорите, что никто не виноват, значит, тогда вы…
— Я не за этим сюда пришёл.
Да хватит уже. Пострадавший тут я, и раз уж я говорю, что всё в порядке, значит, всё в порядке. От мастера и остальных мне и так хватает мрачных взглядов, так что даже простого извинения было бы более чем достаточно…
— Мне не нужно особое отношение. И я не собираюсь из-за этого опускать руки.
Правда, на днях я снова вляпался в неприятности и угробил новый протез, который проносил всего-то пару дней. Но то была самая обычная модель для повседневной жизни… В мире фэнтези, где магия в порядке вещей, наверняка, нет, я уверен, где-то должны существовать высококлассные протезы…
Во всяком случае, с этим ненадёжным протезом мне не то что в общество нормально не вернуться, я даже тревогу своих спутниц развеять не смогу. Мастер, например, до сих пор так переживает, что и сейчас, стоит нам выйти на улицу, непременно держит меня за руку.
Поэтому, как только вернёмся в Святой город, первым делом займусь ногой.
— …Вы и правда сильный человек.
Лицо сотрудницы наконец светлеет. Похоже, моя решимость всё-таки до неё дошла.
— Пожалуй, мне больше не о чем беспокоиться… Тогда позвольте сказать только одно: удачи вам! И берегите себя! Я буду молиться за ваш успех!
— Угу. Я постараюсь.
Вот, совсем другое дело. Улыбка женщине куда к лицу. А для меня это первый новый шаг в будущее, и мне совсем не хочется, чтобы меня провожала такая мрачность. С этой мыслью я поворачиваюсь к мастеру и…
— Эм… послушайте…
Меня останавливает голос за спиной.
Это сотрудница. Опустив взгляд, она явно подбирает слова, которые хочет сказать.
— Не знаю, как это выразить, но… Я надеюсь, вы всё же сможете найти счастье. Я понимаю, что с моей стороны жестоко говорить такое после всего, что вам пришлось пережить, но… И всё же…
О, уж с этим я согласен. Я и сам на это надеюсь, особенно если вспомнить, какой трагической смертью мастер и мои спутницы закончили в исходной истории… Нет, нет, теперь это уже неважно. И дело даже не только в этом.
Я хочу, чтобы девушки были счастливы. Они заслуживают счастья. Я не могу допустить, чтобы они до конца жизни чувствовали себя виноватыми из-за меня… Я обязательно сделаю всё, чтобы этого не случилось.
— Спасибо… Тогда мы пойдём. И спасибо вам за всё, что вы для нас сделали.
— Конечно… Берегите себя.
И мы покидаем гильдию. Я медленно иду по булыжной мостовой: одной рукой держусь за мастера, другой опираюсь на трость, стараясь не споткнуться о протез. И тут меня вдруг пронзает мысль: со стороны это выглядит так, будто я кого-то веду, или всё-таки будто ведут меня? Как бы то ни было, я чувствую на себе взгляды — насмешливые и любопытные разом, и от них по спине бегут мурашки.
В какой-то момент я замечаю, что иду всё медленнее, и оборачиваюсь. Моя печальная мастер почти совсем остановилась.
— …Волка.
— М?
— Раньше ты сказал…
Раньше? Что именно?
— …Что не собираешься сдаваться из-за этого.
— Ага. Именно.
Я криво улыбаюсь мастеру.
— Помнишь, как я на днях навернулся? Вот позорище было, да?
— …
Мастер и вовсе замирает на месте… Что-то не так. Может, она больше не хочет меня поддерживать? Или ей уже надоело, и она думает что-нибудь вроде: «Хватит валять дурака! Сиди смирно и будь хорошим мальчиком!»
— Я слишком обуза?
— Ч-чего?! Да ни за что!
Пальцы, которыми она держит мою руку, вдруг крепко сжимаются. Мастер поспешно отворачивается, странно замявшись, а потом…
— Волка… Тебе не страшно?
— Страшно… чего?
— Того… что ты умрёшь. Ты ведь был так близко к смерти. Тебе не страшно?
…А, вот о чём она. Ну да, это был опыт на грани смерти… вернее, я и правда чуть тогда не умер, так что вообще-то нормально, что после такого у людей остаётся травма.
Но со мной всё в порядке. Если уж на то пошло, я даже горжусь собой. А что мне ещё чувствовать после того, как я свернул паршивую развязку исходного сюжета и спас своих спутниц? Тем более я всё равно не помню, что произошло потом, ни в одном из вариантов.
— Мне не страшно.
Я в ответ крепко сжимаю её пальцы, пытаясь успокоить.
— Если честно, мне даже интересно.
— Э?..
— Когда я беру в руку меч, передо мной будто открывается совершенно новый мир. И та встреча… будто приоткрыла мне дверь в него. Ну, что-то вроде этого.
