Атри-воительница
Мне всё сильнее казалось: если так пойдёт и дальше, добром это не кончится.
С тех пор как я очнулся в комнате при церкви Ордена Крискреста без глаза и без ноги, я упражнялся настолько, насколько позволяли мои новые ограничения. Пробовал всё, что можно было делать на одной ноге: и упражнения на нижнюю часть тела, и скручивания, и отжимания. До ранения я был бодрым и крепким авантюристом, ложился рано, вставал ещё раньше и с утра тренировался, так что валяться целыми днями в постели для меня было просто невыносимо.
Но теперь закрывать на это глаза я уже не мог.
…То есть, пролежав так долго в кровати, я начал чувствовать, как тело и разум тупеют.
Главная причина, по которой я это заметил, была до смешного простой: днём меня начало клонить в сон. Хотя ночью я высыпался более чем достаточно, после обеда или после лёгкой разминки меня постоянно начинало вырубать.
Раньше со мной такого не бывало, так что оставалось только списать всё на нынешний сидячий образ жизни.
Мне нужно было снова начать тренироваться.
Разумеется, я не собирался тренироваться с прицелом на то, чтобы прямо вот вернуться к работе авантюриста… ну, по крайней мере, не был уверен, что мне вообще стоит об этом думать. В конце концов, я пока и сам не знал, смогу ли снова быть авантюристом с таким телом. Но одно было ясно точно: продолжать пренебрегать упражнениями нельзя, потому что это уже начало сказываться и на моём состоянии духа.
К тому же теперь мне всё равно предстояло привыкать к протезу — а вещь эта для меня была совершенно новой, — так что тренировки помогли бы освоиться с ним быстрее.
Совсем уж неподвижно я не сидел, но назвать упражнения на растяжку лёжа на кровати настоящей тренировкой язык не поворачивался. А вот чего мне действительно хотелось, так это снова взяться за махи мечом. Это я мог делать и сидя, а уж это движение я за жизнь повторил тысячи, если не десятки тысяч раз. Одна только возможность снова этим заняться была для меня куда полезнее любой растяжки.
Поэтому я и попросил мастера вывезти меня в кресле-каталке в церковный сад…
— Волка… ты… собираешься взять меч?.. — с тревогой спросила она.
— Мм?.. Ну да, конечно.
Разве не очевидно? Я ведь не просто так просился наружу, правда?
— Пока это всё, что я вообще могу.
— Ах… да, конечно. Меч для тебя всегда был на первом месте… Всегда был на первом месте, и всё же…
…Почему-то мастер вкладывала в это слишком много смысла. Я ведь просто хотел немного подвигаться, понимаете? Это всего лишь упражнения, и ничего больше, клянусь.
— Я знала это… должна была знать, и всё равно…
Эм, судя по виду, ничего она не знала…
Но дальше стало только хуже: пока я тренировался, вернулась Юрития, и стоило ей меня увидеть, как она выронила сумки из рук, а взгляд у неё остекленел, будто она вдруг уставилась куда-то в пустоту.
— Я так и знала… Сэмпай, даже с таким телом… меч для вас всё равно…
Да это просто упражнения!
Поскольку я так давно не мог делать обычные тренировочные махи, энтузиазм у меня зашкаливал, но к вечеру знакомая сонливость всё равно подкралась снова.
Ну, раз уж смысла бороться с ней не было, я решил вздремнуть. Мастер сегодня тоже липла ко мне сильнее обычного и ни в какую не хотела отходить, так что в этот день мы спали вместе.
Я уже клевал носом под тёплым солнечным светом, падавшим из окна, когда почувствовал, как кто-то вошёл в комнату. Юрития всегда предупреждала, прежде чем зайти, так что это могла быть только Атри — наша воительница-пацанка.
Пока я лениво размышлял об этом…
— Ммф.
— …А?!
Атри внезапно попыталась забраться мне на живот. Я рефлекторно вскинулся, схватил её за плечи и остановил как раз в тот миг, когда она уже собиралась оседлать меня.
— О… Проснулся.
— …Ещё бы я не проснулся.
Это и правда была Атри, но что она вообще собиралась делать? Я попытался прочесть её намерения по глазам, но лицо у неё было, как всегда, серьёзное и бесстрастное.
— Не о чем беспокоиться. Я просто хотела получить тебя себе.
И как это, по-твоему, должно было меня успокоить?
И что значит «получить меня себе»? В смысле — ради драки? Поэтому она и попыталась на меня взобраться? Если бы я её не остановил, она что, попыталась бы меня задушить? Ну и странная же у меня спутница…
— Полегче со мной. У меня, между прочим, теперь всего одна нормальная нога.
— Всё будет хорошо. Я сама всё сделаю.
Я и это не понял. Может, она просто распалилась, увидев, что я уже достаточно оправился, чтобы снова махать мечом; драться-то она любила до безобразия. Правда, если бы она — наш главный боец ближнего боя — пошла на меня всерьёз в моём нынешнем состоянии, от меня за считаные мгновения осталась бы одна тряпичная кукла. Эта девушка была чудовищно сильна. Серьёзно.
Что касается Атри — бойца передней линии из Сильвери Грей и дочери народа, о котором говорили, будто один его воин стоит тысячи…
В оригинальной истории она тоже была всего лишь фоновым персонажем и погибала второй, сразу после Волки. У неё не было ни одной реплики, так что ни имя, ни характер так и не раскрывались, а появлялась она всего один раз, в уголке одной-единственной панели, поэтому даже внешность её оставалась смутной. Из-за этого она всегда казалась мне по-своему загадочной.
Если говорить о её роли, то воин в группе — это тот, кто носит тяжёлое оружие и тяжёлую броню, прорывает вражескую оборону и принимает удары на себя. В случае Атри, однако, упор делался на нападение: её оружие было очевидно выше неё самой, но она орудовала им так естественно, будто это продолжение её тела, и при этом никакой тяжёлой брони не носила. Значит ли это, что лучшая защита — нападение? Нет, скорее уж, что непрерывное давление и есть наилучшая атака.
Итак, если отбросить оригинальную историю, какой была Атри для меня?
Во-первых, она была не из этой страны. Её светло-каштановая кожа сразу выдавала, что она из маленького племени далеко на юге. У неё были мягкие белые волосы до плеч, а уши, шею и запястья украшали экзотические орнаменты незнакомой мне работы. Одежда у неё тоже была родом из её племени — ткань с замысловатыми узорами. Примечательно то, что верх тела почти не прикрывался, оставляя на виду здоровые плечи, живот и грудь, а сама ткань была такой тонкой, что сквозь неё едва угадывалось бельё, отчего вид у неё был по-настоящему соблазнительный.
Что до нижней части тела, длинные стройные ноги были видны сквозь высокий разрез на юбке — не то чтобы непристойно, потому что чёрное бельё напоминало короткие спортивные шортики, — но всё равно нетрудно было понять, почему молодым здоровым парням трудно отвести от неё взгляд.
Эта экзотическая девушка принадлежала к народу непревзойдённых бойцов, чуть ли не берсерков. Говорили, что их поколениями растили ради войны, делая сильнее с каждым новым рождением, и что сильнейшие из них, наложив на себя одно лишь Усиление, не уступают даже Божественному рыцарю.
Глядя на Атри, я этим слухам охотно верил. В Сильвери Грей она была безоговорочно самой сильной физически — настолько, что даже наша гениальная мечница Юрития, пусть и с заметной неохотой, признавала разницу в силе.
Она была на год младше меня — шестнадцать лет, — и чуть выше большинства ровесниц. При всей своей тонкой, изящной фигуре Атри совершенно не выглядела так, будто способна обладать чудовищной мощью, и людям часто было трудно поверить, что она действительно воительница.
Её светло-фиолетовые глаза казались туманными и непроницаемыми, а сама Атри обычно держалась молчаливо и отчуждённо: говорила только самое необходимое, да и то коротко, обрывисто, а выражение лица почти никогда не менялось.
Разумеется, это не значило, что у неё не было чувств, и сейчас я вполне ясно видел, что Атри расстроена: ей не удалось застать меня врасплох. Да до чего же ей хотелось это провернуть?..
— Будет очень приятно. Просто доверься мне.
— Э-э, нет, правда, дай мне просто отдохнуть.
Из нас двоих только Атри воспринимала драки именно так.
Оставалось лишь предположить, что в своём племени её с детства учили только драться да выживать в дикой природе — этим, наверное, и объяснялось её полное отсутствие житейского здравого смысла. Я и раньше пытался её вразумить, помочь ей стать чуть понятнее для окружающих, но без толку; услышь её кто-нибудь со стороны — и точно понял бы всё неправильно…
Если честно, когда я только встретил Атри, её мальчишеская манера держаться¹ сразу пришлась мне по душе и стала для меня настоящим открытием. «Неужели в этом мире действительно бывают такие девушки?!» — вот что я тогда подумал.
