Глава 2.2

Больница, в которой я лежу, — одна из крупнейших во всей префектуре. И оснащение, и персонал, и уровень врачей — всё здесь на высшем уровне по местным меркам. Откуда я так хорошо это знаю? Да потому что в одном из эпизодов Сано получает травму и попадает именно в эту больницу.

Больничный двор здесь тоже очень просторный. Тут даже есть «Макдоналдс» и круглосуточный магазин, так что пациенты, которым нечем заняться, часто собираются именно тут.

Я не слишком хорошо переношу толпу, поэтому попросился посмотреть на клумбы в дальнем саду. Цветы там только-только начинали раскрываться, словно возвещая приход весны. Будто, наконец пережив зимний холод, они с облегчением показали миру свои лица.

Пока меня везли в инвалидном кресле, я смотрел на пейзаж снаружи. Мне только недавно разрешили выходить на улицу, так что это был мой первый за долгое время настоящий выход на свежий воздух.

А везла моё кресло Китагава Рэйне. Одна из [Четырёх красавиц] и одна из героинь [LoD].

— Красиво… Весна пришла, а мы и не заметили.

— Ага… До самого недавнего времени я был так занят экзаменами, что мне было вообще не до того, чтобы любоваться видами.

— Да.

Про экзамены — это наполовину ложь. На самом деле я занимался всего по часу в день. Всё-таки знания из прошлой жизни у меня никуда не делись.

И всё же душевного покоя у меня действительно не было. Когда день твоей смерти уже предрешён, чем бы ты ни занимался, тревога никуда не исчезает.

Пейзаж самый обычный, но для меня сейчас даже такие простые вещи кажутся трогательными. Может, после того как едва не умер, я стал острее чувствовать саму ценность жизни.

Я обернулся и взглянул на Рэйне, стоявшую позади.

— Что такое?

— Нет, ничего…

И всё-таки она потрясающе красива…

Глубокие лазурные глаза, будто заключившие в себе вечную мерзлоту, и прекрасные серебряные волосы, похожие на шёлк, уложенные в причёску с приподнятыми по бокам прядями. От Рэйне, от которой веяло сплошной [холодностью], исходило странное ощущение — словно она одна осталась позади, пока сезон уже сменился на весну.

Впрочем, этот образ совсем не далёк от истины. Всё в ней острое, как сосулька, она почти всегда держится особняком, и ученики, видевшие её с книгой у окна, прозвали её одинокой леди.

И именно [вундеркинд] Сано Юто сумел растопить эту ледяную принцессу. Главные герои и правда страшная сила…

И тут Рэйне самодовольно улыбнулась.

— Я знаю. Ты был очарован мной, не так ли?

— Н-нет, вовсе нет.

Честно признаться, что я и правда залюбовался ею, мне не позволила гордость, так что я машинально начал отпираться.

— Я просто смотрел на кизил у тебя за спиной, Рэйне, и думал, какой он красивый, ясно?

— Сатоси, ты ужасно плохо врёшь. А мне нравятся честные мужчины, знаешь ли.

— …Я был очарован до смерти.

Я купился на слова «мне нравятся».

Такова уж мужская природа. Мужики до смешного просты…

— Вот именно. Я ведь красива.

Она с гордым видом принялась расхваливать собственную внешность. Спорить не стану — это чистая правда.

А дальше по плану должны были пойти оскорбления.

— Впрочем, для самца это простительно…

Вот оно, вот оно, вот оно!

Фирменные оскорбления Рэйне пошли в ход.

Рэйне давно прозвали одинокой леди, но на самом деле она просто ужасно не умеет общаться. Из-за этого характера у неё не появилось ни одного друга. Особенно явную стену она выстраивала перед парнями.

Когда я проходил игру в первый раз, то подумал: «Ну и неприятная же женщина», — но причина этого крылась в её окружении.

Оскорбления Рэйне — это изнанка её страха перед людьми, но по мере того, как главный герой повышал её симпатию, Рэйне постепенно становилась всё честнее. Именно в этом процессе и была вся прелесть.