Даже сейчас я с предельной ясностью помню то ощущение: непоколебимую уверенность, знание, что именно я рассеку и что оно обязательно будет рассечено.
Если я найду идеальный протез, такой, который сможет как следует поддерживать меня, то наверняка увижу, насколько ещё выше я поднялся.
И если так…
— Мастер, слушай: я всё ещё могу зайти гораздо дальше.
— …
…Нет, ну вот чего это я строю из себя крутого, особенно после того неловкого падения? Стоит вспомнить, и самому стыдно.
— Ладно, пойдём уже. Остальные, наверное, давно ждут.
— …Конечно.
Теперь настала моя очередь вести, и я мягко тяну мастера за руку. Но едва мы трогаемся с места, у меня за спиной раздаётся тихий, нерешительный шёпот.
— Почему… Как ты вообще можешь делать такое лицо..?
Погоди, и какое это у меня лицо?
Но на мой вопрос мастер лишь натягивает неопределённую, неловкую улыбку и уверяет, что всё в порядке. Да что ж это за лицо-то такое!
Тем не менее мы продолжаем идти, пусть и ещё медленнее прежнего, и вскоре впереди показывается площадь, где мы договорились встретиться. Первой я замечаю вдалеке Юритию, но к ней кто-то обращается. Опять какой-то чудак? Я уже начинаю хмуриться, как вдруг понимаю, что этот профиль мне знаком.
Это тот самый парень, который пытался позвать Юритию в свою группу и был безжалостно отвергнут.
Надо же, давно его не видел, а вроде держится бодро. Надеюсь, он сделал выводы и не станет бездумно снова приглашать Юритию. Если наступит на те же грабли, ему конец: Юрития даже не признает его существования…
Но пока я размышляю, чем бы всё это кончилось, мальчишка вдруг срывается с места и бежит — прямо к нам. Лицо у него решительное, и нас он, похоже, не замечает…
— …Цык!
…и останавливается лишь в тот самый миг, когда мы уже почти разминулись бы. В такую рань на площади людей немного, так что ничто не мешает нашим взглядам встретиться.
— …?
«Кто это?» — словно спрашивает озадаченное лицо мастера. После того как этот мальчишка отнёсся и к ней как к маленькому ребёнку, удивительно ли, что она уже успела начисто выкинуть его из памяти?
Я не отвечаю сразу. Кажется, ему самому есть что сказать, так что я жду, пока он заговорит первым.
— Ты только не думай…
— М?
— Ты только не думай, что уже победил!
Он вдруг выкрикивает это, ткнув в меня пальцем.
— Потому что на этом всё не кончено, понял?!
И, выпалив это, уносится прочь, словно ветер.
…Это что сейчас было? Ладно, неважно. Пока просто догоним Юритию и остальных.
— Доброе утро, все.
— Доброе утро, сэмпай.
— Мм.
Улыбка Юритии чуть печальнее обычного, а Атри выглядит отрешённой. Вокруг обеих чувствуется какая-то странность, будто до моего оклика они были не в духе.
— О, вот вы где, Волка! Наконец-то! Ха-ха-ха!
— Рош, прошу, сдерживайтесь. Всё-таки ещё совсем утро.
Словно дождавшись своей реплики, Рош разражается величественным хохотом, который разбивает ледяной воздух. За его выходки я невольно ему благодарен, но в то же время он до ужаса навязчив… Будь он в исходном сюжете, наверняка появлялся бы с сияющими эффектами при каждом выходе. Даже страшно представить, что должна чувствовать Анзе, его подопечная, когда он ведёт себя так постоянно.
Как бы там ни было, я оставляю его без внимания и поворачиваюсь к Юритии.
— Что там было с тем парнем?
— А, с ним… Не уверена, но, кажется, он говорил, что клянётся превзойти вас, сэмпай…
Понятно… Значит, решил сначала добраться до A-ранга, а уж потом собирать с Юритией группу…
Для его возраста мысль вполне типичная. Но, в отличие от моей реакции, Юрития лишь без интереса вздыхает.
— …Невероятно. Почему он не понимает, что я не собираюсь вступать в группу с человеком, которого даже не знаю?
— Тебе не нравится сама мысль, что…
— Да. Категорически.
Я ещё не успеваю договорить, как отказ уже прозвучал — быстрый, решительный и совершенно безапелляционный. Это и не шутка вовсе, настолько ей противна сама идея.
Впрочем, ничего удивительного. Детство у Юритии было мрачным из-за её братьев, мужчин, которым она должна была доверять безоговорочно. Именно из-за них она до крайности настороженно относится к незнакомым мужчинам.
— К тому же то, что он когда-нибудь превзойдёт вас… Мне неприятно, как легко он обесценивает ваши усилия, сэмпай.