Вот такие у меня были спутницы: Лизел — эта совершеннолетняя лоли, легко смущающаяся Юрития и Атри с её мальчишескими замашками. И, откровенно говоря, просто не верилось, что таких очаровательных девушек не только безжалостно списали в расход с самого начала, но ещё и обрекли на такой мерзкий, отвратительный и ужасный конец. Этот автор был редкостной сволочью. Такому вообще жить нельзя.
— Значит, нет?
— Нет, нельзя. И вообще, мастер тут спит рядом.
На лице Атри проступила задумчивость.
— …Понятно. Делать это, пока рядом наши спутницы, и правда трудно.
— Ну вот, видишь, ты поняла.
— Мм… Для первого раза настроение тоже важно.
Неужели для спарринга с товарищем по группе действительно так уж важно правильное настроение?
Иногда эта девушка всерьёз заставляла меня тревожиться со своей маниакальной жаждой драк. А может, она просто заметила, насколько у меня за время лежания в церкви притупилось боевое чутьё, и решила отчитать меня за то, что я так долго расслаблялся. В этом я бы её не винил, но всё же собирался с этого дня снова всерьёз заняться собой, так что надеялся, что хоть сегодня она даст мне поблажку.
Хотя, если подумать…
Разве я в своём нынешнем виде вообще ещё мог называться настоящим мечником?
Потеря глаза была неприятной, но с ней ещё можно было жить; настоящей проблемой была нога — моя опорная нога, — и именно она окончательно разбивала последние надежды на возвращение к жизни авантюриста. Даже в аниме и манге из прошлой жизни персонажи, потерявшие глаз или руку, обычно носили своё увечье как знак силы, почти как украшение; а вот персонажей без ноги я почти не помнил. Если уж на то пошло, это и означало, что даже в вымысле стоять на двух ногах — вещь первостепенная. Потеря ноги — слишком серьёзное препятствие, чтобы им можно было просто пренебречь.
С другой стороны, если протезы в этом мире и правда настолько хороши, то полностью вернуться в форму как мечник всё же не было бы невозможно…
Так что, пока у меня оставалась хоть такая надежда, я собирался продолжать махать мечом. К тому же, зная, насколько этот фэнтезийный мир прогнил и жесток, невозможно было предугадать, что ещё может случиться с моими спутницами в будущем, а для меня сейчас важнее всего было привести всех их к счастливому финалу. И пусть я больше не собирался бездумно бросать жизнь на ветер ради этой цели, пока я ещё дышу и пока моё тело ещё движется, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы суметь уберечь их от несчастья.
Но, с другой стороны… а нужна ли этим девушкам вообще моя помощь?
Атри, мастер и Юрития и сами были сильны. Не получится ли, что я, калека, стану для них скорее обузой, чем подмогой? Не слишком ли самонадеянно для мечника, потерявшего глаз и ногу, говорить, будто он хочет их защищать? Если они сумеют оправиться от всего случившегося, если снова научатся сами о себе заботиться, то потом…
— …Волка? Что случилось?
Атри смотрела на меня с недоумением. Я слегка покачал головой.
— Просто немного задумался. О том, что будет дальше.
— О твоей реабилитации?
— Нет. После неё… о будущем. О том, что будет дальше-дальше.
Я провёл рукой по обрубку левой ноги.
— Ну, ты ведь и сама видишь, в каком я теперь виде, да? Я бы не стал тебя винить, если бы ты не захотела оставаться со мной и дальше…
— Волка.
Неожиданно чётким голосом Атри перебила меня.
Я поднял глаза на звук и увидел, как она наклонилась вперёд и смотрит прямо мне в лицо с такого близкого расстояния, что я чувствовал её дыхание кожей.
— В том бою ты спас меня. Ты сохранил мне жизнь. После этого я не могу тебя оставить.
— Ах…
Я даже вдохнуть нормально не смог.
Её фиолетовые глаза словно затягивали меня, будто я падал в их глубину.
— Когда тебе спасают жизнь, ты остаёшься должен жизнью. Таков закон моего народа.
В этом не было ни возвышенной решимости, ни прекрасной клятвы, ни незапятнанной молитвы.
Это было скорее чем-то липким, чем-то, что обвивало руки и тянуло вниз. Одержимостью, рождённой в глубине, куда не проникает свет. А может, просто чистым желанием.
— Поэтому каждый волос на моей голове, каждый осколок кости и каждая капля крови в моём теле, каждая частица моей души… всё это твоё. Всё принадлежит тебе.
Атри придвинулась ещё ближе, и я сам не заметил, как подался назад.
Но лицо у неё оставалось всё таким же — холодным и бесстрастным, — пока она произносила эти слова.
— Я, Атри, клянусь жить и умереть ради тебя, Волка, — отныне и навсегда. Так что не тревожься.
— …Понятно.
Только через несколько секунд мне удалось выдавить из себя этот до смешного простой ответ.
В такие моменты я был по-настоящему благодарен своему упрямо нелюдимому характеру: как бы сильно меня ни трясло изнутри, внешне я всё равно умудрялся сохранять спокойствие и отвечать ровно.
Я мягко оттолкнул Атри назад, хотя она уже начала наваливаться на меня всем телом.
— Прости, что заставил тебя волноваться… И спасибо.
— Мм…
После этого Атри наконец вернулась к своему обычному состоянию и села ровно, как всегда без всякого выражения на лице.
— …Так значит, можно?
— Нет, нельзя.
— Хм… Это потому, что ты сам хочешь вести, Волка? Если это ты, я не против.
— Да-да, давай остановимся на этом.
Удивительно, но с близкими людьми Атри могла быть довольно разговорчивой. Правда, сейчас между тем, о чём думала она, и тем, о чём думал я, похоже, пролегала бездонная пропасть, но лично для меня…
Проблема была в другом…
(…Угх, а-а, всё, хватит, я больше не могу!)
Ну зачем же вы так далеко заходите, мисс Атри?
…Проблема была в той чудовищной ответственности, которую Атри на меня только что взвалила. Внутри меня уже скручивало в судорогах, глаза закатывались, я мысленно терял сознание.
Ох, мой живот… бедный, бедный мой живот…
***
Южное племя, к которому принадлежала Атри, — более известное под именем Арсвалум, — было народом прирождённых бойцов, чья история была пропитана войнами.
Для арсвалумцев бой был всем, и они особенно гордились своим ратным искусством. Пол значения не имел: и мальчиков, и девочек с рождения растили как воинов, до такой степени, что, едва они начинали мыслить осознанно, им прежде ложки давали в руку нож и учили охотиться на мелких тварей. Атри тоже выросла именно так.
И хотя со стороны это могло бы показаться заносчивостью, сама Атри прекрасно знала: она сильна. Ещё в детстве среди сверстников — да и даже среди части взрослых — ей не было равных, а в одиннадцать лет она в одиночку одолела огра — подвиг, который по законам племени входил в обряд совершеннолетия. После этого вождь племени, которую все звали Бабулей, взяла Атри под своё крыло, лично обучая девочку и передавая ей накопленные поколениями опыт и приёмы — сурово, но с любовью.
У арсвалумцев была поговорка, общая для всего народа:
Бога встречают на поле боя.
И ради этого они, гордые и славные, выходили на бой — чтобы встретиться со своим Богом. В сражении они становились подобны демонам, пляшущим в буре крови, пока их жизни пылали ярким пламенем. Товарищи были для них братьями и сёстрами по оружию, связанными самой гранью между жизнью и смертью, а их боль разделял весь народ, ведь рана одного товарища была раной всего племени. Сражаясь как одно целое, они сокрушали каждого врага, защищали каждого союзника и своей подавляющей мощью прорубали путь к собственному превосходству.
Но среди всех наставлений Бабули одно особенно глубоко засело у Атри в памяти.
— …Слушай внимательно и запомни, Атри: «Я умру за тебя». Ты должна однажды найти того, кому сможешь сказать эти слова по-настоящему.
Бабуля вообще любила мимоходом ронять подобные жемчужины мудрости, совершенно недоступные пониманию маленькой Атри, и всякий раз делала это, невозмутимо пыхтя трубкой.
— Неважно, будет ли это твой хозяин, товарищ, которому ты доверяешь, или мужчина, которого ты полюбишь. Важно лишь то, чтобы ты действительно нашла человека, которому сможешь посвятить каждый волос на своей голове, каждый осколок кости и каждую каплю крови в своём теле, каждую частицу своей души. Пожертвовать собой ради такого человека — высшая честь для нашего народа.
— …Бабуля, а ты умирала?
— Если бы я умерла, кто, по-твоему, сейчас сидел бы перед тобой, а? Хотя жертвовать собой можно по-разному. Что до меня, то за меня однажды пожертвовал собой кто-то другой, и потому я до сих пор живу — бесстыдно, как вождь нашего племени… Хотя, раз уж я успела вырастить тебя, Атри, может, в том, что я до сих пор так и не умерла, всё же был какой-то смысл.
— А?
— Так что, что бы ни случилось, Атри, не стань такой, как я. Иначе будешь жалеть об этом всё то время, что тебе ещё останется жить.
Тогда Атри было, наверное, восемь или девять лет; для ребёнка такое наставление было совсем не по возрасту. И всё же — поняла она его смысл тогда или нет — эти слова навсегда врезались ей в память.