Вот почему, зная глубинную психологию Рэйне, её колкости для меня были почти наградой.

Я даже растрогался, вспоминая Рэйне той поры, когда её симпатия ещё не была прокачана.

Вот только продолжения не последовало.

— Рэйне?

Когда я повернулся, моё лицо коснулись капли воды.

— Прости.

— А?..

Даже в [LoD] извинения от Рэйне — большая редкость. Это из тех редких событий, что случаются лишь при максимальном уровне симпатии. Хотя сейчас это вообще не главное.

С Рэйне что-то не так.

— Ч-что случилось?

И тогда Рэйне с бесстрастным лицом открыла рот.

— Я ужасная женщина…

А потом начала говорить — понемногу, будто выталкивая из себя каждое слово.

— Назвать «самцом» Сатоси, моего благодетеля… это ведь худшее из оскорблений, правда? Прости.

— Эм, Рэйне?..

— У меня отвратительный характер. Поэтому я оскорбляю даже тебя, моего благодетеля. Это мерзко. Такому мусору, как я, не место рядом с Сатоси-самой, который добрее всех на свете…

— Эй—

— Поэтому я исчезну у тебя с глаз. Если бы только можно было, я хотела бы, чтобы ты убил меня, но не хочу доставлять тебе ещё и такие хлопоты… Я тихо умру где-нибудь, где меня никто не найдёт. Может, Аокигахара подойдёт. Такой жалкой женщине, как я, и смерть под стать…

С этими словами Рэйне закрыла лицо руками и расплакалась.

Да что важнее — что это вообще за разговоры про убийство!? Пожалуйста, не надо думать о таких тяжёлых вещах!?

И Сацуки, и Рэйне — ну пожалуйста, не падайте во тьму так легко. Если так пойдёт и дальше, она ведь и правда может умереть, так что я решил вложить в свои слова всё, что мог.

Мне удалось пошевелить левой рукой, и я развернул кресло к ней.

— Меня ничего не задевает, так что успокойся, пожалуйста. Я знаю, что ты добрая, Рэйне.

— …Не может человек, который бросается такими словами так же естественно, как дышит, быть хорошим… Не нужно меня утешать.

Ого… тут всё серьёзно.

Если сейчас я скажу что-то не то, Рэйне мне не поверит. Хуже того — я могу сделать ей ещё больнее.

Ничего не поделаешь. Придётся собраться с духом.

Сейчас я буду жульничать.

— Я не утешаю тебя. Рэйне говорит такие резкие вещи из-за травмы, связанной с отношениями с людьми, особенно из-за страха перед мужчинами, ведь так?

— А? А… ну да, так и есть.

Она явно растерялась. Впрочем, вряд ли вообще найдётся кто-то, кто сказал бы ей такое в лицо.

Вот насколько яростно она всё это время отталкивала от себя окружающих.

На самом деле мать Рэйне — мать-одиночка, но при этом та ещё дрянь, которая меняет мужчин одного за другим. И дома Рэйне постоянно подвергалась насилию. А вдобавок ко всему Рэйне ещё и очень красива. К ней приставали и мужчины, которых мать приводила домой. Из-за этого у неё развилась андрофобия.

Более того, мать срывалась на Рэйне, обвиняя её в том, что та пытается отбить у неё мужчину, и тоже регулярно её избивала.

Вот почему ей так тяжело даются отношения с людьми и вот почему она так яростно отвергает окружающих. Никто и не думал, что за её поведением стоит травма.

— Так что тебе не о чем переживать. Я понимаю твои чувства, Рэйне.

— Но внутри я и правда прогнила. Так что…!

— Рэйне.

Я нарочно заговорил поверх неё, оборвав её слова.

— Не заставляй меня повторять. Я понимаю твои чувства, Рэйне.

Рэйне говорит резко потому, что настороженно относится к другим. Но есть и ещё одна причина — так она скрывает смущение.