Мне приятно видеть, как Юрития надула щёки и злится за меня, но в то же время тот парень, скорее всего, вовсе не имел в виду ничего из того, что она подумала. Если навскидку, Юрития процентов на тридцать строже к нему, чем следовало бы. Это из-за того первого впечатления?
Могу пожелать ему разве что удачи. Добраться до A-ранга — не финиш, а только стартовая линия, и чтобы туда дойти, придётся как следует попотеть.
Пока я думаю об этом, Юрития что-то бормочет себе под нос.
— Вот именно… Сэмпаю столько пришлось вынести… Вся та кровь, пот и слёзы, всё то отчаянное усилие, которое он приложил, чтобы стать таким сильным…
— …Юрития?
Она поворачивается ко мне с сияющей улыбкой.
— Да? Вы что-то хотели, сэмпай?
— Нет, э… В смысле, ты что-то говорила?
— Хи-хи, вовсе нет. Я ни слова не сказала.
— П-правда?
— Истинная правда.
Улыбается она порой жутковато…
— …О-о, все уже здесь! Похоже, мы заставили вас ждать!
Через несколько минут после того, как мы собрались на площади, подтянулись и участники Уиндмилл. Впереди, торопливо подбегая, бежала Луэлли. Плечи у неё ходили ходуном, пока она, запыхавшись, сыпала извинениями.
— П-простите… Это я вас позвала, а в итоге заставила ждать…
— Вы почти не опоздали. Не стоит переживать, что заставили нас ждать.
Мастер, беззаботно покачивая ногами на скамейке, легко отмахивается от её искренних извинений. Выглядит Луэлли неважно. Она что, совсем не спала? Лицо у неё болезненно бледное, а улыбка так и норовит рассыпаться…
— Доброе утро! Ох, вы ребята, конечно, ранние!
— Ага, мы все трое так нервничали, что почти не спали! А вы-то… ух. Сразу видно A-ранговую группу!
…И нам остаётся только продолжать делать вид, будто мы не знаем истинной причины её состояния.
За спиной у Луэлли стоят Кейне и Ллойд, вернее, те двое самозванцев, что заняли места настоящих Кейне и Ллойда. Наверняка сами руффианы: приняли облик друзей Луэлли, чтобы не спускать с неё глаз и следить, хорошо ли она исполняет роль приманки.
Я ни разу не видел, чтобы Луэлли общалась с этими двумя как со спутниками: болтала, работала, смеялась вместе с ними. И они с ней тоже нет. Даже сейчас оба не обращают ни малейшего внимания на то, что ей явно нехорошо. Вместо этого стоят с беспечными улыбками, будто наблюдают за чем-то занятным.
Сама Луэлли тоже даже не пытается смотреть на них; скорее наоборот, старается не пускать их в поле зрения.
Конечно, обезвредить и схватить этих двоих было бы проще простого.
Однако раз уж они нацелились на нас, зная, что мы A-ранговая группа, значит, за ними наверняка стоит более крупная шайка с определённой силой и числом. Иначе говоря, разберись мы только с этой парочкой, это ничего не решит. Нет, скорее их сообщники поймут, что план сорвался, и друзья Луэлли исчезнут навсегда.
Нам остаётся подыгрывать, притворяясь, будто нас обманули. А потом, когда они приведут нас к своему «охотничьему угодью», мы раздавим их всех до последнего.
Кстати, именно так действовал главный герой в исходном сюжете, причём не раз. Если верить моей памяти из прошлой жизни, это называлось чем-то вроде операции с приманкой.
Это не значит, что в таком плане нет риска. Для начала мне самому надо следить, чтобы не стать обузой для своих. Будет совсем не смешно, если я по собственной прихоти втяну их в эту безумную вылазку, а потом именно из-за моего положения мы всё провалим.
Как раз в этот момент, выныривая из моря мыслей, я слышу, как Юрития представляет Луэлли и остальным наших спутников.
— Эм, позвольте представить ещё наших спутников: сестра Анзе и сэр Рош.
— Р-рада познакомиться, я Луэлли… ах… Какая вы красивая..!
— Боже мой… Хи-хи, благодарю.
Одного взгляда на Анзе хватает, чтобы Луэлли ослепла от восторга. И неудивительно. Такими земными словами, как «миленькая» или «красивая», Анзе не опишешь. Её внешность словно сама приняла вид божества.
Кейне и Ллойд тоже едва ли не падают на колени под сиянием её небесной ауры.
— Вот это да… Какая красавица… Э-э, я Кейне! Рад знакомству!
— А я Ллойд! К-когда закончим с этим поручением, можно будет познакомиться поближе?!
— Мне тоже очень приятно познакомиться со всеми вами. Однако, Ллойд, кажется? Прошу понять: заигрывать с сестрой вроде меня неуместно.
— Д-да! Конечно, понимаю! Больше не буду!