Я умру за тебя. Я посвящу тебе каждый волос на своей голове, каждый осколок кости и каждую каплю крови в своём теле, каждую частицу своей души.
Наступит ли день, когда она поймёт, что это значит? — думала девочка.
Вскоре после этого Атри одолела огра и, повинуясь воинским законам племени, отправилась в одиночное странствие, чтобы закалить себя.
Это было что-то вроде последнего испытания, которое полагалось каждому воину Арсвалума: впервые в жизни покинуть дом и в одиночку бродить по свету. У этого пути не было ни конкретной цели, ни установленного срока; что делать, куда идти — всё решал сам и только сам путник. Вернуться же он должен был с силой. С силой, способной одолеть невиданных чудовищ. С силой, позволяющей добывать себе средства к жизни и к путешествию в одиночку. С силой, позволяющей приспособиться к чужим народам и культурам. С силой, позволяющей завязывать связи. То есть с силой, чтобы обрести всё это — и больше.
Кто-то находил человека, которому хотел себя посвятить, и возвращался домой с этим успехом.
Кто-то тратил время впустую, не добившись ничего, и возвращался домой, неся на себе собственный позор.
А кто-то погибал в пути — и уже никогда не возвращался.
Многие из тех, кто уходил примерно в то же время, что и она, отправлялись в дорогу с тревогой и неуверенностью, не зная, чего им вообще желать. Но Атри не боялась. Она с самого начала знала, какова цель её путешествия.
Она найдёт того, ради кого сможет умереть.
Ведь Бабуля сказала, что именно так достигается высшая честь у арсвалумцев. А раз так сказала Бабуля, значит, это правда.
И всё же сомнения её не покидали.
Что это должен быть за человек — тот, ради кого Атри действительно захотела бы умереть?
Та встреча произошла примерно через год после начала её странствия, в северной стране, далёкой от её родины.
К тому времени Атри уже стала авантюристкой, переходя из города в город и охотясь на чудовищ. Не то чтобы это было её целью — просто естественный путь для путешественницы из народа, который умеет только сражаться.
Что до поисков человека, ради которого она была бы готова умереть, тут Атри по крайней мере решила одно: этот человек должен быть сильным.
А вот как именно эта сила должна была проявляться, она не решила. Должен ли это быть воин, который сильнее её физически? Или лидер, способный притягивать к себе людей? Поэтому она и собиралась странствовать по землям, высматривая тех, кто обладал «силой», в надежде найти среди них того, кому сможет посвятить себя.
Когда план был определён, её следующим направлением стала страна, очень важная для этих поисков.
Причина была проста: это была одна из крупнейших стран мира, а значит, сильных людей там наверняка было множество.
Путь к тому моменту уже нельзя было назвать гладким; бывало, она заболевала, съев что-то подозрительное, бывало, получала травмы из-за нелепых случайностей. Случалось даже, что люди, с которыми она объединялась ради заработка на дорогу, пытались обернуть всё против неё, — правда, тогда она просто быстро ставила их на место. Но хуже всего было одно: однажды ей пришлось пересекать море на проклятом средстве передвижения под названием «лодка». После этого её вывернуло наизнанку, и она поклялась больше никогда в жизни на такое не садиться. Пытаться пересекать воду подобным способом человечеству определённо не следовало.
И вот после столь бурного пути Атри наконец добралась до этой страны.
(…Какое хорошее место.)
Именно это совершенно искренне пришло ей в голову, когда она шла к городу.
(Дороги чистые, ухоженные… совсем не как дома…)
По словам Бабули, чтобы понять страну, достаточно посмотреть на её дороги — они отражают её процветание. Дороги ведь жизненно важны для повседневной жизни. Конечно, нет ничего страшного, если где-то дорога неидеальна: одно дело содержать их в пределах города, но совсем другое — если даже вне городов дороги в таком порядке. Это уже верный знак того, что страна действительно живёт хорошо.
Особенно впечатляли здешние тракты: шире, ровнее и крепче, чем в любой другой стране, где ей доводилось бывать. Даже здесь, вдали от ближайшего города, Атри видела, как по дороге без труда катят экипажи — а ведь для них даже небольшая неровность или просадка покрытия уже проблема. Для сравнения: на дорогах её родины карета застряла бы секунд через тридцать из-за одних только выбоин.
Но ещё важнее было другое…
(Здесь меньше чудовищ…)
Время от времени ей на глаза попадались монстры, но они словно бы сознательно не подходили близко к дороге. Конечно, не все виды бросаются на людей при первой возможности, но в такой ситуации план Атри пополнять дорожные расходы за счёт случайной охоты терпел крах.
Может, они инстинктивно понимали, что дорога — территория людей? Что, как бы соблазнительно ни выглядели путники в конных экипажах, для тех, кто бездумно полезет за лёгкой добычей, их там поджидает опасность? Если так, то эта страна была основательной не только в устройстве дорог, но и в поддержании безопасности.
(…Смогу ли я встретить здесь своего человека?)
Она собиралась посетить два крупнейших города страны: Святой город юга Гранфроз и Королевскую столицу севера Айзенвисту. Там должны были находиться сильнейшие бойцы страны: в Гранфрозе — крискнайты из числа Божественных рыцарей, а в Айзенвисте — Кингсгард Королевских рыцарей. Кроме того, в столице она могла столкнуться и с Севенс² — группой из четырёх рыцарей и трёх мудрецов, которых считали сильнейшими людьми во всём государстве.
Неужели среди них найдётся тот, ради кого она сможет умереть? Человек, которому она сможет посвятить каждый волос на своей голове, каждый осколок кости и каждую каплю крови в своём теле, каждую частицу своей души?
С такими надеждами в сердце Атри и шла вперёд, когда дорога вывела её к небольшой долине…
— К-кто-нибудь!! Пожалуйста!! Есть здесь кто-нибудь?!
Как уже было сказано, монстры старались не приближаться к дороге, но это не значило, что путешествовать было совсем безопасно; как ни ухаживай за трактом, опасность всё равно может подстеречь где угодно.
— Пожалуйста, кто-нибудь!! Помогите!! Прошу вас!! Хоть кто-нибудь..!!
К этому моменту Атри уже сорвалась в бег, промчалась по извилистой, холмистой дороге — и увидела перевёрнутый экипаж. Несколько авантюристов защищали его, но со всех сторон их теснила орда гоблинов.
Иными словами, их просто застигла врасплох засада монстров.
Монстры не были тупыми. Да, человеческой речью они не владели, но могли не только общаться между собой на собственном языке, но и делать выводы из неудач. Похоже, они успели понять, что у экипажей на тракте обычно есть охрана, а значит, лезть напролом — верная смерть; но вдобавок к этому они научились отличать экипажи с малым числом сопровождающих, расставлять ловушки и даже драться, имея численное преимущество. Недооценивать их сообразительность явно не стоило.
Похоже, экипаж перевернула какая-то ловушка, и, когда группа остановилась, её тут же взяли в кольцо. Со стороны авантюристов было шестеро: пятеро стояли спиной к повозке с оружием наготове, бледные как мел, а шестой, скорчившись у борта, с торчащей в левом плече стрелой, отчаянно шарил в поясной сумке в поисках зелья. Монстров же было около тридцати — гоблины.
Но даже в таком количестве слабаки остаются слабаками, и это всё равно были обычные гоблины. Если бы противниками были только они, эти авантюристы не отбросили бы гордость и не стали бы звать на помощь.
Нет — дело было не только в гоблинах. Среди них было ещё три массивных чудовища, перед которыми люди могли лишь цепенеть от ужаса.
Среди гоблинов были три орка.
Само собой, орки были куда опаснее гоблинов, пусть по сути и были просто огромными гоблинами. Но именно это и меняло всё, потому что в бою на жизнь и смерть размер — преимущество бесспорное.
Чем больше тело, тем оно сильнее. Всё просто.
Поэтому начинающих авантюристов и учили ремеслу именно на гоблинах. Орки же, благодаря своей огромной туше, считались куда опаснее и относились уже к угрозам B-ранга. А если к ним добавить ещё несколько десятков гоблинов, то неудивительно, что эта группа запаниковала.
— Хотя для Атри это, конечно, не было бы проблемой. Она уже в одиночку убивала огра, а огры куда сильнее любого орка. По сравнению с ними эта кучка тварей даже не казалась серьёзной.
Одним прыжком она сократила дистанцию, материализовав своего надёжного напарника — алебарду — с помощью Аксессорайза (2), заклинания, превращающего оружие в аксессуар для удобства переноски. Приземлившись, она усилила себя Усилением и рванула вперёд — как раз вовремя, чтобы увидеть, как стоящий рядом молодой парень одним ослепительным ударом распарывает орку брюхо.
— А…
Атри резко затормозила, подняв тучу пыли. Обернувшись, она увидела: одного орка она уже пронзила своей алебардой, у второго было вскрыто брюхо, а третий был аккуратно рассечён сверху донизу. Рядом с ней в тот самый миг остановился тот самый парень, совершивший последний удар.