В процессе того, как она сближалась с главным героем Сано, Рэйне тоже отвечала резкостью на похвалу. Я проходил эти сцены, расплываясь в улыбке от уха до уха.

Сейчас это было бы что-то вроде того, что я оказался очарован Рэйне. Какой бы популярной она ни была, не существует человека, которому было бы неприятно услышать похвалу. Даже если это похвала от второстепенного персонажа.

И тут Рэйне опустилась передо мной на колени и взяла мою правую руку. А потом, как брошенный котёнок, подняла на меня взгляд, полный слёз.

— Прости. Я понемногу исправлю свой характер, так что, пожалуйста, не бросай меня. Не начинай меня ненавидеть.

— Поэтому я и говорю, что не стану тебя ненавидеть. К тому же то, как Рэйне говорит резко, тоже по-своему очаровательно, так что ничего исправлять не нужно.

Услышав мои слова, Рэйне на мгновение застыла, будто потерявшись, а потом уткнулась лицом мне в колени.

— Только Сатоси-сама говорит мне такое. Спасибо.

— Понятно…

Ноги у меня всё ещё болели, но если я сейчас покажу, что мне больно, она опять начнёт скатываться во тьму. Так что я терпел изо всех сил. То же самое касалось и этого «Сатоси-сама».

Постепенно вокруг нас начали собираться люди. Кажется, жизненная сила цветов словно подбадривала наши израненные сердца.

Для пациентов это, наверное, тоже был своего рода оазис для души — место, где можно перевести дух посреди ежедневных мучительных процедур и болезни.

Вот только все, кто на нас смотрел, одаривали нас странно тёплыми, липкими взглядами.

Эти взгляды давили. Я подумал, что пора бы уже поднять Рэйне, но она и не думала вставать.

— Слушай, у меня к тебе просьба.

— А?

И откуда вообще доносится этот голос?..

Она произнесла это, свернувшись у меня на коленях.

А мне вообще-то хотелось поскорее отсюда уйти…

— Я хочу, чтобы ты погладил меня по голове. Можно…?

— А?..

Мне вообще позволено делать такие ходы уровня главного героя…?

Пока я колебался, Рэйне тревожно подняла на меня глаза.

У неё такое маленькое лицо!?

— …Нельзя?

— Понял… Только недолго, ладно?

— Да, пожалуйста.

Какая же она милая!

Казалось, липкие взгляды окружающих стали ещё ощутимее. Сама Рэйне, похоже, этого совершенно не замечала. Отбросив стыд, я провёл ладонью по её волосам — и они оказались как дорогая ткань. Они не только были гладкими, но ещё и приятно льнули к руке.

— Щ-щекотно.

— А, прости.

Ощущение было таким приятным, что я сам не заметил, как увлёкся. А когда вернулся в реальность, вокруг нас уже собралось немало зрителей. Стоило мне это осознать, и терпеть такую обстановку я больше не смог.

— Рэйне, давай вернёмся в палату.

— А, д-да.

Поняв, в каком положении оказалась, Рэйне смутилась. Какая же она милая.

И мы поспешно покинули это место, словно спасаясь бегством. Когда мы снова оказались внутри больницы, то наконец-то избавились от чужих взглядов.

Ладно, тихо-мирно вернёмся в палату.

— …Слушай.

— М?

Рэйне окликнула меня сзади.

— Сатоси-сама… нет, Сатоси, откуда ты узнал, что у меня проблемы в семье?

Толкая кресло, Рэйне задала свой вопрос.

— А? Я разве говорил, что у Рэйне проблемы в семье?

— Да, причём вполне ясно.

Серьёзно… Вот я и прокололся.

Рэйне скрывает всё, что связано с её семьёй. Об этом знают лишь считаные единицы. А значит, для меня знать это — странно.

— Я слышал, как Сано говорил о Рэйне.

Даже мне самому кажется, что это был идеальный уход от ответа. Мне всё равно, что будет с Сано.

— Понятно…