Если бы от них и правда можно было так легко отделаться. Но всё равно впечатляет: несмотря на выходки этой парочки, Анзе разговаривает с ними так же ровно, как и с любым другим человеком.
— Спасибо, что и вы с нами, господин Рош! Так спокойно, когда рядом настоящий рыцарь!
— Это честь для меня, маленькая мадемуазель. Но раз уж мне посчастливилось привлечь внимание такой юной леди… Боже мой, похоже, моё великолепие сегодня и вправду не знает удержу! Ха-ха-ха-ха!
— Э?.. Эм, понятно..?
Ну вот, Рош опять за своё, как обычно. Неужели он не видит, что совсем задавил Луэлли, которая ведь даже не знает, что он всегда такой?
…А может, именно этой маленькой сценкой он и хотел хоть немного облегчить то, что сейчас творится у неё на душе. Хочется в это верить. Может, Рош и ведёт себя с незнакомкой так же, как всегда, именно ради этого. С женщинами он обращаться умеет.
Когда знакомство заканчивается, Луэлли снова берёт на себя роль проводника и подводит нас к заказчику, который ждёт у угла стены внешних ворот. Те же две крытые повозки стоят на месте, только теперь наш наниматель и какой-то незнакомец как раз грузят в них припасы.
Стаффио, наш заказчик, замечает нас и оборачивается.
— О, вот и вы. Я ждал вас. С нетерпением предвкушаю путешествие вместе с вами.
Он подзывает спутника.
— Это мой хороший приятель. Он будет вторым возничим и поведёт вторую повозку.
— Рад поработать с вами.
В отличие от слегка пухловатого Стаффио, его друг — мужчина крепкий, жилистый. Иначе как ещё одним знакомым-руффианом, которого притащили под видом «друга», я его и воспринимать не могу.
— Волка. Этот… сильный.
— …Ага, заметил.
Я киваю Атри, шепнувшей мне это на ухо. Мы оба понимаем, что «друг» Стаффио — не просто какой-то рядовой головорез. Либо бывший высокоранговый авантюрист, либо наёмник. В любом случае видно: человек знает своё дело.
Тем временем мастер встаёт на цыпочки и вытягивается, заглядывая внутрь одной из повозок.
— Это весь багаж?
— Да-да, мы ведь едем пополнять запасы. Хотя, конечно, большая часть у меня в Сторидже.
Сториджем[^1] обычно называют магический инструмент, который хранит вещи в чём-то вроде отдельного измерения, почти как инвентарь в RPG. Впрочем, любой предмет со сверхъестественной функцией в разговоре зовут магическим инструментом, что, вообще-то, немного неточно, потому что сама магия тут ни при чём.
Как правило, хранилища такого типа имеют форму ключей. Когда владелец активирует инструмент, перед ним открывается вход в пространство хранения. Более того, подобные магические инструменты широко распространены: самые дешёвые вмещают содержимое небольшой коробки, а дорогие — целого склада. Для авантюриста это, без преувеличения, вещь первой необходимости. К слову, у каждого члена Сильвери Грей есть свой Сторидж стандартной ёмкости.
Что до принципа работы и способа изготовления, их разработали ведущие исследователи Магистерики[^2], крупнейшего магического исследовательского института, штаб-квартира которого находится в Королевской столице. Само собой, методы создания магических инструментов они не раскрывают.
Магистерика держит монополию и на сам процесс, и на знания о нём, используя это преимущество как рычаг давления. Ситуация довольно мерзкая и прискорбная, и мастер особенно не выносит ничего, что с ними связано. Как-то она сказала мне: «Я искренне ненавижу то, как они ведут дела».
Но я отвлёкся.
— Так вот… эм… я тут подумала… насчёт повозок…
Луэлли вдруг поднимает руку. Вид у неё нервный, словно она собирается сказать то, что ей совсем не хочется говорить.
— Р-раз их две, может, нам, эм… разделиться и рассесться по обеим, а?
— …Что?
От её предложения я на миг теряюсь. Вообще-то это как раз то, что могла бы предложить девочка её возраста… я бы так и подумал.
Но любой авантюрист, у которого есть хоть капля опыта, даже в шутку не выдвинул бы такой план.
Не знаю, кто вбил ей это в голову, но суть проста: группа не делится без необходимости. Если члены группы не могут действовать все вместе, это угрожает не только их жизням, но и жизни заказчика, верно? В конечном счёте предлагать такое — безрассудно и безответственно для того, на ком лежит охрана… Стоп, с чего это я вообще мысленно всё это расписываю?
— Да ладно вам, по-моему, отличная мысль, разве нет?
— Точно-точно! Судьба уже свела нас вместе. Будет жалко, если мы даже не попробуем узнать друг друга получше!