Их взгляды встретились.
У него были пепельно-серые волосы, а на вид он был примерно её возраста — может, чуть старше. Но больше всего Атри поразило его оружие: однолезвийный изогнутый меч, тальвар. Одним таким лёгким клинком рассечь плотное, крепкое тело орка — уже одно это говорило о выдающемся мастерстве.
Им обоим показалось, будто время растянулось: Атри и парень молча уставились друг на друга. Он смотрел широко раскрытыми от изумления глазами, и по нему легко читалось: каковы были шансы, что другой авантюрист вмешается в бой в тот же миг и точно таким же образом?
Но длилось это лишь одно мгновение.
В следующий миг Атри и юноша одновременно шагнули вперёд, разошлись в стороны, словно скрестившись на ходу, и начали рубить гоблинов, несущихся к ним.
(— Он идеально мне подыгрывает!)
Теперь уже пришёл черёд Атри изумляться. Она двигалась на миг быстрее юноши, но и этого крошечного отрезка ему хватило, чтобы мгновенно понять, что она собирается делать, и подстроиться с такой точностью, будто он прочёл её мысли.
К этому моменту Атри уже поняла: он не просто силён — с ним действительно можно сражаться плечом к плечу. А потому, оставив ошеломлённых авантюристов за спиной, она встала рядом с ним.
— …Готов?
— Ага.
Она и так знала, что спрашивать не было нужды, но всё равно спросила — и он ответил без малейшего колебания.
— Я подстроюсь. Двигайся, как хочешь.
— …Поняла.
Пусть они и обменялись всего парой слов, Атри не колебалась, доверяя ему. И не сомневалась в нём. Мастерство, с которым он мгновенно прикончил орка своим изящным клинком, и то, как безупречно он импровизировал, подсказывали ей одно: на этого человека можно положиться.
И потому, как он и сказал, она просто пустилась в пляс среди чудовищ.
Тот бой стал для Атри величайшим из всех, что ей доводилось пережить, — минутой чистейшего восторга.
Её алебарда была такой громадной, что оставалось лишь удивляться, как человек вообще может орудовать подобным оружием. Казалось, от её диких взмахов невозможно увернуться, не то что подстроиться под них, и всё же юноша не только не мешал ей, но и не путался под рукой; наоборот, он дополнял каждое её движение, рубя гоблинов, которые пытались проскочить между взмахами и ударить Атри копьями. А потом Атри раздражённо заметила гоблинов-лучников вдали — и прежде, чем она успела что-либо сделать, стрелы были отбиты, а их хозяева лишились голов.
Атри действительно не нужно было ни о чём думать. Всё, что от неё требовалось, — это носиться по полю боя и косить врагов, как ей заблагорассудится.
И, верный своему слову, юноша подстраивался под неё, заранее убирая всё, что могло бы помешать её яростному натиску, словно они с самого начала действовали как единое целое. Может, именно из-за этой идеальной синхронности Атри чувствовала себя сильнее, чем когда-либо прежде, будто сам упоительный жар битвы дал ей крылья.
В итоге меньше чем через тридцать секунд от чудовищ остались одни трофеи.
— Ахх…
Атри вонзила алебарду в землю, запрокинула голову к небу и выдохнула — почти зачарованно. Всё её тело словно охватил жар, голова кружилась.
Это было до безумия приятно.
Такого наслаждения она не испытывала никогда прежде, и, как ни пыталась успокоиться, дыхание всё равно не желало приходить в норму.
— …Ты. Ты потрясающий.
Она повернулась к юноше и увидела, как тот изящным движением убирает меч в ножны — и, каким-то образом, на клинке не было ни пятнышка, ни капли крови.
— Это я должен сказать тебе. Потрясающий был бой.
Именно это Атри и хотела сказать ему сама. Хотя возможностей понаблюдать за ним в бою было не так уж много, всё, что она успела увидеть, навсегда отпечаталось в её памяти.
Он убирал меч в ножны, принимал стойку — и в следующий миг выхватывал клинок, сверкала сталь, и враг падал, разрубленный одним ударом. По сути, всё происходило именно так. Однако…
Усиление, которое он вкладывал в это одно мгновение, не уступало Усилению арсвалумцев, превращая самый обычный рубящий удар в ослепительную, неудержимую вспышку.
Казалось бы, с оружием, на которое обрушивают такую чудовищную силу, уже невозможно сохранить тонкий контроль, — и всё же юноша с безупречной точностью отбивал каждую летящую в них стрелу.
И что важнее всего: несмотря на то, что он перебил почти не меньше тварей, чем Атри, его меч оставался чистым. На лезвии не было ни единой капли чудовищной крови. Понимал ли он сам, насколько это вообще ненормально?
— …Я Атри. А тебя как зовут?
Не успев осознать, что делает, Атри уже спросила его имя. Как странно. Обычно она никогда сама не заводила разговор с людьми; с тех пор как отправилась в путь, такого с ней ещё не случалось.
Парень, само собой, ответил.
— Я Волка.
— Волка… Понятно.
Она сосредоточилась, чтобы лучше запомнить это имя. «Волка. Волка», — повторила она про себя, а потом и вслух, в общей сложности трижды, врезая его в память.
— Эм… п-прошу прощения? Вы двое?..
В этот момент их окликнул мужчина за спиной — похоже, лидер той группы авантюристов, что они только что спасли. Атри уже успела совершенно о них забыть, и это напоминание её неприятно кольнуло; настроение у неё ведь было прекрасное, а тут словно ведром ледяной воды окатили — весь жар как рукой сняло.
Хотя, возможно, правильнее было бы сказать, что это просто вернуло Атри в её обычное состояние.
— С-спасибо вам огромное, что выручили нас. Признавать такое стыдно, но нас застали совершенно врасплох…
Остальные, наложив на себя Усиление, уже принялись переворачивать повозку обратно, а изнутри показался человек, по всей видимости, тот самый торговец, которому принадлежал экипаж, — он едва пережил нападение.
Атри ответила коротко:
— Я просто проходила мимо. Не обращайте внимания.
— И я тоже.
— Понятно… Вы оба такие молодые, а уже такие сильные…
Мужчина — на вид лет двадцати пяти — явно смущался оттого, что его с товарищами спасли Волка и Атри, которые выглядели заметно младше него. Но Атри до его переживаний не было никакого дела.
Её волновало совсем другое: что собирается делать Волка?
Если бы можно, ей хотелось бы пойти с ним; хотелось бы снова сражаться рядом с ним, снова испытать то же пьянящее чувство. Это и есть то, о чём люди говорят «кровь кипит»? Необъяснимая сила этого юноши будоражила всё её существо, и думать она могла только о нём.
И тут…
— Э-э-эй, Волка! Волка-а..!!
Откуда-то ниже по дороге донёсся голос, зовущий юношу. Обернувшись, Атри увидела, как к ним бежит маленькая девочка в огромной ведьминской шляпе и ожесточённо машет рукой.
— О, мастер.
— …Мастер?
Эта девочка никак не могла быть его мастером фехтования — особенно в таком одеянии, явно говорящем о магии. Нет, тут скорее следовало предположить, что она его наставница в волшебстве.
Та подбежала прямо к Волке, даже не оглядевшись по сторонам.
— Ах ты глупый ученик, зачем ты выпрыгнул из экипажа вот так сразу!.. Ты всех перепугал, между прочим! Ты хоть представляешь, как я… то есть как я за тебя волновалась, думая, что ты меня бросил?!
— Да… прости.
— Ох, ты…
Она было вспыхнула, но после одного тяжёлого вздоха остыла. Потом перевела взгляд с Атри на лидера спасённой группы, затем на уже поставленную на колёса повозку и криво улыбнулась.
— …Впрочем, чего ещё я ожидала от тебя, мой ученик. Раз уж здесь всё закончено, пойдём обратно.
— Д-да…
— Эй. Вы же тут дальше сами справитесь, да?
Мужчина, к которому так бесцеремонно обратилась эта кроха, явно опешил, но, слегка встряхнув головой, пришёл в себя.
— Д-думаю, да… Дальше мы уж как-нибудь сами. Ещё раз спасибо вам большое.
— …Ну тогда берегите себя.
Стоило Волке это сказать, как маленькая волшебница тут же схватила его за руку и потянула прочь. И тогда Атри поспешно подала голос:
— Эй, возьмите меня с собой.
Девочка остановилась и обернулась, вперив в Атри подозрительный взгляд.
— …А ты, собственно, кто такая?
— Просто проходившая мимо воительница.
— Воительница, которой нужно было прямо сказать, чего она хочет.
Атри отправилась в путь ради того, чтобы найти человека, ради которого сможет умереть. То, что она чувствовала к Волке сейчас, ещё не было именно этим. Да и, возможно, он вовсе не тот, кого она ищет.
Но что ей делать с жаром, так болезненно пульсирующим внутри? Бабуля ведь говорила: это путешествие нужно не только для того, чтобы достичь цели, но и для того, чтобы встречать разных людей и узнавать новые вещи. А раз так, то ничего странного не было в том, что Атри захотела пойти за воином, рядом с которым её накрывало вот так.
И потому она искренне попыталась объяснить.
— Я… никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Это было так сильно, так хорошо, и теперь мне жарко во всём теле, и…
— …Прости, что?
— Поэтому я хочу, чтобы вы взяли меня… Снова сделайте мне так же хорошо, как тогда.
— ЧТО?!
Маленькая волшебница завизжала, развернулась и вцепилась в Волку; за одно мгновение с её лица сошла вся краска, а глаза наполнились слезами.
— Волка-а-а-а!! Идиот! Дурак! Большой идиот!! Как ты вообще мог повестись на эту странную девчонку?! Из-за одежды, да?! Потому что она у неё немного просвечивает?! Дурак! Болван! Извращенец!!
— П-подождите, мастер, тут недоразумение…?!
— …Не так сказала? Хотя Бабуля и раньше говорила: «Из-за твоих слов люди тебя часто понимают неправильно», но разве то, что я сейчас сказала, можно понять как-то не так? Я ведь говорила честно.
От этого объяснения маленькая волшебница вспыхнула ещё сильнее, и суматоха только выросла — до тех пор, пока лидер спасённой группы, не в силах больше смотреть на происходящее, не выступил вперёд и, весь на нервах, не разъяснил недоразумение…
Как бы там ни было, именно так Атри и познакомилась с Волкой.
С тех пор Сильвери Грей стала для неё местом по-настоящему дорогим и незаменимым.
И Волку, и Лизел, и Юритию — всех их Атри любила до боли сильно.
И если бы настал день, когда им пришлось бы столкнуться с чудовищем, которому не было равных, Атри верила, что без колебаний отдаст за них свою жизнь.
Таков был путь Арсвалума.
Она в самом деле так думала.
***
— …Нам пришлось ампутировать ему левую ногу. А правым глазом он, скорее всего, больше никогда не увидит.
Разве… разве не так она думала?
После того как пожилая Сестра сообщила им эту страшную новость, в сознании Атри не осталось ничего, кроме картины, как Волку срубили у неё на глазах.
Вот Грим Рипер.
Вот Волка, рухнувший на пол и залитый кровью.
Вот Лизел, кричащая и рыдающая.
Вот Юрития, отброшенная ударом и отчаянно пытающаяся подняться.
…И вот она сама — на коленях, почти в оцепенении.
Она не помнила, что было после слов Сестры; очнувшись, вдруг обнаружила себя уже за пределами церкви, готовую рухнуть в тени какого-то переулка. Видимо, в какой-то момент просто выскочила наружу, сама того не заметив.
— Угх… гх…
Одной рукой зажав рот, другой вцепившись в стену, чтобы не упасть, она пыталась удержаться на ногах, пока мир перед глазами плыл; было уже неясно, стоит она или всё-таки упала.
— …Нам пришлось ампутировать ему левую ногу. А правым глазом он, скорее всего, больше никогда не увидит.
К горлу подкатывала тошнота.
Её хотелось вырвать.
— Ургх… А-а-а-а!..
Переулок пронзил надорванный крик.
Тогда, в тот момент, она не смогла ничего. Она не билась с врагом, которого должна была сокрушить, и уж точно не защитила дорогих ей товарищей, которых должна была защитить. И лишь сейчас, раздавленная горем, Атри впервые поняла истину: дело было не в том, что она ничего не могла. Она в том бою вообще ничего не сделала.
Они столкнулись с Грим Рипером — палачом, который с лёгкостью вырывает жизни. Атри слышала о нём и раньше: несколько её предков в своё время встречались с таким чудовищем, но никто не вернулся, чтобы рассказать об этом.
Когда они оказались лицом к лицу с подобной тварью, Атри сразу поняла: настало время защищать всех. Смерти она не боялась и от всей души верила, что сможет это сделать. Так и должен был поступать человек из Арсвалума.
И всё же…
То ли беспечность, то ли самонадеянность — как бы это ни назвать, Атри вложила в атаку всё, что у неё было, но перед почти неуязвимым телом Грим Рипера её удар оказался бесполезен, а в оставленный ею просвет тут же влетела контратака магией, такой внезапной, что она даже не успела понять, что произошло.
На этом для неё всё и должно было закончиться; мутный поток сокрушительной магической силы должен был пожрать её без остатка, разорвать на куски… но…
Время продолжало идти. Это был не тот случай, когда весь мир будто замирает и всё происходит как бы в замедлении. Нет — ничего подобного. Время слишком холодно и беспощадно для этого.
Но в следующий миг Атри почувствовала всего лишь лёгкий толчок по телу — далеко не тот удар, который способен разорвать её на части.
А рядом…
— …Волка?
Лицо у него, как всегда, было неприветливым и нелюдимым, но на одно краткое мгновение в его взгляде она увидела такую непоколебимую решимость, что от неё свело всё внутри.
А в следующий миг его срубили у неё на глазах.
— Ургх… А-а-а-а!..
Эта картина въелась ей в глаза, этот звук закупорил уши, эта память вгрызлась в сознание. Рвалась плоть, ломались кости, ярко-алая кровь била фонтаном нелепости. Всё произошло прямо у неё перед носом — на расстоянии вытянутой руки.
И во всём этом была виновата она.
Это случилось из-за неё.
Так быть не должно было. Арсвалум гордился силой и воинским искусством; они были защитниками, а их товарищи — теми, кого защищают. Но если тот, кого ты должен был защитить, получает смертельную рану, прикрывая тебя самого? Это уже не просто позор и не просто бесчестье. По словам Бабули, это грех — грех перед самым их Богом.
Так не должно было случиться… но случилось.
— …Так что, что бы ни случилось, Атри, не кончи как я. Иначе будешь жалеть об этом всё то время, что тебе ещё останется жить.
Тошнота не отступала.
— Ургх!.. Аууууу!..
Ей хотелось разнести всё вокруг, выть от сожаления, что не уберегла товарищей, корчиться от ярости, что не сделала ровным счётом ничего, захлёбываться унижением от совершённого ею греха… Но не только эти чувства терзали её сердце.
Было ещё кое-что — нечто такое, из-за чего слёзы никак не прекращались.
Тело её дрожало, пальцы царапали стену, слёзы срывались на землю, и среди хаоса, бушевавшего в душе Атри, на поверхность вырывалось совсем другое чувство, грозя свести её с ума.
…Глубоко внутри она испытывала благоговение. Ослепительное, сияющее преклонение перед Волкой, который поставил на кон всё, чтобы защитить своих друзей.
Когда Волка поднялся снова, чтобы встретиться с Грим Рипером, рядом с ним должна была быть Атри. Ведь именно он прикрыл её, и значит, биться должна была она — невредимая, — а не он, истекающий кровью и стоящий на самом краю.
Но тогда Атри… не могла пошевелиться.
Нет. Даже не думала шевелиться.
Почему?
Потому что не могла отвести от него глаз.
Вид Волки, вложившего в бой всего себя, целиком, без остатка, приковал к себе её взгляд.
Как арсвалумка, Атри прекрасно понимала: тогда Волка уже был готов умереть. Он дрался не ради победы и не ради того, чтобы выжить, — он просто ставил собственную жизнь на кон, чтобы защитить товарищей.
Сжечь свою жизнь без остатка и стать кишином — таков был идеал Арсвалума, и в тот миг Волка был его живым воплощением.
Наконец-то, после всех этих поисков, Атри нашла его — человека, ради которого она готова умереть…
Нет. О чём она вообще думала?
Волка защитил её. Волка чуть не погиб, лишившись правого глаза и левой ноги из-за неё. Атри не сумела защитить товарища и тем самым совершила величайший грех среди арсвалумцев. Так какое право она имела наслаждаться этим чувством? Никакого. Это неправильно.
Но остановить себя она не могла.
Это было просто непреодолимо.
Её тянуло к нему; ей хотелось, чтобы он стал частью её самой. Имя воина, перед которым она преклонялась. Его решимость. Его шрамы. Его кровь. Его жизнь — всё.
Это было желание, которое не сдержать одной лишь волей, желание, выкрасившее самую глубину её души в ослепительно-чистый белый цвет.
— Волка..! Волка-а-а..!!
В этом были и вина — за то, что она не защитила товарища, — и преклонение перед тем, кого не сумела защитить. Раздираемая этими противоречивыми чувствами, девушка по имени Атри буквально распадалась на части.
Сколько она так простояла, обливаясь слезами?
— …Хватит уже за мной ходить..!
Случайный голос вдруг достиг её ушей, и истерзанное сердце Атри понемногу начало успокаиваться. С каждым глубоким вдохом сознание прояснялось.
— Я же сказала, ничего серьёзного! Я и сама прекрасно найду дорогу, так что, пожалуйста, перестаньте за мной идти..!
— Да ладно тебе, мы же не можем просто так тебя отпустить. Искать с кем-то вместе всяко эффективнее. Не переживай, у нас всё равно дел нет.
— Во-во. Всё нормально, как он сказал. Мы просто по-доброму помочь хотим.
— Мне правда не нужна ваша помощь..!