И вот это их причина? Именно так эти двое, фальшивые Кейне и Ллойд, объясняют, зачем надо разделить нашу группу? Я-то надеялся услышать что-нибудь поубедительнее, но… Стоп, почему я вообще это анализирую?
— С авантюристской точки зрения узнать друг друга получше звучит и не так уж плохо. Впрочем, решать вам.
Значит, и Стаффио заодно, да?
Возможно, они проверяют, насколько мы осторожны как авантюристы, наблюдая за нашей реакцией. Если мы сейчас вежливо откажемся и приведём разумный довод, они сами могут насторожиться.
— Пожалуй, нам стоит отказаться..?
— …Нет, в этом есть смысл. Давай согласимся.
На вопрос мастера я кивком выражаю согласие и принимаю предложение Луэлли. Если после выезда из города они придумают другой способ нас разлучить, будет только опаснее. Лучше знать наверняка, что именно они задумали сейчас, и позволить им недооценить нас, решив, что мы лёгкая добыча, попавшаяся в их ловушку.
Однако, если говорить о рассадке, то прежде всего мы с мастером едем вместе. И причина тут самая простая: ещё до того, как кто-либо успел что-то сказать…
— Мы с Волкой поедем вместе.
— Э? Вы уверены?
— Несомненно. Если нас рассадят порознь, я вообще не поеду.
— П-понятно…
…Мастер произносит это с такой решимостью, будто и правда готова биться насмерть с любым иным вариантом. Луэлли, не знающая нашей ситуации, выглядит заметно напуганной… Прости, Мастер…
И вдобавок с нами в повозку сядут двое из Уиндмилл — Кейне и Ллойд.
— Эх, выходит, от маленькой Юритии нас посадят отдельно. Теперь я ещё сильнее жалею, что тогда таскался за ней…
Так они сокрушались, забираясь к нам в повозку, но и это всего лишь игра. В любой иной ситуации такая реакция звучала бы естественно, вот только сейчас слишком уж очевидно: они просто ищут удобный способ воспользоваться мной. Впрочем, чего ещё ждать? Одноглазый и одноногий авантюрист для таких людей не более чем лёгкая добыча.
Конечно, раз в первой повозке нас четверо, во вторую сели оставшиеся четверо — Юрития, Атри, Анзе и Луэлли. Рош же поедет верхом.
Вскоре наконец приходит пора отправляться, и мы в последний раз проверяем багаж.
Слушайте все. Анзе выяснила следующее.
Без всякого предупреждения в голове властно раздаётся голос мастера. Это её Телепатия — заклинание, позволяющее напрямую передавать слова в наше сознание, не прибегая к обычной речи. По звучанию это всего лишь телепатия, ничего особенного, но на деле это чрезвычайно сложное заклинание; насколько мне известно, пользоваться им умеет только мастер.
Несмотря на этот мысленный разрыв, я продолжаю проверять багаж, но внутри постепенно начинает тлеть какое-то неприятное чувство.
Мошенничество, присвоение чужой личности, запугивание, грабёж, торговля людьми, убийство… и сексуальное насилие.
До этого мига какая-то часть меня, хоть и понимала, что это почти невозможно, всё-таки надеялась: вдруг они всего лишь мелкие воришки, которым не хватило духу совершить что-то по-настоящему непростительное.
К сожалению, реальность оказалась иной.
За исключением Луэлли, ничто не оправдывает совершённые ими преступления.
В исходной истории сцены, где авантюристы попадали в лапы подобных негодяев, встречались нередко. В худшем случае мужчин убивали и скармливали чудовищам; женщин же использовали для утех и разрядки или продавали — не слишком-то отличаясь от смерти.
Пожалуй, можно искать утешение в том, что для всего жанра про «перерождение в другом мире» это почти обыденность. И всё же между тем, чтобы наблюдать жертву через призму вымысла, и тем, чтобы видеть, как она становится жертвой у тебя на глазах, лежит бездна.
…Ах да. Похоже, за время выздоровления в церкви я успел забыть и привыкнуть к покою.
Если знать, что представляет собой этот мир, нельзя сказать, что бога здесь нет. В каком-то смысле он точно есть. Тогда выходит, всё, что случается и когда-либо случится здесь, — вина этого бога? Если такой бог существует и если он сознательно сеет страдание среди людей этого мира…
— Тише, тише, Волка.
— Чт…
…В этот миг, пока я вязну в мрачных мыслях, что-то мягко гладит меня по голове. Атри. Погоди, а почему по голове?
— М?
Склонив голову набок, она словно спрашивает: «Что случилось?» По-моему, это я должен её спрашивать…
— Мы справимся.
— Я… уверен, что да.
— Не беспокойся.
Голос у неё тихий, эмоции приглушённые, но решимость в нём не перепутаешь ни с чем.
— Я сильная. Лизел сильная. Юрития сильная… Волка, ты тоже сильный. Мы все сильные. Мы справимся.
— …Да. Ты права.
Вот оно что. Атри по-своему пытается меня подбодрить.
Ну что ж… Пора перестать киснуть и принять всё как есть.
---
Этим руффианам, которые не считают других людьми, не будет даровано никакого снисхождения.
Если позволить им разгуливать на свободе, лишь вопрос времени, когда они нападут ещё на кого-нибудь. А тот кто-то станет жертвой не только руффианов, но и ненужного, не к месту проявленного сострадания.
Я не говорю, что тебе нельзя колебаться.
Я говорю, что ты не должен проявлять милость.
Решись, и, возможно, этим спасёшь чью-то жизнь.
Так когда-то учил меня старик.
Кстати говоря, никто из Сильвери Грей, даже Лизел, прежде не сталкивался с по-настоящему отвратительными, неисправимыми мерзавцами, за которыми тянулся бы такой перечень злодеяний. Это, разумеется, не означает, что нападения руффианов на авантюристов — редкость, но и не значит, что с общественной безопасностью всё настолько плохо, чтобы преступники без стыда рыскали по дорогам в поисках новой жертвы.
По крайней мере в этой стране дороги патрулируют великолепные рыцари, которые карают желающих творить зло.
В отличие от авантюристов, чьи способности и специализации бывают самыми разными, рыцарь — это признанная элита, прошедшая определённый уровень суровой подготовки, и мечи, которыми они владеют во имя закона, с лёгкостью кроят подобных руффианов. Более того, надзор у них настолько тщательный, что большинство преступлений сводится к мелочам: ограбили повозку, отобрали пожитки у авантюриста. Если же преступник осмелится вонзить ядовитые клыки в человеческую жизнь и труд, гильдия не замедлит предупредить авантюристов и торговцев, оказавшихся в опасности, а затем запросит элитных рыцарей из Святого города или Королевской столицы.
Так что же с Луэлли и её спутниками? Им просто не повезло.
Как бы бдительны ни были лучшие защитники страны, выкорчевать всех злодеев до последнего невозможно. Да, многие не заходят так далеко, чтобы отнимать чужие жизни, но это лишь относительная цифра по сравнению с другими государствами. Более того, она вполне может быть заниженной, если вспомнить, как легко авантюрист, покинувший город, может исчезнуть без следа.
На самом деле именно эти мысли только сильнее разжигают в Лизел желание размозжить стоящих перед ней мужчин. Но она знает: сейчас не время действовать. Сейчас время и дальше делать вид, будто она ничего не понимает.
— Эй, Волка, братан, можно вопросик?
— Какой?
— Насчёт глаза и ноги… Ну, типа, я впервые в жизни вижу одноглазого и одноногого авантюриста.
Мужчина, называющий себя Кейне, допытывается настолько бесцеремонно и в лоб, что это почти освежает. От одной мысли о том, что Волке сейчас приходится отвечать на эту провокацию, по телу Лизел расползается жгучая дорожка чернейших чувств.
Внутри качающейся повозки Лизел, устроившаяся на сооружённом из сложенных ящиков сиденье, сильнее сжимает рукав Волки. Она прекрасно понимает, что не должна выдавать свои эмоции, и всё же всё её тело напряжено, а взгляд не отрывается от собеседников.
Увидев Лизел такой, человек, называющий себя Ллойдом, прыскает со смешком.
— Ну да ладно тебе, Лизел! Мы ведь только-только из города выехали. Расслабься! Улыбнись!
— …Вы оба ведёте себя слишком легкомысленно.
Даже чтобы просто ответить, Лизел приходится подавлять подступающую тошноту. С огромным трудом она удерживает и рвущийся к горлу ком, и собственную магическую силу.
Это ничто, говорит она себе, по сравнению с тем, что должен чувствовать Волка.
— Ой-ой, может, я ей не нравлюсь?
— Вы уже забыли, что сделали Юритии?
— К-как я и сказал, я искренне жалею…
Фальшивый Ллойд неловко чешет щёку, стараясь изобразить смущение.
— Так что, Волка, с каким монстром ты вообще сцепился? Не представляю, что должно было оставить тебя в таком виде…
— М-м, ну, монстр это точно был.
Волка отвечает как обычно. Но под этим спокойным обликом, в самой глубине его сердца, наверняка скрываются куда более тёмные чувства, чем те, что сейчас переполняют Лизел.
Потому что Волка умеет сопереживать. Когда у него на глазах кто-то незаслуженно страдает, он не может не принять эту боль на себя.
Подсказки были всегда. В приключениях он никогда не медлил, когда слышал зов о помощи, будь то во время еды, сна или даже прямо посреди задания. Раньше Лизел думала, что это просто рыцарственный дух, выкованный его серьёзными тренировками и сделавший его тем мечником, которым он стал… По крайней мере, так она считала до недавнего времени.