…Это был девичий голос — отчаянно пытающийся отвадить приставучих мужчин, чьи намерения были более чем прозрачны.
У Атри больше не дрожали руки, не подкатывала тошнота, а огонь в груди превратился в лёд. Лицо её снова стало привычно бесстрастным, и она пошла на звук.
Разумеется, всё происходило в укромном месте: не слишком далеко от того самого переулка, но всё же вне посторонних глаз.
— Ну вот, их тут всё равно нет, да? Давай тогда вон туда заглянем. Там ещё мои друзья, давай к ним подойдём и вместе поищем, а?
— Я ведь уже сказала, мне и одной хорошо..! П-пожалуйста, перестаньте за мной ходить…
— Да ты чего такая грубая? Мы же просто волнуемся о тебе. Разве не видно, что мы по-доброму?
— …Что вы делаете?
Мужчины резко обернулись, а девушка — Юрития — заметно облегчённо выдохнула.
Такая сцена была не в новинку. Юрития — с её привлекательной и беззащитной на вид внешностью — казалась очаровательной даже самой Атри; а уж когда подрастёт, станет только красивее. К несчастью, из-за этого, стоило ей оказаться одной в городе, как всякие подозрительные мужчины тут же начинали лезть к ней без спроса.
Более того, из-за робости Юрития не умела жёстко отказывать, и настырные типы, чувствуя это, лишь сильнее наседали. Правда, с тех пор как она вступила в Сильвери Грей, рядом обычно оказывались Волка или Атри, которые быстро объясняли таким паразитам их место.
На этот раз приставал к ней дуэт. Оба выглядели старше Волки и были недурны собой, но от них за версту тянуло фальшью и беспечным душком. На поясе у них болталась эмблема со скрещёнными мечом и посохом — и просто не верилось, что такие типы могут быть авантюристами.
Юрития быстро спряталась за спину Атри, и в этот момент один из мужчин раздражённо цыкнул. На долю секунды его лицо, ещё секунду назад расплывавшееся в предвкушении, потемнело от злобы. Атри этого не упустила.
— …О, так это, значит, подруга, которую ты искала? Ну и славно. Нашла ведь.
Сказано это было, конечно, с совершенно противоположным смыслом. Второй же, наоборот, криво усмехнулся и жадно скользнул взглядом по фигуре Атри.
Ничего приятного за этим липким взглядом не скрывалось.
— О? А ты тоже очень даже ничего. И с характером, смотрю. Новенькая здесь, что ли?
Какой скучный мужчина.
Атри без всякого выражения отвернулась.
— Пойдём.
— Вах—
Она взяла Юритию за руку и пошла прочь. Крест на шпиле церкви отсюда едва виднелся — забралась Юрития, похоже, очень далеко. Хорошая девочка. Несмотря на то, как трудно ей, должно быть, было идти одной, она всё равно старательно искала Атри.
Впрочем, если бы уход отсюда был достаточен, чтобы избавиться от хвоста, те мужчины вообще не стали бы идти за Юритией. И тот, что цыкнул раньше, уже не скрывал раздражения.
— Эй, а вы куда это собрались? Мы тут, между прочим, старались помочь, так что могли бы хотя бы—
Но как раз в тот момент, когда его пальцы почти коснулись плеча Атри…
Атри обернулась и посмотрела на него как зверь, готовящийся убить.
— Ык?!
— Не зарывайся.
Спокойный голос Атри заставил мужчину вздрогнуть и отшатнуться.
— Я сейчас в очень плохом настроении.
На этом всё и закончилось. Мужчина застыл, не в силах выдавить ни слова, и Атри воспользовалась этой заминкой, чтобы уйти, увлекая за собой Юритию из тёмного переулка на более широкую улицу. Людей в этот ранний час было немного, но всё равно на виду было куда безопаснее.
Похоже, дальше мужчины за ними не пошли. Атри облегчённо выдохнула; если бы они продолжили преследование, ей пришлось бы, пожалуй, попросту сломать им руки.
— Ты в порядке?
— Эм, да… кажется, да…
На губах Юритии появилось слабое, но отчётливо виноватое подобие улыбки.
— Простите… что снова доставила вам хлопоты. И именно сейчас…
— Ты могла бы просто выхватить меч. Ты в сто раз сильнее их.
— Ахаха…
Похоже, ещё в те времена, когда Юрития жила с семьёй в Королевской столице, братья сильно травили её из-за превосходства в фехтовании. Даже покинув дом, она всё равно продолжала сталкиваться с навязчивыми мужчинами, так что теперь, если не считать Волку и нескольких других знакомых, к взрослым мужчинам у неё сформировалась почти откровенная неприязнь.
Естественно, отвечать на слова Атри она не стала и лишь натянуто улыбнулась, после чего осторожно спросила сама:
— Эм… а вы, мисс Атри… как себя чувствуете..?
— …
Атри умела сражаться, но не многое другое. Однако даже она не была настолько глупа, чтобы переспрашивать, что именно Юрития имеет в виду.
Поэтому она просто ответила:
— …Я в порядке.
Да. Пока что — в порядке.
Голос больше не дрожал, тошнота ушла. Она уже выплакала всё, что можно было выплакать, из-за того непостижимого чувства, которое её разрывало, — и наконец поняла, что оно означает.
— Прости. Это, наверное, прозвучит странно, но…
— А?..
— Я чувствую и сожаление, и досаду, и печаль. Но ещё я чувствую…
Горевать из-за того, что не смогла защитить товарищей, было естественно.
Злиться на себя из-за того, что именно из-за неё Волка был так тяжело ранен, — тоже естественно.
И естественно было то, что, увидев настоящего воина, чья душа полыхала так гордо, она оказалась им пленена.
Атри сказала:
— Он был прекрасен.
Это и была истина в сердце Атри. Теперь она понимала: в том, что она чувствует это, нет ничего дурного. Да, это, безусловно, противоречило всему остальному, что она переживала, — но эти чувства вовсе не обязаны были уничтожать друг друга.
— Странно… правда? Я ведь ничего не смогла тогда… Но когда я увидела, как он ставит на кон всё, как сжигает ради этого собственную жизнь… Волка был прекрасен. По-настоящему, по-настоящему прекрасен…
Она и правда сожалела. И правда была печальна. Но…
Именно потому, что сожаление было таким сильным, именно потому, что печаль была такой невыносимой, в ней и жило это неугасающее, болезненное желание.
— …Мне кажется, я больше вообще ни о чём, кроме Волки, думать не могу.
Она умрёт за него. Она посвятит ему каждый волос на своей голове, каждый осколок кости и каждую каплю крови в своём теле, каждую частицу своей души.
В этот момент Атри наконец поняла, чему именно пыталась научить её Бабуля.
— …Мне кажется, я больше вообще ни о чём, кроме Волки, думать не могу.
Эти слова, сорвавшиеся с губ Атри, словно срезали тьму, застилавшую взор Юритии.
И слова эти — и мягкая, будто сонная улыбка на лице Атри — не показались молодой девушке странными; напротив, они будто ударили её прямо в сердце.
Потому что Юрития чувствовала то же самое.
Она помнила собственную беспомощность, знала, насколько ещё слаба, и всё же не могла забыть образ Волки, стоявшего на самой вершине мечного пути и готового ради него отказаться от всего. Этот образ навсегда отпечатался в её душе — забыть его она не сможет никогда.
Как бы она ни жалела, ни мучилась виной, ни ненавидела себя за то, что произошло, забыть это она всё равно не сможет.
И сколько бы она ни пыталась, как бы ни старалась, потушить горящее внутри желание было уже невозможно.
— Пойдём. Нам надо вернуться.
— Д-да…
Юрития считала, что не должна питать такие чувства, и изо всех сил убеждала себя, что это неправильно. Но откровение, вырвавшееся из сердца Атри, поколебало эту веру до самого основания.
Молодая ещё, Юрития просто не знала, как справиться с тем, что чувствует.
Но в одном она была убеждена совершенно.
Это было красиво.
В тот миг, когда Волка убил Грим Рипера, его фехтование было красиво до безумия — запредельно, за пределами всего, что есть в этом мире.
***
— …И что это с тобой? Чего вид такой, будто из тебя душу вынули?
— Я даже вступить не успел. Всё закончилось раньше.
— А?..
В один из дней в гильдию авантюристов заглянул некий мужчина и обнаружил в холле знакомого новичка — парня, которого когда-то учил в составе своей группы, — уныло развалившегося на стуле.
Сам мужчина был авантюристом B-ранга. Как один из опытнейших авантюристов этого города, он даже получал предложение о повышении до A-ранга, но отказался, заявив: «Это не моё». Впрочем, его навыки коллеги уважали, а в гильдии его любили за то, что он нянчился с новичками и теми, кто только собирался стать авантюристом.
А это, конечно, значило и то, что он мог запросто болтать с приёмщицей на короткой ноге.
— Влюбился в одну авантюристку и пригласил её в свою группу, а она его отшила. Это было только вчера, и с тех пор он вот такой.
— Ну надо же, весна пришла и к нашему пацану, да?