Конечно, нет сомнений, что Волка понимает цену человеческой жизни. Но эмоция, которая движет им сейчас, — это не праведный гнев, толкающий покарать этих руффианов, и не жалость к пленённой Луэлли…
— Кстати, слышал, тут неподалёку какой-то данжон недавно вроде бы зачистили… Это часом не вы были?
— Понятия не имею. Впервые слышу.
— Серьёзно? Да не может быть.
…Скорее это разочарование. И направлено оно на сам мир.
Есть существа, которых люди прозвали «монстрами», создания, враждебные всему человечеству, бесконечно рождающиеся из подземелий по всему свету. Некоторые учёные предупреждают: если подземелья не покорять, а монстров не истреблять, однажды людям попросту негде будет жить.
Так почему же находятся люди, которые поднимают руку на других людей?
Почему есть люди, не желающие объединиться со своими собратьями и вместе противостоять общему врагу?
Именно эта реальность, должно быть, и рождает в Волке то всепоглощающее бессилие. Что ещё может чувствовать тот, кто не просто оказался вынужден поставить всё на кон ради спасения товарищей, но и действительно сделал это, когда видит, как другие люди бессмысленно издеваются над людьми и даже находят в этом удовольствие? Разве что непостижимое разочарование.
— Но за такую штуку награда, наверное, была бешеная, а?
— Ну, не знаю… Наверное, босс того подземелья уронил что-то, что можно было бы очень дорого продать.
Почему… Почему Волке раз за разом приходится сталкиваться со страданием?
Он только-только оправился после того, как оказался на самом краю смерти: правый глаз рассечён, левая нога почти оторвана, всё тело превратилось в фонтан крови. Какой же это, должно быть, была невыносимой мукой. Он поставил жизнь на карту лишь затем, чтобы защитить Лизел и остальных, а в награду остался искалеченным и сломанным. Как же больно ему, должно быть, было осознать, что отныне он больше никогда не сможет владеть мечом так, как посвятил этому всю свою жизнь.
Ничего удивительного, если после всего этого Волка увидел бы в случившемся и в том, что продолжает происходить, знак того, что сам мир пытается от него отвернуться.
— Но толку об этом думать, да? С глазом и ногой в таком состоянии всё равно не повоюешь.
— …Пока ещё да.
И всё же даже сейчас он упрямо не даёт никому увидеть ни малейшего признака слабости. Ни Лизел, ни своим товарищам, никого он не винит в случившемся. И это не маска. Это уже естественное состояние, которое его подсознание приняло без остатка.
По словам Волки, до встречи с Лизел он провёл детство в суровых тренировках под началом деда. Он хотел довести своё искусство до совершенства, а дед, понимая, что скоро умрёт, вдобавок стремился научить его выживать самостоятельно.
В итоге обучение возымело успех: Волка возвёл своё искусство выхватывания меча на новую высоту и стал самостоятельным… Но платой за это стало проклятие молча, стойко нести боль и страдание в одиночку, не выдавая их даже шёпотом.
Он всегда повторяет: «Я в порядке, не беспокойтесь», и всё время смотрит только вперёд. Уже одно это говорит само за себя.
— А что насчёт магии? Тут у тебя что-нибудь есть?
— Пару заклинаний я знаю, но волшебником себя бы не назвал.
— Угу…
Если уж кого и следовало бы винить за нынешнее состояние Волки, так это девушек: именно Лизел приняла то поручение, именно Юрития активировала ловушку телепортации, именно Атри оступилась и потребовалась помощь. И всё же Волка ни на мгновение не думал о них в таком ключе.
В конце концов он обвинил только себя; глаз и ногу он потерял лишь потому, что ему не хватило силы.
И в этом вся суть: он считает себя бессильным, скорбит о собственной слабости и видит лишь то, какой обузой стал для товарищей.
Но товарищи так не считают. Они не хотят, чтобы он всё тащил в одиночку. Лизел, Юрития и Атри — все трое хотят разделить с ним эту ношу. Хотят поддержать его. Не хотят, чтобы ему приходилось и дальше страдать или вновь получать раны.
А это, в свою очередь, противоречит тому, как его воспитывали: настолько строго, чтобы он умел нести свой груз сам, без чужой помощи.
— Ну, тут уж ничего не поделаешь. С такими ранами особо не развернёшься.
— …Не поспоришь.
— …
Именно поэтому взгляд Лизел прикован исключительно к руффиану напротив.
Тут не нужно никаких подтверждений: нетрудно догадаться, почему руффианы так настаивали на том, чтобы разделить группу надвое. Первая причина — ослабить противника, разбив его силы. Но вторая…
…в том, что они собираются взять Волку в заложники.