Мужчина расхохотался, широко оскалившись. Смех был добродушным — любому со стороны было ясно, что он не издевается над парнем.
— Но у нас вообще была какая-то авантюристка, которая могла бы его так заинтересовать?
— Вон там, видите, девочка с волосами цвета сакуры? Она уже какое-то время в городе.
— …О, да я её помню! Кажется, совсем недавно видел на улице.
— …А? Что ты там сейчас сказал, старик?
Казалось, в парне в ту же секунду снова вспыхнула искра. Мужчина усмехнулся и широким шагом подошёл ближе.
— Да видел я её: она везла в кресле-каталке какого-то парня, наверное, своего товарища по группе. У лестницы застряли, вот я и помог немного, только и всего.
— О-о… да… Понятно…
Парень заметно расслабился. Увидев это, мужчина довольно ухмыльнулся и с силой взъерошил ему волосы.
— Эй-эй, да ты что, и правда втрескался по уши? Хорошее, наверное, время — быть сопляком и влюбляться по-молодому!
— Я не сопляк!
Парень сердито стряхнул его руку, а потом снова сник.
— Ничего хорошего в этом нет… Меня же отшили.
— Пф-ф, ты серьёзно? Да с чего бы авантюристке A-ранга соглашаться на приглашение парня из D-ранга? Никому не хочется нянчиться с ребёнком.
— Ургх…
Столкнувшись с неопровержимым аргументом, парень мог только безнадёжно поникнуть.
— Хотя, если бы она согласилась, это бы значило, что и ты ей интересен, а там уже самое время валить её на пол и переходить к делу.
— Эй, это уже просто домогательство! Старый извращенец!
— Да-да, ты ж женщина, тебе не понять. Это мужская логика: увидел — значит, надо брать. Понимаешь?
Отмахнувшись от брюзжания приёмщицы, мужчина нагнулся к парню почти вплотную и посмотрел ему в глаза.
Ленивый тон внезапно исчез, и заговорил он уже всерьёз.
— Но вообще у тебя всё сейчас идёт неплохо, верно? С группой вы уже три-четыре задания закрыли, потихоньку в колею входите? Только запомни: быть авантюристом — значит постоянно ходить под смертью, когда дерёшься с монстрами. Никогда этого не забывай и никогда не относись к этому легко.
— …
— А если ты не силён, то и авантюристом тебе быть не стоит. Всё просто. Ты ещё пацан, на тебя будут смотреть свысока. И, само собой, на девушку, которая тебе нравится, ты впечатления не произведёшь.
Парень не боготворил этого мужчину, но прекрасно знал: на него можно положиться.
И потому слова его попали точно в сердце.
— Так что теперь у тебя есть цель. Всё стало проще: просто иди к ней по прямой. Не отвлекайся. Не раскисай от досады. Проламывайся вперёд, даже если ради этого придётся истекать кровью. Измажешься, пропитаешься потом и грязью — ну и что? Мужик не станет сильнее, если боится испачкать руки.
И он продолжил:
— Кстати о грязных руках: у того парня руки были изломанные и избитые сильнее даже моих.
— …А?!
— Мозоли у него такие, что сразу ясно: сколько крови и волдырей он через себя пропустил, прежде чем набить их такими. И не лечили их как следует магией, это тоже видно. Уверен, всё тело у него такое же — в трещинах, синяках, шрамах и мозолях. А ещё руки. Правая и левая у него вообще по-разному развиты. Вот тогда я и понял: он полный идиот. Из тех, кто умеет только снова и снова махать мечом — бессчётное число раз, пока не сорвёт себе всё. Настоящий одноколейный дурак. И при этом он ещё и без глаза и без ноги. Так вот рядом с таким мужчиной и находится девушка, которая тебе нравится.
— Ах…
Парень крепко сжал кулак. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: в его глазах снова вспыхнуло пламя. Да, это был пока только дрожащий огонёк свечи, но пламя уже горело.
Похоже, приёмщица тоже заметила перемену: она развела руками и тяжело вздохнула.
— …Вы, мужики, такие простые, честное слово.
— А нам сложнее и не надо. Ради женщины мужик и не на такое способен — хоть силу из себя выжмет.
— Это вы из личного опыта говорите? Или опять одна из ваших красивых идей?
— Да из самого что ни на есть личного. Не знала, что ли? Раньше я вообще без остановки мог.
— …Пойду тренироваться.
Сказано это было тихо, но с такой решимостью, будто парень наконец собрался вырваться из клетки. Когда мужчина обернулся, тот уже стоял к нему спиной, готовый уходить из гильдии.
Нашедший цель юноша больше не должен был колебаться. Когда он покинул здание, силуэт его будто стал чуть выше; глядя ему вслед, мужчина неловко почесал затылок.
— …Ну, для пацана это, пожалуй, только к лучшему. Полезный опыт. Мужику рано или поздно всё равно приходится учиться принимать удары.
Приёмщица тихонько хихикнула.
— Это с вами так было?
— Ну да, конечно. Вся моя жизнь — сплошной провал, и до сих пор так. Но этот пацан однажды меня обгонит. Может, мне и правда уже пора на покой, как думаешь?
— Да-да, вы это уже сто раз говорили, а я всё равно сейчас выдам вам работу, господин ветеран, чья жизнь сплошной провал.
— Эй, тебе не кажется, что ты меня слишком гоняешь? Хоть каплю заботы и уважения к старшим-то прояви.
— Каплю уважения? Тогда позволите узнать, с чем вы сегодня пришли в гильдию, сэр?
— Ну не дави так, милая. Тебе бы ещё самой чуть помилее быть, знаешь. Не потому ли тобой парни не интересуются?
— Ч-что?! Это вообще не ваше дело!
— О нет, опять начали! Да остановите их уже кто-нибудь! — простонал кто-то из ближайших авантюристов. Несколько человек обернулись с откровенно усталым видом: эту перепалку они наблюдали уже, наверное, в сотый раз.
Их подначивание заглушил смех, прокатившийся по залу, но вскоре шум снова улёгся до беспокойного гомона.
— Кстати…
Мужчина поднял бровь, взглянув в сторону входа.
Туда как раз вошла смуглая девушка в экзотическом наряде, явно из далёких краёв. Она состояла в той же группе, что и девочка с волосами цвета сакуры и тот самый парень, о котором в последнее время больше всего судачили в гильдии.
Если мужчина правильно помнил, звали её Атри.
Говорили о ней по двум причинам.
Первая — её сила. По словам тех, кто видел её в бою, она легко орудовала алебардой таких размеров, что та и оружием-то всерьёз не казалась, и с одного удара убивала тварей, с которыми B-ранговые группы едва справлялись. Ходили слухи, что несколько дней назад она притащила в гильдию такую гору трофеев, что дежурная приёмщица чуть не завизжала от ужаса.
Но все, кто видел Атри в бою, сходились в одном: дралась она так, словно в неё вселилось что-то чужое.
Вторая причина — её одежда. Ткани на ней было до смешного мало, бельё просвечивало сквозь неё почти повсюду, а каждое малейшее движение открывало взгляду обнажённые, упругие бёдра. Настоящее пиршество для глаз — настолько щедрое, что не сразу поймёшь, куда именно смотреть.
Среди множества устремлённых на неё взглядов приёмщица следила за Атри почти испуганно.
Сама же Атри, находясь в центре внимания, не обращала на это никакого внимания и направилась к самой дальней стойке — той, что была подальше от мужчины. Работавшая там приёмщица устроилась совсем недавно и принимала её запрос с напряжённым лицом.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но…
Мужчина наклонился к приёмщице перед собой и понизил голос, чтобы окружающие авантюристы ничего не услышали.
— Те, кто повторно зачистил Гоузель… это ведь их группа, да?
— …
Он говорил с полной уверенностью, но приёмщица даже не удивилась. Лишь тихо вздохнула и, тоже понизив голос, ответила:
— Так вы уже поняли?
— Да тут все мужики с более-менее нормальным чутьём уже сообразили.
Чуть больше месяца назад ближайшее подземелье, Гоузель, объявили зачищенным. А потом, две недели назад, внезапно сообщили, что настоящий босс всё-таки был повержен и гильдия заново проводит проверку Гоузеля. Иначе говоря, первое объявление о зачистке оказалось ошибочным.
А примерно те же две недели назад по городу как раз разнеслась весть, что группу Атри — Сильвери Грей — видели, когда они в панике тащили в церковь залитого кровью юношу.
Сложно было поверить, что между этими двумя событиями не было связи.
— Обычно ведь как бывает? Группа, которая зачистила подземелье, получает настоящую гулянку в свою честь, верно? Имя босса объявляют, все в гильдии ахают и восхищаются: «Серьёзно, вы вот это убили?!» Да и как иначе — это ведь одно из величайших достижений для авантюриста…
…Тогда почему вообще не было опубликовано ни название группы, зачистившей Гоузель, ни имя босса? Почему всё это скрывают?
— Не думайте, что мне самой нравится то, что мы делаем.
В голосе приёмщицы зазвучало раздражение, но направлено оно было не на мужчину перед ней, а куда-то выше, на неосязаемую силу, которой она не могла противиться.