Совершенно очевидный ход: что может быть уязвимее юноши без глаза и ноги, опирающегося на трость, неспособного сражаться? К тому же единственная его защитница — крошечная девочка, называющая себя волшебницей, фактически ребёнок. Для хищного мерзавца эта парочка — просто даровая добыча.
Нельзя сказать, что подобные люди встречаются впервые. Иногда Сильвери Грей и прежде сталкивались с теми, кто считал Лизел и остальных слабыми женщинами, прильнувшими к Волке и полностью зависящими от него.
— …
Как ни досадно это признавать, встреча с Грим Рипером показала, что такое мнение не совсем беспочвенно. Больше этого нельзя допустить.
Её чувства закипают, словно магма. Наверное, именно так и ощущается пламя, пожирающее изнутри.
Не беспокойся, Волка.
Если бы не их нынешнее положение, она могла бы произнести это вслух, улыбаясь.
Если кто-то попытается встать у нас на пути… неважно кто, мы от них избавимся.
То, что Луэлли оказалась в другой повозке, даже к лучшему: она не будет втянута в саму схватку. А значит, Лизел не придётся отвлекаться на лишние переменные. Она может сосредоточить всю свою силу лишь на одном — защитить Волку.
С решимостью всё ясно. Вопросов больше нет.
Любой, кто заставит Волку страдать, будет стёрт.
---
И всё же отряд продолжает путь: впереди идёт повозка, в которой едут Юрития и остальные, за ней — та, где Лизел с Волкой. Некоторое время дорогу наполняет только скрип слегка поношенных колёс.
Над головой раскинулось ясное синее небо, равнодушное к мутным человеческим чувствам внизу, лишь местами тронутое белыми облаками.
Даже по пути группа останавливается на короткий отдых примерно каждый час.
К этому времени они уже достаточно удалились от Лютеля. Впереди дорога тянется дальше, огибая подножие гор, а по бокам её обступает густой лес. Ни авантюристов, ни путников на этом участке нет; их сопровождают лишь шелест листвы, птичьи трели и, изредка, далёкий вой демонических волков.
Ближе к закату, когда солнце начинает склоняться к горизонту, всё и начинается.
Первым неладное замечает Рош, едущий позади на коне.
— …О нет!
Стаффио вдруг вскрикивает в панике, и в ту же секунду лошади, тянущие его повозки, громко ржут.
Две повозки, в которых едут Волка и девушки, внезапно ускоряются и, неожиданно свернув с большой дороги, уносятся по боковому ответвлению.
— О нет! Простите! Лошади…!
Голос Стаффио доносится издалека и быстро гаснет. Со стороны всё выглядит так, будто он просто потерял над ними контроль и те понесли.
Вот только принять это за совпадение может разве что дурак. Чтобы у двух повозок лошади одновременно сорвались в панике, уж слишком удобно. Разумеется, Рош реагирует мгновенно: дёргает поводья, разворачивая скакуна в погоню, но…
— …Тише, тише.
Воздух со свистом вспарывает что-то острое — стрела, вонзившаяся в землю прямо у копыт лошади. Та шарахается, и рыцарь тут же настораживается. Успокаивая коня, он распускает чувства по округе. По обе стороны дороги к нему приближаются люди. Их много — не меньше десяти.
Он тихо вздыхает, скорее разочарованно, потому что всё разворачивается ровно так, как и ожидалось.
— Надо же. А вы, ребята, и правда осторожные.
— Иначе с таким рыцарем, как ты, не разобраться.
Ответ доносится из мутной тьмы за деревьями.
— Пока ты тут занят, нам бояться нечего. Бабы да калека без ноги? Лёгкая добыча.
— Вот как…
Четверо перекрывают боковую дорогу, и ещё четверо выходят из леса у Роша за спиной. На каждом тёмный плащ, сливающийся с сумеречным лесом и скрывающий лицо, но это уже не имеет значения. В такой ситуации их появление может означать лишь одно.
И одновременно становится ясно другое: повозки «понесли» не случайно, потому что дальше по боковой дороге и есть охотничьи угодья этих руффианов. Раз всё шло по их плану, значит, ловушку они подготовили заранее.
…Дам я оставляю на вас.
За Волку и остальных Рошу волноваться не стоит. Наоборот, жалеть здесь впору самих руффианов. Из всех возможных групп они выбрали Сильвери Грей. И именно сейчас… Пожалуй, вернее будет сказать, что это не их добычу, а их самих окончательно оставил бог.
Лизеларта. Юрития. Атри.
После всего случившегося эти девушки сотрут в порошок любую угрозу, не оставив после себя ничего, кроме пыли и обломков, лишь бы защитить Волку.
[^1]: 保管庫 («хранилище»), читается как ストレージ (Storage).
[^2]: 魔導律機構 («Общество по регулированию магии»), читается как マギステリカ (Magisterica).