— Будь моя воля, я бы сама всё объявила. И немедленно. Эти дети… вы хоть представляете, через что им пришлось пройти? Как они старались… как же они старались…
Закрыв глаза, она нарочно медленно выдохнула.
— …Слушайте, я говорю вам это только потому, что это вы. Так что никому — ни слова. Поняли?
Уловив её жёсткий взгляд, мужчина помолчал пару секунд и молча кивнул.
— Вот кто был их «настоящим» боссом.
Мелкими буквами приёмщица написала на листке имя.
Грим Рипер
— Да вы… это…
Прочитав написанное, мужчина впервые за долгое время лишился дара речи. Если это правда, то речь шла уже не просто о подвиге — такое заслуживало места в истории. Грим Рипер был существом, которое без усилий отнимало жизнь у любого авантюриста, случайно на него наткнувшегося; все инструкции насчёт встречи с ним сводились к одному: увидел — не вступай в бой, беги.
Согласно записям гильдии, подтверждённых случаев убийства Грим Рипера насчитывалось меньше десяти.
А эти дети сумели…
— Нам не сказали, почему весть об этом не предают огласке, но, по слухам, сами эти дети и не хотят, чтобы об этом трубили.
В голове мужчины сложились три точки: Грим Рипер, молодой парень без глаза и без ноги и его спутницы, не получившие ни царапины.
Приёмщица продолжила, но голос у неё стал каким-то совсем слабым.
— Не хочу, чтобы это прозвучало так, будто мы снимаем с себя ответственность, но… в тот раз известие о зачистке подземелья сначала пришло именно к нам, а вот тех, кто проверял подземелье, прислали из Святого города. Я даже представить боюсь, какой там поднялся переполох, когда выяснилось, что настоящий босс всё ещё был внутри. Говорят, некоторые следователи даже спешно приехали из Святого города, чтобы попытаться поговорить с этими детьми.
Она снова вздохнула.
— Вы ведь раньше говорили, что помогли тому парню в кресле-каталке, да? Так вот, по слухам, ранения у него были такими, что само то, что он выжил, уже чудо. А ведь после всего этого он ещё и без глаза, и без ноги… Если бы нечто подобное случилось с дорогим вам товарищем по группе, то…
Следователя из Святого города тогда развернула пожилая Сестра из церкви, и, по её словам, проблема была не в самом юноше, а в его спутницах.
— …
— Говорят, войти им разрешили только через два дня, но всё закончилось тем, что самая маленькая, волшебница, просто расплакалась — и следователя выгнали. Наверное, для них это было слишком тяжело…
— …Не та тема, о которой им хотелось бы говорить.
Мужчина и сам почувствовал, как на лице проступает злое выражение. За годы в ремесле через его руки прошли многие, и многих он потом провожал — в разных смыслах. С таким опытом неудивительно, что, услышав всё это, он почувствовал ярость, но не понял, на что именно её направить.
Если уж кого-то и винить, то, скорее всего, гильдию.
Случаи, когда подземелье объявляли зачищенным, а оно на деле таковым не было, уже бывали. Иногда это делали лжецы — ради славы и чести зачистивших. Иногда — по ошибке, когда кто-то делал неверный вывод. Именно поэтому гильдия обычно отправляла специальную группу проверки, чтобы удостовериться, что активность подземелья и правда прекратилась.
Но, похоже, в этот раз ошиблась и сама проверка.
Они просто плохо сделали свою работу? Или сознательно солгали в отчёте?
Как бы там ни было, результат был очевиден: из-за действий взрослых у молодого парня отняли будущее. Пусть он и выжил каким-то чудом, но, потеряв ногу, как авантюрист он был практически кончен.
Приёмщица посмотрела на мужчину глазами, полными слёз.
— Значит… этот мальчик… это ведь он…
— Да. Он прикрыл свою группу. И поставил на кон вообще всё, чтобы это сделать.
Юноша оказался на грани смерти, лишился глаза и ноги, а девушки из его группы отделались тем, что на них даже царапины не осталось… Конечно, всё именно так и случилось. Будь мужчина на его месте, он тоже не колебался бы и сделал бы то же самое.
Но для девушек… это, должно быть, выглядело как проклятие. Ведь их защитили; они выжили и теперь, казалось бы, могли бесстыдно жить дальше — ценой глаза и ноги этого юноши.
Их наградят за убийство Грим Рипера, дадут щедрую награду, поднимут до S-ранга… и что с того? Вернёт ли это ногу парню? Сможет ли он снова видеть обоими глазами? Можно ли будет заново прожить всё случившееся? Нет. Ничего уже не изменится. Все эти почести не стоят вообще ничего.
За всё заплатил именно он, а хвалить будут ещё и девушек — будто бы вся группа в равной мере внесла вклад в этот подвиг.
И всё это время они, наверное, винят себя за то, что, как им кажется, сами и сотворили.
— Тогда почему…
Стиснутые кулаки приёмщицы дрожали на стойке.
— Они ведь сделали всё, что могли. Они правда очень старались, и все вернулись живыми — так почему…
— …
Похоже, Атри уже закончила у стойки и повернулась к выходу. Наверное, она собиралась сегодня опять идти охотиться на монстров неподалёку; и представить было трудно, что такая юная с виду девушка отправится туда одна, не говоря уже о том, сколько вокруг может быть мерзавцев, которым она покажется лёгкой добычей.
Но сейчас все, кто был в гильдии, могли лишь молча смотреть ей вслед. Ни один человек её не окликнул. Да и сама Атри не удостоила вниманием никого.
— …Она дерётся так, будто в неё что-то вселилось.
Это была не отчаянная безрассудность человека, жалеющего о том, что не уберёг товарищей. Нет — скорее одержимость мученицы, готовой отдать последнюю свою крупицу ради той веры, которой себя посвятила.
Эта девушка… что же именно она увидела этими своими глазами?
Что должны были увидеть эти глаза, чтобы она стала такой фанатичкой?
— Какая… печальная история.
Неутолимое любопытство к неизведанному — или, может, что-то вроде прямой и светлой решимости юноши, который верит в завтрашний день, — вот что должно было вести молодых авантюристов вперёд.
Они с тем парнем были примерно одного возраста, но эта девушка, только что ушедшая из гильдии, уже совершенно ясно увидела цель своей жизни и была готова целиком принести себя ей в жертву.
Ни мужчина, ни приёмщица не нашли в себе слов, чтобы осудить её за это.
В конце концов, хоть они и прожили дольше неё, ни один из них никогда по-настоящему не задумывался, за что именно сам был бы готов отдать жизнь.
***
…Впрочем, раз уж зашла речь, возможно, стоит коснуться и того, что кто-то наверняка назвал бы более «лишними» уроками Бабули.
Следующий разговор был как раз одним из таких наставлений, когда Атри ещё жила среди арсвалумцев.
— Итак, Атри. Тебе всего одиннадцать, но раз ты уже победила огра, среди Арсвалума ты всё равно считаешься взрослой. А значит, я должна научить тебя одной из самых священных миссий нашего народа.
— Какой?
— Однажды ты встретишь мужчину настолько сильного, что отдашь ему всё, что у тебя есть.
— Угу.
— Но ты должна ещё и взять у него семя.
— Семя.
— Иными словами, ты должна родить от него детей. Как ты знаешь, многие арсвалумцы умирают молодыми, гоняясь за славой. Поэтому оставить после себя потомков, которые будут нести кровь Арсвалума, — тоже одна из наших священных миссий.
— …А как рожают детей?
— Хм, ну, сначала ты должна повалить его на землю и раздеть догола. А потом взять его и выжать досуха, как костный мозг из—
Атри, конечно же, приняла это наставление совершенно буквально и ничуть не исказила его смысл. В то время она была как чистый лист, жадно впитывавший и сразу пытавшийся применить на практике всё, чему учила её Бабуля.
И теперь, в настоящем, Атри наконец нашла мужчину, которому хотела посвятить всё, что у неё есть.
И результатом этого, конечно же, стала её утренняя засада, когда она попыталась оседлать Волку.
Лишь благодаря её простодушному пониманию ситуации — раз ей сказали не продолжать, значит, не надо, — Атри не стала настаивать дальше.
Но это вовсе не значило, что она отказалась от задуманного.
(Значит, нельзя, когда рядом кто-то есть. Тогда, может, попробовать, когда мы останемся вдвоём? Но Волка беспокоится из-за своего тела, так что, наверное, лучше подождать, пока всё немного устоится… И ещё важнее — настроение…)
Сомнений у Атри больше не осталось.
Она поклялась посвятить Волке всё, что у неё есть: каждый волос, каждую кость, каждую каплю крови, каждую частицу души.
И вместе с тем Бабуля учила её, что не менее важно родить детей от такого человека.
Как же всё-таки трудно даётся межкультурное общение…
¹ В оригинале — ボクっ娘 (bokukko): девушка, говорящая о себе местоимением boku.
² 七花法典 — букв. «Семь Правящих Цветов»; чтение — Sevens («Севенс»).